Зов нашего Эдема: эхо Средиземья

      ***

      Школьные будни казались обыденными, порой слишком серыми и унылыми. Скучными. Занятия уже давно не вызывали тех ярких эмоций, что когда-то горели в нем на первом курсе. Тогда всё казалось новым, захватывающим, словно открытие неизведанного. Но очень быстро Гарри понял одну простую вещь: школа — не только место знаний, а скорее лабиринт связей и знакомств, которые в будущем перерастут в брачные союзы, крепкую дружбу и деловые отношения.       Магический мир по своей сути тесен и замкнут. Все волшебники знают друг друга со школьных лет, словно одна большая, но не совсем дружная семья, в которой каждая встреча и каждый новый знакомый — часть сложной сети взаимоотношений, связывающих их навечно. Для Гарри всё это было пустым и неинтересным. Даже сейчас он чувствовал, как, сидя за партой на пустых, бесполезных уроках, из его тонких пальцев ускользает время. Он знал, что его место — не здесь: не в этой школе, среди этих глупых, невежественных людей, и даже не в этом мире. Но он был всего лишь подростком — что он может сделать? Так мало силы, так мало необходимых знаний.       Бубнеж профессора Бинса был невыносимо убаюкивающим. Гарри сам едва замечал, как положил голову на согнутые руки и медленно закрыл глаза, словно погружаясь в зыбкое состояние сна.       Это напоминало свободное падение в глубокую нору — словно версия «Алисы в стране чудес», но вместо грязи и земли Гарри оказался окутан чистым светом. Он мягко наполнял каждую клеточку тела теплом и спокойствием. Поттер падал и падал — казалось, целые тысячелетия пролетают мимо, будто лёгкий порыв ветра. Он не знал, где окажется на этот раз. Контролировать свой Дар, уносивший его в иной мир, было невозможно. Он мог лишь надеяться, что окажется в знакомом лесу. Но на этот раз всё пошло иначе, и его надежды разбились: он очутился в подземном царстве гномов. Не сразу, но Поттер узнал место, в которое занёс его Дар: величественный, нерушимый и прекрасный — Эребор.       Стоя на широком, прочном каменном мосту среди нерушимых колонн, уходящих высоко под своды горы, Гарри заложил руки за спину и медленным, размеренным шагом отправился вперёд. Он с любопытством рассматривал всё вокруг без страха, ведь уже давно не ощущал его, когда оказывался в очередной неизвестности далёкого, будто звёздного, мира; лишь любопытство и вечный вопрос терзали его разум: «Почему я здесь? Что вы хотите показать мне на этот раз?»       Мимо него проходили суровые, низкорослые воины; их басистые разговоры отражались от каменных стен и уходили вглубь — к мраку и тихому шепоту гор. Никто из обитателей Эребора не замечал юношу. Спустя пару долгих минут ходьбы он вышел в огромный зал, похожий на тронный: на постаменте возвышался большой каменный трон, на котором восседал гном в богатых меховых одеждах. Он был весь в украшениях: каждый палец на его руке был унизан массивными перстнями; цепи толщиной в два, а то и в три пальца свисали на шею. Его чело венчала безвкусная и массивная корона из темного металла. Она была усеяна блестящими камнями — рубинами, алмазами и топазами. Гном словно хотел показать себя величественнее и больше, чем он был на самом деле. И, возможно, это могло сработать среди подобных ему, но Гарри помнил величественных и прекрасных эльфов, которые даже в сером мешке могли выглядеть достойнее гномьего короля. Почему-то вид надменного и неприятного гнома вызывал смех и гримасу презрения — особенно когда Гарри замечал безумный, алчный блеск в чужих глазах.       По бокам от трона стояли двое гномов — очень похожие друг на друга, словно яркие отражения одного образа. Гарри сразу узнал их: Наследники Дурина, а именно Дурина Бессмертного — старшего из Семи Праотцов гномов, сотворенных Аулэ. Так звали одного из Айнур, принадлежащих к Валар. Он был владыкой земной тверди, гор и металла — величайший ремесленник, кузнец и изобретатель Арды, за исключением лишь Мелькора. Когда Валар обустраивали мир, он занялся формированием континентов, горных пород и морских бассейнов. Как самый искусный среди Валар, он создал Великие Светильники, корабли для Солнца и Луны, а также магическую цепь Ангаинор, сковавшую Мелькора после двух войн против него. Но, как и всем богам, Аулэ не дано было ждать появления Детей Илуватара (эльфов и людей), и поэтому он создал гномов. Узнав об этом, Эру Илуватар позволил гномам жить, но с условием, что они пробудятся после эльфов — после его возлюбленных детей.       