Умница, Торпе

      — Умница, Торпе.       От похвалы тепло разлилось по всему телу, начиная от груди и заканчивая самыми кончиками пальцев, что лежали на клавишах фортепиано. Торпе приподнял голову и снизу вверх посмотрел на дирижёра, что стоял позади, чуть склонившись и прижимаясь к его спине своей грудью.       — Данчо-сан… Спасибо, — смущённо пробормотал пианист, отводя взгляд. Данчо мягко улыбнулся ему и наклонился, чтобы коснуться губами розоватой щеки парня. Кончики ушей вспыхнули красным, и Торпе слабо покачал головой, бормоча: — Н-не здесь, Данчо…       Дирижёр коротко посмеялся и выпрямился, оставляя на чужом плече свою ладонь. Несмотря на то, что в зале для репетиций никого, кроме них, не было, Торпе до сих пор смущался романтических взаимодействий вне их апартаментов. И даже там они недалеко зашли: лишь целовались и обнимались, а на любое предложение о более близком контакте Торпе тут же менял тему, загораясь от стыда ярче любых уличных фонарей. Данчо это не беспокоило; он не собирался торопить своего возлюбленного, с которым они были не так долго, и тем более не желал доставлять ему дискомфорт.       Но касаться Торпе очень-очень хотелось. Разве его мягкие щёки не были созданы для того, чтобы нежно их целовать, разве талия не для того, чтобы аккуратно сжимать её?       В любом случае, Торпе был слишком невинным. Стоит ли говорить, что он за всю свою жизнь, что насчитывала уже едва больше двадцати лет, даже не соприкасался с темой любовной близости? Фильмов в кинотеатрах — пусть такие и показывали редко, но всё же показывали, — он ни разу не видел, любовных романов не читал, отношений, что заходили дальше дружеских, не имел. Данчо был первым, к кому он испытал глубокие романтические чувства — и оттого ему было ещё более неловко и стыдно переходить границу дозволенного со своим партнёром, даже если для взрослых мужчин, как они, это было обыденным делом.       Даже их первый поцелуй… Данчо до сих пор помнил, как Торпе волновался сильнее, чем когда-либо перед выходом на сцену. Это было в их квартире: он сжимал рукав пальто дирижёра, долго вдыхая и выдыхая, как подсказывал ему Данчо, и от стыда даже не поднимал взгляда. В конечном счёте, он зажмурился и поднял голову в ожидании.       Тогда Данчо не смог сдержать широкую улыбку — её редко кто видел, даже Торпе, закрыв глаза, не мог её лицезреть, — и наклонился, чтобы поцеловать своего возлюбленного. Он совсем недолго целовал его, чтобы Торпе не переволновался, но тот по итогу всё равно, отстранившись, ещё несколько минут отдышивался и беспомощно краснел. А после Данчо прижал его к груди, обнимая, и к повторным попыткам поцелуев они вернулись снова уже через несколько дней.       Теперь Торпе, можно сказать, полюбилось это. Он всегда с нетерпением ждал конца репетиции их оркестра, и когда они вернутся домой и будут обмениваться мягкими касаниями губ при слабом свете лампы. Сейчас он чувствовал себя увереннее насчёт этого: мог даже сам притянуть Данчо за галстук, чтобы поцеловать. Потом, правда, всё равно заливался краской и извинялся, что поступил так без предупреждения.       Данчо не мог не считать это умилительным.       Но, вот уже минуло несколько месяцев с начала их отношений, и они особенно не продвинулись в близости друг с другом. Данчо порой спрашивал пианиста о том, как тот относится к началу интимных отношений между ними, но, походу, для таких разговоров было слишком рано: ведь Торпе только быстро качал головой и сразу начинал лепетать, какая хорошая за окном погода и какой интересный сегодняшний выпуск газеты.       Данчо в этих делах был, разумеется, более опытным, ведь и являлся ненамного, но старше. Он уже упоминал с Торпе о том, что готов всё объяснить и провести всё наилучшим образом, но того это, кажется, смущало ещё сильнее, и он вновь отказывался.       Как бы там ни было… Данчо был невероятно счастлив, что Торпе был рядом с ним, и этого было более чем достаточно для него. Звезда, что сияла так ярко на сцене, звезда, к которой приковался его взгляд — эту звезду он мог назвать своей, и не существовало чувства лучше этого.       Когда они закончили репетировать, собрали свои вещи и отправились в апартаменты, то по ночным улицам, освещёнными фонарями, шли бок о бок, но не взаимодействуя больше, чем стали бы обычные друзья. В конце концов, в их обществе это осталось бы непонятым.       Но в этот раз Торпе, к удивлению Данчо, взял его под руку и чуть ближе прижался к его боку, пока они шли. Перед этим он огляделся по сторонам и убедился, что на улице было безлюдно — а он всего лишь хотел быть поближе к Данчо, ближе к теплу.       Дирижёр немного удивлённо посмотрел на него сначала, а затем улыбнулся, позволяя пианисту держаться за его руку. Сказал, снова переводя взгляд на дорогу впереди:       — Мы уже почти пришли.       Торпе кивнул, тихо соглашаясь с ним. Он смотрел на тротуар, явно оробев от собственной смелости. Данчо очень хотелось погладить его по голове, но сейчас явно было не время и не место для этого.       Он подождёт, пока они дойдут до дома.       Дверь квартиры закрылась за ними, и двое мужчин начали снимать верхнюю одежду и разуваться.       — Ты сегодня хорошо потрудился, Торпе, — сказал Данчо, вешая пальто на стойку для одежды. Он повесил шляпу рядом и повернулся к Торпе, который тоже как раз снял кепку.       Торпе поднял свои янтарные глаза к нему, тут же расширяя их, стоило большой руке погладить его по светлым волосам. Щёки окрасил румянец, и пианист метнул взгляд в сторону, быстрее снимая с себя своё собственное пальто:       — С-спасибо, Данчо-сан…       Данчо снова улыбнулся, продолжая:       — Ты заслуживаешь награды за свои старания, ты так не думаешь?       Торпе снова повернулся к нему, чтобы вдруг оказаться заключённым в объятия. Данчо наклонился, обвив руки вокруг его талии, утыкаясь носом в его плечо и вдыхая родной запах. Пахнет чистотой и скромным парфюмом, как всегда.       Боже, как Данчо любил этот запах. Любил Торпе.       Пианист смущённо положил руку на плечо Данчо, когда тот наконец поднял голову и заглянул в чужие глазки, улыбаясь. Торпе лишь прикрыл веки и прираскрыл губы, позволяя губам его дорогого дирижёра захватить их. Тихий звук, который издал Торпе, был приглушен губами Данчо, который мягко, но настойчиво целовал возлюбленного.       