b r o k e n h o m e

Скейт снова гремел колёсами по нагретому асфальту, люди испуганно отпрыгивали в сторону, когда они вдвоём проносились мимо. Кто-то молча, кто-то ругался вслед, хотя вероятность столкновения была минимальной (но откуда им было знать). Волосы Ноа, едущего впереди, переливались шоколадным цветом под ярким солнце и разлетаясь в стороны, как у модели в рекламе. Идея добраться до Манхэттена на метро была воспринята скептически. Цитата: "воняет, везде рвота и одежда с волосами впитают все ароматы, а мы едем к людям, которые по аромату год вина отличить могут". Так Ноа выразился про своих знакомых, с которыми решил познакомить Ника — уже утром цель поездки к ним с "показать тебе гейскую жизнь" сменилась на "мне нужно постричься вообще-то". На метро они всё равно проехались, но последние полчаса катили на скейтах, чтобы проветриться. Признание Николаса, что он не уверен в собственной искернности и ориентации, никак не повлияло на Ноа. Или он не подал виду. Николас же не поднимал эту тему снова — когда Ноа был рядом, сомнения обращались в пыль. Сейчас у него не было человека ближе, чем Ноа, и тот прекрасно справлялся с этой ролью. Ноа свернул, подрезая пару девушек, которые прикрикнули на него, и быстро влетел в какой-то магазинчик. Конечно, предварительно оглянувшись на Ника и убедившись, что его "подопечный" заметил изменение маршрута. — У меня язык трещинами сейчас покроется, — вздохнул он у входа, когда Ник оказался рядом. — Поддерживаю… Ноа быстро улыбнулся и прошёл вглубь. В магазине не было камер, как и не было слепых зон — маленький прямоугольник с полками вдоль стен, забитыми самым необходимым. Пожилой мужчина за кассой внимательно следил за ними, и Ноа полез в карманы джинс. — Да блядь… — он медленно вздохнул с закрытыми глазами. — Давай я куплю, у меня есть. — Нет, — Ноа вытащил руку из кармана, показывая несколько сложенных купюр. — Она сунула мне ещё денег. Видимо, когда перед уходом… …когда Ноа хотел незаметно ускользнуть, даже не прощаясь, а Марта, словно почувствовав скорую потерю, встретила их у самых дверей и обняла. Ноа с пустым лицом насчитал двадцать пять долларов. Кажется, ещё минута, и он сорвётся обратно, чтобы вернуть эти деньги. Дед за кассой прочистил горло, явно привлекая к себе внимание, и Ноа, вернувшись в реальность, открыл холодильник с напитками. — Мне показалось, вы в хороших отношениях, — они медленно подошли к кассе. В магазине было прохладно под кондиционерами, возвращаться к раскалённому асфальту хотелось всё меньше. Ещё минутку здесь, в кондиционерном раю. — Мы в хороших отношениях, — поправил Ноа. Мужчина взял их бутылку колы и кассовый аппарат защёлкал под его пальцами. — Это просто… Такая херня… Я смотрю на неё, но вместо радости чувствую только… Пустоту. Он прислонился спиной к прилавку, убирая с лица волосы. Николас слушал, но глаза разглядывали выступившие ещё явнее веснушки. Такой красивый, что больно сердцу. Ник любил животных, особенно любых милый и маленьких созданий, при виде которых сводит челюсть и почему-то хочется врезать кулаком в стену и заорать, выпуская из себя всех демонов. Ноа вызывал примерно такие же ощущения, если на него долго смотреть. Его святая красота изгоняла демонов. — Я знаю, что у неё была тяжёлая жизнь. И знаю, что именно по этой причине она выбирает забытье через наркоту и алкоголь. И она всё потеряла из-за этой хуйни. Я знаю, что давая приют таким, как мы, она заполняла эту безразмерную пустоту. Но нас выдёргивали у неё из рук, возвращая системе, возвращая людям, для которых мы были причиной похвастаться перед другими. "Смотрите, я забочусь о сыне какой-то тупой суки-наркоманки, бедняжке так не повезло по жизни, но я святая, потому что люблю его, как родного". Другие делали это ради пособий. Третьи — потому что терпеть не могут детей и получают наслаждение, только когда ломают их. Знаешь, какой процент фостерных семей реально любят детей и пытаются наладить контакт с теми, кого взяли? Ник покачал головой и попытался откуда-то выдумать эту статистику, пока Ноа прервался на колу. Кассир недобро смотрел на них, скрестив руки, но молчал. Его глаза утопали в морщинах, едва показывая карие бусинки. Ноа совершенно спокойно открывал душу рядом с незнакомым человеком, в каком-то левом месте, которое Николасу казалось небезопасным (эмоционально). Ноа же чувствовал себя как рыба в воде даже здесь. — Я вот не знаю, но на своём опыте скажу, что всем было абсолютно срать на неродных детей. Кроме Марты. Но именно ей запретили официально — с материальной помощью от государства — помогать нам, — он вытер губы рукой и закрутил бутылку, передавая её Нику. Из него вырывалось всё это, как лава из вулкана, который кипел сотню лет. Дед за стойкой настойчиво прочистил горло и наклонился к ним, стараясь заглянуть Ноа в лицо, чтобы тот познакомился с его недовольством. Если Ноа решил показать свою рану здесь, Николас не собирался потакать комфорту какого-то мужика преклонного возраста в угрозу комфорта своего… парня? — Может, стоит почаще к ней заходить? Чтобы выразить благодарность, — Ник поставил скейт на пол, чтобы освободить руку и обхватить ладонь Ноа. Да, прохладная бутылка в другой руке манила не хуже змеи на яблоне, но она подождёт. — Только лишний раз себе буду напоминать об этом, — усмехнулся Ноа, лицо расслабилось. — Она будет рада тебя видеть, ей приятно будет знать, что ты в порядке, — он опустил взгляд на их руки, на свои пальцы, потирающие его кожу. — Разве её искреннее счастье не сделает тебя спокойнее? Система системой, но она помогла тебе в обход неё. — Ник… — Ноа перехватил его пальцы. — Я бы предпочёл просто об этом не думать. — О том, что любишь её, как мать? — Да, потому что это принесёт ещё больше проблем. Потому что потом с ней будет то же самое, что с моей