Гарри знает: он видел рождение мира, слышал чарующую песнь Айнур и купался в лучах ослепляющего белого света Эру Илуватара. Готов был расплакаться от увиденного — и плакал, потому что красота была слишком велика, за гранью человеческого понимания. До сих пор он не мог понять, чем же заслужил такое благословение неизвестных сил, что одарили его этим Даром. Почему? Зачем? Почему именно он? Вопросы, на которые уже много лет он не мог найти ответы.       Возвращаясь же к гномам, предыстория была довольно занимательной. По преданиям было семь Праотцов гномов, и каждый из них основал свой род после пробуждения. Дурин положил начало клану Долгобородов, известному также как Народ Дурина. По легендам гномов, Дурин после создания был уложен спать под горой Гундабад на севере Мглистых гор — священном месте для его народа. Принято считать, что Дурин и прочие Праотцы проснулись в эпоху Великого похода эльдар, когда те пересекли воды Белегаэра. Он долго путешествовал к другим народам гномов, пока к нему не присоединились сородичи. Позже он прибыл к озеру Келед-Зарам, в долине под Карадрасом во Мглистых горах, и там основал величайший и богатейший из Чертогов гномов — Кхазад-Дум, позднее названный Морией, что с синдарина переводится как «чёрная пропасть».       Гарри редко переносился в царство гномов: чаще всего он лишь краем глаза ловил значимые и не очень события, которые редко запоминал. Дар чаще вёл его к людям и эльфам. Сам же парень предпочитал спокойствие Ривенделла, чарующего Лотлориэна и завораживающего Великого Зеленолесья, известного также как Лихолесье. Ему нравилось любоваться нерушимыми стенами Белого города, ощущать силу рода человеческого и его связь с бессмертным народом. Вольные степи Рохана простирались за горизонт, даруя ощущение бескрайней свободы, тогда как владения гномов казались ему мрачными. Как и многие, этот народ скрывал свои тайны и мерзкие скелеты в шкафу, а их владения притягивали своей загадочностью, силой духа, честью и отвагой. Но ещё они вызывали страх — от глубокой, неизведанной темноты, живущей в глубине их царств. Кроме того, Гарри считал многих гномов скорее жадными, вспыльчивыми и упрямыми созданиями, и с ними порой было трудно вести разговор. Стоит лишь вспомнить, как жадность гномов погубила Тингола.       Э́лу Ти́нгол был эльфом из народа Тэлери, королем Дориата и властелином всех Синдар Белерианда, старшим братом Олвэ и Эльмо, мужем Майа Мелиан и отцом Лутиэн Тинувиэль. Он возглавлял Тэлери в Великом походе Эльдар на Запад, но, достигнув Белерианда и влюбившись в Мелиан, решил остаться в Средиземье и основал королевство Эгладор, известный также как Дориат. Те эльфы из числа Тэлери, которые вслед за Тинголом окончательно отказались от путешествия в Аман, стали называться Синдар. Тингол также претендовал на власть над всем Белериандом, хотя фактически его притязания утратили актуальность вследствие прибытия в Средиземье нолдор-изгнанников, и началась их война против Темного Властелина Моргота. Будучи королём Мориквенди — тёмных эльфов, то есть никогда не видевших свет Двух Древ Валинора, Тингол, как избранник Валар, узревший этот свет, тем самым причислялся к Калаквенди — светлым эльфам Запада.       Этот эльф оставил огромный след в эльфийской истории, именно поэтому Гарри хорошо запомнил момент его смерти. Предательство Тингола со стороны гномов из Ногрода произошло, когда они, выполнив просьбу короля вставить Сильмарил в ожерелье Наугламир, отказались отдавать его. Завязавшаяся драка привела к убийству Тингола и большинства мастеров-гномов. Выжившие гномы, вернувшиеся с сокровищами, были перехвачены Береном и его людьми. Эта война, начавшаяся с убийства короля, разрушила дворец Тингола, а в дальнейшем привела к ненависти и недоверию между гномами и эльфами, положив конец их добрососедским отношениям, которые с каждым столетием только ухудшались.       