Данчо повёл его к двухместной кровати, не разрывая поцелуя, и сел на край постели. Он притянул Торпе за талию, и тот неуверенно опустился на его колени — они обычно не целовались в такой позе, надо сказать, Торпе вообще не сидел на коленях Данчо, кроме пары раз, когда тот хотел пообнимать его особенно близко.       Руки Данчо легли на аккуратную спину пианиста, закрытую рубашкой и жилеткой, поглаживали её, пока сам Торпе положил свои руки на чужие широкие плечи, смущённо отвечая на влажные поцелуи.       Торпе нравилось. Очень нравилось. Бабочки кружили в животе, щекотали грудь, и становилось удивительно приятно во всём теле, особенно там, где его касался Данчо. От нескольких поцелуев подряд кружилась голова, но не из-за нехватки дыхания — Торпе научился дышать во время этого процесса, они с Данчо много времени потратили на тренировки, — а из-за того, что это вообще происходило.       Их с Данчо отношения… Он до сих пор не верил в это, не верил в то, что его смогли полюбить, и он так же сильно любил в ответ. Это всё… казалось столь нереальным, столь невозможным, но Торпе понимал, что это было правдой, было наяву. И он действительно мог целовать Данчо, разделять такое чувственное действие, от которого у Торпе слегка тряслись ноги, и он удобнее устроился на чужих коленях, поёрзав.       — Ммх, — он тихо проскулил, как щеночек, когда Данчо проник своим языком в его рот. Данчо редко использовал язык… Но он ведь сказал про награду, так что не то чтобы это было удивительно. Торпе сильнее сжал свою ладонь на плече дирижёра, его ноги невольно сжали таз мужчины, пока он таял под его отточенными движениями языка и губ.       Своими поцелуями… Данчо заставлял его чувствовать себя слишком хорошо. Поэтому он боялся даже представить, что с ним будет, если они зайдут дальше — выдержит ли он? Справится ли с такой нагрузкой?       Ладонь слегка оттолкнула плечо, и их поцелуй мягко оборвался. Впрочем, они всё ещё обжигали дыханием губы друг друга, между которыми тянулась нить слюны — Торпе тяжело дышал, встречая взгляд Данчо, который до сих пор придерживал его за талию.       Вдруг, он почувствовал под собой какую-то выпуклость, упирающуюся прямо в его закрытую штанами промежность. Торпе опустил взгляд, привстав, чтобы увидеть, что этой выпуклостью являлся бугорок под брюками Данчо.       Удивительно быстро всё осознав, Торпе почувствовал, как в его животе всё перевернулось, а в лицо ударила кровь. Ещё держась руками за чужие плечи, он поднял взгляд на Данчо, который, тоже заметив свою проблему, явно смутился.       Данчо редко можно было увидеть смятённым… Походу, он сам не ожидал подобной реакции своего организма.       — Ах- Прости, Торпе, — виновато произнёс он, рука успокаивающе поглаживала чужую спину. Он слегка улыбнулся: — Видимо, мне придётся отлучиться ненадолго. Я быстро, ладно?       Он снял со своих коленей Торпе и усадил его рядом на кровати, а сам поднялся. Но, не успел он сделать и шага, как его легонько схватили за рукав, останавливая.       Данчо повернулся к пианисту, который, плотно прижав друг к другу колени, упорно смотрел в пол. Его щёки краснели сильнее с каждым словом, что он говорил:       — Данчо-сан… Я знаю, как долго вы этого хотели. Я всё время отказывал, а вы терпели… Вы очень многое сделали для меня, — наконец, собравшись с силами, он снова посмотрел в золотые глаза. — П-поэтому… Я мог бы помочь с вашим положением. В конце концов, это я виноват…       Данчо похлопал глазами. Торпе такой милый…       Но, на самом деле… Всё это время он привык в одиночку справляться со своей «проблемой», не желая беспокоить этим Торпе, который явно не был готов к подобным вещам.       Однако сейчас… он сам предлагает..?       — Торпе, ты ни в чём не виноват, — мягко произнёс Данчо, возвращаясь к нему и снова поглаживая по волосам. — Всё хорошо. Не заставляй себя.       Торпе сглотнул и тут же покачал головой.       — Н-нет!.. Я… Хочу, чтобы вам было приятно, Данчо-сан… — пробормотал он, снова отводя взгляд. — Если… так мы сможем стать ближе… Т-то я совсем не против.       Данчо почувствовал, как у него защемило сердце. Торпе слишком милый. Этого невозможно выдержать. Хотелось расцеловать его всего, его замечательное тело, заставить его почувствовать себя так хорошо, словно он оказался на небесах, и показать, как сильно Данчо его любил.       Не успел дирижёр ответить, как Торпе снова подал голос:       — В-вы ведь… Покажете мне, как правильно делать, да, Данчо-сан?..       Ах, его сердце и правда сейчас не справится.       Данчо прикусил губу, кивая. Ему нужно успокоиться.       — Если ты этого хочешь, Торпе, конечно, я покажу.       Пианист стеснённо посмотрел на него своими большими янтарными глазами, и кивнул в знак согласия. Он опустил взгляд на пах Данчо и снова уставился в сторону, пальцы нервно сжимали ткань на его штанах.       Данчо вдохнул и начал расстёгивать свои брюки, прежде чем приспустить их и нижнее белье.       Краем глаза заметив, что мужчина опустил бельё, Торпе для смелости сжал простыню рукой и наконец-то повернул голову. Глаза тут же расширились, он сглотнул, румянец распространился по щекам.       — А… — пискнул он, неконтролируемо краснея. Данчо это тоже немного смущало: не каждый день так… показываешь своему любимому возбуждение прямо перед его лицом. Торпе недолго рассматривал обнажённый орган, поджав губы, а после спросил, подняв взгляд к золотым глазам: — Ч-что… Что мне делать, Данчо-сан?       Дирижёр облизнул пересохшие губы.       Какой же он… невинный. Данчо было почти что стыдно портить его юношескую чистоту.       — Можешь положить руку на основание… — он прикрыл рот ладонью, когда Торпе, послушавшись его, так и сделал — младший парень вздрогнул от непривычного ощущения, удивляясь влаге и чувствительности органа. Когда Торпе снова начал искать поддержку в чужих глазах, Данчо, помешкав, негромко произнёс: — И… начинай неспешно двигать ладонью вверх и вниз.       Пианист кивнул и снова посмотрел на половой орган в его руке. Он едва мог обхватить его целиком… Сосредоточенно нахмурившись, Торпе начал водить рукой по всей длине, легко скользя по ней пальцами — его брови приподнялись от удивления, а щёки до сих пор пылали.       — Ах- — не сдержался Данчо и тут же сильнее прикрыл рот рукой. Он смотрел за движениями своего возлюбленного сверху вниз, наблюдал за ним, и чужие старания только больше возбуждали его. Торпе был таким милым…       Кажется, привыкнув к движению, Торпе начал увереннее водить рукой, от основания до кончика, аккуратно, словно по клавишам фортепиано. Он снова поднял взгляд:       — Что дальше, Данчо-сан..?       Данчо, прикрывший глаза от удовольствия, взглянул на него и слегка охрипшим голосом сказал:       — Дальше… Можешь приоткрыть свой рот и коснуться его языком и губами.       — Ах? — Торпе сильно покраснел, его рука остановилась. Данчо осознал, что, возможно, просил слишком многого, и поспешил добавить:       — Торпе, ты не должен, если не хочешь…       Но пианист резко покачал головой:       — Н-нет, всё в порядке, — он посмотрел на твёрдый орган и, вдохнув, наклонился, приоткрывая рот. Его движения рукой возобновились, как раз тогда, когда он дотронулся языком до опухшей головки, а затем обхватил её своими губами.       По телу Данчо пробежала волна лёгкого удовольствия, вырвавшаяся несдержанным выдохом, он поднял руку, чтобы зарыться ею в светлые волосы и мягко поглаживать.       — Умница, Торпе…       Торпе, не уверенный, как быть дальше, начал слегка посасывать головку, вызывая взволнованные вздохи мужчины. Он для опоры взялся за таз Данчо второй рукой, продолжая губами впиваться в головку, прежде чем отстраниться от неё, оставляя на ней слюну.       — Такой странный вкус… А теперь, Данчо-сан, что мне делать?..       Из-за прервавшейся стимуляции Данчо издал слегка мучительный выдох и опустил взгляд на уже немного растрёпанного Торпе.       — Это… ты можешь обхватить его глубже ртом и начать двигать головой… — произнёс он, грудь тяжело вздымалась и опускалась. Было жарковато, хотелось снять одежду.       — А?.. В-вы хотите, чтобы я взял его в рот? — выдавил Торпе, сердце заколотилось в груди. Такое правда было для него впервые… Парень снова посмотрел на пульсирующий перед ним орган и сглотнул. — О-он не поместится, но я попробую…       Не успел Данчо и слова сказать, как Торпе уже наклонился и снова обхватил член губами, прикрывая глазки. Он двинул своей головой вперёд, чтобы вобрать глубже. Язык огибал венки и крайнюю плоть, Торпе старался, как мог, чувствуя, как Данчо гладит его по волосам, и потому продолжал. Рука продолжала скользить по основанию, пока Торпе отстранился ненадолго, чтобы вдохнуть воздуха.       — Умница, мой милый Торпе, — выдохнул Данчо непривычно низким голосом, и пианист поднял взгляд, чтобы увидеть, как тот смотрел на него со всем обожанием.       Торпе кивнул и вновь открыл рот, в этот раз стараясь взять ещё глубже и больше. Он не мог так широко раскрыть губы, но хотел постараться ради его любимого Данчо. Поэтому он неспешно двигал своей головой, обволакивая член слюной, подавляя неприятное чувство внутри. Вверх-вниз, аккуратно проводить ладонью у основания, снова наклоняться, брать глубже…       Ах, он больше не может—       Торпе снова вытащил орган из своего рта, рука, там не менее, продолжала работать, уже вся мокрая из-за естественной смазки. Это было странным ощущением, но, судя по хриплым стонам Данчо, он всё делал правильно.       Парень нагнулся, чтобы облизнуть головку, сочащуюся небольшим количеством прозрачной жидкости, и половой орган по всей длине. Данчо совсем слабо сжал пряди светлых волос в своей руке, откидывая голову назад, и произнёс:       — Торпе… — вздох. — Ты молодец, такой хороший у меня…       Похвала грела сердце и заставляла волнение скапливаться где-то внизу живота, вызывать влагу между ног. Торпе потёрся ими друг о друга, продолжая облизывать возбуждённый орган, а после возвращаясь к головке и работая с ней языком и ртом. Рука уже ускорилась, когда он понял, что может быть немного смелее и он не делает чего-то неправильно.       — Ах… Торпе… Я сейчас… — Данчо прижал руку ко рту, чтобы приглушить стоны. Ах, от милых глазок Торпе, направленных на него, он только приближался к краю. Тот так старался…       Почувствовав близкий оргазм, Данчо аккуратно убрал член от чужого рта в сторону и накрыл головку своей другой рукой, чтобы излиться прямо в ладонь, глухо стоная.       …Где-то в его кармане была салфетка.       Отыскав салфетку и протерев ей запачканную руку и своё достоинство, он застегнул штаны, а после перевёл взгляд на Торпе, собираясь похвалить его и поблагодарить.       Однако Торпе сидел, отдышиваясь, взгляд был устремлён в пол, и прижимал свои ноги друг к другу, тёрся ими, а его рука цеплялась за тонкие простыни. На щеках горел стыд, ресницы трепетали от частых морганий. А его штаны, в зоне промежности, пропитала влага.       Данчо сглотнул и, наклонившись, положил одну руку на чужое колено, чтобы слегка отодвинуть его в сторону.       — Торпе..?       От касания Торпе вздрогнул и, метнув быстрый скромный взгляд на партнёра, снова прижал друг к другу ноги, явно стыдясь.       Он почувствовал, как Данчо заправил прядь его волос за ухо, другая рука нежно поглаживала коленку. Торпе резко вздохнул, сжимая своё предплечье второй рукой, и, собравшись с мыслями, пробормотал:       — Д-данчо, я… Я боюсь. Мне страшно…       Он поджал свои тонкие губки, сминая их от волнения.       Как тут Данчо вдруг обнял его — прижал к себе, обхватив двумя руками. Пианист уткнулся в его грудь, хлопая глазами, и поднял руку, чтобы зацепиться ею за чужой рукав.       — Всё будет хорошо, Торпе. Я ведь говорил, что не надо спешить с этим, — сказал директор труппы мягким голосом. Торпе приотстранился и опустил глаза, снова окидывая взглядом Данчо напротив, пока пытался подобрать подходящие слова.       — Но вы ведь снова в-возбудились, Данчо.... И я, — он быстро глянул на свой пах, уши покраснели, и он вновь потёрся ногами друг о друга, чтобы спрятать стыд, — и я тоже... — парень пробормотал ещё тише, неимоверно стыдясь своих же желаний: — Я хочу этого, но боюсь…       Данчо сглотнул. Это было слишком… Торпе был прав, от одного лишь его скромного вида, дирижёр снова возбудился. И ведь Торпе испытывал то же самое… Значит, преград не было?       