Часть I. Глава 5
5 декабря 2025 г., 01:18
***
Для начала зимы погода стояла на удивление хорошая. Чистое небо отдавало холодным голубым цветом и казалось невероятно высоким, почти недосягаемым для простого человека. Лёгкий, но морозный ветер со вкусом зимы приятно касался кожи, вынуждая от удовольствия прикрывать глаза. Хогсмид выглядел так, будто время когда-то решило остановить свой вечный бег и, затаив дыхание, осталось стоять неподвижно. Обветшалые каменные домики с острыми крышами, припорошенные первым снегом, казались игрушечными: немного покосившиеся, с окнами, где всё ещё теплился приглушённый свет. Для взрослых волшебников они давно потеряли своё очарование — но только не для детей, которые не успели разучиться верить в чудо магии. Из труб лениво тянулся тёплый густой дым — с запахом хлеба, карамели и чего-то уютно-домашнего, словно зима решила испечь пирог прямо здесь, в этом маленьком городке. В воздухе звенел смех, перемешиваясь с гулом голосов и стуком сапог по обледеневшим камням мостовой. Иногда Гарри казалось, что даже ветер знал, куда свернуть: к «Трём метлам» за ароматом сливочного пива или к «Сладкому королевству», где от ирисок кружилась голова даже у самых стойких взрослых, притворяющихся, будто заглянули «просто посмотреть». Здесь, будто за пределами большого суетливого мира, всё казалось мягче. Казалось, достаточно сделать шаг по заснеженной улице — и тревоги вместе с тяжёлыми мыслями исчезнут, как след на стекле. Конечно, это была всего лишь иллюзия, наивный самообман. Но всё же он немного спасал от бесконечного хоровода мыслей, которых в последнее время стало слишком много. Уставший вздох сорвался сам собой, но Гарри всё равно улыбнулся, когда воздушная, прекрасная Луна — в своей забавной шапке с кошачьими ушками — схватила его за руку и потянула к «Сладкому королевству». Она двигалась так легко, будто ступала не по снегу, а по облакам. Идущий рядом Рон фыркал и посмеивался. Его голубые глаза лучились смехом, а губы растягивались в широкую улыбку, обнажая немного кривоватые зубы. Семья Уизли, конечно, была слишком бедна, чтобы позволить себе хорошие — а главное, дорогие — зелья для исправления такого пустякового дефекта. Да и запас магии у них был ограничен. К тому же подобные чары считались сложными, доступными лишь профессиональным колдмедикам. Но Рона это, похоже, мало тревожило. Он шёл неторопливо, чуть ссутулив плечи от мороза, но глаза продолжали смеяться, будто сама зима не могла испортить ему настроение. Уизли были слабы — и всё из-за клейма Предателя крови, которое ни Молли, ни тем более наивный Артур так никогда и не восприняли всерьёз. Из старших братьев Рона лишь Билл и Чарли по-настоящему хотели что-то изменить. Билл пошёл работать к гоблинам — в надежде, что служба у этих алчных, зеленокожих тварей рано или поздно позволит накопить достаточно средств, чтобы пройти ритуал Очищения. Этот ритуал был древним и считался опасным до безрассудства: он выжигал грязную кровь из организма волшебника так, словно вытягивал оголодавший вампир. Шансы — 50 на 50, и ты либо станешь Новой кровью, либо умрёшь в муках. Ведь ритуал сопровождался огромными рисками и требовал не только денег, но и колоссальных природных зачатков магии, которыми владели далеко не все. Именно поэтому Министерство отнесло его к разряду условно запрещённых: позволено лишь тем, у кого есть Род, статус или просто такие суммы, что можно купить себе право на «чистоту». Билл почти никогда не говорил об этом вслух, но Рон прекрасно видел, как темнеют его глаза, стоит только кому-то в семье невзначай упомянуть о клейме Предателя крови. Если бы у Уизли был свой