Аукцион Божественного Тела

Прошла неделя после скандального аукциона, на котором Хуа Чэн выставил Се Ляня в качестве лота. Город Призраков все еще бурлил слухами, а хэштег #ГэгэНаПродажу продолжал занимать первую строчку в демонических трендах. Изображения полуобнаженного Се Ляня в цепях тиражировались на магических кристаллах, а фраза "Десять тысяч душ за оседлать" превратилась в самый популярный мем сезона. Храм Тысячи Фонарей стал местом паломничества — демоны со всех уголков загробного мира приходили, чтобы хоть одним глазком взглянуть на "божественный товар". Некоторые приносили подношения, другие — непристойные предложения, третьи просто стояли и пялились, когда Се Лянь выходил во двор. Поначалу Се Лянь был в ярости. Он отказывался разговаривать с Хуа Чэном, запирался в своей комнате и игнорировал все подарки и извинения, которые демон приносил, надеясь загладить вину. Но гнев постепенно уступил место другому чувству — интригующей смеси веселья, возбуждения и... желания реванша. Тем вечером, когда Хуа Чэн в очередной раз появился с подношением — редкой небесной орхидеей, которая меняет цвет в зависимости от чувств того, кто ее держит, — Се Лянь наконец решил нарушить молчание. — Входи, Саньлан, — позвал он, когда Хуа Чэн уже собирался оставить цветок у порога и удалиться. Демон замер, затем осторожно открыл дверь. Се Лянь сидел у окна, залитый лунным светом, который превращал его волосы в водопад жидкого серебра. Он выглядел умиротворенным, почти расслабленным, что настораживало Хуа Чэна больше, чем открытый гнев. — Гэгэ, ты... разговариваешь со мной? — в голосе демона звучало недоверчивое облегчение. — Конечно, — Се Лянь улыбнулся, и что-то в этой улыбке заставило Хуа Чэна почувствовать легкий холодок по спине. — Я долго думал о твоем... представлении. Хуа Чэн опустил голову, готовясь к заслуженной буре упреков. — Гэгэ, я был идиотом. Моя ревность... — Была восхитительной, — прервал его Се Лянь, и Хуа Чэн вскинул голову, не веря своим ушам. — Знаешь, я никогда бы не подумал, что демонстрация собственничества может быть такой... возбуждающей. Хуа Чэн моргнул. Затем моргнул еще раз. — Ты... не злишься? — О, я был в ярости, — спокойно ответил Се Лянь, поднимаясь и подходя к Хуа Чэну. — Но потом я решил, что вместо гнева лучше подготовить... ответный ход. Он оказался так близко, что Хуа Чэн мог чувствовать тепло его тела, аромат жасмина и чего-то острого. — Ответный ход? — повторил Хуа Чэн, и впервые за много столетий в его голосе прозвучала неуверенность. Се Лянь поднялся на цыпочки и прошептал прямо в ухо демона: — Я обещал, что в следующий раз на цепи будешь ты, помнишь? Прежде чем Хуа Чэн успел ответить, Се Лянь быстро приложил к его губам палец, унизанный тонкими золотыми кольцами — когда он успел их надеть? — И я собираюсь выполнить это обещание, Саньлан. Но мне понадобится твоя помощь. *** План Се Ляня был дерзким, абсурдным и... совершенно гениальным. Вместо того чтобы воспользоваться силой, он решил использовать самое мощное оружие в своем арсенале — тысячелетнее обучение при императорском дворе, тонкую дипломатию и знание демонической психологии. Прежде всего, ему нужно было получить контроль над бабочками Хуа Чэна — этими смертоносными серебряными созданиями, которые действовали как продолжение воли своего хозяина. Но как заставить демона добровольно отдать часть своей силы? Се Лянь начал с малого. Каждую ночь, когда они лежали вместе, он просил Хуа Чэна показать ему небольшие трюки с бабочками — создать светящийся силуэт, сплести иллюзию, сформировать маленькую корону над головой Се Ляня. С каждым разом просьбы становились сложнее, и Хуа Чэн, впервые испытывающий радость от того, что может впечатлить своего гэгэ, с энтузиазмом их выполнял. — Саньлан, — сказал Се Лянь однажды, когда они отдыхали после особенно страстной