настоящей матерью — больше наркоты, ещё больше алкоголя, пока изо рта не попрёт кровавая пена. Кашель мужчины стал таким настойчивым, что его стало невозможно игнорировать, и Ноа резко взорвался, оборачиваясь к нему. — Да в чём, блядь, твоя проблема?! В ответ на него вылился поток ругательств, которые, однако, никто из них не мог перевести — только почувствовать. Ник мог утверждать только то, что это не японский, звучание которого он худо-бедно мог отличить от других языков из-за десятка просмотренных аниме. — Что, нахуй, заставило тебя решить, что я, блядь, знаю какой-то язык, кроме английского?! — вывалил ещё громче Ноа, взмахнув рукой. Мужчина ответил быстро и коротко, указывая на дверь. Ноа с радостью послал его нахуй и через секунду колокольчик над дверью звонко попрощался с покупателем. Ник медленно вздохнул. — Мальборо красный, — спокойно сказал он, хотя в груди всё горело, разделяя злость и обиду Ноа на мир и на этого недовольного убёка. — АйДи, — громко и чётко ответил мужчина, скрестив руки на груди. Николас показал ему средний палец и тоже вышел из магазина. Остаток дороги они не останавливались и не разговаривали, и Ник уже начал считать красные машины на дороге, чтобы как-то отвлечься, пока Ноа не соскочил со кейта у одного из пятиэтажных домов. Дорога была частично перекрыта рабочими в зелёных жилетах и жёлтых касках, техника громыхала и выгоняла жителей окрестностей из своих жилищ подальше, атмосфера была удушающе-неприятной. Между длинной, большой аптекой и по-смешному маленьким ресторанчиком расположилась ещё более смешная дверь с окошком, на котором висело название парикмахерской "Sugar Bo" и вращающийся столб с лентами внутри. Вместо классических трёх цветов — красного, синего и белого — внутри крутились цвета радуги. Неожиданно, но Ноа казался чужим рядом с таким местом. Чувак был открытым геем и, кажется, ни на секунду его это не волновало, как не волновали и репрезентация, флаги и гей-коммьюнити в целом. Может, потому что ему это всё и не надо было? Если у него не было с этим проблем. Прежде чем открыть дверь, Ноа припал к ней плечом и посмотрел на Ника. — Чего лицо такое сложное? — Оно всегда такое, — усмехнулся Ник, подбирая скейт. Кажется, Ноа уже отошёл от разговора в магазине, если быть точнее, запрятал это всё снова поглубже. — Нет, всегда оно у тебя выглядит так, как будто тебе жалко весь мир разом, — теперь он толкнул дверь. — А сейчас сложное. Не переживай, окей? Я рядом. Не то чтобы Николас очень переживал, не сильнее, чем перед знакомством с другими друзьями Ноа. А тех было бесчисленное количество, волноваться перед каждым нервных клеток не хватит. — Привет, добро пожаловать, — первого, кого они увидели, был администратор за стойкой. Парень с приятным, высоким голосом, навалился грудью на стойку и улыбнулся им. В его губе сбоку блестел пирсинг, на светлой коже тут и там мелькали татуировки. — О. Ноа, правильно? — Да, привет, — Ноа прозвучал удивлённо. — Я не помню… — Ли, — тот кивнул и убрал упавшие на лицо чёрные волосы. — Да, я тут недавно, но про тебя как-то рассказывал Ричи. Эй, Ричи! Из-за спины — из небольшого зала — вышел сам Ричи. От него исходила такая сильная энергия стиля, что Николас почувствовал себя неловко за свою слишком простую одежду. Тёмная кожа резко контрастировала с бежевой футболкой и такого же цвета штанами, немного украшений, включая очки и тонкую цепочку, и вот он — самый стильный человек, какого видел Ник за время жизни в Нью-Йорке. — Привет, малой, — Ричи засиял. — Господи, как быстро у тебя волосы отрастают, я же месяц назад тебя в порядок приводил. — Четыре месяца назад, — поправил Ноа. — Время летит. Ричи по-дружески приобнял Ноа, коснувшись его щеки заплетёнными в дреды волосами, а взгляд уже поймал Николаса. И Ник понял, что застыл от знакомой тревоги. Это модное место давило на него, снова загоняло в состояние собственной неуместности. Но хватило одного взгляда на Ноа, который чувствовал себя здесь так же "правильно", как и в полуразваленной квартире в Бронксе, чтобы заставить себя преодолеть невидимый барьер. — Привет, я Николас, — как можно дружелюбнее сказал он, протягивая руку. — Да, это мой… Парень, — Ноа удивлённо посмотрел на него, задавая немой вопрос "Так ведь?". — Ааа… Да. Всё так, — Ник нервно засмеялся. Так просто? — А что случилось с Джесси? — прозвучало из зала, и Ричи, прежде чем пустить их дальше, так же приобнял Ника. То был голос Максена, как его представил Ноа. Максен был одет в чёрное, имел длинные персиковые волосы и уставше-безразличное выражение лица. Он был стилистом-парикмахером, вторым стилистом был Иэн — чёрный парень с очень длинными дредами. И, наконец, на стуле Иэна сидел Йохан, с которым Ноа тоже познакомился только сейчас. Парень походил внешностью на молодого Курта Кобейна, и Иэн красил ему волосы в розовый. — Джесс канул в небытие, — Ноа присел на подлокотник зелёного диванчика, а Ник устроился рядом. Всё ещё странно, непривычно. — Он умер?! — воскликнул Иэн. — Я буду совсем мудаком, если скажу, что хотелось бы? — Он мне никогда не нравился, — Ричи встал рядом, скрестив руки на груди. — Пацан всегда пытался выебнуться и всем понравиться. — Он не то чтобы… — Как и все дети, — перебил Ноа Максен. — Поэтому нет смысла заводить отношения в таком возрасте, Ноа. Друзья с привилегиями должны быть твоим максимумом. Ник, верно? Хоть ты меня послушай. — Послушать, что не надо заводить отношения?.. — на всякий случай уточнил Ник. — До тридцати — только секс. Ты живёшь в Нью-Йорке среди самых горячих геев мира, а застреваешь с одним членом. — Нет, стоп! — Ноа поднял руки. — Если ты мне сейчас спугнёшь это счастье, я на каждом углу развешу твоё фото с подписью, что у тебя лобковые вши. — Да ладно, — закатил глаза Максен. — Ник, вот сколько у тебя было