Зов нашего Эдема: эхо Средиземья

      ***

      Гарри бежал по пустым коридорам Хогвартса, не зная, куда именно мчится. В голове царила неразбериха мыслей и образов недавнего сна, кровь гудела в ушах, когда он думал о том человеке с красными глазами, которого там совсем не должно было быть. «Как такое возможно?» — стучало у него в голове набатом, но ответа не было, ведь такого прежде никогда не случалось. Его Дар всегда работал как часы — четко и без сбоев, пусть и по каким-то своим законам. Он не подчинялся Гарри, как его магия, а будто имел свой псевдоразум и показывал парню только то, что сам считал нужным. Бывало так, что Дар переносил его в какое-то промежуток времени ни один раз, а несколько. И будто заезженная пленка, он показывал одно и тоже события с разных ракурсов. Снова и снова. Почему так, Гарри и сам не знал, но со временем привык к таким вывертам своих магических способностей, даже научился находить в этом плюсы.       Обычно, Гарри переносился в какие-то промежутки времени, связанные с эльфами, зачастую с Трандуилом. Он, становясь невольным свидетелем чужой жизни, на которую не мог повлиять, не мог изменить — лишь смотреть и запоминать. Но очень редко, Дар все же увлекал его в другие временные эпохи, к другим расам и незнакомым созданиям, никак не связанные с Лесным владыкой, но все еще имевшие прямое отношение к миру и грядущим событиям.       Многого Гарри не понимал, но для своего же блага по возможности старался разобраться во всех хитросплетениях чужих жизней. Иногда, то, чему он становился свидетелем в Средиземья удивляло, иногда пугало, а зачастую вводило в недоумение. Порой, все увиденное казалось жутким кошмаром, из которого хотелось поскорей вынырнуть и начать наконец-то нормальную жизнь. Но Гарри Поттер никогда не был нормальным. Именно, поэтому, он не смел жаловаться. Ведь если бы не его Дар, он, вероятно, никогда бы не узнал о существовании Арды.       Во-вторых, его поразило то, что Трандуил, казалось, смог услышать его голос. Гарри видел собственными глазами, как эльф — обладающий тонким слухом — в гуще шума и хаоса, устроенного гномами, распознал его голос — чужой, незнакомый, отличавшийся от остальных. Он взглядом искал его среди толпы, в то время как Гарри пытался понять: что это значит? Как? Почему? А самое главное — что, черт возьми, с этим делать? Раньше такого не случалось, разве что однажды: тогда Трандуил смог увидеть его в момент наивысшей слабости и уязвимости. В тот день, когда он сражался с драконами Севера и был серьезно ранен. В тот момент, раненый Трандуил испытывал невыносимые страдания. Он метался в лихорадке несколько недель, находясь на грани жизни и смерти, лишь общие усилия владычицы Галадриэль и владыки Элронда смогли спасти ему жизнь.       Гарри помнил, как сидел возле чужой постели, боясь лишний раз моргнуть. Он опасался, что, если закроет глаза, Дар унесет его обратно в ненавистный чулан, и он больше никогда не увидит Трандуила. Время шло мимо него. Казалось, что того и вовсе не существует. Гарри пребывал в состоянии напряженного ожидания, и именно поэтому, когда эльф с мучительным стоном открыл один глаз — мутный, покрытый пеленой боли, и взглянул на него, Поттер растерялся. Он забыл, что невидим — забыл, что лишь тень, без голоса и тела. Громко, воскликнув: «Трандуил?!» — он подлетел к кровати, чтобы взять эльфа за руку, но та прошла сквозь его ладонь. В тот момент, он почувствовал, как Дар активировался и начал затягивать его обратно в реальный мир. Тогда последнее, что он услышал перед тем, как покинуть покои Лесного владыки, было слова сказанные слабо, на грани, беззвучным шепотом: «Лиор…?».       Значительно позже, Гарри узнал, что означают это дивное слово на незнакомом языке. Узнал, что «Лиор» с эльфийского переводится как «светлый» или «сияющий». Почему-то это вызывало улыбку и долю смущения — ведь Трандуил увидел его именно таким. С тех самых пор, при каждой встрече казалось, что эльф что-то ищет, что-то чувствует, но его лицо оставалось столь холодным и непроницаемым, а в глазах не было ничего, кроме скуки, что Гарри быстро отбросил любые подозрения и в итоге забыл об этом — но продолжил хранить данное ему имя в своем сердце. Навсегда запомнил звуки чужого голоса, называющего его Лиором, именем, которое стало ему ближе и дороже, чем собственное.       