Данчо склонился над ним, проводя губами по его щеке и кладя руки ему на тонкую талию, сжимая её. Он приподнял Торпе, заставляя того тихо пискнуть, и уложил его на середину кровати, головой на мягкие подушки, а сам навис сверху. Торпе посмотрел на него робко, уязвимо, кажется, немного влаги даже скопилось у уголков глаз. Он раскинул руки на постели, пальцами вжимаясь в белые простыни.       Данчо опустился к нему, целуя его щёчки и шепча на ухо:       — Всё пройдёт гладко, обещаю, — он огладил рукой его бок, поглядывая краем глаза на краснеющее лицо возлюбленного. — Ты ведь веришь мне?       Торпе активно закивал, облизывая губы.       — Д-да, я верю вам, Данчо... всегда, — ответил он, бровки слегка встревоженно нахмурились. Данчо поцеловал их, заставляя расслабиться, а затем покрыл поцелуями всё лицо Торпе, его мочки ушей, линию подбородка, и опустился к нежной шее, на которой даже не виднелось кадыка. Пианист прикусил губу, вжимая себя в кровать под такими настойчивыми поцелуями, чувствуя, как партнёр начал расстёгивать его жилетку. Боже, от волнения у него сейчас сердце из груди выпрыгнет…       Вдруг он почувствовал, как на его промежность легла чужая рука, прижимаясь, и удивлённо распахнул глазки.       — Д-данчо!!! — тон голоса невольно повысился, щёки покраснели, а ноги мгновенно прижались друг к другу, бёдра стиснули между собой руку. Данчо испустил тихий смешок, другой рукой развязывая бант на рубашке Торпе и расстегнул пару верхних пуговиц, чтобы продолжить целовать шею.       — Прости, Торпе… Но я так хочу тебя коснуться, — он надавил ладонью на взмокревшую промежность, чувствуя невообразимую мягкость, и нежно погладил её.       — А-ах… Д-данчо, постойте… — Торпе извивался под его рукой, тихо скуля. Касания были приятными, даже сквозь плотную ткань, вызывали дрожь по телу, хотелось большего. Парень дрожаще прошептал: — Х-хочу… снимите штаны, пожалуйста…       Данчо улыбнулся в его шею и послушался: расстегнул брюки пианиста и приспустил их, чтобы открыть вид на милое нижнее бельё со звёздочками, ткань которого промокла от возбуждения парня. Торпе тут же покраснел и закрыл лицо руками, умирая со стыда.       Какой позор! Перед Данчо-то!       Данчо лишь аккуратно убрал руки возлюбленного от его лица, встречая сопротивление и плотно зажмуренные глазки. Он наклонился, чтобы поцеловать милого в уголок губ, и улыбнулся, взгляд снова скользнул к его тазу:       — Торпе, неужели ты поэтому не хотел говорить об интимной близости? — большая ладонь снова легла на промежность, теперь прикрытую одной лишь тонкой тканью. Торпе приоткрыл слезящиеся глаза, чтобы искоса глянуть на Данчо, шепчущего у него над ухом и обжигающего своим дыханием: — Не желал показывать мне это?       Пальцы прошлись между влажных складок, скрываемых бельём, вызывая лишь ещё больше любовных соков.       — Ах! Э-это, Д-данчо… — Торпе закрыл глаза рукой и отвернул голову, тяжело дыша. Как ему было стыдно, как неловко — Данчо видел его слабости, видел его желание, его возбуждение, трогал его… От этого было очень-очень стыдливо. Хотелось сжать ноги, укутаться в одеяло и спрятаться, но, с другой стороны, это было так приятно… Грубоватая рука Данчо оглаживала его сокровенное место, заставляя коленки подрагивать, пока сам мужчина расстёгивал рубашку на парне.       Данчо убрал свою руку и вместо этого всем телом прижался к Торпе, исцеловывая его ключицы. Тот схватился за его плечи, жмурясь, чувствуя настойчивое давление внизу.       — Д-данчо!!.. — выдохнул он, заставляя мужчину оторваться от его груди и поднять голову.       — Да, Торпе? — спросил Данчо, поглядывая на него слегка помутнённым взглядом. Как же хотелось его взять… Но так, аккуратно, нежно и со всей любовью.       Торпе не смог выдавить и слова, лишь устремил свой взгляд вниз, на вновь выпирающий бугорок на штанах Данчо, который как раз упирался в его промежность. Изящная рука пианиста потянулась, чтобы расстегнуть его брюки под удивлённым взглядом золотых глаз, а после лечь обратно на постель, светлые, растрепавшиеся волосы раскинулись на подушке.       — …П-пожалуйста, прикоснитесь, — скромно попросил он, отводя взгляд.       Данчо сглотнул и, опустив нижнее бельё, взял свой половой орган за основание, чтобы прижаться им к паху парня, прикусывая губу от непреодолимого желания.       — Ах!- — издал тихий стон Торпе, закрывая рот рукой. — С-страшно…       — Всё в порядке, Торпе, — доверительно прошептал Данчо, начиная тереться своим членом о мокрую промежность Торпе, бельё теперь было лишь бесполезной преградой.       — А- А-ах… а!.. мх… — пианист задрожал, упорно смотря в сторону и дёргаясь от столь интимных касаний. То, как орган тёрся об его уязвимое место, даже сквозь ткань белья это чувствовалось слишком хорошо, слишком скользко…       Данчо тем временем как раз снял с Торпе жилетку и распахнул рубашку, руки снова мягко сжали оголённую талию, пока мужчина, приобнимая возлюбленного, продолжал тереться об него. В то же время, он внимательно наблюдал за реакцией Торпе, за тем, как тот дрожал, как кусал губы, как вжимался пальцами в простыни и испускал тяжёлые вздохи.       Торпе покосился на него сквозь слезившиеся глаза и снова протянул руку, чтобы попробовать расстегнуть чужую жилетку. В конце концов, будет справедливо, если они оба будут без одежды…       Данчо помог ему избавиться от своей одежды, пусть его взгляд и приковался к тому, как подрагивал Торпе от соприкосновения их пахов, и понял, что либо ему надо остановиться сейчас, либо он ускорит свои движения.       Скинув с себя жилетку и рубашку, и оставшись с голым торсом, он наблюдал, как лицо Торпе ярко загорелось, а после он отвернул голову, жмурясь. Данчо наклонился к нему и поцеловал его ушко, ещё потираясь членом о его промежность.       — Как тебе, милый? — спросил он, рука потянулась, чтобы сжать ладонь пианиста. Торпе приоткрыл глаза, в которых блестело томное блаженство.       — А, а- Х-хорошо, Данчо… — ответил он неуверенно, взгляд забегал по комнате, избегая возлюбленного. Пересохшими губами он, помешкав несколько секунд, пробормотал: — Я… хочу продолжить…       Данчо усмехнулся. Он опустился ниже, к оголённой груди Торпе, и начал покрывать её лёгкими поцелуями, уделяя внимание каждому сантиметру, даже небольшим соскам. В то же время руками он снимал с него штаны и нижнее бельё, чтобы отбросить подальше.       