Entre(sueñ)o

Леша проснулся медленно, нехотя. Мир за пределами теплого одеяла казался ему серым и каким-то далеким, звуки — приглушенными, мысли — вялыми. Он сладко потянулся и зевнул, затем крепко зажмурился, по-тюленьи перекатился на бок и лениво приоткрыл один глаз. В свои выходные он часто просыпался один. Саша к этому времени обычно уже уходил на работу, оставляя ему на столе записку, а в холодильнике — завтрак, или проводил время дома и тихонько клацал пальцами по клавиатуре в другой комнате, чтобы не тревожить Лешин сон. Леша давно привык к этому порядку, но сегодня возлюбленный лежал рядом не двигаясь и косо поглядывал на него. Нахмурившись, Леша прикрыл глаза ладонью, будто это должно было помочь заново запустить этот день и увидеть привычную картину. Но Саша все еще находился здесь. — Привет, — хриплым, не до конца проснувшимся, голосом произнес он. — Что это ты так загадочно улыбаешься? — Ничего, — слишком быстро ответил Саша, и Леша сразу понял: что-то не так. Он приподнялся на локте. — Нет, ты скажи. Саша отвел взгляд, но хитрая, почти лукавая, улыбка не исчезла с лица. Леше она была хорошо знакома, как и то, что Саша не любил торопиться. Он всегда подолгу взвешивал все за и против, обдумывал каждую мелочь, прежде чем открыть рот. Это была почти игра: выждать, заставить собеседника самого начать догадываться, дать ему возможность прокрутить в голове самые невероятные версии, и только потом выдать свою. Леша ценил его за вдумчивость и предусмотрительность, но иногда эти же самые качества его нервировали. — Говори, — прищурившись, потребовал он. Саша глубоко вздохнул, как человек, которому предстоит рассказать нечто невероятно сложное, и ответил, медленно растягивая слова, будто впервые слышал их, а не держал в голове с момента пробуждения: — Ты ко мне приставал. Леша некоторое время просто моргал, надеясь, что неправильно услышал. Саша смотрел на него с самым искренним спокойствием и невинным выражением лица. — В смысле?.. — Ну… — Саша пожал плечами, изображая задумчивость, и облизал губы кончиком языка. — В прямом. Я только-только заснул и слышу стоны, тяжелое дыхание и как будто бы шепот. Проснулся мигом, прислушался — вдруг что-то неприятное тебе снится. И тут на всю спальню: «Ах, Саша, о да, Саша!» В этот момент Леше захотелось провалиться от стыда. Он закусил нижнюю губу и кивнул, позволяя Саше продолжить. — Я тебя позвал, потряс за плечо легонько — ты ни в какую. Спишь как убитый. Я снова лег. И тут началось: твои руки то тут, то там… — Саша сунулся под одеяло и зашарил по Лешиному торсу, демонстрируя, что тот вытворял. — Потом начал делать вот так, — он обхватил его ягодицу и сжал с такой силой, что Леша заскулил от боли, — и хватать меня за… Леша не выдержал и отодвинулся на край кровати, когда Сашина рука, оказавшись на его промежности, сперва провела по ней вверх и вниз, а после начала всерьез надрачивать. — Знаешь, а ты даже во сне такой настойчивый… Настырный. Это я не показал тебе, что было после того, как ты мне в трусы залез. Леша широко распахнул глаза, окончательно проснувшись. Это было уже слишком. — Погоди, что?! Да ты, блин, шутишь! Да? Шутишь ведь, скажи? Саша! Признайся, что ты пошутил! Саша расхохотался, спрятав лицо в подушку. — И не подумаю. Леша со свистом выпустил воздух сквозь сжатые зубы. Саша мог разбудить его в любой момент или выгнать на диван, но предпочел мужественно вытерпеть ночные приставания. — И много я… кхм… сделал? — Меньше, чем если бы не спал, но для спящего человека — больше, чем это считалось бы приличным. Леша нервно хмыкнул. Да уж, приличным считалось бы, только если бы все эти приставания ему просто снились. Но он не мог припомнить ни секунды из своего сновидения: ни того, как он якобы приставал к Саше, ни как стонал его имя — а