партнёров? Ник откровенно запаниковал, и хватило каких-то двух секунд, чтобы выводы были сделаны. Оглянулись, блядь, все! — Вы вместе? — Иэн тут же вернулся к волосам Йохана, который теперь с интересом разглядывал их двоих. — Мне бы не хотелось обсуждать свою половую жизнь, — получилось выговорить у Ника. — Никто не заставляет, — успокаивающим тоном сказал Ричи. — Максен, хватит пугать детей. — Если они уже ебутся, то они дети верхней границы, с ними уже можно говорить о сексе и пугать их это не должно. — Прекрати. Тебе же сказали, что не хотят это обсуждать. — Ладно, прости, Николас, в мои планы не входило заставлять тебя чувствовать себя неуютно, — Максен глубоко вдохнул и выговорил это на выдохе. Потом он посмотрел на Ника внимательнее. — Ну-ка, иди сюда. — И похлопал по своему стулу. Не то чтобы Ник горел желанием подходить ближе, словно Максен был опасен, но ему отчаянно не хотелось показывать страх. Хотелось чувствовать себя, как Ноа. Поэтому он быстро подскочил и с уверенным видом занял место на зелёном крутящемся стуле. — Я издалека вижу, что у тебя очень сухие волосы, — Максен развернул его лицом к зеркалу и, глядя в отражение, стянул резинку с затылка. — Шикарные, но сухие. Ты пользуешься масками или бальзамами? — Нет, — он умолчал, что порой моет голову просто водой или мылом. Шампунь был приятной редкостью, Ник любил ещё какое-то время чувствовать преследующий его сладкий фруктовый аромат. — Оно и видно… Руки Максена с ловкостью профессионала разбирали его локоны, распределяли волосы, иногда касались лица, поворачивая в стороны. Ник прикрыл глаза. Прикосновения были… приятными. Глупо признаваться, но Ник всегда старался избегать прикосновений других парней. И пытался найти приятное в любых женских прикосновениях, ха. Мысль об упущенном была неприятной. — Даже если ты будешь драться, я состригу эту солому с твоей головы, — всё с тем же ледяным спокойствием предупредил он. — И сделаю слои вот здесь, из-за тяжести у тебя верхняя часть прижата, объём только снизу остаётся, и ты выглядишь как болонка. Ник слушал и наблюдал через зеркало за Максеном, как тот с лёгкостью переключался между разговорами. Они все были такими расслабленными, Иэн обсуждал парня, которого встретил месяц назад и который работает ассистентом какого-то политика, Максен вновь уходил в рассуждения о долгосрочных отношениях, пытаясь также заверить, что он не против, но не так рано (Иэну же только двадцать два, куда ему строить семью с подручным политической шишки). Ричи обсуждал с Ноа его проекты, особенно тот, который он хочет подать на фестиваль независимого авторского кино. Никто не пытался быть другим, не прятался за маской. И Ник пытался понять, как ему снять свою маску? Кто он вообще? Ноа был прекрасным примером, как быть собой. Максен коснулся его подбородка, заставляя поднять голову и посмотреть прямо, сосредоточенные глаза быстро оценили ситуацию и ножницы вновь защёлкали вокруг лица. А Ноа засмеялся над чем-то, громко и приятно. Честно смеяться. Смотреть в глаза. Задавать вопросы. Отвечать. Быть частью события, а не наблюдать за ним со стороны. В голове составлялся список, Ник вылавливал каждое движение людей вокруг, пытался их проанализировать и составить инструкцию. Странное чувство, будто все люди в комнате знают какой-то секрет к гармонии, а ему не рассказали. — Как дела? — Ноа наклонился рядом с ним, такой яркий и счастливый, что сердце на секунду встало. — Да, конечно, топчись здесь вокруг, не тебе же потом подметать разбросанные по всему салону волосы, — пробубнил Максен. — Что? Я хочу побыть рядом с Ником, может, это любовь всей моей жизни, потом через двадцать лет мы будем вместе вспоминать именно этот сладкий момент, — Ноа прислонился задом к столу, ожидая какого-то ответа от оппонента, но тот только закатил глаза. Николас увидел это в отражении и усмехнулся. — Так что? Всё в порядке? Ноа толкнул его ногой, улыбка стала дежурной — глаза пытались отыскать признаки дискомфорта в Николасе. — Всё отлично, — как же хотелось коснуться его. На секунду, большего и не надо, просто подзарядиться. В другой голове сидели те же мысли, потому что Ноа, под ругательства Максена, поцеловал его в губы. Вот так просто, на глазах у всех, и ни для кого это не было шоком, чем-то странным или выбивающимся из привычной жизни, все были трезвыми, никто не задавал вопросов. Это буквально часть их повседневной жизни. Они вдвоём — не странно. — Мир тебе слишком много позволяет, парень, — Ричи отпихнул смеющегося Ноа в сторону (Ник скопировал громкость смеха). — Давай, садись, Иэн закончил. Сейчас сделаем достойное обрамление этой мордашке. И кстати… — Ник покосился на них, увидел, как внимательно Ричи разглядывает Ноа, крутя его перед зеркалом. — Не хочешь подработать моделью? Для фото. У меня друг ищет кого-нибудь, похожего на тебя, для своего бренда. — Для бренда тощих патлатых скейтеров? — уточнил Ник, поражаясь, как легко ему далось это сказать. Ноа прыснул от смеха, падая на стол лицом, затем подключились и остальные, даже Максен одобрительно хмыкнул. Вау. Нужно просто говорить хоть что-то, чтобы почувствовать себя частью? — Максен, прости, можно вопрос? — стилист отвёл его дальше, туда, где стояли чёрные раковины для мытья головы. Теперь он укладывал Ника над одной из них, поправляя воротник. — Да, и никогда не начинай задавать вопросы с вопроса "можно ли задать вопрос", — без какой-либо интонации ответил Максен. — Прости, просто подумал… Не важно. Почему ты против отношений? — Сколько тебе лет? — Эмм… В ноябре будет двадцать, — прежде чем закрыть глаза, Ник заметил наблюдающего за ним Ноа. — И партнёров, как я понимаю, у тебя не много было. Мне не важно количество, ты не на допросе, — тёплая вода и осторожные пальцы успокаивали внутреннее напряжение, да и было намного проще