родовой камень — всё было бы проще, короче, честнее. Но увы: чего нет, того нет. Чарли пошёл иным путём. Он выбрал драконов. По старым преданиям их считали могущественными источниками магии, способными даровать благословения. Вот только Рон сомневался, что дело в легендах. Даже будь драконы безмозглыми чудовищами, его старший брат всё равно бы не смог пройти мимо этих тварей. Он любил их слишком сильно и искренне, с тем детским восторгом, который давно иссяк из глаз других людей. Впрочем, по мнению Рона, магия ведь повсюду — в людях, в каждом вдохе, в каждом взгляде. Они сами — её дети. Иногда, чтобы что-то изменить, достаточно просто действительно этого захотеть. В его случае — попросить помощи у Сириуса. В конце концов, в магическом мире все так или иначе приходятся друг другу роднёй. Поэтому неудивительно, что, пусть и неохотно, но алтарь Рода Блэк всё же принял Рона. В его жилах текла — хоть и разбавленная — но всё же кровь благородного семейства. И этого оказалось достаточно, чтобы пройти ритуал, который полностью выжег из него дурную кровь его проклятых предков, пошедших против законов Магии. Что касалось остальных членов его некогда бывшей семьи, то некоторые надежды на «лучшее будущее» были и у Перси. Его амбиции казались неисчерпаемыми: он грезил министерскими креслами, речами, орденами. Но Рон слишком хорошо знал брата. Напыщенность, снобизм, уверенность в собственной исключительности — всё это рано или поздно сделает из него идеальную министерскую крысу. И тогда он станет стремиться не к снятию клейма, а к ещё одной ступеньке вверх, выгрызая себе путь зубами, даже если придётся стереть их в порошок. Мечты близнецов звучали проще и более реальней — выполнимей. Куда честнее. Всё, что им действительно было нужно, — так это деньги. Деньги, чтобы воплотить свои безумные, где-то абсурдные, но всё же гениальные идеи. А Джинни… что ж, его младшая сестра просто хотела выбраться из нищеты. Хотела блестать, смеяться, кружиться в дорогих платьях, выйти замуж за богатого лорда и больше никогда не думать о грязи и бедности. Рон любил свою семью, с которой его теперь связывала только память. Он всё чаще стал ловить себя на мысли, что без них ему было бы легче. Эта любовь тянула вниз, как петля на шее, не позволяя вдохнуть полной грудью. Иногда ему казалось, что весь «род Уизли» всегда был для него якорем, а не настоящим домом. И он почти физически ощущал момент, когда сможет расправить плечи, как вольная птица, и наконец-то покинуть родительское гнездо. Троица гуляла до самых вечерних сумерек. Свежий морозный воздух отлично прочищал голову от лишнего мусора — даже назойливая головная боль отступала. Смех окружающих понемногу расслаблял нервы, натянутые как струна, но всё же не до конца. Интуиция упорно нашёптывала, что совсем рядом должно случиться что-то важное. Гарри мысленно отсчитывал минуты, пытаясь унять собственную паранойю. Снег тихо хрустел под ногами, когда ребята, уже достаточно нагулявшись, решили, что пора идти на встречу с Блэком. Гарри шагал за Луной, когда резкий треск прорезал воздух, а приятную атмосферу вечернего Хогсмида разорвали десятки криков — взрослых и подростков. Пожиратели. Около двадцати, а может, и тридцати человек в чёрных мантиях и белых костяных масках. Палочки наготове, шаги чёткие, синхронные. Они появились внезапно — и в одно мгновение разрушили всю хрупкую радость, обращая улицы в хаос и страх. Луна нисколько не удивилась. Лишь вопросительно приподняла бровь и посмотрела на Гарри. Он, в свою очередь, взглянул на Рона. А тот уже достал палочку и рассеянно крутил её между пальцами, но в бой не рвался. Никакого порыва «типичного гриффиндорца» — лишь холодная внимательность и расчёт лучшего тактика и стратега. — Нехорошо… — протянул Рон. — Твой новый друг решил разнообразить нашу прогулку? Гарри фыркнул. Конечно, Рон был в курсе его странного общения с Тёмным лордом, посещающим почти каждую ночь его сны. Но мысль о том, что Лорд отправил за ним Пожирателей, казалась ему слишком нелепой, чтобы быть правдой. Ведь не могла… правда? Додумать Гарри не успел — сражение стремительно набирало обороты. Заклинания рассекали воздух, как хлысты, и хаос рос с каждой секундой. Страх стягивал разум плотной пеленой, но находились и те, кто бросался в бой, прикрывал детей, пытался помочь. Однако Гарри смог заметить то, что почему-то не замечали остальные: атака была слишком чёткой. Слишком выверенной, но при этом ни одно из заклинаний не било по толпе. Ни одно не целилось в детей. До сих пор были пострадавшие, но не убитые. Нет. Пожиратели окружали. Оттесняли. Сжимали кольцо. И делали они это именно вокруг них троих — единственных, кто продолжал спокойно стоять в стороне, будто наблюдая за спектаклем. Глупо? Возможно. Но Гарри не нужно было быть Луной, чтобы понять: взгляды под костяными масками были устремлены только на одного человека. На него. Он знал, чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Предчувствие поселилось в нём ещё утром, когда он проснулся с неприятным ощущением того, что что-то должно случиться. И вот оно! Внутри — странный отклик. Не страх, а предвкушение. Луна чуть наклонила голову и тихо сказала: — Это не нападение. Это приглашение. Он ждёт тебя. Гарри почувствовал, как под кожей начинает вибрировать странное волнение — то самое, которое он называл «вороньей чуйкой». Холодный, острый голод знания узнать: «почему? Почему сейчас? Меня ждёт Тёмный лорд или Морсайр?» Стремление расправить крылья и взлететь, устремляясь навстречу истине, жгло. Хотелось туда, к человеку, который наконец-то сможет помочь ему найти тот самый желанный путь в Средиземье. Который перестал быть чужаком. — Думаешь, стоит его принять? — задумчиво спросил Гарри. — Решай быстрее, — прошипел Рон, напряжённым голосом наблюдая за разрушенной улицей Хогсмида. Ещё в самом начале он создал вокруг себя и друзей щит, отражающий большинство заклинаний. И пока они были в безопасности. Конечно, от прямых атак щит не защитит, но они бы успели сгруппироваться и быть готовыми к возможной опасности. — Скоро прибудут авроры, и тогда всё превратится в кровавое побоище. — Ворон всегда нужен тому, кто знает дорогу сквозь миры, — сказала Луна немного невпопад и, как всегда, загадочно, будто объясняя очевидное. Гарри и Рон устало переглянулись. Тем временем Пожиратели сомкнули кольцо — чётко, без лишних движений. Так действуют не дикие псы, спущенные с поводка жестоким хозяином, а воины, выполняющие приказ своего лидера: доставить Поттера. Целого. Невредимого. Живого. Гарри понял это ещё до того, как один из них заговорил: — Поттер, — голос был глухим, ровным. — Ты идёшь с нами. Добровольно или нет, но сегодня ты предстанешь перед нашим Лордом. Рон фыркнул на командный тон и пафос речи, но промолчал, продолжая спокойно наблюдать. Скрывающийся под маской Люциус Малфой был удивлён: детишки не паникуют, не пылают решимостью и ненавистью к врагам, а сохраняют на удивление чистое хладнокровие перед лицом опасности. — Ваш хозяин такой романтик, знает толк в оригинальных приглашениях, — ехидно заметил Гарри, не особо задумываясь о двусмысленности фразы. — Ах ты мелкий… — угрожающе начал другой Пожиратель. — Но-но, не стоит грубить, а то я могу обидеться, и тогда никуда с вами не пойду. Скоро прибудут авроры, и тогда