ночи, — я хочу попробовать управлять одной твоей бабочкой. Это возможно? Хуа Чэн задумался. — Теоретически да, гэгэ. Но для этого мне придется создать особую связь между нами, своего рода... временную передачу части моей силы. — Это больно? — невинно поинтересовался Се Лянь, проводя пальцем по груди демона. — Нет, — Хуа Чэн поймал его руку и поцеловал запястье. — Но это требует глубокого доверия. Я буду уязвим, пока эта связь активна. — Ты мне не доверяешь? — в голосе Се Ляня прозвучала легкая обида. — Гэгэ! — воскликнул Хуа Чэн. — Тебе я доверю свою жизнь, свою душу, всё свое существование! — Тогда давай попробуем, — Се Лянь улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то, что Хуа Чэн принял за детское любопытство, но на самом деле было идеально рассчитанным планом. Ритуал был простым, но интимным. Хуа Чэн создал крошечную серебряную бабочку, затем проколол свой палец и нарисовал кровью символ на лбу Се Ляня. Бабочка подлетела к принцу и растаяла, впитываясь в его кожу, создавая временную связь между их сознаниями. — Попробуй приказать ей появиться, — подсказал Хуа Чэн. Се Лянь сосредоточился, и на его ладони материализовалась серебряная бабочка, трепеща крыльями. — Она... слушается меня! — искренне восхитился он. — Конечно, гэгэ. Она чувствует, что ты — продолжение меня. Следующая неделя прошла в экспериментах. Се Лянь начал с управления одной бабочкой, потом двумя, потом десятком. Он учился формировать из них простые объекты, отправлять сообщения, создавать иллюзии. Хуа Чэн, тронутый энтузиазмом Се Ляня, с каждым разом передавал ему всё больший контроль, не подозревая, к чему это ведет. Наконец, в полнолуние, Се Лянь был готов. Он призвал Хуа Чэна в особую комнату храма, которую обустроил сам — с алтарем из белого нефрита, шелковыми занавесями и благовониями, создающими пьянящую атмосферу. — Саньлан, — сказал он, когда демон вошел, — сегодня я хочу попробовать что-то новое. Ты мне доверяешь? — Безгранично, гэгэ, — ответил Хуа Чэн, завороженный видом Се Ляня в полупрозрачных белых одеждах, подсвеченных многочисленными свечами. — Тогда ляг сюда, — Се Лянь указал на алтарь, застеленный красным шелком. Хуа Чэн подчинился, не задавая вопросов. Се Лянь склонился над ним, его волосы, распущенные и умащенные благовониями, создавали вокруг них занавес, отрезая от внешнего мира. — Я хочу, чтобы ты отдал мне контроль над всеми своими бабочками, — прошептал Се Лянь, его губы почти касались губ Хуа Чэна. — Только на одну ночь. Хочу ощутить насколько же ты сильный. В любой другой ситуации Хуа Чэн насторожился бы. Но сейчас, опьяненный ароматами благовоний, гипнотизированный близостью Се Ляня, завороженный мыслью о том, что его гэгэ так жаждет соединиться с ним на более глубоком уровне... он просто кивнул. — Всё для тебя, гэгэ. Всё, что пожелаешь. Се Лянь улыбнулся и поцеловал его — глубоко, страстно, с таким голодом, что у Хуа Чэна закружилась голова. Когда поцелуй закончился, Се Лянь отстранился и достал из складок одежды небольшой нефритовый флакон. — Что это? — спросил Хуа Чэн, но его голос уже звучал сонно. — Особое масло для ритуала, — ответил Се Лянь, капая ароматной жидкостью на виски Хуа Чэна и массируя круговыми движениями. — Расслабься, Саньлан. Доверься мне. Хуа Чэн не знал, что "масло для ритуала" было смесью редчайших трав и эссенций, которые Се Лянь добыл у старой ведьмы из Болотных земель, обменяв на прядь своих волос. Снадобье не могло полностью усыпить демона такой силы, как Хуа Чэн, но делало его податливым, внушаемым и... очень, очень чувствительным к прикосновениям. Когда глаз Хуа Чэна затуманился, а тело обмякло, Се Лянь начал настоящий ритуал. Он нарисовал на груди демона сложный символ — древнюю руну контроля, которую нашел в запретных свитках, "позаимствованных" из личной библиотеки Повелителя Призрачного Города. Затем