он помнил каждый раз, каждое место, в котором у них случился секс. До сегодняшней ночи. — У нас что-то было? — почти опасаясь уточнил Леша, предполагая, каким будет ответ. Саша покачал головой. — Ты налапался, отвернулся и продолжил спать. Леша потер лицо и понимающе промычал. Но уже через секунда уставился на Сашу распахнувшимися от удивления глазами. — Ты что делаешь? Не произнося ни слова, Саша принялся оглаживать сильные мышцы его пресса. Он действовал неспешно, нежно и осторожно, точно Леша был хрустальным или фарфоровым, касаясь кожи кончиками пальцев. Леша рвано выдохнул, когда Саша, по-прежнему не отвечая, оттянул резинку белья, и мирно отдыхающий член оказался у него в прохладной ладони. Вторая рука спустилась ниже и нашла себе место на Лешином бедре. Его тело мигом отреагировало на холод и близость роем мурашек, а яички испуганно поджались. — Бр-р, — поежился Леша, чем вызвал у Саши весьма неоднозначное ответное действие. Он хмыкнул, обрадовавшись положительному исходу своего эксперимента, и прищурился, выискивая в Лешином взгляде просьбу или разрешение на продолжение. Прежде позволения он не спросил, потому сейчас этот жест казался по меньшей мере нелогичным. Инициатива, исходящая от Саши, всегда приветствовалась, а уж когда дело доходило до постели, тут ему не было равных: первоклассные техники, отточенные годами, выверенные движения и грубые, настойчивые толчки, бьющие точно в цель. На этот раз он также не просчитался. Обрушивая на Лешу свои самые долгие и чувственные поцелуи и продолжая обнимать его достоинство, Саша каким-то неведомым ему способом избавился от своих трусов и прижался к его бедру. Леша промычал в поцелуй и прикусил губу, чтобы отстранить на время Сашу и раздеться самому. Однако в Сашин план это не входило, и он направил Лешину руку к своему возбуждению. — Давай, — подначил он, стоило Лешиным пальцам сомкнуться на его ровном члене. — Подрочи его, как делал это во сне. Такая формулировка вновь смутила Лешу, и он попытался отшутиться: — А кто сказал, что я спал? Саша принял сидячее положение. Теперь он смотрел на Лешу сверху и демонстрировал железную, если не суровую, непоколебимость. В глазах что-то сверкнуло, а белозубый оскал напомнил Леше волчий. — Иначе ты бы не устоял, — парировал он и двинул бедрами, повторяя свою просьбу. И Леша приступил к ее исполнению. Его большой палец прижался к припухшей от возбуждения головке, на которой уже выступила смазка, а язык показался в уголке рта. Подняв взгляд на Сашу, он весь затрепетал от того, какие эмоции отразились на его идеальном лице, шумно выдохнул и позволил своим пальцам заскользить по стволу. С выражением абсолютного блаженства Саша заложил руки за голову и наблюдал за тем, как неспешно, дрожа от предвкушения, Леша мастурбирует ему, игнорируя свои собственные потребности. Он не собирался наказывать или ругать его за ночную выходку — даже строгий разговор на эту тему был, по его мнению, неуместен, — он скорее хотел получить от возлюбленного то, что тот так стремился дать ему, что даже погруженность в объятия Морфея не помешала ему совершить неосознанную и заведомо провальную попытку. Леша и впрямь ласкал его как во сне: Саша чувствовал знакомое сжатие пальцев у основания и прокручивание запястья у головки. Он даже издал тихий звук, похожий на стон, и тотчас ускорил движения. Саша поспешил остановить его. — Стой-стой, — накрыв своей рукой Лешину, хрипло произнес он. Как бы ему ни хотелось продолжения, ничто не могло сравниться с желанием подмять Лешу под себя, чтобы методично втрахивать его в кровать все оставшееся утро. Чего и Леша явно жаждал не меньше, если судить по потемневшим глазам, участившемуся дыханию и пересохшим губам, а также по тому, как резко и хаотично — почти неуклюже — он теперь ласкал Сашин