говорить об этом, когда не нужно на кого-то смотреть. — И идиоту ясно, что ты не набегался. Зачем отношения, если ты не получил достаточно жизненного опыта? Будет куча проблем, которые одной любовью не решишь, и привёдет это всё к ссорам, которые такие неопытные мозги не смогут разрешить. Ты не посмотришь на ситуацию с другой стороны, с объективной, потому что пока что ещё твой мир строится чисто на субъективном восприятии. Секс — ну, здесь ничего не поделаешь, человеческих ласк всё равно хочется. Так что секс — да, отношения — нет. Не трать время на них, развивайся, смотри мир, смотри людей, и лет через десять ты будешь готов. — Через десять лет он будет человеком, который не умеет строить отношения, потому что привык от них уходить, — раздался рядом голос Иэна. — Херня. Если он так и не сможет построить моногамные отношения, значит, ему это нахуй и не надо. Так зачем себя мучить с двадцати лет? Чтобы понять это слишком поздно, оглянуться и увидеть проёбанную жизнь? — Откуда в тебе столько ненависти к отношениям? — Это не ненависть, это статистика. — Отношениям надо учиться! Как и всему другому. Да, скорее всего они расстанутся, зато возьмут опыт, которого не получат, если просто менять партнёров! — Иэн, всё, — Максен чуть сильнее потянул волосы. — Я никого не заставляю ничего делать. Ругаться тоже не хочу. — Вот именно, давайте, Чип и Дейл, разошлись по разным углам ринга. Иэн, делать нечего? Помоги Ли, у него программа записи зависла, — раздал указания Ричи. — Я ничего не понимаю в компьютерах. — Он тоже. Вот и будете учиться. — Ли, диспетчер задач открывал? — Да! И он тоже "Не отвечает"! Дальше мытьё головы шло в спокойствии. Ричи вполголоса болтал с Ноа, Иэн пытался решить проблему с Ли, а его прошлый клиент уже ушёл. — Макс, у тебя запись через десять минут, — Ли подошёл к ним, скрестив руки. Николас не очень любил такие "мелочные" татуировки — нож-бабочка здесь, жук-носорог в другом месте, анатомическое сердце и так далее, — но пришлось признать, что на Ли они выглядели очень элегантно. — Я помню. Мы почти закончили. Или хочешь сам финальные штрихи внести? — Господь с тобой, — вскинул руки администратор и поспешно удалился. Вновь за зеркалом, уже после фена, пока Максен выстригал одному ему заметные огрехи, он снова заговорил. — Я не пытался никого из вас отговорить, если что, — не глядя в глаза, сказал он. — Просто имей в виду. Этот придурок, — кивок в сторону смеющегося Ноа, — вообще не слушает никого, кроме своего воспалённого мозга. Но хотя бы ты знай, что не стоит рассчитывать на вечные отношения с тем, с кем ты начал встречаться так рано. Всё. В смысле, я закончил. Максен повернул его к зеркалу. Он выглядел так опрятно и ухожено, что начал соответствовать этому месту и людям. Так выглядели те, кого Николас старался обходить стороной, потому что "культурная пропасть" между ними казалась марианской впадиной. — Вау, — вырвалось у него. — Оплата кэшем или картой? — Максен лёгким движением поправил прядки у лица и улыбнулся. — За мой счёт. — Ричард, бизнес не так работает. — Я не обеднею от того, что оплачу твоё время за одного клиента. — О боже, звучит, как будто Максен проститутка, — раздалось со стороны ресепшена. — Твои мечты, сладкий. Пока шум разрастался, Николас повернулся к Ноа за его реакцией. У того были ещё влажные волосы, смешно заколотые сбоку, и это открывало всё его лицо. Такая мелочь заставила засмотреться, не замечая, как Максен снимает с него воротник и стряхивает остатки волос. — Не думал, что ты можешь выглядеть ещё лучше, — Ноа рассматривал его в ответ, слловно картину в музее. — Офигеть… Ты такой красивый. — На себя посмотри. Он повторил то же, что ранее сделал сам Ноа — подошёл и поцеловал его. — Максен не перетянул тебя в лагерь отношений на одну ночь? — А если я хочу каждую ночь с тобой проводить? — Как романтично, Ники… Захотелось снова поцеловать его, впрочем, не было причин ограничивать себя. Плюс, ему нравилось, правда нравилось, делать это на глазах у всех. Не пьяным среди таких же пьяных придурков, а осознанно, среди… Своих? Разница между тусовками из Бронкса и здесь ощущалась болезненно сильно. Абсолютно другой мир, где было не так безумно и шумно, люди здесь чувствовали себя в безопасности, с деньгами, с работой и не такими далёкими мечтами. Парой часов позже они поехали к Иэну. Маленькая квартирка, девятый — последний — этаж с выходом на крышу, которая заботливо украшена соседями жёлтыми гирляндами, разношёрстными стульями и навесом. Только Ричи остался в салоне, сказав, что присоединится позже. — Я буду в квартире, — Ноа быстро поцеловал его, обвив руки вокруг талии. — Села социальная батарейка? — Села. И у камеры тоже. Подзаряжу её, пока есть стабильное электричество. Быстрые поцелуи — в щёку, в губы, в лоб — стали их ритуалом, когда кто-то отходил. Такая мелочь не должна была вызывать столько чувств, но невозможно диктовать своему сердцу правильную реакцию. Ник улыбнулся и прикусил губу, стараясь как можно скорее спрятать свидетельство своей глупой влюблённости. Взгляд уцепился за пару парней, уютно обжимающихся в другом углу крыши, пока блондинка-соседка Иэна не принесла им по бутылке пива. Сразу рядом появился Ли, с каким-то коктейлем мятного цвета в красивой бутылке. — Ты не будешь? — учтиво предложил он. — А, стой, точно, тебе только двадцать. — О, да, в двадцать лет никто не пьёт, все чтут закон, — Максен прикурил рядом, ловко зажав горлышко своего точно такого же коктейля между средним и безымянным пальцами. — Если это окажется каким-то говном, с тебя следующий чек в баре. — Я готов покрывать все чеки такого красавчика, — захлопал глазами Ли. — Но моей зарплаты хватит только на пак Хейнекена, сгодится? — Сгодится. — И с тебя тогда кофе неделю. — Я упустил момент, когда ты превратил свой долг