Новые приключения Заразы

Нам снова пришлось выступать. Как говорится делу время, а потехе час. Вот мы и занялись делом. На этот раз танец выдался куда более откровенным. Что-то было не так со мной и с парнями. То ли сила альфы добавилась в хаос моей магии с антимагией, то ли еще что, но я почти физически ощущала крохотные искры, пробегающие под пальцами, стоило только коснуться чьей-то кожи. Это была та самая страсть, которую так хотел Берт. Это было то, что из нас никто не мог выбить, оно само появлялось и само пропадало. Сила, скользящая по коже и даже под кожей. Сила, способная как соединить, так и уничтожить. Под конец танца я поняла, что происходит. Я напитывала парней под завязку странной энергией, но и сама была полна, как кувшин, до краев. Ничего такого раньше со мной не случалось, я хотела было спросить Рона или Жан-Клода, но в этот раз они не следили за выступлением. Или следили так, что мне не было видно. Возможно, это и правда случилось из-за убийства альфы. Теперь, когда его кровь стала моей, я лучше чувствовала обоих оборотней. Я знала где они и что делают. Как движутся, куда отходят и как быстро смогут приблизиться. Такие ощущения для меня были новыми, но именно благодаря им танец стал намного лучше. Мы танцевали в Цирке. Как ни странно, после происшествия со змеей он не только не закрылся, но и смог продолжить работу. Видать, Жан-Клод дал взятки кому следует. Ну или в Америке все проще в плане безопасности зрителей. Никаких номеров с животными больше в программе не было, остались только мы в качестве танцоров, гимнасты, клоуны и аниматор, поднимающий пару затасканных зомби. Не знаю, чем так нагрешили эти бедняги, но покоя им и после смерти не видать. После танца мы почти выползли в гримерку. Я держалась за Стивена, Том открыл дверь. Ноги просто дрожали от напряжения. Я упала на ближайший стул и принялась стаскивать балетки. Нет, они не натирали и не давили, просто обалденная обувь, но все равно я чувствовала себя усталой. Воздействия с магией никогда не проходят даром, за все нужно платить. Значит за этот танец мы втроем заплатим откатом. — Простите, парни, кажется, это все из-за вашего покойного альфы, — я покрутила балетку на пальце. В мыслях царила полная каша. — Если мы и дальше так продолжим танцевать, то раньше или позже все закончится чем-то неприличным, — заметил Том. Его рубашка с синими и белыми полосами была мокрой почти что как после дождя. Что же это такое вообще? — Дай бог, чтоб не на сцене, — я стянула вторую балетку и поставила их под стол. Теперь надо было снять парик и смыть грим. Но на это сил уже не хватало. Ах да, еще переодеться во что-то поприличнее, чем белое безобразие с синим подолом. Кстати, тоже мокрое от пота и прилипшее к спине. — Да уж, публика будет в восторге, — Стивен первым стянул с себя рубашку и бросил ее в корзину для стирки, Чем хорош цирк, так это тем, что в нем хоть было кому стирать твои сценические наряды. На третий раз нашим костюмам повезло — они стали просто потные, а не порванные и окровавленные. Хоть сегодня обойдемся без выговора. Я кое-как отодрала от головы парик. Он сопротивлялся и хотел оторваться вместе с моими волосами. На репетиции он с меня постоянно сваливался, поэтому мы приклеили его, чтобы наверняка. И клей взялся превосходно. Хорошо хоть скальп не снялся, а то была бы я лысой до тех пор, пока родные волосы не отрастут. На париках настоял Жан-Клод, а кто мы такие, чтобы с ним спорить. Тем более, парик — это хорошая маскировка, а побыть блондинкой не покрасившись наверняка мечтали бы многие женщины. В гримерку вломился Рон. Он осмотрел нас так придирчиво, словно мы прятали за пазухой всю сегодняшнюю выручку. — Как вы себя чувствуете? Все в порядке? — он смотрел на меня как-то странно. Словно чего-то ждал и боялся одновременно. — Да, все нормально. Просто вот-вот начнется откат от той странной магии, так что я у вас опять побуду балластом. А может быть и не только я, — Том тоже медленно стянул