gut me

У него сегодня было слишком приподнятое настроение для того, чтобы день оказался действительно хорошим. На улице было прохладно, что характерно для сентября, и Се Лянь шёл в водолазке и тонкой джинсовке, потому что все сбережения потратил на переезд, и на более тёплую одежду денег пока не хватало. Приятный, пускай и холодный ветерок развевал его отросшие волосы, и он уверенной походкой направлялся в сторону общежития. Его сосед по комнате, Вай Лэ, обещал приготовить на ужин острую курочку по фирменному рецепту его матери — в отличие от Се Ляня, готовил он потрясающе, поэтому сам вызвался взять на себя эту часть обязанностей по комнате, оставив на Се Ляня уборку. Он шёл до общежития пешком, потому что забыл взять деньги на обратную дорогу, весь продрог, но даже это, казалось, не могло испортить ему настроение. Вот уже двадцать дней как он сбежал из дома, поступил в медицинский университет и подселился в общежитии к идеальному соседу с четвёртого курса. Проходя мимо парковки, краем глаза он заметил знакомую марку машины — идеально чистый белый хёндай, блестящий на солнце так, словно только что выехал с автомойки. Се Лянь плохо разбирался в автомобилях и марках, но его заметно передёрнуло, стоило ему увидеть её. На такой машине ездил его отчим. Се Лянь тряхнул головой, отгоняя дурные мысли. Мало ли кто из студентов мог приехать на ней? Или, может, кто-то заказал доставку? В конце концов, он и раньше видел подобные авто… Только обойдя серый рено логан можно было увидеть номера машины, и это стало бы отличным решением проблемы: другие — значит, действительно всё себе надумал! Однако, обойдя его, он отвернулся, боясь увидеть то, чего боялся больше всего. На узкую кирпичную дорожку, ведущую к общежитию, склонялись грузные ветви старого гингко, закрывая дальнейший обзор. Рядом, прямо по траве, студентами была вытоптана обходная дорожка, по которой и пошёл Се Лянь. Но за массивными ветвями стоял человек, которого он хотел видеть в своей жизни меньше всего на свете. В идеально белом, как и его хёндай, костюме, с чёрными, зализанными гелем назад волосами, поглядывая на дорогие наручные часы, перед ним стоял Цзюнь У. У Се Ляня была всего секунда на то, чтобы скрыться за ветвями гингко и убежать как можно дальше, но, во-первых, это не решило бы проблему, а во-вторых — эту секунду он потратил на то, чтобы осознать ситуацию. Цзюнь У поднял на него взгляд и покровительственно улыбнулся. — Здравствуй, сынок. — Как ты меня нашёл? — ощерился Се Лянь, едва не показывая клыки, как загнанное в угол животное. — Се Лянь, — низким голосом рассмеялся Цзюнь У, подходя к нему ближе. — Ты же ещё совсем маленький и несмышлёный… Неужели ты думаешь, что моих связей не хватило бы, чтобы найти тебя? — Как. Ты. Меня. Нашёл, — упрямо повторил свой вопрос Се Лянь. Жучок? Да нет, он бы не смог его подкинуть, он же не знал, что Се Лянь сбежит… Симку он сменил, билеты покупал на месте… — Просто получил доступ к спискам