в мой долг. — У меня ещё нет долга. Максен сделал глоток, отворачиваясь в сторону крадущегося к верхушкам зданий солнцу. Да, он правда красивый. Красивый, как это самое солнце, но слишком холодный. Никаких комментариев по вкусу он не дал. — Я не хочу пить, — Ник покачал головой. — Как-то в последние дни только этим и занимаюсь. — Ох, святая юность, когда можно пить и не опухать на утро… — Хочешь сказать, завтра твоя милая мордашка придёт опухшей? — Ну если твоя милая мордашка перенесёт моих утренних клиентов на другое время… — Как жаль, что ты жопа, Макс. Иначе я бы позвал тебя на свидание. — Да ладно, вот, смотри, Николас с Ноа на свидания ходит, а тот ещё большая жопа, чем я. — Это Ноа — жопа? — Ник вскинул брови. На фоне — в своей голове — он мягко отодвигал желание сесть где-нибудь в угол и молча наблюдать за всеми, а не быть частью вечеринки, и старался быть активным. — Ты с ним первый день знаком? — удивился Максен. — Ну, я, кстати, первый, — напомнил Ли. — И он кажется очень милым. — Вспыльчивый, — загнул первый палец Максен, катая сигарету в губах. — Упрямый, он буквально непробиваемый, при этом он очевидно очень многого не понимаем и трактует только через призму своего опыта. У него на первом месте он, на втором — он, на третьем его фильмы, которых даже нет. — Есть, — резко вставил Николас, его как-то задели все эти слова, хотя с чем-то он мог согласиться. — Окей, пусть так, — кивнул Максен. — Назовём его десятиминутки фильмами. — Это короткометражки, — продолжил Ник. Он старательно держал доброжелательный тон. — Фильм может идти и несколько секунд. Если он имеет какой-то смысл, эмоции, законченную идею — это фильм. — Я не пытаюсь его задеть, парень. Ты спросил, почему он жопа, я тебе перечисляю. Об искусстве можем поговорить потом. Так вот, твой парень ставит тебя примерно на пятое место, потому что на четвёртом, после фильмов, у него… — Монтаж? — предложил Ник. — …его прошлое. Это сейчас он такой. Не знаю, сколько ты с ним знаком, но мы встретились два года назад, когда ему было шестнадцать, и у него была дикая зацикленность на том, что его никто никогда не любил. — Макс, куда-то глубоко лезешь, — насторожился Ли. Макс тут же вздохнул, сделал глубокую затяжку и мельком взглянул на Ника, прежде чем снова повернуться к солнцу. — Возможно я слишком многого хочу от восемнадцатилетнего чувака. Я же не говорю, что он монстр. Просто он далеко не ангел. — Меня устраивает, — конфликта не хотелось, хотя и хотелось вывернуться наизнанку, чтобы доказать, что Ноа не такой односторонний, каким его сейчас описали. Затем он немного подумал и добавил: — Мне именно такой и нужен. — А что у них с Джессом? — переключился Максен. — Разругались. Если тебе интересно, лучше спроси у него лично, я не хочу быть тем, кто раскрывает личные вещи другого человека, — пожал плечами Ник. Максен посмотрел на него с улыбкой, прям настоящей, искренней, и сделал ещё один большой глоток. Потом достал из пачки Lucky Strike сигарету и передал Нику. — Ты такой милый, такой правильный. Он тебя сожрёт, а ты ему свои косточки подавать будешь, чтобы обглодал. Или его желание брать и не давать превратится в тыкву, когда рассеются чары злой волшебницы-судьбы после твоего поцелуя. — Мог бы привести пример получше, — Ли толкнул его донышком своей бутылки и кивнул на пачку, чтобы Макс дал и ему. — Например, что Ноа из чудовища превратится в прекрасного принца. А то смешал золушку со спящей красавицей и кислотой из туалета ночного клуба. — Точно. Ну, ты лучше шаришь в диснеевских сказках, — Макс прикурил ему и Нику, но столкнулся с крайне осуждающим взглядом Ли. — Бля, я не это имел в виду. Я тупой. И лучше пойду познакомлюсь с той милой кудряшкой. — Он… — Ник отчаянно попытался подобрать наиболее нейтральный эпитет, описывающий Максена, но не оскорбляющий его. — Сложный, — подсказал Ли и кивнул. — Макс носит пуленепробиваемую шкуру, но на самом деле он очень хороший человек. Просто не в плане отношений. — Я тоже предпочитаю видеть в людях лучшее… Но сложно это "лучшее" найти, когда твоего любимого человека пытались выставить дьяволом. — Эмоции. Я понимаю. Возникла пауза, Ли наблюдал за дверью, словно кого-то ждал, а у Ника в голове бегали маленькие Николасы с табличками "Ты назвал его любимым". Нет, это, наверное, не любовь, точнее, не такая любовь, как у парочек, что в старости вместе кормят уток в Центральном Парке. Это их любовь, только их личная. Навстречу бегающим Никам выехал бульдозер "Ты запутался и ты не гей". Нельзя снова делать шаг назад и закрываться, он должен стараться. Николас едва не подавился дымом, когда Ли шагнул в сторону, собираясь оставить его и это неловкое молчание. — Подожди, эм… Можно я задам вопрос… Довольно личный? Ли несколько раз моргнул, потом поправил волосы за плечи, едва не подпалив их сигаретой, и кивнул в сторону края крыши. — Пошли. За эти пару шагов пришлось повторить себе, что никто здесь не знает, что Ноа фактически не расстался с Джесси и частично их отношения считаются изменой, а Николас четыре дня назад бросил девушку со словами, что она ему никогда и не нравилась. Они не знают. Ничего не знают. — Итак? Ноа бы не побоялся такое обсуждать. Сто процентов. Потому что он совершенно не боялся обсуждать свои отношения с ним, когда они были знакомы всего несколько дней. Плюс, от Ли исходила очень сильная аура поддержки. — Я не очень представляю себе, как об этом говорить, — заволновался Ник, поворачиваясь лицом к городу. — Надеюсь, не отвлекаю тебя, просто… Если тебе не сложно, ты мог бы рассказать, как понял, что тебе нравятся парни? — А. Ли нахмурился и тоже отвернулся в сторону улицы. Их локти лежали на твёрдой каменной поверхности стены, огораживающий края крыши. От старости камень начал крошиться и маленькие частички впивались в кожу, а перед