Оказавшись обнажённым, только рубашка ещё висела на его плечах, Торпе ощутил, как заколотилось сердце, и снова отвернул голову, шумно выдыхая.       Дышать, дышать, ему надо дышать… Вдох, выдох… Ничего страшного, всё хорошо, Данчо рядом…       Данчо поцеловал его живот, заставив мурашки пробежать по телу, и приподнялся, чтобы посмотреть на открывшийся вид. Торпе не мог этого видеть, но Данчо с большой любовью рассматривал розоватые половые губы, влажные, приглашающие к себе.       Набравшись смелости, Торпе глубоко вдохнул, как тут почувствовал горячее и мокрое прикосновение к своей промежности, заставившее его резко повернуть голову:       — Ах!- — он прикрыл рот рукой, смущённо наблюдая, как член мужчины трётся о складки его влагалища. Данчо снова наклонился к нему, одной рукой поглаживая его бедро, и целовал его шею. Оказывается, в те секунды, что Торпе не смотрел, он успел снять с себя брюки и нижнее бельё, и теперь снова тёрся их пахами друг от друга.       Данчо склонился прямо над Торпе, смотря в его янтарные глаза, переплетая их пальцы. О, как же он долго держался…       — Я хочу тебя, Торпе… — низко и хрипло произнёс он, настойчиво потираясь членом о мокрую промежность.       От этих слов всё внутри Торпе воспылало, обожгло его грудь и живот. Губы задрожали, пока он пытался справиться с нахлынувшими чувствами. Его вагина горела от прикосновений, от трения, хотелось ещё, хотелось внутрь, но…       — Д-данчо… Ах… Б-будет больно?.. — спросил он, едва ли не плача. Страх сжимал сердце, заставлял крепко стискивать попавшееся под руку.       — Совсем немного, — прошептал Данчо, продолжая тереться и с наслаждением слушая сладкие выдохи, срывавшиеся с губ Торпе. — В самом начале, а потом будет приятно, обещаю тебе.       Торпе сглотнул, смотря на место соприкосновения их тел, и дрожащим голосом произнёс:       — О-он… большой… Поместится ли?..       В тоне слышалась паника. Данчо наклонился, чтобы коротко, успокаивающе поцеловать его в губы, а после отстранился, улыбаясь ему.       — Поместится, не переживай, — он протянул свою руку к его животу, останавливаясь чуть ниже пупка, и слегка надавил там своими пальцами. — Примерно до сюда дойдёт.       Торпе сначала побледнел, а после залился краской.       — Д-до сюда?! Это ведь… м-много… — он всхлипнул, слезинка скатилась по щеке.       Чуть ниже пупка… Торпе точно сможет столько взять в себя?.. Страшно…       …Но это ведь был Данчо, так что всё будет хорошо. С ним спокойнее, с ним будет приятно. Главное довериться ему.       Торпе сглотнул и медленно кивнул, жмурясь. Данчо поцеловал его щёчки, а после вдруг остановился, протяжно выдыхая.       — Подожди, я возьму защиту… — сказал он, протягивая руку к прикроватной тумбочке и там что-то ища. Торпе открыл глаза и непонимающе похлопал ими, смотря на любимого. Всё внутри перекрутило от возбуждения, уже хотелось начать, почему Данчо оттягивал?!       — З-защиту? — спросил он, наблюдая, как его директор возвращается к нему с небольшой плоской квадратной упаковкой в руках.       — Да, от… беременности, знаешь, — ответил Данчо, переводя взгляд на нижнюю часть тела возлюбленного. Однако Торпе это заставило недовольно поджать губки и закачать головой:       — Н-но… Я хочу чувствовать вас, Данчо… — прохныкал он, обхватывая его таз ногами и встречая удивлённый взгляд. — И чтобы вы… в меня… Пожалуйста…       Данчо вскинул брови, но послушался, откладывая упаковку с презервативом подальше.       — Как скажешь, Торпе.       Он наклонился, чтобы продолжить целовать его шею, рука блуждала по меньшему телу, по груди, животу, тазу и внутренней стороне бедра, сжимая его и отводя в сторону. Торпе дрожал под ним, краснел из-за раздающихся в комнате скользких звуков и общих вздохов, пытался успокоить быстро бьющееся сердце.       Данчо лизнул мочку уха Торпе, слегка настойчивее прижимаясь к его половым губам, видно, что терпение подходило к концу.       — Я хочу войти в тебя… можно?.. — осторожно спросил он, горячо дыша на ухо партнёра. Он остановился, ожидая ответа.       Торпе вздрогнул и, вдохнув полной грудью, кивнул. Тихий голос прошептал:       — Д-да, Данчо… Я готов…       Данчо улыбнулся и поцеловал его в кончик носа. Рукой он взял основание своего органа, чтобы аккуратно приставить головку к пульсирующему входу во влагалище. После он вернулся к Торпе, чтобы сжать его ладонь одной рукой, а другой стиснуть талию, удерживая на месте.       Он медленно ввёл в него головку, и глаза Торпе мгновенно расширились, а рот раскрылся:       — Ах!! — он приглушённо застонал и обхватил шею Данчо руками, прижимая к себе. В глазах тут же скопились слёзы и потекли по щекам, а ноги задрожали. — А- а- мх- Д-данчо…       Большой, большой, большой, большой… Ах-       — Узкий, — только и выдохнул сквозь зубы Данчо, нахмурившись и входя в него. От наконец желанного тепла напряжение начало спадать, но теперь хотелось лишь большего, лишь глубже. Ощутив необходимость успокоить Торпе, Данчо погладил его по щеке и зашептал: — Ты умница, Торпе… всё хорошо, сосредоточься на мне…       Торпе вжался ногтями в его спину, весь затрясся от напряжения. Член входил в его влагалище с трудом, раздвигая девственные стенки, и с горла вырвался очередной громкий стон:       — Ах!- — чувствуя, как орган проникает всё глубже и глубже, как его влагалище обхватывает его, плотно сжимает, Торпе тяжело задышал, руки, обхватывающие шею, задрожали. — Д-данчо, Д-данчо-сан… Большой, вы очень большой…. — только и бормотал он, сердце шумно билось в ушах.       На сколько уже вошёл Данчо? Казалось, что он заполнил его всего своим членом, но он ведь только начал входить… Весь низ и его живот болел, пульсировал, было больно, его впервые так растягивали.       Торпе всхлипнул, с губ сорвался стон. Почему он такой широкий?-       — Это только половина, Торпе… Ты справишься, мой милый Торпе, всё хорошо… — приговаривал Данчо, поглаживая его по плечу, обнимая его и целуя в щёки и плечи.       Торпе широко раскрыл глаза. Он не ослышался..?       — П-половина?.. Д-данчо, а… АХ!- — он тихо вскрикнул, когда Данчо продвинулся ещё внутрь, вагина тесно сжала член, не давая проникнуть дальше. Дирижёр взволнованно повернул к нему голову, спрашивая:       — Торпе, милый? Всё в порядке? — он поцеловал его под зажмурившимся глазом, остановившись.       