Спустя несколько поворотов за очередным углом, Гарри наткнулся на заброшенный класс, где решил укрыться от всех, чтобы хоть немного подумать. Именно там его и нашли Рон и Луна спустя некоторое время. Рон сжимал в руке карту Мародёров, точнее её копию, которую Гарри создал, используя записи отца и наставления крестного, а еще конечно родовой дар Рода Поттер — артефакторику. Оригинал карты он оставил себе, как память, тогда как копии раздал друзьям, чтобы они всегда могли найти друг друга.       — Так и знал, что ты будешь прятаться где-то здесь, — сразу же сказал Рон, как только дверь надежно закрыли, а заклинание приватности скрыло их под покровом тишины, защитив их от невольных свидетелей. — Ты так быстро бросился прочь из класса, что остальную часть урока эта тема была главной в разговоре. И да, если тебе интересно, Бинс ничего не заметил.       Рон сел на край парты и внимательно взглянул на друга. Гарри выглядел уставшим и напряженным, даже чуть ли не испуганным — что было очень редким явлением, ведь Поттер всегда держал свои эмоции под железным контролем, словно истинный аристократ. Обычно он был собран, холоден и отстранен, что отталкивало многих желающих приблизиться — хотя в любом случае глупых невежд продолжал манить статус друзей Мальчика-Который-Выжил — но сейчас никакая маска не скрывала истинных эмоций Поттера.       — Так что случилось? — спросил Рон. — Ты снова видел сон?       — Это был необычный сон, — ответил Гарри, немного запоздало. Его взгляд устремился на собственные руки: бледные, длинные пальцы с отросшими ногтями. Почему-то ему казалось, что он впервые их видит. Они казались чужими, эфемерными — словно и не его вовсе. — На этот раз всё было по-другому.       Тяжело вздохнув, Гарри быстро, но подробно рассказал о своем сне, надеясь найти ответы у друзей. Однако Рон и Луна сидели задумчивые, их взгляды были удивленными — словно две совы, глядящие на него и не знающие, что сказать.       — Мда, — протянул Рон, взлохмачивая отросшие волосы на затылке. — Такого я не ожидал. А ты, Луна, что думаешь?       Луна слегка наклонилась вперед, её взгляд был мягким и таинственным. Она тихо улыбнулась и сказала:       — Наверное, всё это связано с влиянием Меркурия и Венеры, которые вступили в конфронтацию с энергетическим полем магических потоков нашей планеты. Такое случается, раз в пару лет, — сказала она задумчиво. — Древняя астрология учит нас о движениях звезд и их воздействии на наши сны. Твои сны не сны вовсе, а видения, что всегда открывали тебе истину Средиземья, но, похоже, сейчас ты достиг некой вершины. Своего рода переходишь на новый, невиданный тебе уровень познания. Именно это объясняет всё странное. Ведь, так или иначе, всё, связанное с магическими законами, остается для нас, простых людей — пусть и благословенных ей, Матерью нашей Магией, — загадкой. Даже обладая её даром, мы не можем постичь все её замыслы.       На несколько минут, Рон и Гарри просто молча сидели, широко раскрыв рты, и круглыми от удивления глазами смотрели на безмятежно улыбающуюся подругу — совершенно не понимая, как реагировать на услышанное. То ли посмеяться, то ли покрутить пальцем у виска. Но, похоже, Луна вовсе не тревожилась ни тем, что они ей скажут, ни тем, что подумают. Беззаботно сидя на парте, она болтала ногами и тихонько напевала себе под нос какую-то детскую песенку.       Немного посверлив ее вопросительными взглядами, друзья обменялись взглядами и, неожиданно для себя, рассмеялись — словно с этим самым смехом снимая тяжелое напряжение и накопившийся стресс. Да, Луна была странной и будто не от мира сего, но при этом — невероятно доброй, сострадательной, смелой и решительной. Она была верным другом, готовым идти и в огонь, и в воду за тех, кого выбрала своими близкими. Сделала частью своей семьи.       