поступивших во все медицинские университеты Китая, — сказал он так легко, словно сделать это было проще, чем отобрать конфетку у ребёнка. — Се Лянь, — Цзюнь у сделал шаг ему навстречу. Глаза юноши забегали в разные стороны, будто ища укрытия, но рядом был лишь огромный гингко, который с каждым дуновением ветра сбрасывая по несколько золотых листков, — Вернёмся домой… Я присмотрю для тебя лучший вуз, и в следующем году ты поступишь в него вместе со сверстниками, а пока что ты ещё юн для такого… Се Лянь слышал его уговоры словно сквозь толщу воды. Всё это казалось ему страшным сном, и оттого он так грезил проснуться. — Сынок… Ты же знаешь, тебе нельзя вот так вот сбегать… Цзюнь У положил руку ему на плечо, а Се Лянь резко отпрянул. Он посмотрел на мужчину перед собой загнанным зверем и сжал плечо, которого только что коснулась чужая рука, будто его обожгли. — Я сам решаю, как мне жить и куда поступать, — сказал он озлобленно. — Конечно, конечно, сам, — как будто успокаивая маленького ребёнка, сказал Цзюнь У. — Только давай ты сначала поговоришь с доктором Цзанэнь, и он скажет… — Оставь меня в покое! — он закрыл уши руками и зажмурился, шепча себе под нос: — Это всё неправда, это всё сон… — Вот видишь, — глубоко вздохнул Цзюнь У, — ты же болен, А-Лянь, ты даже не можешь отличить реальность от галлюцинаций… — Пошёл прочь! — не регулируя силу громкости, воскликнул Се Лянь. — Что здесь… Се Лянь? Юноша обернулся на своё имя и увидел за спиной Вай Лэ, держащего в руках пакет с логотипом ближайшего от общежития магазина. — Вай Лэ, — выдохнул Се Лянь, увидев в нём своё спасение на этой безлюдной тропе. — Се Лянь, кто это? Ты его знаешь? — спросил он, поравнявшись с ним. — Да, это мой… Мой отчим, — прошептал он, глядя Цзюнь У в глаза и замечая давно забытый огонь ярости в них. — А ты, собственно говоря, кто? — натянув дежурную улыбку, спросил Цзюнь У у Вай Лэ. — Я его сосед по комнате. И хотел бы попросить вас уйти, во избежание неприятностей, — ответил он спокойно. — Неприятностей, — нахально усмехнулся Цзюнь У. — Это ты-то мне их устроишь? Мальчик, не лезь не в своё дело… — Кажется, он тоже просил вас уйти, — Вай Лэ уверенно сделал шаг вперёд, закрывая плечом Се Ляня. — Так уходите по-хорошему. Он был гораздо выше Се Ляня и шире его в плечах. А ещё сильнее. — А что будет, если я не уйду? — Мне придётся просить вас уйти по-плохому. — Цзюнь У, уходи, — попросил Се Лянь. — Он занимается тайским боксом с детства. — Вот как, — усмехнулся он, пригладив волосы и засунув руки в карманы пиджака. — Нашёл себе, значит, ёбыря посильнее, да? Чтобы он защищал тебя ото всех, а ты под ним вечером извивался, как дешёвая шлю… Пакет упал в траву и порвался. Купленные для курочки продукты рассыпались по траве. Се Лянь смутно помнил, чем всё закончилось, но он помнил разбитый нос Цзюнь У, капли крови на его идеально белом пиджаке, отборные маты и спокойную речь Вай Лэ. Больше Цзюнь У не появлялся у общежития.

