11. Кости не тонут
21 сентября 2025 г., 12:40
3 года до
Се Лянь был здесь уже неделю.
Он понятия не имел, чего можно ожидать от подобного места. Нет, какие-то догадки определённо оказались верны: его пожирали глазами, посвистывали вслед, но пока никто не решался перейти к активным действиям.
Да, конфетка — но обёртка-то вымазана патокой.
Се Лянь уже ошибочно подумал было, что ему просто повезло с сокамерниками, да и в целом он переоценил своё «обаяние», и на самом деле никому он здесь не сдался… Пока спустя неделю после отбоя в камере Макао почему-то не оказалось.
Се Лянь весь вечер чувствовал на себе странные взгляды Нервного и Калеки, но пытался сказать себе, что в нём всего лишь говорит его тревожность. Руки при перелистывании страниц тряслись, он постоянно терялся, из-за чего приходилось перечитывать одно и то же по сто раз, пульс долбил в висках, а сердце готово было сломать рёбра.
Но виду не подавал.
Перед тем, как залезть на кровати и улечься, отвернувшись к стене, Нервный и Калека пошептались о чём-то. Се Лянь тоже лёг, но что-то подсказало ему не спешить смыкать глаз.
Прошло минут пятнадцать. Се Лянь не засекал, но ему показалось, что прошла вечность. В двери повернулся ключ, и та открылась без скрипа, а из коридора койку Се Ляня озарил слабый свет.
Его веки дрогнули, но глаза не открылись. Се Лянь решил, что лучше делать вид, будто бы он уснул, пока его не позовут. Однако слов не последовало — дверь камеры просто закрылась, и темнота снова окутала его с головой.
Калека зашевелился, но то шевеление быстро прекратилось.
Се Лянь решил, что это проверка. Однако стоило тихим шагам раздаться, отражаясь от стен тесной камеры, до него дошло, что кто-то всё-таки попал внутрь. Это был не Макао — он так не ходит, да и не крадётся обычно, а смотрителям и вовсе дела нет церемониться с такими, как они…
Се Лянь приоткрыл глаза, чтобы уловить хотя бы силуэт нежданного гостя. Рядом с его койкой стоял некто — заключённый, если Се Лянь правильно счёл фасон одежды. Он был коренаст и высок, правда, насколько, оценке мешало положение головы Се Ляня, всё ещё притворяющегося спящим.
Каким-то образом… Он понимал, что сейчас будет.
В голове Се Ляня молниеносно пронеслась последовательность ударов и блоков, нужных чтобы скинуть с себя тушу, при этом не заработав себе отягощения к сроку.
Бицепс левой руки и мышцы левой ноги напряглись, напрягся и кор. Сердце застучало быстрее, а лёгкие медленно наполнились воздухом до предела.
Всё его тело готово было нападать. Резко вскочить, в полёте хватая нападающего за запястье, повалить того на твёрдый пол, не размозжив черепушку, сдавить бёдра, чтобы не рыпался…
Но потом всё произошло… слишком неожиданно.
Туша продавила коленом матрас, взбираясь на Се Ляня, и моментально пригвоздила его к койке своим телом.
Он знал, что Се Лянь начнёт вырываться, и тот начал. И вся его собранность сгорела, словно сухой опад из-за выкинутого в него бычка.
Сначала тело Се Ляня сковало. Он слышал, как в ушах бьётся его сердце, но сделать с этим ничего не мог. Он не мог и пошевелиться, превратившись в каменную статую.
— Какой послушный, — наконец произнёс мужчина, и его голос пробудил в Се Ляне нечто животное.
— Слезь, — сказал он не своим голосом.
— А если не слезу? — по интонации было слышно, что тот насмехается. Явно не воспринимает человека из другой весовой категории всерьёз. — Что ты мне сделаешь?
— Слезь. Сейчас, — Се Лянь предпринял попытку освободиться, оттолкнуть его в грудь, но мужчина был недвижим. Тот даже сжал его руки, и его ладони, огромные ладони, едва не сломали Се Ляню запястья.
— Лучше бы тебе помолчать, — прошипел он, сдавливая кости почти до хруста. — Давай, сделай папочке Кайро приятно, мы же не хотим, чтобы твои крики слышала вся тюрьма?
Се Лянь смотрел в его лицо. Мерзкое, похотливое лицо воняющего потом и мочой извращенца. Лицо гиганта, не знающего отказов в этой тюремной иерархии, подонка, который не воспринимает изнасилование за таковое, просто потому что привык брать своё, даже если придётся применить силу.
