***
Джисон и Хёнджин никогда не были дружными, скорее срались каждый божий день. Один был хорош в этом, другой в другом. Слишком разные темпераменты, взгляды на жизнь, разные приоритеты. Хёнджин арискотрат с творческой натурой и черезмерной чувствительностью, считал Джисона легкомысленными и поверхностным. Джисон в свою очередь, считал Хёнджина слишком драматичным и оторванным от реальности, хотя и сам был не лучше. Те самые люди, которые не понимают друг друга в одиноковых вещах. Но сейчас, глядя на Сынмина, они чувствовали нечто новое — общая ненависть. Эта ненависть, словно клей, склеила их, заставив забыть о разногласиях и объединить рассуждение. Поменять их отношение к друг другу. Они смотрели на Сынмина с одинаковым отвращением, с желанием вспороть ему брюхо и принести его труп. Ревность. Ревность тоже сплела их воедино, словно они две реки, движущиеся в одном направлении, соедениясь где-то в середине и снова расходясь. Эти двое уж слишком привязаны к младшему из-за чего их конфликты становились чаще, а желание прикончить Ким Сынмина - сильнее. Хёнджин обычно такой элегантный и спокойный человек, сейчас сжимал кулаки, его лицо искажено гримасой гнева. Он не думал, что Чонин сблизилизится с такими, как он. Сынмин недостоин этого! Джисон, обычно такой жизнерадостный и болтливый человек, сейчас молчал, его взгляд полон злобы. Он чувствовал себя слишком хорошо, когда видел страх в глазах напротив. Такой щенячий вид, вот-вот и заскулит! Их ненависть была похожа на пожар, быстро распростняющися и поглощающий все на своём пути. Они подпитывали друг друга этой ненавистью в своем осуждении. Они чувствовали себя сильнее вместе, чуствуя, что их гнев оправдан и справедлив. Темный переулок и нож у горла заставлял сглотнуть слюну от напряжения. Излишне волнение, что сейчас тебя зарежут, так ли это?***
За час до этого: Повседневные съёмки и разъезды давали знать об усталости. Сынмин не успел даже нормально зубы почистить, как его менеджер уже выпихивал его из номера, со словами: "чего так долго?". Сынмин и кофе даже не успел выпить, хотя что уж тут говорить, если съёмки с 6 утра. Это ему во сколько встать надо было? Мда.. чувство не из лучших. Дело близилось к вечеру. Желудок протестовал и просил пищи, но времени совсем нет. Он просто глотнул воды из бутылки, надеясь, что это перебьет голод, хотя бы на пару минут. Съёмки шли своим чередом, одна сцена за другой, но Сынмин чувствовал себя отвратительно. Улыбка давалась с трудом, движения скованные, а текст не хотел запоминаются. Он то и дело сбивался со строк, забывая слова или перепутав строчки местами. Это вызвало много недовольства в его сторону, но что уж поделать? Нечего было. Каждый раз, когда он сбивался он чувствовал вину и мотивировал себя своим недавольством к себе. Он чувствовал, что подводит всю команду и старался закончить быстрее, чтобы все разбежались по домам или номерам. Но взгляд начинает прожигать затылок. Тот самый хищный взгляд, который чувствовался сейчас острее, опаснее. Это не просто что-то мимолётное, это что-то личное, злобное, целенаправленное. Сынмин оборачивается, но никого не видит, а взгляд исчезает. Томный вздох и Сынмин снова повторяет строчки, в надежде закончить этот ад.***
Он выходит из большего здания спустя только час. Действительно за этот час он слишком сильно опозорился перед компанией, которая была вдохновена им, даже предлагая стать их амбассадором. Сынмин не уверен, что после этого сможет быть их амбассадором, ведь сейчас он так долго текст, который в обычное время мог выучить за 10 минут. На улице уже стемнело, город окутывал приглушённый свет фонарей. Под ногами хрустит снег и Сынмин успокаивается. Атмосфера действительно умиротворяющяя. Сынмин любил март, за его склоности к снегу и городам укутаных в снежную плену. Однако умиротворение длилось не долго. Взгляд. Тяжёлый такой, очень близко, хруст снега возле Сынмина. Сынмин пытается убедить себя, что это обычный прохожий, который идёт домой после тяжёлого для или на крайний случай его фанат. Он прав, это правда его фанат, вот только можно ли его таковым назвать? Сынмина хватают за руку, грубо и неожиданно, затаскивают в переулок, подальше от человеческих глаз. Сердце колотится как бешеное, в голове проносится тысяча мыслей. Кто это? Зачем? Он пытается вырваться, но хватка слишком сильная, железная. Его прижимают к стене, и он видит перед собой лица, искаженные ненавистью. Нож возле шеи не давал ему закричать, что есть силу На ветру развиваются синие, как небо волосы. Перед ним предстоит Джисон, который сейчас не казался уж слишком дружелюбным или ревнивой белкой. Перед ним образ честного, ревнировго, озлобленного Джисона на него. Он крепко удерживает нож возле горла, лишнее движение или слово - он труп. Джисон скалит зубы и Сынмин готов поклясться, что его клыки огромные! Он может впиться ему в шею и высосать всю кровь, словно вампир. Позади него парень с прекрасной харизмой и высоким ростом. Вишнёвые волосы были собраны в хвост, а на лице маска. Хёнджин. Он душил одним лишь взглядом. Сынмин готов задохнуться прямо сейчас. — перейдем к делу, псина — огрызается Хёнджин, резко выгибаясь, становясь ещё выше. Сынмин и Джисон очевидно ниже его. Его глаза горели злобой. Слышно лишь тихое шипение, которое рвалось из груди парня. — ты не трогаешь Чонина и остаёшься в живых, но если мы увидим тебя с Чонином.. тебе конец.