парик и теперь сидел, устало вытянув гудящие ноги. Мне даже показалось, будто я ощущаю его усталость ничуть не меньше, чем мою. И Стивена тоже. Чертовы способности оборотней. Я согласна делить на двоих и на троих приятные моменты, но чтоб прямо настолько… Это слишком близко. — Ну вы и отожгли, ребята! Я уж было думал пора нести огнетушитель, — со смешком заметил Рон и прикрыл дверь. — Впрочем, у меня есть очень серьезный разговор. — Только не говори, что Жан-Клод испугался и хочет меня выгнать, — я кое-как поднялась и доковыляла до раковины, чтобы намочить салфетку и вытереть грим. Из-за пота часть краски стекла на шею и теперь стягивала кожу. Я была похожа на синего гремлина. Пожалуй, попрошу придумать к образу новый макияж. Зеленый, что ли, для разнообразия. Тогда точно буду порядочным гремлином. — Нет, Жан-Клода это практически не касается, — Рон ловким движением достал из кармана небольшую шкатулку. Завидно. Мне бы такие карманы… — Что ж, Валена, вчера ты поставила одно любопытное условие и я его выполнил. — Он распахнул шкатулку, в которой оказались кольца с желтыми камнями. — Рон, ты уже второй раз пользуешься моим слабым и беспомощным положением, — выдохнула я. Наверное, это и есть бриллианты. Правда, я не слышала, чтобы они были желтыми, а вживую их никогда не видела. Ну и вчера я брякнула первое, что в голову пришло, а что может прийти в дурную голову женщины, опьяненной кровью альфы оборотней? Ничего хорошего. — Я всего лишь опережаю всех тех, кто уже точит зубы на твою хорошенькую голову, острые клыки и нежные ручки, — Рон осторожно опустился на одно колено посреди нашего бардака. Для этого ему пришлось убрать в сторону туфли Стивена и пуфик. Гримерка у нас небольшая и в нее мы втиснули максимум необходимых вещей. — Итак, Валена, ты выйдешь за меня? — Черт, Рон, это так не делается. У нас даже любви никакой нет, — выдохнула я, вцепившись за край раковины. По лицу все так же стекал грим, только теперь еще и с водой. Я размашисто стерла его, надеясь, что уже больше похожа на человека и тем более на женщину, которой делают предложение. — Браки, основанные на любви, распадаются тогда, когда любовь исчезает. Я же предлагаю договорной выгодный брак, — Рон был абсолютно спокоен. И, что удивительно, постепенно заразил этим спокойствием меня. Если он не переживает, то почему я должна? — Видишь ли, очень скоро ты заинтересуешь Совет, если уже не заинтересовала. И насчет тебя у них могут возникнуть самые разные планы. Я не настолько силен, чтобы защитить тебя в случае нападения или попытки похитить, но я могу прикрыть тебе любовный фронт. Старые вампиры очень консервативны. Если ты будешь занята, то перестанешь интересовать Совет с точки зрения брачных планов, а еще возможных планов в воспроизведении. — Что? — я уронила салфетку и она влажно шмякнулась об мою ногу. — Ты уникальна, Валена, и я не перестану тебе это повторять. Ты живешь как человек — спишь, пьешь жидкости, у тебя постоянная температура тела. Из-за этого с тобой могут захотеть провести опыты не только в плане разрезания, — Рон покачал головой, ощутив, как на меня нахлынула паника. — Мы этого не допустим. Если ты будешь занята, то есть шанс, что Совет захочет увидеть все процессы в, так сказать, естественной среде. Они не станут ставить на тебе опыты, если будут считать, что все произойдет само собой раньше или позже. У них полно времени, практически вечность. Я закрыла лицо ладонями. Черт побери. К этому все и шло. Я действительно не могла создать новых вампиров с помощью своей крови. И Совет наверняка захочет посмотреть, способна ли я родить детей, как человек. Но для этого тоже нужен кто-то живой, а никак не давно мертвый Рон. — Так, погоди, стой. Если все так, как ты говоришь, то для своих опытов они должны подсунуть мне человека, а ты вампир. Тебе больше двухсот лет, — я старалась думать логически. У вампиров детей не бывает. Насколько я знала из всех возможных источников. Все считают, что вампиры мертвецы, да