Моя личная причина ненавидить Нью-Йорк

Прошла неделя. Ровно семь дней, пятнадцать сообщений от Финна, три — от Рейвен (все с намёками на алкоголь) и… ни одного от Лексы. Я проснулась в воскресенье с ощущением, что если ещё час пролежу в кровати, то окончательно перестану чувствовать себя живой. Поэтому надела длинный шерстяной свитер, волосы — в небрежный пучок, наушники в уши, и просто пошла. Без цели. Без маршрута. Солнечный Нью-Йорк в ноябре пах кофе и мокрым асфальтом. Я шла по Мидтауну, когда услышала, как кто-то зовёт: — Привет, Грифф. Я обернулась. Белами Блейк. Высокий, как и раньше. В тёмной куртке, в той своей расслабленной, но всегда внимательной манере. Он сидел за столиком уличного кафе с чашкой эспрессо и журналом, который сразу отложил, едва увидел меня. Я не видела его, наверное, год. Может, два. — Бел. — я улыбнулась. — Что ты делаешь? — Иду. — А я могу пойти с тобой? — Ты только что бросил кофе? Он пожал плечами. — Для тебя — могу бросить даже воскресенье. Я рассмеялась. Он всегда был таким. Простым. Лёгким. Тёплым. Настоящим мужчиной, с которым всё могло быть просто. Именно поэтому… наверное, ничего и не было. Мы пошли рядом, молча какое-то время, он шёл чуть ближе, чем нужно. И не потому, что хотел касания — а потому, что всегда прикрывал от улицы. — Ты не изменилась, — сказал он вдруг. — Врёшь. — Я стала менее наивной и гораздо более склонной к трагедиям. — Трагедии не идут тебе. — Тебе идут хорошая погода, кофе и… смех. Я усмехнулась, глядя перед собой. — Ты всё ещё один? Он пожал плечами. — Иногда. Иногда нет. — Всё как у всех. — Ты был бы идеальным вариантом, знаешь? — я посмотрела на него. — Для меня. Когда-то. Он посмотрел на меня в упор. — Я знал. (Пауза.) — Но ты всегда выбирала не “правильное”. А то, от чего сердце бешено стучит. — Наверное, я просто не готова к стабильности, — тихо сказала я. — Или ты просто не встретила того, с кем стабильность не выглядит как скука. Я посмотрела на него. Его глаза — тёплые, немного уставшие, без намёка на игры. Это был мужчина, с которым можно строить жизнь. И именно поэтому он никогда не был Лексой. — Пойдём, выпьем кофе? — предложил он. Мы сидели у окна. Кофейня была уютной, тихой, пахло миндалём и чем-то ванильным. Белами заказал нам по латте и какой-то модный десерт с солью — я бы не выбрала, но он настоял. — У тебя всё ещё странные вкусы, — сказала я, улыбаясь. — Я экспериментатор, — подмигнул он. — Ты просто привыкла к людям, которые всегда играют по своим правилам. Я сделала глоток. Густая, теплая пена. Хорошо. По-настоящему хорошо. — Я не думала, что встречу тебя сегодня, — призналась я. — Вообще, последнее время я не думаю ни о чём заранее. Просто… плыву. — Может, тебе стоит не плыть, а снова научиться дышать? — мягко сказал он. Я посмотрела на него. Белами всегда был правильным. Тем, кто подаёт руку. Кто не врёт. Кто не исчезает в полночь. Он лучше Финна. Он лучше многих. Но… — Бел… — я поставила чашку, аккуратно, чтобы не разлить. — Ты ведь знаешь, что всегда была она. — Лекса. (Я выдохнула.) — Даже когда я пыталась это забыть, в каждом была она. Он кивнул. Без боли. Без обвинений. — Я знал, Кларк. — Я видел, как ты на неё смотришь. — И как она смотрит на тебя. Как будто мир под угрозой, если ты вдруг отвернёшься. Я чуть улыбнулась. — С ней всё было тяжело. — Потому что ты её любила. Мы замолчали. Я смотрела на улицу, как прохожие спешат по своим воскресным делам. Сидя напротив Белами, я чувствовала тепло, лёгкость, покой. Но в груди всё равно — Лекса. — Спасибо, что пошёл со мной, — сказала я. Он кивнул, допил кофе. — Я бы пошёл с тобой хоть на край света. (Пауза.) — Даже если ты всё равно думаешь не обо мне. Я сжала его руку. Просто чтобы он знал: он важен. Даже если не — первый. — Слушай, — сказал Белами, опершись на стол локтями. — У меня для тебя есть предложение. — Это прозвучало