Торпе взволнованно зашептал, кусая нижнюю губу:       — Хнх… Д-да, Данчо… — его ноги тряслись, пульсация внутри обжигала стенки. Торпе в первый раз в жизни сталкивался с такими ощущениями, это было непривычно, волнительно, стыдно и больно, но в то же время, очень приятно.       Данчо был в нём. Он делал это с Данчо… наяву…       — Прошу, п-продолжайте, Данчо… — прохрипел он, крепко обхватывая его руками. Данчо кивнул и, снова сжав бедро парня для поддержки, двинул тазом, проникая членом глубже, и Торпе снова простонал. — Ах!- А, ах…. Много...       Слёзы вновь покинули глазки, он совсем не мог это контролировать. Эмоции и чувства лились через край, он сильнее сжал бёдрами чужой таз, пусть его ноги и тряслись.       — Я люблю тебя, Торпе, — произнёс Данчо, и Торпе почувствовал, как от этих слов ему мгновенно стало легче. Он немного расслабился, и орган проще начал проскальзывать в него, вызывая волну приятных ощущений по всему телу. Данчо продолжил горячо шептать: — Такой маленький и узкий, но в тебе так хорошо…       Торпе покраснел, хотя казалось, куда уж больше. Но сейчас каждая частичка его тела горела, и он даже выдавить ничего не мог, кроме тихих выдохов наслаждения. А грязные слова Данчо нисколько не помогали…       Он зажмурился, ощущая, как орган проникает в него как можно глубже, возможно, даже утыкается в шейку матки… Пока Данчо наконец не остановился, тяжело дыша, и по спазмам в низу живота, Торпе понял, что тот вошёл до конца.       Торпе опустил взгляд вниз. Ему казалось, или под его животом появилась выпуклость? Ниже пупка, Данчо верно говорил…       Жарко, как жарко. Всё в животе горит.       Он поборол стыд и поднял взгляд, снова прижимаясь к Данчо, который мягко принял его в объятия. Торпе дрожаще сказал, стараясь не сбивчиво дышать:       — Д-данчо, вы… очень большой и горячий… н-но мне нравится… Я так люблю вас, спасибо, что делаете это со мной… — произнёс он, закрыв глаза. Данчо поглядел на него, а после коснулся губами его виска, усмехаясь.       — Всё хорошо, мой милый Торпе… Я сделаю тебе приятно, чтобы тебе было хорошо, — он аккуратно провёл по его светлым волосам, наслаждаясь видом его любимого.       Торпе сильнее зажмурился, порочные мысли заполнили голову.       Данчо сделает ему приятно… Насколько он будет жёстким? Возьмёт его целиком и полностью? Не даст Торпе даже вдохнуть?       …Данчо, всё-таки, был джентльменом. Он не будет причинять Торпе боль…       — Позаботьтесь обо мне, Данчо-сан… — прошептал умоляюще Торпе. Всё же, Данчо для него был первым во всём.       Тот это понимал, поэтому кивнул, держа возлюбленного в своих руках, как драгоценность.       — Не волнуйся, Торпе… Я хорошо о тебе позабочусь.       Одной рукой он провёл по груди Торпе и, оглаживая её, зацепился пальцами за сосок, чтобы несильно сжать его.       — Аах!- Нх, Данчо-сан!.. — вырвалось с губ Торпе, понимая, что ещё чуть-чуть, и он точно сойдёт с ума.       Он явно был слишком маленьким, слишком узким внутри, потому что размеры Данчо были куда больше, даже при отсутствии движения всё пылало, пульсировало, давило на хрупкие стенки парня.       Но в то же время, очень хотелось, чтобы Данчо уже взял его…       Торпе покраснел от своих же мыслей и уткнулся в чужое плечо, ногти слегка поцарапали спину мужчины.       — Данчо… — жалостливо позвал он, и тот почувствовал, как сжимается его сердце.       Он всеми силами должен защитить его.       — Торпе, милый Торпе, — произнёс Данчо, целуя его щеку, его губы, отвлекая его; тела горели от прикосновения друг к другу. — Ты готов?       Торпе хныкнул и, потершись носиком о мокрую шею возлюбленного, кивнул:       — Д-да, я готов… П-пожалуйста, будьте нежны… — он крепче обхватился руками за чужую шею, трясущиеся ноги сжимали таз Данчо.       Данчо кивнул и прикрыл глаза, нахмурившись, чтобы, выйдя из влагалища на несколько сантиметров, несильно толкнуться внутрь него.       — А!! — мгновенно вырвалось из горла Торпе, рот широко раскрылся. Много. Парень выдавил сквозь снова поступавшие слёзы: — Д-данчо…       — Тшш… Хороший мальчик… — прошептал Данчо у его уха, крепко держа партнёра в своих руках. Вагина Торпе была тёплой и влажной, узкой, но приятной, то и дело сжимала и разжимала его член, мягко пульсируя. — Ты молодец… Так хорошо принимаешь меня…       Торпе затрясся. Снова слабый толчок, и он впился зубами в нижнюю губу, перед этим не сдержав стон:       — Ах!! Данчо, Данчо…. — пальцы зацепились за загривок сиреневых волос, Торпе ближе уткнулся в мышцу между шеей и плечом Данчо, сдавленно всхлипывая. Его стенки горели, Данчо был очень, очень глубоко, и- — АХ!!       Данчо снова несильно толкнулся в него, встречая слабое сопротивление. Ах, как же в нём приятно…       — Торпе, я… Я начну медленно, хорошо?.. Ничего не бойся, больно не будет… — выдохнул он горячо, одна рука вернулась на бедро парня, чтобы придержать его.       — Д-Данчо, Данчо… — проскулил Торпе, чувствуя, как мужчина снова оставил поцелуй на его щеке, слизывая его слёзы. — Ммх-!!       Толчок, и снова, и вот, член уже влажно двигался в его мокрых стенках, звуки хлюпанья ласкали слух Торпе, заставляя его сильнее смущаться и зажмуривать глаза. Выскальзывал и вновь входил внутрь — от происходящего у Торпе всё перекручивалось в животе, обжигало, стоны срывались с его нежных губ, а Данчо перехватывал их, целуя. Он целовал глубоко, с языком, пока толкался в узкий вход Торпе, когда тот разорвал их беспорядочный поцелуй, пытаясь поймать ртом воздух. По губам и подбородку стекла слюна, взгляд расфокусировался.       — Д-данчо, Данчо… — хрипло звал он, тяжело дыша. От очередного толчка он откинул голову назад, на подушку, руки, обхватывавшие шею Данчо, обессиленно опустились, вместо этого цепляясь за простыни. — А-ах!! Ах… Д-данчо….       Данчо наклонился к его шее, жадно впиваясь в неё губами, оставляя на ней собственнические засосы, при этом продолжая двигаться, нежно, но глубоко.       — Ты умница, Торпе… Совершенно прекрасен… Тебе нравится? — спросил он, снова подняв голову к его милому лицу: мокрому и красному.       