Именно поэтому он не особо верил гномам, хотя и не ровнял всех под одну гребенку. Как говорится, если одно яблоко гнилое — это не значит, что весь урожай плохой. Но тем не менее Гарри не любил владения гномов: они порождали у него клаустрофобию. Едва увидев Морию, он почти молился, чтобы не оказаться в ней вновь. Но, несмотря на это, юный ворон любил Средиземье и всегда стремился узнать что-то новое о мире, к которому тяготел сердцем. Он видел многое и знал многое, но порой ему казалось, что этого было недостаточно. Для чего? Вопрос, ответ на который пока был скрыт от него.       В тринадцать лет он стал невольным свидетелем падения Кхазад-Дума. В четырнадцать, лишь отрывками, но всё же увидел разрушение Эребора. Навсегда запомнил стойкую вонь горящей плоти и крики ужаса, когда прилетел последний дракон — Смауг. Прекрасное, но до ужаса злобное существо, чудовище, рожденное Морготом, рожденное, чтобы нести лишь смерть и опустошение.       Гарри ненавидел драконов. А ещё он до дрожи в коленях боялся этих тварей, видя лишь злобу и чёрную ненависть, клокочущую в их порочных душах; жар пламени, пожирающий саму жизнь и не оставляющий после себя ничего, кроме пустоты и тлена. Он никогда не сможет стереть из памяти жар драконьего огня, вонь обгоревшей плоти, кожу, слезающую с лица, обнажившую кости и мышцы. Запомнит, как яркие голубые глаза тускнели, а левый глаз, подернутый невидимым бельмом, навсегда мерк, утратив возможность видеть любимый лес. И, конечно, у Гарри навсегда останутся в памяти те адские крики боли, которые до сих пор преследуют его в кошмарах.       Поттер встряхнул головой, чтобы вытеснить из памяти тревожные и жуткие воспоминания и сосредоточиться на происходящем вокруг. Если Дар действительно закинул его именно в эту, казалось бы, незначительную точку времени, значит, этот момент был особенным. Важным. И, будто отвечая на его мысли, гномы вдруг зашумели — то ли возмущенно, то ли радостно, было не совсем понятно. Но всё стало ясно, когда в поле его зрения появилась делегация светловолосых эльфов во главе с…       — Трандуил, — с чувством прошептал Гарри и сразу же дернулся, когда эльфийский владыка слегка приподнял голову и медленно обвел взглядом толпу, будто ища источник голоса.       «Это что-то новенькое. Он что, меня услышал?» — подумал Гарри, удивляясь, ведь ранее такого не было: его никто никогда не слышал. Он был всего лишь бестелесным призраком.       Юный ворон подошел чуть поближе, чтобы лучше расслышать чужой разговор. Тема была не особо интересной: речь шла о каких-то белых камнях, которые эльфы дали гномам для огранки. Спустя долгое время они пришли за товаром — оплаченным, между прочим, — но гномы, похоже, не собирались ничего возвращать и только рассмеялись. История, похоже, любит повторяться. Гарри почувствовал гнев и увидел его отражение в голубых озёрах чужих глаз, которые потемнели до цвета грозового шторма, хотя лицо эльфийского владыки оставалось бесстрастной маской.       Дальше звучали только гомон и крики возмущения эльфов, радость гномов и издевательский, каркающий смех их презренного короля.       Сжав кулаки от бессилия хоть как-то повлиять на ситуацию или хотя бы закричать от переполняющего его возмущения, Гарри мог лишь наблюдать за тем, как эльфы уходят. Предварительно сказав следующее:       — Твоя жадность не знает границ, Траин. И когда-нибудь она погубит не только тебя, но и твой народ. Раз твоё слово пусто — я разрываю все связи между нашими народами. Мы больше не союзники, — холодно произнес Трандуил, ещё раз бросив быстрый взгляд на то место, где ранее стоял Гарри. Он резко развернулся и пошёл на выход, ни разу больше не обернувшись.       Гарри хотел пойти за ним, но не успел и шагу сделать, как всё вдруг заволокло белым светом, и тронный зал сменился на совсем иной вид.       