и они иногда выглядят, как мертвецы. Мертвое не может дать жизнь, как ты ни старайся. — У них полно людей-слуг. Оборотни тоже сгодятся, — Рон пожал плечами. — Поэтому я предложил такой вот брачный выход. В случае, если ты согласишься, то сможешь и дальше спокойно заниматься своими делами. Я не буду ограничивать тебя ни в чем — ни в танцах, ни в партнерах. Если нет, то раньше или позже найдется кто-то, кто придумает, как испортить тебе жизнь. — Да уж, по сравнению с тем самым Алехандро ты и правда безобиден, — я неуверенно сделала шаг вперед. — Не знаю, как ты сможешь защитить меня от любых попыток закрыть в лаборатории, но если это поможет, то я только за. Предлагаю пока остановиться на помолвке, а дальше будет видно. Уживемся так уживемся, не уживемся, так разбежимся. — А не нагородил ли ты нам чуши, Рон? — вдруг спросил Том и плавно поднялся с места. — Да, теоретически, Совет может захотеть провести подобный опыт рождения детей, но все знают, что вампирши бесплодны. Валена с нами уже три месяца и за это время у нее не было никаких изменений в теле, у нее не меняется запах. Она не кровоточит, как человеческие женщины. — Еще чего, хорошую кровь переводить на такую ерунду! — проворчала я. — Вот видишь. Скажи правду, Рон, и не запугивай Валену. — Я сказал правду, — Рон оставался неподвижным и застывшим, как статуя, но на его лице отразилась тоска. — Я всего лишь хочу, чтобы ей не задурил голову какой-нибудь тысячелетний козел из Совета и не сделал так, чтобы она сама добровольно бросилась в ловушку. Я видел, на что они способны. И потерял тех, кто был мне дорог. Второй раз я хотя бы попытаюсь сделать все возможное, чтобы этого не случилось. Поймите, для старейшин женщина — всего лишь ресурс и не важно, что она там чувствует. Сильная женщина — много ресурса, много силы, много влияния и власти. Даже Жан-Клод хотел бы регулярно получать силу, что уж говорить о других. — Теперь ты говоришь правду, — Том уселся на свой стул. — Но в таком случае я требую, чтобы все было равноправно и добровольно. У нас у всех должен быть шанс. — Парни, не заставляйте меня выбирать, пожалуйста. Вы видели меня в магазинах и знаете, что я буду грести все и еще немного. Я не умею выбирать среди мужчин, — все это уже начинало походить на сюр. — А тебе и не нужно, — вдруг развеселился Рон. — Они и так твои pomm de sang и ты можешь крутить с ними романы. Я же выполнил уговор и сделал все серьезно, как ты и хотела. — Ладно, но знай, что я считаю это шантажом и запугиванием, — я кисло усмехнулась и протянула руку. Не окажется ли это кольцо ловушкой? — Дай-то бог, чтобы тебя только так шантажировали и запугивали, — Рон осторожно надел мне на палец кольцо. Потом мне пришлось повторить процедуру. Кольцо было холодным, как и рука Рона. — Ты сегодня не ел, сходи найди кого-то, — я чуть стиснула его ладонь. — Схожу, — Рон слабо улыбнулся. — А ты давай умойся, — он стер у меня со щеки немного оставшегося грима. — И помни, на Хеллоуин придется показать высший класс. — Если высший класс будет круче, чем сегодня, то у меня ноги отвалятся, — вздохнула я. — Прирастим обратно, — ухмыльнулся Рон и выскочил из гримерки раньше, чем в него попала мочалка из раковины. — Нахал! — проворчала я. — Уверена, он специально все подстроил. Он знает, чего я боюсь и играет на этом. — Совет вампиров — это серьезно, но хуже всего именно люди, Валена, — Том собрал разбросанные мочалку и тряпку и положил обратно в раковину. — Насколько я знаю, именно человеческий доктор проводил опыты над вампирами и добился того, чтобы одна из вампирш родила ребенка. — Черт! — я стиснула кулаки. Если это сделали один раз, то кто помешает повторить? — И что случилось дальше? — Доподлинно не известно. Доктора загрызли его подопытные, а полученный ребенок родился с синдромом Влада. То есть, был вампиром с рождения. Думаю, что остальные результаты его опытов засекретили и растащили по разным организациям. Над оборотнями тоже проводили опыты, но там