Отсмеявшись и немного успокоившись, Рон задумался, анализируя все, что рассказал ему Гарри и какие странные слова произнесла Луна. Он был превосходным стратегом и тактиком — порой видел все иначе, чем обычный человек. Для него все походило на шахматную партию, где единственной целью было найти идеальный ход, поставить долгожданный шах и мат, и при этом не потерять свои фигуры. Он думал и думал, а перед его внутренним взором будто бы выстраивался целый мир — раскатанный на квадратики шахматной доски.       — Я не знаю, насколько правдивы слова Луны, — наконец начал рыжеволосый парень, смотря перед собой чуть затуманенным взглядом, словно погрузился в глубины своего разума. — Но мне кажется, все происходящее не просто так. Твой Дар — настоящая загадка, Гарри. Истинных Видящих не было сотни, а то, и тысячи лет. Иногда я и вовсе сомневаюсь, что ты принадлежишь к данной касте волшебников, особенно учитывая то, что ты видишь судьбу чужого для нас мира. Для многих это может показаться странным, но для тебя он уже стал родным и близким. Я знаю, насколько ты хочешь его спасти от грядущего. Но делать это, будучи привязанным к нашему миру, тебе будет очень трудно. Возможно, тот, кто наделил тебя такими способности, тоже это понимает. Великая, кровопролитная война с силами зла приведет к победе, но какой ценой? По твоим же словам уничтожив Саурона — эльфы, гномы, волшебники и магические создания, которых и без того было очень мало, просто уйдут, оставив мир людям. Да великим и достойным королям, но магия все равно покинет столь удивительный мир. Перворожденные станут лишь героями детских сказок, точно также как гномы, волшебники, а со временем даже хоббиты. Ты хочешь это остановить. Именно поэтому мы ищем способ попасть туда уже не первый год, но Средиземье по-прежнему закрыто для нас и возможно на то есть причина. И вот что я думаю: а что, если, чтобы попасть в Арду, нам нужна не только правильная дверь, но также ключ? Изначально, я думал, что все завязано на твоей привязке — якорь, который удерживает тебя в Средиземье. Им стал Трандуил. Ты ведь хочешь попасть в тот мира по большему счету, чтобы спасти именно его?       — Да, — ответил Гарри, напряженно глядя на Рона. — Трандуил он…       Гарри замолчал зажмурившись, сжимая кулаки так сильно, что ногти оставили на ладонях следы полумесяцев. Вспоминать о том, как трагично закончил свою жизнь Лесной владыка было очень больно. Горечь несправедливости подкатывала к горлу комом, а в глазах начинало щипать, но Гарри не смел плакать. Слезы никак не могли помочь ему, он лишь еще больше почувствовал себя слабым и жалким.       Когда-то он поклялся себе, что спасет, спасет их всех: эльфов, гномов, энтов, хоббитов — всех тех, кто был драгоценными детьми Валар, тех кто хранил Средиземье. Потому что Гарри не мог по-другому. Не мог продолжать жить спокойно, когда в памяти навечно отпечатались воспоминания того, как прекрасный эльф, покинутый всеми, защищал свой любимый лес от полчища ворвавшихся на его землю войск людей. Ворвавшихся легко и без каких-либо проблем, ведь древняя магия Первородных эльфов давно истлела. Гарри помнил, как горели золотые деревья, как алчные люди грабили и убивали тех немногих, кто остался. Как безжалостно ломали изящные произведения искусства. Помнил и никогда не сможет забыть то, как длинное и очень острое копье пронзило Лесного владыку, как его взгляд прекрасных льдисто-голубых глаз потух навсегда.       — Моя боль и мое бессилие хуже яда, который медленно убивает меня — наконец-то прошептал Гарри так и не открывая глаз, — Не знаю почему случились эти изменения и почему Реддл был там, но я знаю одно. Я должен это выяснить.       — Мы должны, — дипломатичной поправила его Луна, нежно улыбаясь, тогда как Рон утвердительно кивнул.       Гарри открыл глаза, мягко и благодарно улыбаясь своим друзьям. Своей семье.       — Спасибо.       — Да, брось дружище, — махнул рукой Рон, — Это естественно, и к твоему сведенью, я считаю, что Волдеморт мог появиться в твоем сне по одной очень простой причине.       — Какой?       — Ты помнишь, как на тебя напали на четвертом курсе? А помнишь ли ты, что тогда ты потерял много крови? К тому же в тот год, был убит Седрик Диггори и мы знаем, что он был использован для какого-то темного ритуала.       — Ты думаешь…       Гарри застыл, ведь успел подзабыть об этом. Два года назад, он стал невольным участником Турнира Трех Волшебников.       Кубком Огня был волшебным артефактом, обладающий особой магической силой. Его предназначением было выбирать достойных претендентов на участие в Турнире. Именно он определял наилучшего представителя школы.       С избранными участниками заключался магический контракт, который нельзя было расторгнуть: при любых обстоятельствах маг, избранный кубком, должен был участвовать в этом мероприятии. Однако те, кто организовал Турнир, совсем не учли, что Поттер не был глупым или безграмотным. А еще он не считал себя самоубийцей. Будь иначе, он вряд ли поступил бы на Рейвенкло — факультет, славящийся острым умом, любознательностью и амбициозностью. Но их незнание было почти простительным. Почти. Ведь Турнир не проводился более трёхсот лет. Информации о нем, к сожалению, было очень мало. Хотя правильнее сказать, что организаторы просто больше уделяли внимание шоу и громогласности мероприятия, чем внутренним правилам, от которых на тот момент зависела жизнь несовершеннолетнего мага. Пятнадцатилетнего мальчишки, против воли оказавшегося вовлеченным в опасный Турнир, организованный неведомо кем, но явно не с добрыми намерениями.       В любом случае, Гарри, Рон и Луна, воспользовавшись услугами школьной библиотеки, а именно Запретной секцией и обширной библиотекой Блэков смогли найти небольшую сноску в одном из старых изданий с правилами турнира. Что в свою очередь и помогло Гарри избежать убийственных заданий, которые могли обернуться смертью, даже для самого способного волшебника. Одни драконы чего стоили, а это, между прочим, было только первое испытание.       По факту все оказалось намного проще, чем он себе представлял. Для того, чтобы избежать Турнира, все что нужно было Гарри — это алтарь Рода Поттер и магический опекун, коим был давний друг родителей.       Сириус Блэк его крестный отец, появился в его жизни перед первым курсом. Тогда, двенадцать лет назад из-за суматохи в стране — все же шла война, где каждый мог оказаться приспешником Темного Лорда — Сириуса посадили в Азкабан по подозрению в убийстве магглов и предательстве семьи Поттер. Спустя одиннадцать лет, Сириус наконец-то смог добиться повторного — а точнее первого официального разбирательства — где он смог доказать свою невиновность и его оправдали благодаря хорошему адвокату и зелью Веритасеруму.       Веритасерум — это самая мощная сыворотка правды, достаточно всего трех капель, чтобы заставить человека раскрыть свои самые сокровенные тайны. Бесцветная, без запаха и вкуса, это зелье позволяет незаметно подсыпать его в напитки, но его использование строго контролируется Министерством магии. Адвокат Сириуса настоял на его применение благодаря чему суд быстро закончился победой Блэка. Как оказалось истинным предателем погибших Лили и Джеймса Поттеров оказался Питер Петтигрю. Для его поимки была собрана специальная группа и через пару месяцев предатель был найден и помещен в Азкабан на тридцать пять лет с надетыми на него антимагическими кандалами, чтобы он не смог сбежать, превратившись в крысу — свою анимагическую форму.       Что касается самого Сириуса, то проведя много лет в тюрьме, он многое осознал и переосмыслил свою жизнь, свои ошибки и неправильно принятые решения, которые и привели его за решетку. Поэтому, как только его признали невиновным, мужчина прошел реабилитацию, принял на себя обязанности Лорда Блэка, после чего нанял частного детектива и отыскал крестника. Узнав, как с Гарри обращаются магглы — ненавидели, били, морили голодом, третируя и презирая за магию на протяжении всей жизни — он забрал мальчика под свое крыло. Дурсли были рады избавиться от такого «балласта», который лишь портил их «идеальный» мирок «нормальных» людей. Надо ли говорить, что Блэки очень мстительная семья и довольно-таки скоро, Дурсли влачили жалкое существование никчемных отбросов без денег и крыши над головой.       