сделал небольшой надрез на своей ладони и позволил нескольким каплям крови упасть на символ. — Я призываю силы тьмы и света, — нараспев произнес Се Лянь, его голос звучал глубже и властнее обычного. — Я связываю волю с волей, силу с силой. То, что принадлежало тебе, теперь принадлежит мне. То, чем командовал ты, теперь подчиняется мне. Символ на груди Хуа Чэна вспыхнул алым, затем серебряным, а затем впитался в его кожу. Хуа Чэн выгнулся дугой, издав глухой стон — боли? удовольствия? — и обмяк. Се Лянь поднял руку, проверяя, сработал ли ритуал. В ответ на его мысленный приказ из пустоты материализовался рой серебряных бабочек — десятки, сотни, тысячи мерцающих созданий, готовых исполнить любую его волю. — Это сработало... — прошептал Се Лянь, испытывая странную смесь триумфа, вины и возбуждения от ощущения такой силы. Хуа Чэн медленно приходил в себя, его глаз фокусировался на лице Се Ляня. — Гэгэ? Что... произошло? Се Лянь наклонился и нежно поцеловал его в лоб. — Я получил твой подарок, Саньлан. И теперь готовлю для тебя свой. Помнишь, что я обещал? Осознание медленно проступило на лице Хуа Чэна, сменяясь удивлением, а затем... восторженным ужасом. — Ты устраиваешь аукцион, — это был не вопрос. — И я... — Главный лот, — закончил за него Се Лянь с улыбкой, которая заставила Хуа Чэна почувствовать слабость во всем теле. — И поверь мне, Саньлан, мой аукцион заставит твой выглядеть детской шалостью. *** Слухи распространились по Городу Призраков со скоростью лесного пожара. Шепот перетекал из таверны в таверну, из храма в храм, из борделя в бордель. — Вы слышали? Небесный Чиновник продает Короля Демонов! — Говорят, Се Лянь сковал Хуа Чэна особыми цепями, выкованными в небесном огне! — Я слышал, что мы увидим его полностью обнаженным, с клеймом Се Ляня на самых... интересных местах! Никто не знал, правда это или очередная городская легенда. Но когда в небе над Городом Призраков появилось огромное изображение — объявление, написанное изящной рукой Се Ляня, — сомнений не осталось: "ВЕЛИКИЙ АУКЦИОН. ЕДИНСТВЕННЫЙ ЛОТ — ЕГО ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВО ХУА ЧЭН, КОРОЛЬ ДЕМОНОВ, ПОВЕЛИТЕЛЬ ПРИЗРАЧНОГО ГОРОДА, НЕПРЕВЗОЙДЕННЫЙ ВОИН И ЛЮБОВНИК. ЦЕНА НАЧИНАЕТСЯ С ДЕСЯТИ ТЫСЯЧ БЕССМЕРТНЫХ ДУШ. ЯВКА ВСЕХ ДЕМОНОВ, ДУХОВ И НЕЧИСТИ ОБЯЗАТЕЛЬНА. ОТКАЗ КАРАЕТСЯ НЕМЕДЛЕННЫМ РАЗРЫВОМ НА СЕРЕБРЯНЫЕ БАБОЧКИ." Последняя фраза определенно была написана не Се Лянем. Но подпись внизу, украшенная небесной печатью, заставила всех поверить в реальность происходящего. Дворец Хуа Чэна, обычно закрытый для посторонних глаз, внезапно стал центром активности. Призрачные слуги сновали взад-вперед, унося ящики с сокровищами и магическими артефактами. Серебряные бабочки кружили над городом, передавая приказы и наблюдая за приготовлениями. Но самого Хуа Чэна никто не видел уже несколько дней. Ходили слухи, что Се Лянь держит его в особой темнице, охраняемой небесными заклинаниями. Другие говорили, что демон добровольно согласился на участие в аукционе, подчиняясь какому-то древнему долгу или проиграв небесному чиновнику в загадочную игру. Третьи утверждали, что всё это — сложная игра, затеянная парой, чтобы шокировать демонический мир и посеять хаос. Но никто не знал правды. А правда заключалась в том, что Хуа Чэн, впервые за свое существование, добровольно отдал контроль другому существу. И наслаждался каждым моментом своего "пленения". Серебряная Арена, место предыдущего аукциона, преобразилась. Вместо черного обсидиана и жутких скульптур её украсили белым мрамором, цветами персика и золотыми статуями, изображающими разные сцены из небесных мифов — многие из них были весьма откровенными. Трон на центральной сцене, инкрустированный рубинами и нефритом, ждал своего хозяина. Рядом с ним стоял железный столб с массивными цепями, украшенными символами, которые