Зов нашего Эдема: эхо Средиземья

      ***

      Лес утопал в густом хвойном аромате, наполнявшем каждую клеточку его тела. Высокие деревья величественно возвышались над землей, тянулись кронами к высокому небу, словно пытаясь достичь чего-то недосягаемого. Осенний ветер лениво колыхал пожелтевшие листья, сверкающие всеми оттенками красного, коричневого и желтого. Бледно-золотые лучи раннего солнца, словно любопытные дети, пытались пробиться сквозь кроны, чтобы согреть все живое, подарить последние крохи тепла цветам, траве и зверькам, готовящимся к долгой спячке. Но свет был холодным, таившим лишь слабые отголоски ушедшего лета.              Осень давно вступила в свои права. Она щедро раскрывала красоту, но с каждым днем все яснее напоминала о своей суровой сущности: зима приближалась. Три долгих месяца, когда дни становятся короче, ночи — холоднее, а воздух наполняется свирепостью северных ветров. И даже несмотря на близость рождественских праздников, сердце продолжало тянуться к весне — к легкому, ненавязчивому аромату цветов, к теплому солнцу, нежно ласкающему кожу после зимней стужи. К весне, когда ночи еще хранят прохладу, а воздух кажется слаще меда, ощущается особая магия ожидания. Но даже несмотря на царившую вокруг чарующую атмосферу осени — этот лес был другим. Не тем. Чужим.              Поляна была просторной, но уже не представляла из себя ничего, кроме голой земли. Однако двум юношам, стоящим в центре, было все равно. Один из них был не слишком высоким, но отличался грациозностью и тонкостью фигуры. Темные волосы, отросшие за лето до плеч, мягко колыхались на ветру, обрамляя исхудавшее по аристократичному бледное лицо с правильными чертами. Взгляд семнадцатилетнего парня был ярким, словно изумруд, — глаза сияли живым блеском, за оправой прямоугольных очков, но на самом их дне притаились скрытые, мрачные тени не свойственные юности. Казалось, он познал маленькие тайны мироздания, которые многие не могут раскрыть даже за всю жизнь.              В одной руке он держал меч — классический одноручный, с удлиненной рукоятью темно-синего цвета. Изящный и опасный, с острым полотном, покрытым рисунком тонких, замысловатых узоров. Для своего возраста он владел им виртуозно: двигался легко, мгновенно реагировал на чужие выпады и при необходимости, почти легко держал оружие обеими руками. Такие клинки называли боевыми — оружием войны. Гарри получил его на пятнадцатилетие от наставника, обучавшего его с восьми лет. После особого ритуала меч стал артефактом — завязанный на его крови и родовой магии. Его нельзя было сломать или украсть — он стал частью души Гарри, почти живым и разумным.              Его соперник был полная противоположность — рыжеволосый великан, чья мощная фигура и высокий рост придавали ему вид молодого викинга. На деле же он был ровесником Гарри. Светло-голубые глаза азартно сверкали, когда он с удвоенной силой раз за разом взмахивал оружием больше похожим на саблю, чем на меч. Блестящее лезвие, длинный удобный эфес, идеально ложившийся в руку, — все напоминало о гвардейском оружии. Рон обожал и очень гордился своим мечом, который стал подарком на день рождения от его первого настоящего друга, которого сейчас он с азартом пытался победить в дружеском спарринге, но тот с легкостью и грацией уходил от каждого удара.       Они сражались уже несколько часов: лица горели от пота, в воздухе висело напряжение, но никто не собирался сдаваться в этом упорном дружеском поединке.              Чуть в стороне, уютно устроившись на пеньке, сидела миниатюрная девушка. Она держала журнал вверх ногами и, хотя ее лицо выглядело мечтательным, внимательный взгляд серых глаз следил за боем. В них лукаво сверкали огоньки, особенно когда друзья выполняли сложные маневры. Девушка была в удобном спортивном костюме; светлые, почти белоснежные волосы были собраны в небрежный пучок, а серьги-редиски забавно подпрыгивали при каждом движении головы. Рядом лежал тонкий меч, похожий на катану: длинный, острый, хищный. Она уже выполнила свои упражнения и даже участвовала в спарринге, но усталость взяла свое и девушка похожая на воздушную фею решила отдохнуть, прекрасно зная свой предел.              