⚕️

Ши Цинсюань нашла Се Ляня сидящим на полу кухни в полумраке. Она встала ночью попить воды и, увидев на кухне слабый свет, удивилась, что они забыли выключить его перед тем, как лечь спать. В конце концов, они сегодня даже не пили… — Се Лянь? — шёпотом позвала его девушка. — Ты чего тут сидишь? Он обнимал руками ноги, прижав колени к груди, и смотрел в пол. На слова подруги он не отреагировал совершенно никак. — Ясно, — вздохнула Цинсюань и присела на пол рядом с ним. — Опять кошмары? Се Лянь безмолвно кивнул. — Это… Что-то из прошлого? — Да… Почему-то вдруг вспомнилось, как Цзюнь У подкараулил меня у общаги, когда я только переехал. — Он… Ничего тебе не сделал тогда? — нахмурилась Цинсюань. — Нет, мне тогда приятель помог. Он больше не появлялся, по крайней мере, вот так, открыто. У меня всегда было ощущение, что он продолжает следить за мной, просто скрывает. Знаешь это липкое ощущение, будто тебе в спину смотрит именно тот человек, которого ты хочешь видеть меньше всего? И даже когда оборачиваешься и никого там не находишь, тебе всё равно кажется, что он просто успел скрыться… Ши Цинсюань ответила не сразу: — Нет… Нет, Се Лянь, не знаю. Он повернулся к ней лицом, на котором читалась только усталость. Не было страха, не осталось той паранойи, о которой он говорил. — Наверное, он был прав. — Насчёт чего? — Я больной, — так легко сказал он, словно это было чем-то очевидным. Чем-то, с чем он смирился очень давно. — Се Лянь, не неси херни, — от недовольства она едва не дала ему подзатыльник. — Это он больной, а не ты. Се Лянь лишь поджал губы. — Слушай, я не врач, но мне кажется, что тебе стоит сходить к специалисту, если ты так переживаешь. — И что тогда? Если диагноз подтвердится, меня просто выпрут из больницы, — Се Лянь прижался затылком к дверце шкафчика. — Из-за мизофобии же не попёрли, хотя… Это вообще нонсенс! Хирург-мизофобик… Это же пиздец. — Хватает и того произвола, что я учудил, и того факта, что я сидел за убийство, и того, что у меня ОКР, чтобы меня ещё попёрли из больницы за матушкино наследство, — он провёл рукой по лицу. — Если выяснится, что у меня шизофрения, меня точно уволят, а это… — он замялся, так и не договорив «это всё, что у меня есть», потому что не был готов признать это даже у себя в голове. — Я не хочу терять это. Хирургия — вот что у него было последние почти что полгода. Но он притворялся, что ему насрать, он не готов был признать, что не хочет потерять работу, особенно после того, как сам неоднократно провокативно заявлял, что ему плевать. Се Лянь не заслуживал шанса на новую жизнь, но получил его. И, сколько бы он себя ни обманывал, что ему всё это в хер не упёрлось, на самом деле, это действительно то, что позволяет ему до сих пор не лечь под колёса какого-нибудь автомобиля, который наверняка захочет переехать его насмерть, если не удастся убить с первого раза. — Се Лянь, я не верю, что ты шизофреник, — вздохнула Ши Цинсюань. — Депрессивный — да, с ОКР — тоже верно, но точно не шизофреник. — Даже психиатры не всегда могут поставить точный диагноз, а ты вот так с ходу всё определила? — Я это к тому, что, если они оставили тебя с мизофобией, то и из-за депрессии не попрут. Сюань-эр же не выгнали. — Хэ Сюань — исключение, — хмыкнул Се Лянь. — Ты, похоже, тоже уже стал этим «исключением», раз всё ещё на работе. — Шизофрения — это совсем другое, — вздохнул Се Лянь. — У всего есть свой предел. А насчёт того, что у меня её нет — я не могу быть уверен, она ведь в жизни не так очевидна, как в фильмах. — Се Лянь, — вздохнула Ши Цинсюань. — Всё лечится. — Она не лечится! Он вскрикнул слишком громко. Цинсюань слегка вздрогнула, но вмиг приняла всё то же обеспокоенное выражение лица. Се Лянь же упёрся лбом в пястье и выдохнул сквозь зубы. — Извини. — Что вы тут делаете? В дверном проёме показалась сонная и крайне недовольная Хэ Сюань. — Прости, милая, мы тебя разбудили? — виновато улыбнулась Ши Цинсюань. — Если вы решили всё-таки напиться сегодня, то могли бы уж и меня позвать, — она прошла мимо них к фильтру и налила из него воды в стакан. — А-Сюань, а как Хуа Чэн уговорил тебя пойти к психотерапевту? Девушка странно хмыкнула. — Когда сам к нему пошёл, тогда и уговорил. — Он ходит к психотерапевту?! — выпалила Ши Цинсюань. — И к психиатру, — кивнула она. — Для вас это незаметно, а я его пять лет знаю, и то, что было до терапии… Оставляет желать лучшего. — А что у него? — со вспыхнувшим любопытством спросила Ши Цинсюань. — Переломишься. — Ну ты же сама интригу нагнала! — Он не особо скрывает факт терапии, но о том, что с ним конкретно, не распространяется, — бескомпромиссно сказала Хэ Сюань и села на пол рядом с девушкой. — То есть, ты не знаешь? — Знаю. — Вот такая вот у нас значит любовь, да? — шутливо возмутилась девушка. — Цинсюань, он мой друг, и наши с тобой отношения вовсе не означают, что я должна рассказывать тебе чужие секреты… — Ты слышал?! — восхищённо заулыбалась Ши Цинсюань, обернувшись к Се Ляню. — Она сказала, что у нас отношения! — Вы встречаетесь несколько месяцев. — И что! Она сказала это вслух, — Ши Цинсюань обвила девушку руками и навалилась на неё, целуя в щёки. — Эй, отстань! Се Ляню оставалось лишь подняться и вовремя ретироваться с кухни. — Погоди-ка, — окликнула его Ши Цинсюань, когда он был уже близок к выходу в коридор. — Мы не закончили. Так ты запишешься к специалисту? — Нет. — Се Лянь, ты… — Цинсюань, это бессмысленно, — положила ей руку на плечо Хэ Сюань. — Терапия даёт плоды только тогда, когда человек на неё согласен. — Но ты же тоже не сразу на это всё решилась, а ходить всё равно начала. — Поэтому я и говорю, что это не имеет смысла, пока не решишься сам, — она перевела взгляд на Се Ляня. — Что бы там у тебя в башке ни было, обдумай хорошенько, зачем оно тебе и точно надо ли. Се Лянь лишь кивнул.