горели белым огнем. К назначенному часу арена была заполнена до отказа. Демоны всех мастей — от мельчайших духов до могущественных повелителей — толпились в ожидании невиданного зрелища. Атмосфера была наэлектризована; воздух дрожал от предвкушения. *** Хуа Чэн рассматривал свое отражение в зеркале с хищной улыбкой. Се Лянь превзошел самого себя. Наряд, подготовленный бывшим принцем для своего демона, был произведением искусства особого рода — провокационным, почти непристойным, но при этом невероятно изысканным. Красные шелковые штаны, настолько тонкие, что казались почти прозрачными, низко сидели на бедрах, едва держась на выступающих тазовых костях. Верхняя часть тела оставалась полностью обнаженной, за исключением золотых украшений, которые обвивали его торс наподобие змей — они подчеркивали каждую мышцу, каждый изгиб, особенно сосредотачиваясь на сосках, где маленькие золотые зажимы с рубиновыми подвесками создавали восхитительно-болезненное ощущение при каждом движении. На шее красовался воротник из черного обсидиана с рубинами, от которого спускалась тонкая золотая цепочка — поводок, за который Се Лянь вскоре будет его вести. Руки украшали массивные браслеты, соединенные между собой красной шелковой лентой. Волосы Хуа Чэна были собраны в высокий хвост, открывая шею и подчеркивая острые черты лица. А вокруг его единственного глаза Се Лянь собственноручно нарисовал красные узоры, напоминающие языки пламени — демонический макияж, подчеркивающий хищную красоту Короля Демонов. Дверь открылась, и Се Лянь вошел — точнее, впорхнул — в комнату. Хуа Чэн замер, не в силах оторвать взгляд от своего возлюбленного. Если его собственный наряд был провокационным, то одеяние Се Ляня было поистине божественным, в самом буквальном смысле. Бывший небожитель облачился в одежды небесного чиновника высшего ранга — белые, с золотой вышивкой и лазуритовыми вставками. Но это была не обычная церемониальная роба. Ткань струилась вокруг его фигуры, подчеркивая стройные ноги и узкую талию, а вырез на груди открывал значительно больше, чем позволял бы небесный этикет. Волосы Се Ляня были собраны в сложную прическу, украшенную золотыми шпильками с подвесками, а на лбу сияла золотая диадема с нефритовым символом небесной власти. Но самым поразительным было выражение его лица — спокойная уверенность, легкая улыбка и взгляд, полный такой власти и доминирования, что Хуа Чэн почувствовал, как его колени слабеют. Этот Се Лянь не был милым, наивным гэгэ. Перед ним стоял принц, божество, повелитель. — Готов, Саньлан? — голос Се Ляня был мягким, но в нем звучали твердые нотки. Он приблизился к Хуа Чэну и провел пальцем по его обнаженной груди, задевая золотые зажимы и вызывая дрожь во всем теле демона. — Для тебя — всегда, гэгэ, — ответил Хуа Чэн, его голос звучал хрипло от возбуждения. Се Лянь взял в руки золотую цепочку, свисающую с шеи Хуа Чэна, и легонько потянул, заставляя демона наклониться ближе. — Помни правила, — прошептал он, его губы почти касались губ Хуа Чэна. — Ты подчиняешься только мне. Ты выполняешь все мои приказы. И ты не используешь свою силу, пока я не позволю. — Как прикажешь, мой господин, — ответил Хуа Чэн, и в его глазу мелькнуло пламя, которое могло означать только одно — он наслаждался каждым моментом своего подчинения. Се Лянь улыбнулся и легонько поцеловал его — мимолетное прикосновение, обещание большего. — Идем, Саньлан. Пора показать всему Городу Призраков, кому на самом деле принадлежит великий Искатель Цветов под Кровавым Дождем. С этими словами он повел своего демона на аукцион, где его ждала роль, о которой он никогда не мечтал, но от которой сейчас трепетало всё его существо — роль товара, принадлежащего Се Ляню. *** # Аукцион демонического короля: Сцена торгов ## Великое представление Когда Се Лянь появился на сцене, ведя Хуа Чэна