так, будто ты сейчас достанешь кольцо, — фыркнула я. — Не сегодня, Грифф. Но спасибо за идею, — усмехнулся он. — Сегодня у Октавии с Линкольном ужин в ресторане. Маленькая, домашняя компания. Но ты должна быть там. Я, Рейвен, Монти, даже Харпер приедет с Бруклина. — И ты хочешь, чтобы я… тоже пришла? Он кивнул. — Я знаю, как тебе сейчас тяжело. И ты можешь делать вид, что справляешься. Но людям всё равно нужны… ну, другие люди. — А если там будет кто-то, кого я не хочу видеть? Он чуть прищурился. — Там шансов увидеть её… почти никаких — это не её районы. — Почти, — повторила я, прикусив губу. — А если и увидишь, — он подался чуть ближе, — то хотя бы ты будешь не одна. Я посмотрела на него. Его глаза были тёплыми, как тот кофе, что мы пили. И что-то в его голосе… успокаивало меня. — Хорошо, — сказала я. — Я приду. Он улыбнулся. Настояще. Как будто этого ждал. — Отлично. Я заеду за тобой в восемь. Надень что-то, от чего у всех крышу сорвёт. Ну, кроме моей — я уже привык к твоим эффектам. Я хмыкнула. — Спасибо за предупреждение. Я обязательно надену свою антидраму. — Надеюсь, у неё глубокий вырез. Кларк пошла домой, и в ней впервые за долгое время появилось ощущение — не надежды, нет. Интриги. Как будто вечер, к которому она не готовилась, может всё переписать. Вечер наступил быстрее, чем я ожидала. Я долго стояла перед шкафом в полотенце, слушая плейлист “сильная женщина, которая никому ничего не должна”, и думала — что надеть, чтобы произвести впечатление, но не выглядеть так, будто я пытаюсь кого-то вернуть? Выбор пал на чёрное шёлковое платье с тонкими бретелями и разрезом чуть выше колена. Легкий макияж, волосы — небрежные волны. Я посмотрела в зеркало и не узнала себя. Ты выглядишь как женщина, у которой всё под контролем, — подумала я. И почти в это поверила. Ровно в восемь раздался звонок в домофон. — Твоя карета прибыла, золушка, — сказал Белами, когда я села в машину. — И без тыквы, — добавила я, усмехаясь. Он выглядел безупречно. Чёрная рубашка, пальто, запах свежего парфюма и того самого кофе, который он пил утром. Почему я не выбрала его? — мелькнуло в голове. Мы приехали в уютный ресторан на углу Спринг и Малберри. Там уже были Октавия, Линкольн, Монти и Рейвен, которая сразу встала, чтобы обнять меня. — Ну, наконец-то, — сказала она, оглядывая меня с головы до ног. — Грифф, ты выглядишь как муза без сердечных проблем. — Это потому что я временно заморозила сердце, — ответила я, усаживаясь рядом. — Или потому что ты с Белами, — не без подкола сказала Октавия. Я бросила на неё взгляд. — Мы просто пришли вместе. — Так начинается половина ромкомов, — вставил Монти, поднимая бокал. Все рассмеялись, и в этом смехе — я почувствовала себя легче. По-настоящему. Мы говорили обо всём: о работе, о сериалах, о том, как Монти чуть не завёл роман с баристой, которая оказалась… замужем за женщиной. Рейвен рассказывала, как снова рассорилась с менеджером, потому что он “не чувствует технику”, а Октавия клянчила у Линкольна щенка. Я ловила себя на том, что мне не хочется проверять телефон. Что я не думаю, где кто и с кем. Что я не считаю в голове сценарии, в которых всё снова рушится. Просто вечер. Просто друзья. Просто ощущение, что я — в своей жизни. И когда Белами налил мне вина и сказал: — Ты улыбаешься. Без напряжения. Это хороший знак. — Это значит, что я начинаю дышать, — ответила я. И правда. Я вышла на террасу, потому что в зале стало слишком душно. Или, может, потому что я почувствовала, как в груди начинает накапливаться что-то похожее на тревогу. Всё было слишком спокойно. Слишком хорошо. Вечерний Нью-Йорк сиял. Огни, шум машин, чья-то музыка снизу, запах цветущих деревьев с соседнего двора. Я сделала глоток вина, поставила бокал на перила и выдохнула. — Кларк Гриффин. Я обернулась. На террасе уже кто-то был. Высокая, с прямой спиной, в светлом пальто