Наконец, спустя еще час, юноши выдохлись и объявили ничью. Смеясь и толкаясь, как малые дети они подошли к девушке. Та с доброй улыбкой протянула им бутылки прохладной воды. Оба жадно сделали по нескольку глотков и рухнули на плед, восстанавливая дыхание.              — Фух! Спасибо, Луна, — выдохнул рыжий, и девушка мягко улыбнулась.              — Наш прогресс все лучше, — заметила она, поправляя волосы. — А ведь прошло всего два года, как мы начали тренировки. Что скажешь, Гарри?              Тот фыркнул и сделал еще глоток. Уставший, но довольный, он чувствовал приятную тяжесть в мышцах.              — Пфф. Я-то с детства этим занимаюсь, и то мне кажется, что этого недостаточно, — коротко бросил он. — Так что вам есть куда расти. Но вы молодцы. Просто стоит заниматься усерднее.              Рон весело рассмеялся в ответ:              — Конечно, сравнил! До сих пор не понимаю, как тебе удалось найти мастера по средневековому бою в современном Лондоне. Это же почти нереально.              Гарри чуть улыбнулся, наклоняя голову:              — Нужно просто знать, куда смотреть.              Гарри встретил Джо Ли случайно. Тогда мужчине было не больше сорока, но уже тогда он был истинным фанатом и мастером своего дела, который объездил всю Азию. Джо обожал бои на мечах, был заядлым коллекционером старинного оружия, частым участником фестивалей и турниров. Гарри стал жертвой в одном из переулков и Джо, оказавшийся там совершенно случайной обычной палкой, разогнал хулиганов, задирающих ребенка. С тех пор, Джо стал его наставником, видать не смог устоять перед настырностью Поттера. Гарри усмехнулся вспоминая, но его улыбка потускнела.        — Будь он здесь, уже настучал бы мне по голове. Сказал бы что-то вроде: «Всегда прыгай выше головы, Поттер! Бей сильнее. Двигайся быстрее, черепаха».              Он очень скучал. Джо умер от рака желудка два года назад. Иногда, Гарри забывал, как хрупки бывают люди и как легко их забирают болезни, которые неведомы волшебникам. Джо не мог позволить себе химию, и чтобы не тревожить других; он молчал и продолжал жить, как ни в чем не бывало — пока время не остановилось. Меч был прощальным подарком наставника, и Гарри клялся хранить дар человека, который сделал для него так много.              Рон и Луна понимающе переглянулись. Они прекрасно знали, как много значил для Гарри его наставник и как сильно он любил и уважал этого человека, который стал ему близким и родным. Их другу иногда было больно его вспоминать, поэтому никто из них совершенно не удивился, когда Гарри захотел резко сменить тему.              — Кстати, слышал, Гермиона опять тебя донимает, — сказал Гарри, взглянув на Рона, который сразу же скорчил недовольную гримасу:              — Эта девчонка, как заноза в заднице! Слова «нет» вообще не понимает. Упрямая, как сто ослов. И все время говорит так, будто делает мне одолжение. Да и вообще… прямолинейная, настырная. Даже Малфой за эти годы изменился, а она — нет. Неудивительно, что у нее до сих пор нет друзей.              Гарри лишь понимающе хмыкнул. Он знал: Рон не переносил девушек, напоминающих ему мать — строгую, контролирующую, властную.              Что же до самой Гермионы, то еще в конце второго курса они оба поняли: их отношение к ней — скорее терпимость, чем дружба. Ее наставления и поучения становились настолько навязчивыми, что с каждым днем хотелось держаться от нее как можно дальше. Гарри никогда не любил таких людей, как она.              Еще с детства он был замкнут и отчужден, словно пришелец среди людей: спустя годы, он так и не сумел стать своим и в магическом мире. Но, к своему удивлению, ему удалось найти общий язык с Роном — ярким и веселым, но таким же одиноким. Судьба свела их вместе, таких разных, но в тоже время таких похожих: один был ненавидим родственниками, другой — забыт в собственной семье. Их дружба быстро превратилась в братство. Рон стал первым, кому Гарри доверил свои мечты и надежды, глубочайшие страхи и устремления. Рон, в ответ, подарил ему свое доверие и верность, поделился секретами и сомнениями, теми же страхами и тревогами. Рыжий поддержал и принял стремления Гарри как свои собственные: он поверил ему и был готов отправиться хоть на край света, хоть в другой мир ради человека, принявшего его несмотря ни на что. Рон же знал и чувствовал, что рядом с Гарри он найдет свое место. Найдет свой путь.              