на золотой цепи, по арене прокатилась волна ошеломленного молчания, а затем — взрыв криков, свиста и аплодисментов. Демоны вскакивали со своих мест, толкаясь и давя друг друга, чтобы лучше видеть невероятное зрелище — Король Демонов, могущественный Хуа Чэн, на поводке у бывшего небожителя. Се Лянь двигался с грацией танцора и величием императора. Его белые одежды колыхались при каждом шаге, создавая впечатление, что он парит над землей. Золотые украшения в его волосах мелодично звенели, а лицо сохраняло выражение спокойной уверенности, хотя внутри он ощущал странную смесь волнения, смущения и... власти. Хуа Чэн следовал за ним — не как раб, но как дикий зверь, временно согласившийся носить ошейник. В его походке была грация хищника, в единственном глазу — непокорный огонь, а в каждом движении — сдерживаемая сила и опасность. Золотые украшения на его обнаженном торсе сверкали в свете факелов, подчеркивая мускулистое тело, испещренное древними боевыми шрамами. Каждый шаг вызывал волну шепота и вздохов среди зрителей. Се Лянь подвел Хуа Чэна к центру сцены, где стоял величественный трон, и сам сел на него, позволив цепи свободно свисать с руки. Хуа Чэн остался стоять рядом, возвышаясь над своим "владельцем" — демонстрация того, что даже в подчинении он сохранял свое величие. — Приветствую вас, существа Призрачного Города, — голос Се Ляня, усиленный небесной магией, разнесся по арене, заставляя даже самых шумных зрителей замолчать. — Сегодня перед вами особый лот, уникальное сокровище, которое заставит ваши мертвые сердца вспомнить, каково это — быть живыми. Се Лянь поднялся с трона и медленно обошел вокруг Хуа Чэна, его пальцы невесомо скользили по обнаженной коже демона, вызывая заметную дрожь. — Перед вами, — продолжил Се Лянь, его голос стал ниже, почти интимным, но все еще слышимым для каждого зрителя, — Его Темнейшество Хуа Чэн, Повелитель Призрачного Города, Король Демонов, бессмертный воин, обладающий силой, способной разрушать миры... и телом, созданным для удовольствия. Щеки Се Ляня слегка порозовели от собственной смелости, но он продолжал, заставляя свой голос звучать уверенно и соблазнительно: — Я испытал его лично, — он легонько провел ногтем по груди Хуа Чэна, задевая золотой зажим на соске и вызывая у демона едва заметный, но отчетливо слышимый в напряженной тишине вздох. — Он силен, как тысяча демонов, выносливее, чем само время, и умеет доставлять такое удовольствие, что даже боги забывают свои молитвы. По арене прокатился вздох восхищения и вожделения. Некоторые демоны уже начали выкрикивать свои ставки, но Се Лянь поднял руку, призывая к тишине. — Но прежде чем начать торги, — его улыбка стала шире, почти игривой, — позвольте продемонстрировать качество товара. Хуа Чэн бросил на Се Ляня внимательный взгляд — это не было частью их договоренности. Но в глазах бывшего принца плясали озорные искорки, и демон решил довериться его импровизации. Се Лянь дернул за цепь, заставляя Хуа Чэна опуститься на одно колено перед ним. Затем, к всеобщему удивлению, он отстегнул поводок от ошейника, освобождая демона. — Покажи им, — тихо приказал Се Лянь, но его голос был слышен каждому в затихшей арене, — свою истинную форму, Саньлан. Хуа Чэн выпрямился, его глаз вспыхнул алым пламенем, а затем... трансформация началась. Его тело окутала тьма, смешанная с серебряным светом. Красные шелковые штаны и золотые украшения словно впитались в его кожу, а когда тьма рассеялась, перед зрителями предстал Хуа Чэн в своей , так сказать «истинной демонической форме» — высокий, с кожей цвета полированного обсидиана, прочерченной светящимися серебряными венами. Из его спины вырастали два массивных крыла, подобных крыльям гигантской бабочки, но состоящих из живой тьмы и мерцающего серебра. На голове красовались изящные серебряные рога, а единственный глаз