Спустя всего неделю после объявления чемпионов Сириус Блэк ворвался прямо посреди завтрака в Большой зал, пылая гневом. Он во всеуслышание — громко и яростно — заявил, что его крестник больше не является участником Турнира, так как, будучи несовершеннолетним, не может участвовать в сомнительных мероприятиях опасных для жизни. Сказать, что все были в шоке, значит, ничего не сказать. Надо ли говорить, что сразу поднялся ужасный шум и гам. Крики протеста сотрясали стены школы, в противовес же звучали тихо и почти робко слова поддержки и согласия с тем, что ребенок действительно не должен участвовать в таком опасном мероприятии.       В результате долгих дебатов и споров, все признали заявления Сириуса обоснованными, особенно когда с помощью небольшого заклинания подтвердили слова не абы кого, а ЛОРДА!       Так, Гарри Поттера избежал ужасной участи. Его имя было вычеркнуто из списка чемпионов, которых снова стало трое: Виктор Крам, Седрик Диггори и Флёр Делакур. Молодые люди достойно проходили испытания. Гарри же был просто рад, что никто больше не трогал его на протяжении почти всего года. Он мог спокойно заниматься учебой, а в свободное время посвящать своим исследованиям, тренировкам и просто проводил время с друзьями, когда те отвлеклись от всей школьной шумихи.       Увы, его покой длился недолго.       Перед самым началом третьего испытания на Гарри было совершенно нападение, в результате которого, он потерял много крови. Нападающего не нашли, но его поимка ушла на второй план, когда было найдено тело мертвого Седрика Диггори — пропавшего прямо во время испытания. Его нашли на заброшенном кладбище спустя три дня после пропажи. Сначала авроры думали, что парень просто погиб по нелепой случайности, но потом было установлено, что на теле Седрика были обнаружены признаками насильственной смерти с отпечатком темной магии. По всей видимости парня использовали в темном ритуале, как часть ингредиента. Позже это подтвердили Невыразимцы — специальный отдел при Аврорате — проводя исследования и магические махинации над телом.       Авроры искали убийцу. Амос Диггори — убитый горем отец — горящий желанием покарать преступника, обещал вознаграждение за любую информацию, но все было тщетно. Следы никуда не вели. Убийца так и не был найден, как и человек напавший на Поттера. А позже благодаря газетам, люди и вовсе решили, что это был один и тот же человек. Его искали долго и тщательно, но время шло, а результатов не было.       А спустя всего год об этой истории многие и вовсе забыли — хотя будет правильней сказать, что дело просто было отложено в долгий ящик с такими же нераскрытыми делами — ведь Англию сотрясло очередная громкая новость.       К жизни вернулся — Темный Лорд Волдеморт!       Он восстал, как феникс из пепла, еще более могущественный и опасный. Вначале был страх. Люди боялись новой войны, террора и безвинных смертей. Но ничего из этого не было. Темный Лорд был на диво адекватным, из-за чего к нему потянулись старые и новые последователи. Возможно, это было связано с тем, что он больше не выглядел, как змееподобный монстр, швыряющий во всех неугодных пыточные проклятия и Авады.       Вот только страх не отпускал простых людей, как и ожидание чего-то необратимого. Ожидание убивало и очень выматывало. Буквально каждый день люди ждали решительных действий от своего избранного, но Гарри Поттер не был храбрым львом гриффиндора кидающимся в гущу событий одним из первых, при этом совершенно не думая о последствиях. Он был спокойным и рассудительным вороном, который предпочитал обществу шумных толп — пыльные книги. Гарри знал, понимал одну простую и нерушимую истину — сегодня ты герой, но завтра ты можешь стать тем, кого сбрасывают с пьедестала в пучину бурлящей бездны, безучастно наблюдая как ты тонешь, захлебываясь в отходах и даже не думая протянуть тебе руку помощи.       — Какова вероятность? — пробормотал Гарри, нервно начиная грызть ноготь большого пальца. — Да и почему только сейчас?       — Что нападение было неслучайным, а твоя кровь использовалась в темном ритуале? Что ж она весьма большая, — мотнул головой Рон, нахмурившись, — Если задуматься ты всегда был связан с Реддлом, так что я очень сильно сомневаюсь, что его воскрешение могло обойтись без тебя. А почему сейчас, то тут извини мы можем строить только теории без подтвержденных фактов.       — Ну, почему?! — застонал Гарри скривившись.       — Потому что это всегда ты, — нежно сказала Луна, отчего Поттер застонал еще громче.       Слова Рона не были лишены смысла, Гарри привык доверять суждению друга и его смекалки. Он замечал то, что иногда не замечал сам Гарри, как в принципе и наоборот. Точно также, как иногда они оба были слепы к тем или иным деталям и тогда им на помощь приходила Луна с ее странными, но не лишенными смысла речами.       Немного помолчав, Гарри серьезно посмотрел на друзей решив обсудить еще одну тему, которая тоже давно не давала ему покоя.       — Я долго думал об этом, а сегодняшняя ситуация только в очередной раз подтвердила мои мысли. Короче, я принял решения покинуть Хогвартс, — сложив перед собой руки в замок, Гарри положил на них подбородок подбирая слова, пока друзья внимательно его слушали. — Время не стоит на месте, я чувствую, как мне катастрофически его не хватает. Вместо того, чтобы посвящать все время поискам путей, ведущих в Средиземье, я торчу на глупых уроках, где вряд ли могут рассказать что-то чего я уже не знаю. Знания обрывочны, практика минимальна — смысла во всей этой учебы ноль. Конечно, чтобы не поднимать шум, я доучусь этот год, но в следующем уже не вернусь.       — Сириус в курсе? — спросил Рон, почти не удивленный заявлением друга, почти брата, он предполагал нечто подобное видя скучающее лицо друга во время школьных занятий. Да, что таить он и сам откровенно на них скучал, так как только Грейнджер верила, что самая умная, а все остальные в школе балду гоняют. Просто Рон предпочитал учиться ночью, а днем спать, а еще большая семья, где у каждого свои тараканы в голове приучила его не высовываться и держать свои знания при себе.       — Нет, — отрицательно мотнул головой Гарри, — Но я планирую встретиться с ним на этих выходных в Хогсмиде, чтобы все обсудить.       — Мы пойдем с тобой, — твердо сказал Рон.       — Рон…       — Нет, Гарри это даже не обсуждается. Мы с Луной твердо решили следовать за тобой куда угодно. Это наш выбор. Мы одна семья, а в семье своих не бросают.       Посмотрев долгим и очень внимательным взглядом на лица друзей, он увидел лишь твердый, решительный блеск в чужих глазах. Их решение были тверже алмаза. Гарри позволил себе только тяжелый вздох и обреченный кивок понимая, что спорить с этими двумя бесполезно.       На этом они решили закончить, отправившись в Большой Зал, так как наступило время ужина. После разговора, Гарри стало легче. Теперь он с нетерпением ждал выходных, чтобы обсудить все с крестным, который последние пару лет стал ему семьей и поддержкой. Блэку было сложно понять его стремление попасть в мир из снов, но при этом мужчина делал все возможное чтобы помочь. Гарри — это ценил. Очень.       Парень прекрасно понимал, Сириус потерял столь многое, что не мог потерять еще и последнего родного человека, поэтому не было ничего удивительного в том, что он готов был сделать все возможное, чтобы его крестник был счастлив. Именно поэтому, Гарри очень надеялся, что Сириус примет его решения и в этот раз. Что он примет его выбор идти своим собственным путем, а не дорогой своих покойных родителей, которых он вообщем-то и не знал никогда.       Вот только чего Гарри не знал и попросту не мог знать, так этого того, что поход в Хогсмид станет для него тем самым переломным моментом. Днем, когда он наконец-то сможет немного сдвинуться с мертвой точки и на маленький шажок приблизиться к своей цели. Днем, когда его встреча с Сириусом не состоится, как бы он ее не ждал.       Да, Гарри не знает, но скоро правда откроется ему, и он сможет решать к лучшему эти изменения или нет.