Позже к ним присоединилась Луна. Легкая и воздушная, принимающая всех их демонов, но никогда не осуждающая за слабости. С ней их дуэт превратился в трио, наполненное особой, чарующей магией единства и дружбы. Идеальный треугольник.              — Она умна, но иногда забывает, что и мы не идиоты, — заметил Гарри, вставая и переодеваясь в школьную форму. Завязав серебристо-синий галстук, он взглянул на друзей: — В любом случае, Гермиона больше не наша проблема.              — Я уже говорила тебе, что тот, кто в последнее время часто занимает твои мысли, может стать союзником, — мягко произнесла Луна. В ее глазах сверкала несвойственная возрасту мудрость.              Гарри тяжело вздохнул.              — Только вряд ли великий Темный Лорд жаждет сотрудничать с Мальчиком-Который-Выжил, — буркнул Рон, а затем серьезно добавил: — Но Луна права. Мы зашли в тупик. Мы просмотрели все книги в Хогвартсе и Блэк-Хаусе, но не нашли ничего ни о твоем Даре, ни о других мирах. Может, стоит обратиться к слизеринцам или даже к директору, он ведь уже такой старый и наверняка многое знает.              Гарри скривился. Отчаяние медленно овладевало им. Его мечта о Средиземье становилась все более призрачной. Сны, преследующие его с детства, казались то видениями, то наваждением. В них он был свидетелям сотен самых разных жизней — счастливых и трагичных до мурашек и слез. Видел много такого, чего не должен был видеть ребенок его возраста. Иногда казалось, что его душа была слишком старой для юного тела.              Он усмехнулся, поднял голову к небу, затянутому серыми тучами. Там он искал ответы, но небо всегда молчало. Безразличное, далекое, оно лишь отражало его собственное одиночество.              С первого курса ему твердили страшилки про темных волшебников, но, когда Волдеморт вернулся, ничего не произошло. Ни террора, ни войн. Даже после побега Пожирателей Смерти из Азкабана — самой неприступной тюрьмы — была лишь тишина. Она давила, предвещая бурю, но не наступала. И все это время люди смотрели на Гарри как на мессию, а он лишь чувствовал себя чужим. Будто лишний пазл в уже собранной картине.              Он не хотел быть героем. Ему была чужда эта война. Но Дамблдор не оставил ему выбора. Старик даже показал ему воспоминания Тома Реддла — мальчика, пережившего войну, голод, насилие. Гарри видел в нем отражение себя — с трещинами, которые нельзя было исправить простым «Репаро». И это пугало. Потому что директор возможно и хотел вызвать у него ненависть к врагу, но у Гарри в душе была лишь жалость. И понимание.              Именно поэтому слова друзей значили для него так много. Впереди ждало решение, от которого зависело все. Темный Лорд или Альбус Дамблдор? Кто приведет его к заветной цели? Кто поможет им найти нужную дверь?              Гарри посмотрел на Рона и Луну. В их взглядах было тепло и понимание. Отчего в его душе подобно яркому пламени вспыхнула решимость. Он не привык убегать.              — Мы с тобой, дружище, несмотря ни на что, — сказал Рон в подтверждение его мыслей.              — Даже если придется идти за горизонт иных миров и в пасть змее, — добавила Луна.              — Ха! Тогда вы знаете, что я буду делать! — воскликнул Гарри, глаза его засияли.              — Кое-кому это не понравится, — усмехнулся Рон.              — Думаю, пусть этот кто-то узнает о наших планах не раньше, чем мы их осуществим… От греха так сказать, — неловко улыбнулся Гарри.              Друзья рассмеялись — немного нервно, но вполне естественно — и, похихикивая, отправились навстречу величественному замку — школе чародейства и волшебства Хогвартсу. Пришло время возвращаться к обычным школьным будням. Но никто из друзей даже подумать не мог, что предпринять Гарри ничего не успеет, ведь колесо Фортуны уже закрутилось в нужном ей направлении.