все еще сложнее. Людей интересует регенерация и восстановление, — он намочил салфетку и взялся вытирать мне лицо и шею. — Ничего хорошего в этом нет. Поэтому будь осторожна и не слишком высовывайся. Даже неплохо, что ты теперь останешься в стае. Мы станем присматривать за тобой, а ты за нами, и таким образом все будут друг у друга на виду. — А что насчет детей оборотней? — я забрала его салфетку, сполоснула и тоже стала стирать с него грим. — У оборотней есть дети, беда в том, что женщина не должна оборачиваться, пока носит ребенка. Многие не могут сдержаться в полнолуние, так что детей не так много, как могло бы быть. И есть зараженные дети, обычно они подхватывают ликантропию от родителей или своих друзей, — он пожал плечами, мол, ничего особенного. — Том, я искренне надеюсь, что все эти разговоры так и останутся досужими теориями, — я стиснула синюю от краски салфетку. Все это слишком пугало. — Я тоже искренне на это надеюсь. Давай умоем Стивена и пошли поедим. Есть хочется до рези в животе. — Согласна, пошли. Мы в две руки отмыли Стивена, благодаря чему справились быстрее. Оборотни отправились готовить, а я стала заваривать нам чай. Кофе почти под утро уже пить не стоило, да и к тому же, настроения на кофе не было. А вот выпить чаю и крепко подумать не помешало бы. Куда ни плюнь… впрочем, мы это уже проходили. Желающие получить силу чаще всего получали совсем не то, чего хотели. Честно, я бы с радостью осталась обычной вампиршей. Пила бы кровь по ночам, танцевала бы, может быть, и правда завела роман… в конце концов кто мне запретит? Умирала бы каждое утро в гробу до заката и подчинялась бы Жан-Клоду. Или кому-то другому. Какая разница, если результат был бы тот же. Но увы, судьба сложилась именно вот так. И придется теперь как-то жить с этим вот всем. С силой, с интригами, с мужчинами, которые хотят наложить на меня лапу только потому, что я, видите ли, крутой ресурс. Бесит такое отношение, но оно правдивое. Рон подсуетился первым, поскольку понял, что в следующий раз ему может так не повезти. Да, он воспользовался моей слабостью, но не он, так другой. И хорошо, что воспользовался именно так, а не добил с перепугу, чтоб потом второй раз не бояться. Трусливый мужчина хуже хитрого. Я смотрела на Стивена, ловко разделывающего курицу — у каждого оборотня была своя запеченная курица — и никак не могла понять, в чем тут закавыка. Сегодня что-то поменялось, но что? Да, Том был мне симпатичен с самого начала, но сегодня что-то в Стивене было такое… новое. Я принюхалась — за ароматом курицы и специй, парующего в чашке чая с фруктовым ароматизатором и типичными запахами кухни было сложно уловить ту тонкую новую нотку, но все же кое-что удалось. Запах Стивена менялся. Возможно, дело в скором полнолунии. Возможно, в танце, который выжал из нас все соки и одновременно накачал энергией под завязку. Возможно, в чем-то еще. Переживал ли он? Может быть. Ревновал? Вряд ли. Он слишком спокойно смотрел на всю сцену этой дурацкой помолвки, как на шоу, которое ему позволили увидеть из-за кулис. Нет, это все не то. Вот кто бы сделал справочник запахов оборотней, я б ему выдала медаль. Но увы, никто такого сделать не мог, а самим оборотням оно не надо, они отлично разбираются в запахах. Ну это все, короче. Надоело. Интриги, скандалы, расследования. — Парни, есть идеи на Хеллоуин? — спросила я, тем самым разрядив атмосферу. Нам вон еще костюмы собирать из нашей общей барахолки в шкафу, выступать и отрываться. Наверняка в «Запретном плоде» будет улетная дискотека, может даже какую звезду для концерта пригласят. Местную какую-то, но и то неплохо, не всем же нанимать именитых певиц. Надеюсь, удастся и Аниту вытащить, если у нее, конечно, нет других планов. Но она скорее всего снова займется своими зомби. Вроде бы она говорила, что на Хеллоуин самая горячая пора. Что ж… к тому все и шло. Монстры должны оставаться с монстрами. Мое место в Цирке в компании вампиров и оборотней. С этим и будем жить.