глазами рыжие лучи солнца освещали здания на другой стороне улицы. Окна блестели, улица гудела жизнью, а за спинами гудела вечеринка. Здесь было очень красиво, жаль, Ноа убежал. — Давай так, — Ли почесал голову. — У меня было всё немного иначе. Ник повернул к нему голову, но вместо лица взгляд упал на майку, которую Ли отодвинул в сторону под мышкой. Под грудью шёл тёмно-розовый шрам. Ли отпустил майку, и Нику вдруг стало неловко. — Так что, да, — он усмехнулся. — Сначала я понял просто то, что мне не нравится моё тело. Не нравится отведённая мне роль. Не просто не нравится, а она буквально чужая для меня. Я жил чужую жизнь, мне было противно всё: от одежды и тела до того, кем меня считали. Я-то знал, что я не девочка, но меня воспринимали только так. Ник кивал, зная, что его лицо горит, поэтому снова отвернулся. Но даже сквозь неловкость к нему прорывались не просто слова Ли, а стоящие за ними ощущения. Они сильно резонировали с его собственным, только немного в ином смысле. "Это не моё" — так он думал про отношения с девушками. Это казалось чем-то чужеродными. А от того, сколько внимания отношениям с девушками уделялось в его компании, у него невольно создавалось чувство, что он чужой в этой жизни. Живёт не свою. — Ну а с парнями проще. Если я был девочкой, то любовь к мальчикам была нормой по всем моральным, физическим, религиозным и юридическим аспектам. И любить их я не перестал, — он усмехнулся. — Ты поэтому так отреагировал на шутку Максена про Дисней? — Умоляю, я же пошутил. Это факт, что диснеевские мультики были огромной частью моего детства. И я всё ещё их люблю. Мне просто хотелось заткнуть его. Ник потушил остатки сигареты в железной пепельнице в виде ржавого сердца в полуметре от них. Кто-нибудь обязательно сшибёт её на голову прохожим к концу вечера. — Получается, ты недавно пришёл к этому? — Ли не смотрел на него, и говорил немного тише, сохраняя секретность этого разговора. — Совсем недавно. Благодаря Ноа. И я в восторге от него, от того, что мы вместе, но у меня есть буквально несколько дней, чтобы понять, что я не обманываю ни его, ни себя. Потом последствия, боюсь, будут необратимы, и я потеряю его. Ли помолчал. — То есть, у тебя не было времени подумать над своими желаниями, и ты просто начал встречаться с парнем? Типа, чтобы проверить? — У меня было примерно тридцать секунд на то, чтобы понять свои предпочтения. Они начались, когда он спросил меня, хочется ли мне поцеловать парня, и закончились, когда я его поцеловал. Звоночки были и раньше, и Ноа мне очень нравится уже не один месяц, ещё с весны, но признавал его только как друга. Пальцы начали тревожно скрести каменную крошку, невольно ассоциируя это чувство с крышей в Бронксе и той ночи с Рэйчел. — А потом? — А потом я хотел поцеловать его снова, — бросив ограждение, Ник принялся убирать волосы с лица, которые неожиданно приятно струились сквозь пальцы. — Хотел и хочу. — Тогда ты… — Если я ошибаюсь? — он понизил голос и повернулся к Ли. — Но так всегда будет, — Ли заулыбался. — Ты никогда не знаешь, будет ли этот человек тем самым, сколько у вас продлятся отношения, пропадут ли чувства. Так что наслаждайся, пока можешь. Он тебе нравится? — Да. Очень. — Тогда вообще выбрось это из головы. Тебе нравятся парни. Может, потом тебе понравится кто-то другой, даже не обязательно парень. Девушка. Люди типа "гендерная интрига"... За разговором бутылка Ли стремительно пустела, а солнце всё больше тонуло в крышах. Люди менялись, к ним успел вернуться и снова уйти Максен, Иэн несколько раз подмечал, что кто-то ждёт Ли. От разговоров о поиске себя до советов из женских журналов оказался один шаг. 1. Не жди, что парень заметит в тебе изменения, не жди комплиментов новому платью, причёске, макияжу. Ему это не интересно, и если ты будешь давить и обижаться, то зачем ему такая неприятная девушка? 2. Нормальное количество половых партнёров до замужества у девушки: 2. Большое количество половых партнёров негативно влияет на женский организм и интеллект из-за гормональных особенностей. 3. Если он не в настроении, твоя работа дать ему максимум свободного пространства, но быть где-то неподалёку, если ему что-то понадобится. Это сблизит вас. 4. Минет — это базовая потребность мужчины в отношениях. Тренироваться лучше на огурцах, а не настоящих половых органах. 5. Для мастурбации позволительно использовать только пальцы. Любые игрушки испортят ощущение от реального секса с мужем и негативно скажутся на половой жизни. — Где ты такие находил?! — Моя тётя любила приносить мне странные журналы для благородных девиц, — усмехнулся Ли. — Когда я начал принимать гормоны и уже удалил грудь, она снова принесла мне такой журнал, а ещё католог свадебных платьев. С тех пор не виделись больше. — Наверное, оно к лучшему. А родители как это приняли?.. — Ну, так. Папа к этому отнёсся лучше, но ему явно тяжело это понять. Мама похуже, но хотя бы прекратила говорить со мной "по душам" об этом. — Если я признаюсь маме, наверное, это поставить последнюю точку в наших отношениях. И без этого нет желания говорить с ней. Отец, я уверен в этом, молча кивнёт и даже не посмотрит на меня, если я скажу, что мне нравятся парни. Только продолжит клеить свои ебучие самолётики. — Если ты скажешь что? — раздался за спиной знакомый голос, который Ник совсем не ожидал услышать. Он повернулся слишком резко и встретился с Винсентом. Глаза панически начали выискивать других знакомых, но столкнулись только с Ричи, который подошёл обняться с Иэном. — Спокойно, я тут один. — Откуда?.. — Ричи позвал. Когда упомянул, что здесь Ноа со своим новым парнем… Сам понимаешь, я не мог не приехать. Звучало, как пиздец. Вот так жалко спалиться! Откуда Винсент знает Ричи? Это что, гей-связи Нью-Йорка? Ли похлопал Николаса по плечу и сказал, что