светился пламенем, способным сжечь душу смотрящего в него. Арена взорвалась возгласами шока и восхищения. Многие демоны ранее не видели истинную форму Хуа Чэна — он редко показывал её даже своим ближайшим слугам, хоть они и не знали, что это тоже был еще один его показушный облик. Се Лянь улыбнулся, наслаждаясь произведенным эффектом, а затем сделал следующий неожиданный ход. Он поднялся со своего трона и подошел к демоническому воплощению Хуа Чэна без тени страха. Достав из рукава небольшой кинжал из белого нефрита, он сделал надрез на своей ладони. Кровь, красная и яркая, капнула на пол. — Кровь бога, — произнес Се Лянь громко, — предлагается демону. Прими её, Саньлан. Хуа Чэн склонился над рукой Се Ляня и, не отрывая своего пылающего взгляда от глаз бывшего принца, медленно провел языком по ране, собирая драгоценные капли. Его язык в демонической форме был длиннее, раздвоенный на конце, и эта интимная демонстрация заставила многих зрителей задохнуться от шока и возбуждения. Когда последняя капля крови исчезла, Хуа Чэн выпрямился, и его тело снова окутала тьма, возвращая его к более человеческой форме, хотя и не совсем к той, в которой он появился изначально. Теперь на нем был только тонкий черный шелк, обвивающий бедра, а остальное тело оставалось обнаженным, за исключением обсидианового ошейника. Се Лянь снова прикрепил золотую цепь к ошейнику и повернулся к аудитории, на его лице играла довольная улыбка. — Итак, — произнес он, возвращаясь к тону аукциониста, — начальная цена — десять тысяч бессмертных душ. Кто предложит больше? *** Арена взорвалась ставками. Демоны всех мастей выкрикивали суммы, предлагали сокровища, земли, даже части своих тел в обмен на возможность владеть Хуа Чэном — хотя бы на одну ночь. — Пятнадцать тысяч душ! — выкрикнул демон-аристократ из первого ряда, его кожа сияла перламутром, а глаза были подобны черным дырам. — Двадцать тысяч и мой восточный дворец! — перебил его женский голос, принадлежавший изящной демонице с волосами цвета крови. — Тридцать тысяч и коллекция сердец небожителей! — это был уже груботелый демон с рогами, закрученными в спираль. Се Лянь слушал предложения с легкой улыбкой, время от времени поглаживая Хуа Чэна по волосам, словно тот был его любимым питомцем. Демон стоял неподвижно, лишь его глаз следил за происходящим с выражением, которое можно было бы принять за скуку, если бы не едва заметная напряженность в его позе. — Пятьдесят тысяч душ и моя девственная дочь! — выкрикнул тощий демон с зеленоватой кожей, выталкивая вперед юную девушку с испуганными глазами. Се Лянь нахмурился, его лицо впервые за весь аукцион приняло строгое выражение. — Я не принимаю живые существа в качестве ставок, — произнес он холодно. — Убери свою дочь с аукциона, или я заставлю тебя пожалеть о своем решении. Зеленокожий демон поспешно отступил, утаскивая девушку обратно в толпу. Торги продолжались, ставки росли до астрономических сумм. Но внезапно все смолкли, когда в первом ряду поднялась высокая фигура, закутанная в черные одежды с золотой вышивкой. Капюшон скрывал лицо, но от фигуры исходила такая аура древней силы, что даже самые могущественные демоны инстинктивно отодвинулись. — Сто тысяч бессмертных душ, — произнес голос, глубокий и резонирующий, словно доносящийся из глубин земли. — И это... Фигура протянула руку, на которой лежал небольшой черный кристалл, пульсирующий темным светом. — Первородная тьма, — прошептал кто-то в толпе с благоговейным ужасом. — Часть изначальной пустоты, из которой родилась вселенная. Се Лянь замер, его глаза расширились. Такое сокровище было бесценным — оно могло дать владельцу власть над самими основами мироздания. Краем глаза он заметил, как напрягся Хуа Чэн, его единственный глаз сузился, фокусируясь на таинственной фигуре. — Кто ты? — спросил Се Лянь, его голос остался