⚕️

Когда Се Ляню было пять, его мать покончила с собой. Её звали Надин Крюгер. Се Лянь не был уверен, что жила она в Германии, но в паспорте местом рождения был указан Дюссельдорф, а говорила женщина часто на немецком. Этот говор, этот акцент сложно спутать с чем-либо. Она часто рассказывала ему о прошлом, даже, наверное, и тогда, когда Се Лянь ещё ничего не понимал. Насколько он помнит, Надин приехала в Китай из Европы со своей подругой, встретила «мужчину мечты» и осталась здесь. Что было с её родными или друзьями, Се Лянь не знал, но, когда женщина не вернулась домой спустя даже пять лет, не подав признаков жизни, никто за ней не приехал. И некому было даже заплатить за похороны. Се Лянь понятия не имел, кто его отец. Знал, что китаец, что был «очень красив и галантен»… И что он, исполнив все свои влажные эротические фантазии и обрюхатив иностранку, сбежал, оставив её с ребёнком в дешёвой съёмной квартире на окраине города. Сначала Надин подрабатывала, где сможет. С Се Лянем иногда сидела пожилая соседка за жалкие гроши, которые женщина могла ей заплатить, но ни беременной, ни мамочке с грудничком никто из работодателей рад не был, и вскоре денег перестало хватать на съём, на еду, на оплату счетов, на лекарства… Се Лянь, как и многие дети, до пяти лет себя почти не помнил. Многое рассказывала ему мать в бреду, называя его чужими именами, а иногда общаясь с ним на немецком. Порой женщина кричала на него на родном языке, и звучало это особенно страшно. До пяти он рос билингвом. Многие слова он говорил по-китайски, но некоторые, которые слышал только от матери, — на немецком. Так, например, он знал, что «отец» по-немецки будет «der Arschloch», и в разговорах называл его только так. Соседка, которая сидела с ним, не понимала половину его слов, поэтому не поправляла, а больная мать и подавно этого не делала. Когда Се Ляню только исполнилось пять лет, денег у них не осталось совсем. Он замечал изменения в поведении матери, но был слишком мал, чтобы связать отсутствие денег на необходимые лекарства и эти самые перемены. Зато он прекрасно помнит, как мать, произнеся что-то на немецком и улыбнувшись так тепло и солнечно, как не улыбалась никогда, поставила перед ним чай, пахнущий чем-то вкусным. Однако, попробовав его, когда мать уже ушла и закрылась в другой комнате, Се Лянь понял, что запах обманчив, и на вкус чай оказался паршивым. Он решил, что мама просто заварила слишком крепко, а потому кинул туда старый, почти окаменевший кубик сахара, который он хранил в укромном месте уже давно, потому что сахара в их доме не водилось последние несколько месяцев так точно. Кубик растворился в горячей воде, чай стал сладким. Только во взрослом возрасте он узнает, что аромат у того чая был миндальный, и мать просто хотела отравить его цианидом, чтобы убить и себя и сына в один день. По сути, простая случайность позволила ему спастись и выжить, но порой он задавался вопросом: а стоило ли? Надин Крюгер повесилась в тот же день. Се Лянь был ещё слишком мал, чтобы понимать, что произошло, а поэтому иногда пытался взять её за руку, подёргать за подол платья — хоть как-то привлечь внимание матери, висевшей под потолком. Се Лянь, привыкший к тому, что она не обращает на него внимания, только расстраивался, но не удивлялся. Он нашёл старую тряпку, чтобы вытереть пятно мочи, образовавшееся под ней, надел ей на ноги носки, чтобы она не мёрзла… Только когда её ноги распухли, и сама она на себя переставала быть похожа, Се Лянь постучал в дверь напротив и спросил у соседки, почему мама с ним не разговаривает. Соседка и вызвала тогда полицию. Се Лянь понял суть происходящего только оказавшись в детском доме. Там не было никого, кто бы мог проявлять к нему безусловную любовь или хотя бы эмпатию. Хотя Надин не была идеальной матерью, даже во время обострения шизофрении она улыбалась Се Ляню. Да, она была больной. Но тогда Се Лянь эти факты не сопоставлял. Скорее всего, она не хотела его убивать — не с такой солнечной улыбкой так точно. Уже позже, когда Се Лянь сам стал изучать психиатрию во время учёбы, он предположил, что голоса в голове скорее всего убедили её в том, что это не убийство, а попытка избавить их от страданий в другом, лучшем мире.