От похвалы становилось жарче, Торпе сжимал его сильнее внутри, но от этого ощущения становились лишь ярче. Данчо двигался в нём так влажно и громко, при столкновении их бёдер раздавались шлепки, а Торпе только и мог, что постанывать и кусать губы.       — Ах!- Э-это…. д-да, Данчо… — признал он, отводя взгляд и облизывая пересохшие губы. Сознание давно отключилось, в голове не осталось ни единой связной мысли, только Данчо, то, как он чувствовался внутри, то, как толкался в него, его поцелуи, его касания, Данчо, Данчо, Данчо. Пианист прохныкал, зажмуриваясь, слеза снова скатилась с ресниц: — Данчо, пожалуйста, возьмите меня всего…       Данчо приобнял его, губами касаясь его щеки. Торпе милый. Чересчур. То, что Данчо хотел с ним сделать, нет, уже делал — было попросту слишком грязно для такого милого парня.       — Хорошо, мой милый Торпе, ты ведь знаешь, я всегда выполняю твои желания… — произнёс дирижёр и, перехватив ногу Торпе, чтобы закинуть её на своё плечо, начал двигаться быстрее. От пианиста тут же послышались стоны, он не мог справиться с таким напором, с таким давлением внизу.       — А-ах! Ах, Данчо!- Данчо, мх- — застонал Торпе, он прикрыл рот рукой, но не смог приглушить высокий тон голоса. Обычно тихий Торпе… теперь был столь громким, это ласкало слух Данчо. — Д-данчо!- С-стойте.. Ах..!       Влажно и мокро, Данчо толкался в его влагалище, заполнял его своим половым органом, чтобы, покинув на несколько мгновений, снова глубоко войти, горячо, обжигающе.       — Умница, смотри, как хорошо ты справляешься… — снова сладкая похвала полилась из уст Данчо, который прикрыл глаза, полностью отдавшись моменту. — Такой хороший мальчик, ах, Торпе… Ты не представляешь, как долго я хотел этого…       Торпе лишь всхлипнул в ответ, одной рукой обхватывая его шею, держась за волосы на его затылке.       Внезапно, Данчо толкнулся особенно глубоко, и с горла пианиста вырвался вскрик:       — АХ!!- Ах, Данчо!- — он широко распахнул глаза, неровно выдыхая. Коленки дрожали, внутри всё пылало, но было столь приятно, столь великолепно, что ему срывало крышу, словно в беспорядочной мелодии. Он пролепетал сквозь всхлипы: — Д-данчо, это было так хорошо… Прошу, повторите это снова….       Данчо усмехнулся ему и, прижав его к себе, снова глубоко толкнулся, задевая ту же точку, вырывая стон наслаждения у Торпе. Его рука скользнула ниже, провела по животику пианиста, прежде чем остановиться у его влагалища и коснуться пальцем чувствительного места сверху, оглаживая его.       — Ах?!! — удивлённо воскликнул Торпе, вытягиваясь, как струнка. Волна мурашек пробежалась по телу, и парень уже сорванным голосом позвал: — Д-данчо!       — Приятно? — улыбнулся тот, начиная стимулировать его клитор. Торпе не смог ответить, только застонал громче, разум полностью опустел.       Хорошо, хорошо, очень хорошо!.. С Данчо так приятно, очень приятно…       Данчо продолжил толкаться в него, двумя пальцами растирая его клитор, пока Торпе беспомощно цеплялся за него в попытках удержаться хоть за что-то. От дополнительной стимуляции всё тело тряслось, остались только яркие чувства, охватившие всё внутри.       — Торпе, милый… Я уже близок… — низко сказал Данчо, обнимая возлюбленного, утыкаясь лицом в его мокрую шею. — Я хочу излиться в тебя… Позволишь ли ты мне?..       Сознание Торпе совсем запуталось, он даже сосредоточить свой взгляд не мог, а с горла то и дело срывались стоны, и ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять услышанное. Он похлопал глазами, смаргивая слезинки, и снова обнял Данчо, ногтями впиваясь в его спину. Парень закивал.       — Да, да… Да, пожалуйста! — выдохнул он, весь дрожа. — Пожалуйста, Данчо, сделайте это!..       Данчо усмехнулся, а после стиснул зубы и ускорил темп. Шлепки стали звонче, хлюпанье мокрее, и Торпе закрыл свои глаза, дрожаще выдыхая, позволяя толкаться в его хрупкую вагину.       — Люблю тебя, Торпе… — произнёс Данчо, целуя его под ухом. Он прикусил губу, хмурясь, и ближе прижал к себе возлюбленного, ещё быстрее толкаясь в него. — Торпе… Я сейчас…       Глубокий толчок, ещё один, и ещё — и Данчо низко прорычал, с последним толчком изливаясь внутрь дрожащего Торпе. Горячая белая жидкость заполнила его влагалище до краёв, но он толкнулся ещё пару раз, только тогда услышав, как Торпе вскрикивает и откидывает голову назад.       Наслаждение прошлось по каждой мышце тела в сладком оргазме, парень закатил глаза и снова упал на подушку, полностью размякая.       — А… аа… приятно и… м-много… — только и выдавил Торпе, с трудом дыша, уставившись невидящим взглядом в потолок. — М-много внутри, я весь заполнен… Д-данчо…       Данчо горячо дышал над ним, склонившись, и приходил в себя. Он посмотрел на полностью растрёпанного пианиста: всё лицо красное и мокрое, чёлка тоже промокла и прилипла ко лбу, губы были широко открыты, в уголках глаз ещё блестели слёзы.       — Торпе, — он поднял руку, оглаживая ею живот Торпе, нижнюю его часть. Данчо до сих пор оставался внутри, не желая отстраняться. — Ты заполнен моим семенем. Прости… — он уткнулся в его шею, восстанавливая дыхание. Торпе перевёл размывавшийся взгляд на сиреневую макушку, сглатывая.       — Ах… Нет, не извиняйтесь, Данчо-сан… Я… я рад… — прошептал он и, с трудом подняв руку, положил её на спину мужчины, чтобы погладить. — Я рад, что могу быть вашим, заполненным вашим семенем… Мне очень приятно…       Одна мысль об этом заставляла щёки пылать, и Торпе устало прикрыл глаза, ноги ещё тряслись от недавнего оргазма. Данчо поднял к нему взгляд и, усмехаясь, поцеловал его ямочки на щеках.       — Ты такой умница, Торпе… — произнёс он, поглаживая его по бокам. Торпе снова приоткрыл глаза и посмотрел на него, грудь вздымалась и опускалась.       — Я… П-правда..? — тихо спросил он. Он вымотался…       — Да, — Данчо аккуратно вышел из него, и Торпе протянул недовольный скулёж. Остатки спермы стекли с члена на простыни, и Данчо опустил взгляд, наблюдая, как белая жидкость покидает вход во влагалище парня. Он протянул руку и накрыл ею вагину Торпе, затыкая дырочку, а после снова наклонился к пианисту, целуя его в губы — и тот послушно поддался.       — Ммх- Д-данчо… — пробормотал Торпе, отводя взгляд, когда Данчо отстранился. Он смущённо потёрся своими ногами друг о друга, чувствуя, как тело отзывается на чужие касания.       