твердым, несмотря на внутреннее беспокойство. Фигура медленно подняла руки и откинула капюшон, обнажая лицо, которое заставило многих в толпе ахнуть. Это была женщина неземной красоты — с кожей цвета слоновой кости, волосами черными как сама ночь, и глазами, в которых, казалось, отражались звезды. — Моё имя давно забыто, — произнесла она, её голос, несмотря на глубину, теперь звучал мелодично. — Но когда-то меня звали Белая Госпожа Западных Гор. По арене пробежал шепот. Белая Госпожа была легендой — древнее существо, не демон и не бог, но нечто большее. Согласно преданиям, она была старше самого мироздания и обладала силой, способной искривлять реальность. — И зачем тебе Хуа Чэн? — спросил Се Лянь, стараясь скрыть нотки ревности в своем голосе. Белая Госпожа улыбнулась, и её улыбка была подобна лунному свету на темной воде. — Он пригодится мне для ритуала, который я готовлю уже тысячу лет, — ответила она просто. — Ритуала, который изменит само мироздание. Се Лянь почувствовал, как холодок пробежал по его спине. Это не было частью плана. Он ожидал безумных ставок, но не появления древнего существа с намерениями, которые могли угрожать всему сущему. Он бросил быстрый взгляд на Хуа Чэна, не зная, как поступить. К его удивлению, демон выглядел совершенно спокойным, даже... развеселенным? В его алом глазу плясали искорки, которые Се Лянь хорошо знал — Хуа Чэн что-то задумал. — Сто тысяч душ и первородная тьма, — повторила Белая Госпожа, делая шаг вперед. — Думаю, на этом торги можно заканчивать. Никто не предложит больше. Она была права — арена погрузилась в молчание, никто не осмеливался перебить её ставку. Се Лянь оказался в затруднительном положении. Он не мог просто отказать такому могущественному существу без серьезных последствий, но и отдать Хуа Чэна для какого-то потенциально опасного ритуала он тоже не хотел. — Я... — начал было Се Лянь, но его прервал громкий голос, раздавшийся откуда-то сзади арены. — Я предлагаю большую цену! Все повернулись к источнику голоса. Через толпу демонов продвигалась фигура, закутанная в серебристый плащ. Лицо скрывала маска из полированного серебра, но в движениях чувствовалась странная грация, почти... знакомая. — И что же ты можешь предложить, что превзойдет первородную тьму? — спросила Белая Госпожа с оттенком насмешки в голосе. Фигура в серебряном достигла передних рядов и остановилась, глядя прямо на Се Ляня и Хуа Чэна. — Я предлагаю... — серебряная маска была снята одним плавным движением, обнажая лицо, которое заставило всю арену замереть в шоке, — себя. Перед ними стоял... второй Се Лянь, идентичный тому, что сидел на троне, вплоть до малейших деталей одежды и прически. — Что за трюк? — воскликнула Белая Госпожа, её глаза сузились. — Кто ты на самом деле? Второй Се Лянь улыбнулся, и в его улыбке было что-то хищное, что-то... демоническое. — Разве не очевидно? — произнес он, и его голос постепенно изменился, став глубже, темнее. — Я — то, что ценнее всех сокровищ в мире для Хуа Чэна. С этими словами "второй Се Лянь" начал меняться — его волосы потемнели, кожа побледнела, а в глазу (теперь только одном) вспыхнул алый огонь. Через несколько мгновений перед удивленной публикой стоял... второй Хуа Чэн, точная копия того, что находился на сцене. — Два Короля Демонов? — прошептал кто-то в толпе. — Это невозможно! — Ничего невозможного, — ответил второй Хуа Чэн, поднимаясь на сцену плавным движением. — Просто небольшой трюк с серебряными бабочками и иллюзиями. Он подошел к первому Хуа Чэну и Се Ляню, которые смотрели на него с одинаково шокированными выражениями лиц. — Моя ставка — я сам, — объявил второй Хуа Чэн, обращаясь к Се Ляню. — Два Короля Демонов вместо одного. Думаю, это превосходит любые материальные сокровища, не так ли, гэгэ? Се Лянь моргнул, пытаясь осмыслить происходящее. Затем его глаза расширились