— Wir werden in einer… einer besseren Welt leben…

Се Лянь хлопнул себя по предплечью, убивая комара и размазывая по коже кровь. Поморщившись, он нырнул в сумку за спиртовой салфеткой и немедленно протёр и место укуса, и свои руки. — Пока в этом мире существуют комары, — Се Лянь поправил солнцезащитные очки и сумку на плече, — я буду жалеть, что не сдох тогда от цианида.

—

О персонажах: - Вай Лэ — сосед Се Ляня по общежитию, с которым он жил 2 года. - Доктор Цзанэнь — психиатр, психотерапевт, знакомый Цзюнь У. Глоссарий: 1. ОКР (обсессивно-компульсивное расстройство) — психическое расстройство, характеризующееся появлением у больного навязчивых мыслей или импульсов, а также повторяющегося поведения, направленного на уменьшение стресса и тревоги. При ОКР человек повторяет одни и те же действия, чтобы избавиться от пугающих мыслей. Это может быть частое мытьё рук, расположение вещей в определённом порядке или, навязчивый счёт каких-либо предметов или невозможность сделать одно действие без определённого условия или другого предварительного действия (например, лечь спать без повязки на глаза). Мизофобия Се Ляня — одно из проявлений расстройства. 2. Шизофрения — (проще говоря) хроническое психическое расстройство, которое возникает при несогласованности эмоций с процессом мышления и которое характеризуется потерей связи с реальностью, галлюцинациями, бредом. 3. Се Лянь не уверен, что его мать жила в Германии, хотя говорила на немецком, потому что существуют страны, в которых немецкий также считается государственным языком (например, Австрия). 4. В момент смерти у человека расслабляются все мышцы, поэтому зачастую в момент смерти у человека происходит мочеиспускание и дефекация, поэтому Се Лянь затирал лужу мочи под матерью. 5. Сахар нейтрализует цианиды (глюкоза вступает в связь с цианидом и образует нетоксичные соединения); также цианиды имеют запах миндаля.