кому-то за проваленное задание оторвут голову. — Не стоит дерзить, — снова заговорил Малфой, как прирождённый дипломат. — Вы не в лучшем положении. — Да в нормальном, — безразлично пожал плечами Гарри. Затем повернулся к Рону: — Передай Сириусу, что встреча пока отменяется, но я свяжусь с ним чуть позже. Расскажите ему всё, а после начинайте собираться. Уверен, наша разлука не будет долгой. — Ты спихиваешь на меня Блэка, зная его дурную натуру? — уныло буркнул Уизли, получая невинную улыбку. — Говнюк ты, Гарри. Я тебе это припомню. — Всенепременно, — кивнул Поттер. Быстро обняв друзей, он спокойно вышел за пределы купола и пошёл к Пожирателям уверенной походкой. — Пошли, не стоит заставлять Тёмного лорда ждать. Пожиратели, хоть и были удивлены поведением национального героя, старались это не показывать. Маски скрывали выражения лиц, но Гарри и не нуждался в этом: он знал, что смог ввести в ступор многих волшебников. Похоже, образ пай-мальчика ушёл в прошлое. Но это и понятно, ведь настоящего его никто по факту не знает. Лишь глупые сплетни и полностью выдуманный образ мальчика-героя, коим он никогда не являлся. Трансгрессия всегда казалась Гарри неприятной, но сейчас чувство было иным — гораздо хуже. Тот, кто трансгрессировал, не был нежен. Сильный рывок за пупок, его протягивают через узкую трубу, чтобы выкинуть куда-то в другое место. На мгновение стало темно и пусто, лишь тошнота была его спутником, а потом вдруг — снова воздух, снова запахи, снова мир. Только уже не Хогсмид. Он оказался в просторной гостиной с высокими потолками. Тёмные стены были увешаны гобеленами, каменный пол — застелен тёплыми на вид коврами. В большом камине горел огонь — живой, яркий, переливающийся золотыми и багряными оттенками. Тепло. Не мрачное логово чудовища, а старинный магический дом, хранящий память многих владельцев. Гарри успел заметить длинный стол, пару кресел, высокий стеллаж с книгами и тяжёлые шторы на больших окнах — но только краем глаза. Всё его внимание в один миг сосредоточилось на мужчине, стоящем у камина. Без маски. Без капюшона. Без театра. Человек, ставший его спутником в его снах-путешествиях по иному миру — Морсайр. В реальности он был ещё прекраснее. Властный взгляд рубиновых глаз — глубоких, тёмных, внимательных. Насмотревшихся на мир и оставшихся им недовольными. Уставшие. Ровная осанка аристократа, а лицо — настолько идеально, что казалось нереальным. Гарри сразу заметил длинные пальцы. Длинные, музыкальные, как у пианиста. Из тех, что могут держать палочку так же уверенно, как тонкое перо и в то же время — острый клинок. Волосы тёмные, гладко зачёсаны назад, слегка вьющиеся на концах. Он смотрел на Гарри так же, как в их общих снах, и парень был очарован — да так сильно, что даже не заметил, как в гостиной они остались только вдвоём. — Здравствуй, Гарри… или я могу называть тебя Лиор? — голос был мягким, обволакивающим, как бархат. Без угроз и фальшивой любезности. Гарри сжал пальцы, чувствуя, как остатки неприятной трансгрессии отступают. Он снова мог нормально дышать. Страха не было — только приятное предвкушение от грядущего разговора. — Да, ты можешь так меня называть, — Гарри улыбнулся. — Хочу отметить, что у тебя очень оригинальный способ пригласить на разговор, Морсайр. Уголок губ мужчины слегка дрогнул — не улыбка, но что-то близкое. — Я не был уверен, что ты согласишься, даже если бы я просто попросил, — спокойно заметил он. — Мне стало мало наших путешествий во сне, и я захотел поговорить лично. — Вороны живут на высоте, — пожал плечами Лиор. — К нему не так просто дотянуться… особенно змее. — Но если змея приложит усилия, — задумчиво