оставит их, поняв, что разговор предстоит напряжённый. Вот и всё. Сейчас Винс скажет, что они не имели права так обманывать всех, что он предал доверие не только Рэйчел, но и всей их компании, стал причиной разрыва Ноа и Джесси, и ему здесь не место. — Не говори Джолли. Никому не говори. Винсент поднял брови, удивлённо посмотрел на Николаса, а потом усмехнулся. — Ник, я знаю, что ты умный парень, — Винсент положил ему руку на плечо и отошёл в сторону, когда мимо попытался протиснуться Иэн за пепельницей. — Но иногда просто поражаешь своей глупостью. — Я клянусь, что не планировал ничего из этого, оно… — Я о том, что ты решил, будто я солью тебя с Ноа. — Что? — Что? Бля, — Винсент прислонился к перегородке и окинул взглядом крышу. — Я не мразь, которая побежит аутить тебя. Сделаешь это, когда сам захочешь. Что касается Ноа… Ник с облегчением вздохнул. Тут же стало стыдно, что первым делом он подумал о себе, а не о том, что бы это могло значить для Ноа. Ведь Джесс… — Я чувствовал, что что-то между вами зреет. Но не думал, что это случится вот так. Как по волшебству сигарета сама оказалась у него в зубах. Это его способ устроить передышку прямо во время разговора. — Вы больше не вернётесь? Всё, Сид и Нэнси? — Мы сегодня хотели вернуться, — хотя есть странное желание остаться здесь. Среди светящихся золотом окон под розовым небом. — Вам достанется. Все переживали. Язык не повернулся спросить про Рэйчел. — И мне хочется двинуть тебе прямо сейчас за то, что извели Джолли. Мне многого стоит не написать ему прямо сейчас, что вы, два уёбка, живы и здоровы. — Спасибо… — Ага. Так это, Ричи не ошибся, да? — Про нас с Ноа? — Ага. — Он нашёл меня, когда Рэйчел… В общем, она ушла, и потом Ноа нашёл меня на лестнице. Сказал, что… — Ник одёрнул себя, чтобы не сказать, как солгал Ноа. — …Что поругался с Джесси снова. Слово за слово, и вот он предложил поцеловать его, чтобы я проверил себя, ну, с парнем. Винсент молча кивнул. — Утром всё это казалось слишком. Я не мог думать о Рэйчел, о том, что вы все теперь знаете о случае на крыше, мне просто хотелось исчезнуть. Как и Ноа. Он предложил, я согласился. Всего на три дня, Винс… — Не надо оправдываться только, — он брезгливо поморщился. — Я злюсь, но не могу осуждать. Ты вообще как? — Не знаю, — Ник повёл плечом. — Рядом с ним мне хорошо. Как только он уходит, меня жрут сомнения. — Тебе просто нужно время, чтобы разобраться. Делай то, что делает тебя счастливым сейчас. Кто знает, когда у тебя отнимут эту возможность. Целуйтесь, ебитесь, сотрите друг другу в глаза, держитесь за руки. — Наставление от опытного гея? — Ник попытался пошутить. Ноа всегда разбавлял напряжённые разговоры чем-то несерьёзным. — Я не гей. Мне все нравятся. Мальчики, девочки, говорящие единороги — без разницы. — Попахивает зоофилией. — Говорящие, осознанные, совершеннолетние единороги, Николас. Это будет считаться зоофилией? — Чисто технически — да, а если с философской точки зрения, то возможность рассуждать, полноценно и осознанно общаться, делает его ближе к человеку. — Ладно, уберём единорогов из этого списка, пока ко мне не подошёл какой-нибудь любитель My Little Pony. Совет тебе просто как другу. Так что шуруй, забирай Ноа и езжайте домой. Такси вам вызвать? — Нет, спасибо. За такси и в целом. — Иди давай. А, кстати… Зак сказал, что всем очень зашёл твой комикс про вампира лузера. Просил, чтобы ты перезвонил ему. Кивнув, Ник немного быстрее понёсся по ступенькам вниз. В квартире Иэна какая-то парочка оккупировала диван и мило беседовала, поглаживая друг другу руки, больше никого не было. Они были такими уютными, влюблёнными и вряд ли они думали "Ой, а подходим ли мы друг другу, а не раним ли мы друг друга потом?". Впрочем, стоило открыть дверь в спальню, где сидел Ноа, у Николаса тоже пропали эти мысли. Единственным источником света было окно, и этот дурак игнорировал кровать и кресло, сидя прямо на полу с какой-то книжкой. Его пальцы бездумно крутили волосы, пока он не понял, что больше не один. — Привет, — его лицо расплавилось от улыбки, глаза заблестели, а у Ника в ответ сердце зашлось. — Как дела? Не устал? — Нет, я очень мило пообщался с Ли, — Николас устроился рядом. Книга называлась "Девственницы-самоубийцы". На немой вопрос Ноа пояснил: — Иэн из Огайо из очень религиозной семьи, — он повернул книгу и посмотрел на обложку. — И поэтому любит читать всякие штуки про семьи, у которых на теме религии вывернулся наизнанку мозг. — И ты решил занять себя книжкой? — Я люблю читать, — возмутился Ноа. — Что в этом удивительного? — О, совсем ничего, — Ник подвинулся ближе, и Ноа положил голову ему не плечо, вдыхая запах его волос. — Там наверху Винсент. Ноа тут же отстранился и недоумевающе посмотрел на него, пытаясь сообразить, как такое возможно и как это повлияет на них. — Блядь, они же с Ричардом друзья, — заскулил он, скатываясь ниже на пол. — Как я мог забыть… — Он не будет никому рассказывать. О нас с тобой. Да, он и об этом в курсе, конечно, Ричи сказал. — Я идиот, — Ноа закрыл лицо руками. — Блядь, это пиздец, просто пиздец. — Всё в порядке… — Не в порядке, Ник. В глазах всех я сейчас изменяю Джесси. Этому ебанату, который пользовался мною, когда и как хотел, а если не удавалось, то переходил на унижения. Но только я, блядь, это знаю. Они считают его нормальным парнем, потому что их он не использовал. Ноа замычал и снова начал тереть лицо. — Нахуй это всё… — Если всё будет плохо, мы просто уйдём, — предложил Ник, не зная, как вообще можно поддержать в этот момент. — Я и ты. Можем Фолио с собой забрать. У меня, кажется, какие-то подвижки по комиксам пошли, может, смогу работать нормально, снимем какую-нибудь трухлявую квартиру рядом с метро, чтобы стены тряслись от поездов… — И потом что-нибудь случится, ты во мне разочаруешься, потому