Се Лянь упустил момент, когда Кайро полез к его шее. Однако стоило тому провести широким языком по кадыку, совершенно не с целью соблазнить, а скорее попробовать товар на вкус, тело Се Ляня словно прошибло молнией.
Беги. Замри. Бей.
Это был не он — по крайней мере, Се Лянь до сих пор не верил, что это была его истинная сущность. Как по команде, он дёрнулся и вонзился зубами в сонную артерию, захватывая приличный кусок кожи. Всегда острые клыки Се Ляня легко прокусили кожу, а челюсти сжались намертво, словно у бультерьера.
Было громко. Кричал не Се Лянь.
Было много крови. Кровоточил не Се Лянь.
Рот Се Ляня походил на пасть хищника, разодравшего свою жертву и ещё не успевшего умыться после трапезы. Его силы не оценили должным образом, так что надзиратели просто попытались оттащить его от Кайро. Челюстей Се Лянь не разжал, из-за чего вместе с ним тюремщики отодрали ещё и кусок мяса с шеи Кайро.
Вкус крови, который не спутаешь ни с каким другим, застыл на языке. Горячее мясо ощущалось инородно во рту, эластичная человеческая кожа застряла в промежутках между зубов, а кровь, вытекающая из него, стекала с подбородка в две струйки и с глухим звуком капала на ноги Се Ляня.
— Да он… Он псих!
Се Лянь выплюнул кусок плоти, и тот шлёпнулся с мокрым звуком. Следом он целиком скрылся за рвотой с примесью крови.
— Отсадите его от нас!
Се Лянь дрожал от холода, ужаса и противного ощущения опустошённости и отрешённости.
— Он нас ночью сожрёт!
— Да он же каннибал, по нему сразу видно!
— Ему самое место в психушке!
До Се Ляня со всех сторон доносились возгласы сокамерников и крики напавшего. Медики, надзиратели, — людей было слишком много. Он терялся среди них.
Чужие руки трясли его за плечи — пускай. Перед глазами лишь пелена, а сам он вот-вот упадёт в обморок.
Врачи. Знакомые термины и приборы. Се Лянь не понимал, почему оказался по ту сторону.
Он же врач. Он должен лечить, возвращать к жизни, спасать… А сам нарушил свои же установки.
Он не убийца.
«Это не я», — проносится в голове жалобным детским голосом. Таким же, которым он обманывал мачеху, когда разбил её любимую вазу.
Но руки отчего-то снова красные по локоть, а шрамы кровоточат.
Словно у какого-нибудь хищника, из его рта вытекает кровь. Он опустился на самое дно своей сущности.
И место ему теперь в Аду.
⚕️
— Доктор Се, что-то случилось? Се Лянь перевёл взгляд на Тан Юнхуа. Женщина лениво перебирала документы, явно не торопясь по делам старшей медсестры. Се Лянь осмотрелся. — А должно? — Ну если смотреть десять минут в одну точку — это ваша норма, тогда нет, всё в абсолютном порядке. — Я просто задумался. Старые знакомые заставляют вспомнить былое. То, что хочешь закинуть на самую дальнюю полку воспоминаний, запихнуть в коробку, обмотать скотчем и никогда-никогда не открывать. Хотя порой это бывает действительно полезно. Заставляет отрезвиться и вспомнить, что ты есть такое на самом деле. — Как обстоят дела у пациентки Джинхэй? — Всё отлично, — даже слегка улыбнулась Тан Юнхуа. — Учитывая то, с чем она приехала, ей несказанно повезло, что она попала к вам в руки. Это не лесть, — добавила она серьёзным голосом, метнув взгляд на Се Ляня. — Что вы. Я и не думал. Ся Минж часто навещала невесту. Едва ли не каждый день, забив на работу и прочие дела — для неё важна была лишь она одна. Вот и сейчас она шла в палату к Джинхэй Мин-Юэ, чтобы провести там дозволенные часы посещения. — В больнице шепчутся о них, — лениво подперев голову рукой, сказала Тан Юнхуа. — Из-за того, что они однополая пара? — Нет, из-за того-то эта Ся ходит с сумочкой прошлого сезона, — саркастично фыркнула Тан Юнхуа. — И дураку понятно, какие о них сплетни ходят. — Интересно, какие же, — Се Лянь облокотился на стойку медсестры и запрокинул голову, глядя прямо на длинную больничную лампу. — Пара ли они? Это ни для кого не секрет. Или всем интересны какие-то более пикантные подробности по типу кто сверху, а кто снизу? — Се Лянь, удивляешь, — усмехнулась Тан Юнхуа. — Такое тебя интересует? — Просто понятия не имею, что не так. — Дело в том, — Тан Юнхуа понизила голос, — что