заметил Морсайр. — Считаешь себя столь благородной птицей? Поттер усмехнулся, указывая на серебристо-синий шарф: — Ну, я ведь он и есть. Лорд чуть склонил голову и жестом указал на кресло: — Садись. Пришло время обсудить кое-что. Лиор сел в мягкое кресло. Было тепло, приятно, безопасно. Он оказался там, куда вело его предчувствие. И был невероятно рад этому. — Итак? Морсайр откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы перед собой. Его взгляд стал острым, сосредоточенным: — Я много думал о том, что происходило во снах, обо всём, что узнал, увидел, услышал… всё о твоём загадочном и столь редком Даре. И пришёл к выводу, что хочу найти дорогу в Средиземье. Лиор подался вперёд, жадно смотря на Лорда. — Как? Я искал много лет, но ничего похожего не нашёл. — Конечно, не нашёл, — спокойно ответил Морсайр. — Но это не значит, что пути нет. Нам просто нужно проложить дорогу самим. Я уже провёл исследования: для создания тропы нужно всё, что связано с порталами и переходом в иной мир. Я нашёл немало литературы в библиотеке Слизеринов об этом. Есть небольшие упоминания о людях, которые уходили в иные миры через особые порталы. Ты — проводник, Лиор, и ключ одновременно. Нам лишь нужно найти правильную дверь. — Что это значит? — прищурился Лиор. — Я хочу заключить союз, — спокойно ответил Морсайр. — Ты хочешь уйти в тот мир, и я помогу тебе. Лиор усмехнулся, усталость была очевидна. — Зачем тебе это? — Не знаю. Можешь считать это скукой, научным интересом или банальной возможностью понять и решить для себя кое-что. — И что же именно? — Пока не могу сказать, — пожал плечами Лорд. — У меня и у самого нет ответа. Ворон фыркнул, не веря, но и настаивать не стал. — Тогда я хочу услышать ответ, когда мы найдём нужные двери. — Тебя это волнует? — Да, я хочу знать, — упрямо сказал Лиор. Лорд рассмеялся бархатным смехом: — Истинный ворон. Голос был без насмешки — тихое, почти ласковое признание. Лиор отвёл взгляд к огню. Пламя трепетало спокойно, как будто ни Хогсмид, ни паника, ни Пожиратели не существовали. В отблесках огня он видел Средиземье — лесные угодья эльфов, острые вершины гор гномов, высокое синее небо, простилающееся над королевствами людей. Надежда затрепетала в груди. — Начнём с малого. Без ритуалов и громких жестов. Ты будешь подробно рассказывать каждый сон о Средиземье. Я дам книги, карты, записи. Мы будем искать совпадения: образы, названия, звёзды, линии рек. Хаос видений нужно превратить в карту, которая должна привести нас к тому месту, где грань между двумя мирами невероятно тонкая, где мы сможем найти проход. Лиор вскинул бровь: — Первый шаг — я веду дневник, а ты играешь увлечённого исследователя? Звучит подозрительно… скучно. Но, в принципе, я не против. Давно хотел что-то подобное. История Средиземья слишком сложна, а хитросплетения родственных связей периодически ломали мне мозг. Морсайр едва заметно улыбнулся: — Любая дверь начинается с чертежа, Лиор. Прежде чем ломать стену, нужно знать, где она тоньше. Лиор почувствовал облегчение: ему не предлагали бросок в пропасть, а шаг на твёрдую почву. — Звучит как план. — Сегодня отдыхай. Завтра начнём. Я покажу свои записи о границе миров, ты — свои дороги в Средиземье. А дальше — сложим их вместе. — Значит, завтра. — Завтра. Их взгляды встретились, и мир будто замер. За окнами сгущалась зимняя ночь. Огонь потрескивал мягко, согревая. Где-то далеко уже поднимали тревогу, составляли отчёты, готовили поисковые группы. Блэк рвал и метался, Рон и Луна тихо обсуждали свои планы. Но здесь, в тихом зале, всё свелось к одному: завтра ворон и змей начнут чертить первую карту пути в Средиземье.