что я не смогу дать тебе то, что ты хочешь, я стану ненужным, мне придётся съехать опять на улицу! Прекрасный план! — Стой, тебя куда-то не туда понесло, — Николас перехватил его руку, снова поднявшуюся к лицу, и накрыл пальцы ладонью. — Я не тот человек, кто просто так выставит кого-то на улицу. Даже обидно, что ты этого до сих пор не понял. И вообще, давай не думать, что будет между нами когда-нибудь потом? Максимум — что будет между нами завтра. Я знаю, что завтра я всё равно буду с тобой. Кажется, у Ли с Винсентом получилось донести до него свою мысль. Она очень удобно устроилась в голове и не казалась чужеродной: надо просто не пытаться заглянуть так далеко вперёд, и брать максимум от того, что есть сейчас. Пальцы Ноа согрелись в его ладонях, когда он поднёс их к губам. Запах его кожи ударил в голову. Ноа больше не психовал, то ли слова, то ли прикосновения его успокоили, и Ник оставил следующие пару поцелуев на запястье и предплечье. Потом мелькнула мысль, как Ноа любит внимание к шее, и Ник потянулся к ней. Всего на пару минут они забыли о надвигающихся проблемах. — Ты же знаешь, что мы не сможем такого делать там? — риторический вопрос. Ноа отодвинул его от себя и медленно поцеловал в губы. — Да. — Но мы что-нибудь придумаем. Свет из окна освещал только половину его лица, но зато так ярко, что Ник видел блестящую янтарём радужку. Он не мог оторваться, продолжал изучать уникальный узор, пока Ноа занимался тем же. От Иэна они ушли намного позже, чем планировали: нужно было в последний раз насладиться свободой друг с другом. Так что они ещё два часа просто сидели в пустой комнате, обсуждая книги, включая ту, которую читал Ноа, семьи и религию, целовались и гладили руки друг друга. Снова обсудили Марту, на этот раз спокойно и без резких эмоций. Ник поделился, что ему до сих пор неуютно от последнего разговора с мамой. Но ведь назад ничего не вернёшь, да и Ноа высказал своё восхищение за то, как честно он ответил матери в тот раз. На подъезде к дому, провоняв метро и собственным потом, они обошли пару магазинов и кое-как побороли лестницу. В подъезде пахло сыростью — на верхних этажах что-то капало, возможно, где-то прорвало трубу. Из нескольких квартир доносились крики, смех, ругань, смешиваясь в неясный фоновый шум. Оказывается, Ник уже привык ко всему этому и полюбил. Как любил рисовать ужасы и кровищу в своих комиксах. Стоит ли нарисовать что-то про проклятый дом, на верхнем этаже которого никто не жил? Дверь с лестницы была заперта, но если её отпереть… Параллельный мир? Семья каннибалов? Тайная лаборатория, ставящая эксперименты над голубями, чтобы сделать их супер-воинами? — Погоди, не беги так, — Ноа выдернул его из мыслей на предпоследней ступеньке перед их дверью. Потом он взял его за шею и притянул к себе. Через пару шагов вернётся их прежняя жизнь — не самая плохая, но другая, где они ещё не вместе, не целуются и не теряют голову. Но здесь они всё ещё могут целоваться, и звон их губ разлетается по лестнице. Возможность спалиться щекотала нервы и делала момент ещё более возбуждающим. — А, нихуя себе. Это первое, что сказал Джолли, когда они вошли в квартиру. Скейты упали к знакомой куче. В общей комнате шумели голоса. Стоял сильный запах травы и сигарет, а ещё, кажется, краски. Стены общей комнаты переливались разными цветами от новой гирлянды. — Я не… — начал Ноа, тяжело вздохнув, но под взглядом Джолли сжался. — Прости. Я не хотел, чтобы кто-то волновался. — Просто пиздец, — Джолли посмотрел и на Ника, и он поднял руки. — Я не буду оправдываться! Просто не был готов к тому, что все будут знать, как у меня не встал на Рэйчел. Всё. — Теперь готов? — Если честно, предпочёл бы не поднимать эту тему. — Я не могу поверить, что у вас не хватило мозгов хотя бы сообщение написать. Тоже мне, блядь, друзья. — Прости, — Ник сделал первый шаг и неожиданно для всех обнял Джолли. Эффект шока сработал как надо, тот растерялся и обнял его в ответ. Ноа быстро присоединился к ним, закрепляя успех. Напоследок Джолли удивлённо посмотрел на Николаса. Да, ему была несвойственная такая прямота и открытость, не про него был и этот неожиданный физический контакт. В конце концов, почти всегда и везде Ник отмалчивался в стороне. Ник же испытывал облегчение от своей новой роли (ещё смущение, но он обязательно с этим справится). Райан протиснулся между ними, задев стену плечом и испачкав её зелёной краской. Их двоих он одарил лишь тяжёлым и печальным взглядом, прежде чем молча выйти из квартиры со своим скейтом. Потом они пересеклись с накуренным Фолио, который сам обнял их, кажется, не сильно соображая, но очень радуясь всему происходящему. Рэйчел и Трейси не было, но Фолио сказал, что они тут были час назад примерно. С другими знакомыми они пересеклись лишь взглядами. Всё прошло не так ужасно, возможно, атака объятиями сгладила один из острых углов. Ещё два — Рэйчел и Джесс — всё ещё угрожающе торчали. Николас выбрался на лестницу за окном, отодвинулся в сторону и закурил. Глаза закрывались, прохладный ночной воздух ласкал кожу, воспоминания последних дней мягко укладывались в голове. Ноа отошёл, решив всё же позвонить Марте. Вроде как просто поговорить, поблагодарить, потому что сказать это в лицо он никогда не сможет, не захлебнувшись рыданиями. Когда он присоединился, то хлюпнул носом, пытаясь скрыть это за смехом и разговорами. Ник протянул ему маленькую баночку Нутеллы, которую вынес прямо в руках из последнего магазина, ловко, как волшебник, перекидывая её из руки в руку в нужный момент. Вместо ложки — запакованные палочки для еды, завалявшиеся на их кухне. Ноа же поделился наушником и включил ту сопливую песню, под которую он снимал Сильвер. Может из-за усталости, красивого вида или влюблённости, но песня вдруг перестала казаться дурацкой.