поверх элегантного костюма. Кастия. Волосы собраны в аккуратный пучок, в руках — сигарета и бокал шампанского. Она выглядела… как из обложки журнала. Только реальнее. И опаснее. — Кастия, — кивнула я, пытаясь сохранить лицо. — Не ожидала тебя здесь увидеть. — Взаимно, — спокойно ответила она. — У меня тут встреча с деловыми партнёрами. Я вышла перевести дух. — Понимаю, — я чуть улыбнулась. — Терраса — хороший способ спастись от всего. — Или от кого-то, — её голос остался ровным, но я чувствовала подкол. Она затянулась и посмотрела в сторону города. — Я знаю, с кем ты ужинала пару дней назад . — Конечно знаешь, — я пожала плечами. — Ты знаешь всё. Кастия повернулась ко мне — не враждебно, нет. Скорее… с любопытством. — Скажи честно, Кларк. Ты всё ещё её любишь? Я не ответила сразу. Зачем врать? Особенно тому, кто тоже, возможно, врёт каждый день, живя в удобном браке. — А ты? Она усмехнулась, опираясь на перила. — Я… восхищаюсь ею. Её силой, умом, волей и ее красотой.. (Пауза.) — Но любовь — это не контракт, Кларк. Это то, что разрывает и собирает заново. А мне не нравится быть разобранной. Я смотрела на неё. На безупречную женщину с таким же безупречным фасадом. И вдруг ощутила, как во мне поднимается что-то странное — не злость, нет. Сожаление? Жалость? — Тогда зачем ты с ней? Она посмотрела на меня с лёгкой улыбкой. — Потому что иногда удобство побеждает страсть и любовь. — Но знаешь, в чём проблема? — она сделала шаг ближе. — В ней всегда был огонь. А он не гаснет. Он просто ждёт, когда кто-то снова поднесёт спичку. Вот дерьмо. Я отвела взгляд, чувствуя, как все эмоции, которые только начали успокаиваться, снова всплывают. — Тебе не нужно бояться меня, Кларк. (Пауза.) — Но и не стоит думать, что я уйду без борьбы. Она затушила сигарету, бросила последний взгляд и вернулась в ресторан. А я осталась на террасе, с бокалом в руках, смотря в огни города. Огонь, который не гаснет. — Мне нужно домой, — сказала я, возвращаясь за стол. Слова вышли тихо, но решительно. Рейвен приподняла бровь, Белами нахмурился, а Октавия сразу поняла. У всех на лицах было одно и то же выражение — что-то произошло. — Я провожу, — сказал Белами, не дожидаясь отказа. Я кивнула, накинула пальто и последовала за ним. Мы спустились по мраморной лестнице ресторана, сквозь приглушённый свет люстр и щёлканье бокалов за спиной. На улице уже стемнело окончательно — Нью-Йорк обернулся в огни и шум. Именно в этот момент я остановилась. На противоположной стороне улицы стоял чёрный Mercedes с шофёром у двери. Стёкла в полусумраке, фары освещали часть тротуара. Идеальная машина для идеальной женщины. Лекса стояла, опершись о дверь, в чёрном пальто, волосы аккуратно зачесаны назад, лицо — непроницаемая маска. А рядом с ней — Кастия. В том же пальто, в котором минуту назад курила на террасе. Только теперь она держала в руках телефон, а лицо её было чуть насмешливым. Лекса обернулась. Её глаза нашли меня мгновенно. Зелёные. Острые. Такие, будто видят всё. Кастия заметила мой взгляд и что-то шепнула ей. Лекса не ответила — она просто смотрела. А потом её глаза скользнули на Белами, стоящего рядом со мной. Бел мягко дотронулся до моей спины. — Всё хорошо? — Ага, — соврала я. — Просто холодно. Лекса что-то сказала Кастии, и та села в машину. Но сама она не двинулась. Её взгляд оставался на мне. Как будто между нами снова возникло всё: Нью-Йорк, столько лет, сотни слов, не сказанных вовремя, и тысячи — сказанных слишком поздно. — О теперь я понял , опять она ? — тихо спросил Белами. Я кивнула. — Она всегда так смотрит на тебя? Я улыбнулась без улыбки. — Нет. Раньше в её взгляде было больше… желания. А теперь — только контроль. Машина тронулась. Лекса села внутрь последней, не сводя с меня взгляда, пока дверь не закрылась. И всё. Она уехала. А я осталась. С ощущением, будто меня снова раздели до костей.