многие пациенты из, скажем так, более элитных палат… Не хотят, чтобы такие, как она, лежали здесь. — А-а, — понимающе протянул Се Лянь. — С сумасшедшими извращенками, ясно. — Ты так спокойно реагируешь, — удивилась медсестра. — Мне казалось, ты относился к ней хорошо… — Так и есть, — легко пожал плечами он. — Я отношусь ко всем своим пациентам одинаково, и Джинхэй Мин-Юэ не заслуживает особого отношения из-за своей особенности ни в лучшую, ни в худшую сторону. Что же до сплетен? Это решаю не я. Пока они не трогают моих пациентов, мне плевать. Тан Юнхуа улыбнулась, уткнувшись в отчёты — видимо, чтобы её нежное выражение лица было не столь очевидно. — Знаешь, какое решение принял господин Хуа? Се Лянь хоть изображал отстранённость, интересно ему было просто ужасно. — Какое? — Он предложил всем недовольным сменить больницу. Знаешь… С одной стороны, решение справедливое, с другой… Теперь поползли слухи о нём. — О нём-то какие? — Начали болтать, что он принял такое решение, потому что «своих» — она показала пальцами скобки в воздухе, — защищает. Короче, что гей он. — Бред, — хмыкнул Се Лянь. — Бред — предположение, что он гей, или же… — Бред — вся эта ситуация. Хуа Чэн поступил как и должен был начальник. Это больница, но здесь есть своя иерархия, так что же, сегодня они хотят выгнать «грязную лесбиянку», а завтра потребуют выгнать ВИЧ-инфицированную, потому что «нехер по всяким мужикам шляться»? Хуа Чэн всего лишь поступил, как полагается мудрому главврачу. — Мудрому, — усмехнулась Тан Юнхуа и подалась немного вперёд. — Один чёрт знает, каким образом он умудряется всегда выйти сухим из воды. Юнцу и тридцати нет, а он уже главврач. — Не могу судить об этом, — пожал плечами Се Лянь. Тан Юнхуа, моментально уловив интонацию, разгладила лежащие неровно документы и вернулась к работе.⚕️
— Мне порой кажется, что она ведёт себя странно, — прошептала Ся Минж, скрыв глаза густыми ресницами. Она коснулась холодной руки девушки, огладив её. Затем она склонилась и поцеловала каждую её костяшку на бледной руке. Джинхэй Мин-Юэ спала, и, казалось, никто не мог потревожить её сон. Сейчас ей требовалось гораздо больше спать, чтобы быстрее восстановиться, но это не значило, что сейчас она не слышала их разговор, лишь притворяясь спящей. — В чём это выражается? — Иногда она может испуганно поглядывать в угол, и я чувствую, что она будто бы… видит там кого-то или что-то, что её пугает, но на все вопросы о том, всё ли хорошо, она отвечает положительно. Но в углу точно никого и ничего нет. — Может быть, она видит там Мэн Вэнлина, — предположил Се Лянь. — Иногда это бывает как ПТСР. В конце концов, у неё же было сотрясение, и подобные галлюцинации абсолютно нормальны… — Нет, это, знаете… Это не ужас, это просто… Как бы удивлённый испуг. Просто очень сильное удивление. Это не похоже на страх перед тем, кого она видит. Се Лянь сделал глубокий вдох. Раз, два, три… Выдох. — Ещё один раз, когда я ушла, а потом вспомнила, что забыла телефон, и вернулась, мне показалось, что она с кем-то разговаривает, а я прервала её беседу. — Может, она сама с собой? В одиночной палате бывает скучно. Я и сам порой озвучиваю свои мысли, когда нахожусь один. — Нет, вы не понимаете, — настаивала девушка, неосознанно сжимая руки в кулаки. — Я будто прервала беседу. Она сделала вид, что всё в порядке, я тоже, но это ощущение… Палата погрузилась в тишину. Се Лянь, стоящий у стены, смотрел в окно на садящееся солнце, окрашивающее небо в ярко-оранжевые краски. Ся Минж сидела и смотрела в лицо девушки, которое сейчас выглядело особенно умиротворённым. — Я не психиатр, — вдруг произнёс Се Лянь, отталкиваясь от стены, — но я бы посоветовал задать себе вопрос: если у моей жены обнаружат психическое расстройство, буду ли я и дальше с ней? Се Лянь не хотел никого пугать раньше времени, но отчего-то у него засосало под ложечкой от описаний Ся Минж, и вот во рту снова горький вкус, а в носу запах миндаля… …и тело в пыльной комнате, пропахшей сыростью, висящее под потолком.Ему бы очень не хотелось, чтобы это оказалась шизофрения.