Данчо усмехнулся и лёг рядом с ним, убирая руку и обнимая возлюбленного, взглядом, полным любви, проходясь по каждому сантиметру прекрасного тела.       — Мой милый Торпе… Ты знал, что ты невероятен? — проговорил он, целуя его в висок. Торпе зажмурился, ушки покраснели.       — Д-данчо, я… с-спасибо… за ваши слова, и за эту ночь… — он неуверенно обнял руками мужчину, утыкаясь в его грудь лицом. Веки опустились, дыхание замедлилось, и он пробормотал: — Д-данчо-сан, я люблю вас…       — И я тебя, Торпе, — ответил Данчо с улыбкой, оставляя поцелуй на мокром лбу. Несколько мгновений спустя он услышал, как раздалось сопение, и погладил Торпе по голому плечу — рубашка давно сползла где-то во время их акта, — накрывая их обоих одеялом. — Добрых снов, Торпе.       Торпе с трудом приоткрыл глаза. Первое, что он почувствовал — это лёгкую боль во всём теле, особенно в нижней его части. Он удивлённо и испуганно заморгал, а после ещё и понял, что его обнимают чьи-то руки, прижимая к себе.       Постойте, он что… Утыкался лицом в грудь Данчо? В… голую грудь Данчо???       И… Он сам был голый?!!!       Торпе резко отстранился от Данчо, краснея по кончики ушей, сон как рукой сняло. Он уставился на мужчину перед ним, осматривая его — на том совсем не было одежды, дирижёр тихо спал, только, кажется, нахмурившись из-за того, что Торпе выбрался из его хватки.       Собрав всё своё мужество в кулак, пианист медленно опустил взгляд на своё тело.       !!       На нём… вообще не было одежды?!       Воспоминания закрутились в голове, весь вчерашний день от начала до конца, до глубокой ночи, наполненной любовью, страстью, неустанной похвалой и рваными вздохами. Вспомнилось и то, как целовал его Данчо, как касался его тела, как толкался—       АААААААААААААА!!!       От стыда всё запылало что на щеках, что в груди, и отозвалось непривычным чувством где-то внизу. Они в самом деле сделали это!.. Он! С Данчо!.. Не может быть!!       Пока Торпе пытался осознать случившееся, в этот момент как раз прозвучал хриплый голос:       — М?.. Торпе?       Тут же рука Данчо легла на его бок и притянула к себе, обратно в близкие объятия тела к телу. Торпе почувствовал, как сердце вот-вот и выпрыгнет из груди, а губы задрожали, в уголках глаз скопились слезинки.       — Д-данчо-сан!! — удивительно громко воскликнул Торпе, резко отталкивая Данчо, пусть и несильно — но тот, до сих пор сонный, от удивления выпустил его из рук.       Торпе вскочил с кровати, весь покраснев, взгляд в панике забегал вокруг.       — Э-это!! Ой!! — воскликнул он, поняв вдруг, что стоит совершенно голый, и прикрылся руками. Взгляд наконец остановился на кровати, где лежал Данчо, уже приподнявшись и вскинув брови, и Торпе тут же потянулся, чтобы стянуть с него одеяло и обернуть им себя.       Оказавшись в надёжной защите одеяла, он облегчённо выдохнул, как тут понял, что невольно уставился на Данчо, который теперь, без одеяла… Был ничем не прикрытый.       Нижняя губа задрожала, Торпе вцепился в одеяло, которым обернул себя, и в то же мгновение убрал взгляд в сторону, лицо ярко-ярко запылало.       И, не успел Данчо и слова сказать, как Торпе резко убежал в коридор, только и воскликнув:       — П-простите!!!       — Торпе! — позвал Данчо, но тот уже скрылся. Мужчина вздохнул, слегка улыбаясь, и, потянувшись, встал с кровати, чтобы найти раскиданные на полу предметы одежды. Он надел своё нижнее бельё и направился в коридор, чтобы оказаться перед дверью уборной, куда и забежал Торпе.       Он постучал:       — Торпе, милый…       Тут же из уборной раздался растерянный голос Торпе:       — АААА!! Данчо-сан! П-прошу, не входите! — Данчо не мог этого видеть, но в этот момент Торпе закрывал лицо руками, полностью завернувшись в одеяло. — Н-на мне совсем нет одежды! Мне так стыдно перед вами..!       Данчо вздохнул, усмехаясь.       — Торпе, глупыш, что ты такое говоришь? Я ведь тоже без одежды. В этом нет ничего такого, — он коснулся ладонью двери, смотря в неё и представляя Торпе внутри комнаты. — Я уже было подумал, что чем-то обидел тебя. Ну же, открой дверь.       На несколько секунд повисла тишина. После мужчина услышал шуршание, далее шаги, а затем — щелчок дверного замка, и снова шаги обратно во внутрь.       Данчо подождал немного, прежде чем надавить на дверную ручку и открыть дверь, заходя внутрь.       Торпе стоял перед зеркалом в полный рост, одеяло лежало на краю ванной, а сам он рассматривал своё голое тело, покрытое засосами с предыдущей ночи. Он перевёл слезящийся взгляд на Данчо, спрашивая:       — Д-данчо… Они останутся навсегда?? — он провёл пальцами по засосам на шее, взволнованно моргая.       Данчо удивлённо глянул на него.       — А-а… Прости, Торпе, похоже, я перестарался, — произнёс он, подходя ближе и наклоняясь к Торпе, чтобы поцеловать его у уха. — Они скоро пройдут, не переживай.       Торпе зажмурился от касания и, сглотнув, слегка оттолкнул дирижёра, отворачиваясь:       — Д-Данчо-сан! Вы были очень… Настойчивы ночью! — он сложил руки на груди, надув щёки. Данчо вскинул бровь, а пианист смущённо продолжил: — М-мне даже стоять сложно! И как вам не стыдно…. Я не позволю вам вот так бессовестно касаться меня!       Данчо прыснул со смеху. Торпе был слишком милым и забавным, особенно, когда говорил такие речи полностью голым.       Дирижёр снова приблизился к любимому, обвивая руки вокруг него:       — Прошу, прости меня, Торпе… Я исправлюсь, обещаю, — он улыбнулся, заглядывая в янтарные глаза, которые упорно старались не смотреть на него. Щёки, правда, всё равно неконтролируемо покрывались румянцем.       — Хм-хм! Я… я подумаю! — фыркнул Торпе и прижался к груди Данчо, опираясь на него. Он зевнул, говоря уже более тихим тоном: — А теперь… у меня болит тело, можете отнести меня в кровать?.. И... сделайте завтрак, Данчо.       Данчо усмехнулся и легко поднял Торпе на руки, — тот мгновенно свернулся клубочком, прижимаясь к мужчине и прикрывая глаза.       — Твоё желание — закон для меня, милый Торпе, — произнёс мужчина, заставляя щёки пианиста снова гореть.       — Н-не подлизывайтесь! Я вас ещё не простил... — пробормотал пианист, сглатывая. Улыбка Данчо стала шире.       Всё же, какой Торпе милашка.