в осознании — это действительно был Хуа Чэн, использующий свою способность создавать совершенные копии с помощью серебряных бабочек. А это значит... — Кто тогда ты? — спросил он, поворачиваясь к "первому" Хуа Чэну, которого все это время держал на цепи. "Первый" Хуа Чэн улыбнулся, и его улыбка была совсем не похожа на обычную улыбку демона — слишком мягкая, почти невинная. — А я, — ответил он голосом, который становился всё выше с каждым словом, — просто хотел увидеть, как далеко зайдет эта игра. Его форма начала мерцать и меняться, пока на месте могущественного Короля Демонов не оказался... маленький серебряный журавль с красным глазом. — Призрачный журавль! — воскликнул кто-то из демонов. — Всё это время на аукционе продавали призрачную птицу! Арена взорвалась — кто-то смеялся, кто-то кричал от возмущения, кто-то требовал вернуть деньги за билеты. Белая Госпожа стояла неподвижно, её прекрасное лицо застыло в выражении шока, а затем... медленно начало расплываться, как восковая маска под жаром огня. — Разоблачили и меня, — произнесла она голосом, который становился всё менее женственным с каждым слогом. — Достойный спектакль, Повелитель Призрачного Города. Её форма растаяла, обнажая пожилого демона с морщинистым лицом и хитрыми глазами. — Старый Шан! — воскликнул настоящий Хуа Чэн, узнавая одного из древнейших обитателей Призрачного Города, известного своими иллюзиями и проделками. — Ты решил поиграть на моем аукционе? Старый Шан поклонился с хитрой улыбкой. — Не мог устоять перед таким представлением, Ваше Темнейшество. Простите старика за маленькую шутку. Се Лянь стоял посреди всего этого хаоса, держа золотую цепь, прикрепленную теперь к шее серебряного журавля, и пытался осмыслить произошедшее. Его щеки горели от смущения и едва сдерживаемого смеха. — Саньлан, — обратился он к настоящему Хуа Чэну, — ты всё это время... — Наблюдал из толпы, наслаждаясь шоу, — закончил за него Хуа Чэн, подходя ближе и обнимая Се Ляня за талию. — Прости, гэгэ, но я не мог упустить возможность увидеть тебя в роли властного аукциониста. Ты был великолепен. — Ты обманул меня! — воскликнул Се Лянь, но в его голосе не было настоящего гнева. — Я думал, что контролирую твоих бабочек! — Ты контролировал, — кивнул Хуа Чэн. — Некоторых. Но не всех. Никто не может контролировать меня полностью, гэгэ. Даже ты. Его голос стал ниже, интимнее, когда он добавил: — Хотя я позволяю тебе пытаться. И наслаждаюсь каждым моментом. Се Лянь покраснел еще сильнее, но его губы изогнулись в улыбке. Он поднял руку с золотой цепью, на которой все еще сидел серебряный журавль. — Тогда аукцион окончен, — объявил он громко. — Победитель — Его Темнейшество Хуа Чэн, который выкупил сам себя за... самого себя. Арена разразилась аплодисментами и смехом. Демоны, похоже, не были разочарованы подобным поворотом событий — в конце концов, они получили незабываемое представление. Хуа Чэн поклонился публике, затем повернулся к Се Ляню и прижал его к себе в откровенно собственническом жесте. — А теперь, гэгэ, — прошептал он так, чтобы только Се Лянь мог слышать, — я думаю, нам стоит закончить этот спектакль в более уединенной обстановке. У меня есть несколько идей о том, как я мог бы... отблагодарить своего господина за такое великолепное представление. Се Лянь посмотрел на него, его глаза блестели от смеси смущения, облегчения и предвкушения. — Веди меня, Саньлан, — ответил он тихо. — В конце концов, я твой... хотя бы на эту ночь. — Мой навсегда, — поправил Хуа Чэн, подхватывая Се Ляня на руки и призывая серебряных бабочек, которые окружили их сверкающим вихрем. — И я докажу это тебе так, что ты никогда не забудешь. С этими словами они исчезли в облаке серебряного света, оставив арену полной возбужденных демонов, обсуждающих самый странный и захватывающий аукцион в истории Призрачного Города.