К югу от Эребора, в нескольких десятках километров пути, находится Долгое Озеро, образовавшееся на месте слияния Лесной реки, протекающей через Лихолесье и земли эльфийского королевства, реки Келдуин — берущей своё начало на склонах Одинокой Горы — и далее выходящей из озера, впадающей во внутреннее море Рун. Огромные Главные Врата располагались с южной стороны горы, выходя в долину между двумя огромными отрогами. В конце юго-западного отрога находились Воронья Высота и сторожевой пост. Бегущая Река вытекала из-под Одинокой Горы. Её устье у Главных Врат образовывало водопад. Внизу, в долине, находился город-государство Дейл, где жили люди. В прошлый раз Гарри находился именно там, наблюдая за развернувшейся бедой гномов, когда прилетел дракон.       Но на этот раз он оказался на высокой каменной стене, и любая красота гномьего царства меркла, ведь сейчас вид был до печали на сердце удручающим. Огромный, огнедышащий золотой дракон безжалостно сжигал государство гномов. Старые и молодые, женщины и дети, некогда храбрые воины и обычные ремесленники — все в панике пытались выбраться из ловушки пламени. Их лица были испачканы сажей, искажены болью и страхом, всепоглощающим ужасом и глубоким отчаянием. Крики и плач звучали душераздирающе. Но как бы Гарри ни хотел помочь, сделать он просто ничего не мог — только смотреть. Он был лишь призраком, и даже пламя крылатой твари никак его не задевало, проходя сквозь него.       Это было похоже на развернувшийся под его ногами ад, из которого не было спасения. Лишь слабый проблеск надежды мелькнул на горизонте, когда там появились эльфийские всадники во главе с их владыкой на огромном рогатом олене в золотом доспехе. Но и этот свет быстро погас, когда, понаблюдав немного за развернувшейся картиной, Трандуил приказал своим воинам отступать, несмотря на умоляющие крики о помощи — и не от кого-нибудь, а от самого Торина, сына Траина, внука Трора.       Обида и непонимание исказили красивые и благородные черты гнома, которые в конце концов окрасили синие глаза в темный оттенок ненависти. И, наверное, только Гарри понимал, почему Трандуил решил отступить: принял тяжелое, но единственное верное в первую очередь для своих подданных решение. Чьи семьи не будут оплакивать погибших, не будут проливать слезы и горевать с разбитым сердцем оставшуюся вечность. Гарри не мог осуждать его за тяжелый выбор, который тем не менее сохранил его народ в живых.       Это был тот самый трагический день для всего гномьего народа, когда пал Эребор.       — Как интересно, — незнакомый, но очень приятный низкий голос, раздавшийся почти рядом с ухом, словно взрыв бомбы, вырвал Гарри из его пессимистичных мыслей. Он резко обернулся, чтобы увидеть…       — Ты?! — в шоке воскликнул он, отшатываясь. И в тот момент никто иной, как Тёмный Лорд Волдеморт, повернулся к нему и посмотрел глубоким, пронизывающим взглядом рубиновых глаз. Гарри будто кто-то дёрнул за руку и утянул обратно в реальность — за чертову парту.       Он почти сразу же вскочил на ноги, тяжело дыша, будто пробежал марафон. Его глаза были широко распахнуты от увиденного, а в голове не было ни одной здравомыслящей мысли. Шум упавшего стула привлек внимание остальных студентов, но Гарри не обратил на любопытные взгляды никакого внимания. Не придумав ничего лучше, он быстро собрал свои вещи и пулей вылетел из класса, желая скрыться от чужих глаз. Ему было о чём подумать.       Гарри не знал, что в сотнях миль от него, в величественном замке самого Салазара Слизерина, в своей роскошной спальне на большой кровати вскочил красивый, статный мужчина. Его рубиновые глаза потемнели и наполнились сверкающим научным интересом, с ноткой недоумения и даже непонимания от пережитого сна.       — Очень… интересно, — пробормотал себе под нос Тёмный Лорд, задумчиво потирая острый подбородок. Перед глазами встал образ: удивительные зеленые глаза и знаменитый шрам на лбу. Человек, которого он меньше всего ожидал увидеть во сне, да еще и в таком необычном.       Спустя всего час Тёмный Лорд собрал своих самых приближённых последователей, входящих во Внутренний круг, чтобы поручить им одно единственное задание. Он решил, что раз у него нет ответов, он найдет их у того, кто может их ему дать.       — Приведите ко мне Гарри Поттера. Целого и невредимого. Любой ценой. И быстро!       — Как прикажете, хозяин, — хором ответили Пожиратели, кланяясь прекрасному человеку, сидящему на массивном троне.       И человек ли?.