член. Оторваться от него оказалось не так-то просто — до тех пор, пока Саша не прибегнул к запрещенному приему. — Эй! — вскрикнул Леша, оставшись без трусов. От неожиданности он вздрогнул, но члена из руки не выпустил, только ослабил хватку. В ответ Саша схватился за его член и крепко сжал. Красноватый орган красиво припух от вожделения, розовая головка, блестящая от выделений, смотрела строго вверх. Облизнувшись, Саша поймал помутневший Лешин взгляд и вовлек его в поцелуй. Все это время он не переставал доставлять ему удовольствие обеими руками, вытягивая из партнера стон за стоном. В следующую секунду Саша одним резким движением перевернул его на живот и навалился сверху, прижимаясь причинным местом между ягодиц. Его рука быстро нашарила напряженный орган между Лешиных ног и снова принялся надрачивать его, несмотря на давление и неподходящую для этого позу. Леша тихонько скулил, уткнувшись в подушку. Он мечтал только об одном — чтобы Саша, наконец, перестал церемониться и выдрал его. Именно эти слова проносились у него в голове, пока он продолжал тереться то о Сашину руку, то о его горячее напряжение. Как следует возбудив Лешу, Саша отпустил его, давая немного передохнуть. Он все так же лежал лицом вниз, чуть приподняв зад, по которому получил легкий шлепок ладонью. Времени на поиск смазки не было, к тому же Саша был достаточно мокрым после их откровенных разговоров и взаимных ласк, поэтому трудностей с проникновением в самое его нутро не возникло. Леша издал протяжный стон — но не боли, а неподдельного наслаждения. — Саш, — выдохнул он. — Не останавливайся. И Саша не остановился. Он пытался выяснить, как именно брал Лешу во сне, что тот, не давая уснуть ни ему, ни себе, просил «больше» и «еще». — Так я делал тебе? — напрямую спросил он, хрипло дыша Леше в шею. — Я… не помню, — причитал Леша, подмахивая ему задницей. — Но было так приятно… Саша ухмыльнулся. Придавив Лешу всем телом, он прижал предплечье свободной руки к его горлу и не переставая мастурбировал ему. — Вот так? Пряча лицо в сгибе локтя, Леша всхлипнул и выдавил слабое «угу». Привыкшая к подобным выходкам на ней, кровать все равно жалобно скрипнула, стукнув изголовьем о стену. Сашу этот звук взбудоражил еще сильнее, и он, зарычав, впился зубами Леше в загривок. — А-а-ах! Саша! О, Саша, да! Боже мой, — взвизгнул Леша. Вдруг он прекратил движения и полуобернулся к партнеру. — Придуши меня, — прошептал он. Сашу не нужно было просить дважды. Не сомневаясь ни секунды, он положил ладонь на Лешину шею и слегка сдавил пальцы под нижней челюстью. Леша напрягся всем телом и рефлекторно открыл рот, издав сиплый приглушенный полустон. Его глаза блаженно закатились, лицо приобрело багровый оттенок, и он, дрожа всем телом, последний раз толкнулся в Сашину ладонь, прежде чем бурно излиться в нее. От ощущения абсолютной власти над ним, а также от того, как его сфинктер начал сокращаться, то рьяно борясь за то, чтобы он остался внутри, то выталкивая его наружу, Саша мгновенно кончил, продолжая перекрывать Леше дыхательные пути, пока тот не обмяк в его руках. — Смелая просьба, — с одобрением произнес Саша, переворачивая Лешу обратно на спину и седлая его бедра. О том, как будет к вечеру ныть поясница у обоих, думать не хотелось. Леша на это лишь фыркнул и провел рукой по простыням, устало отмечая ее мокрую липкость. Саша закатил глаза. — Придется снова перестилать и стирать, пока не засохло. Обкончал тут все. — Еще бы, ты так мне присунул, — прикрыв глаза, расплылся в улыбке Леша. Ощущение Сашиных рук и члена были все еще свежи, а воспоминания о сне, о котором он умолчал, — живы в его памяти. Саша несильно шлепнул его по бедру. — Ты сам просил. Или нет, скорее умолял. Солнце зашло за тучку, и комната, отделенная шторами от уличного света, погрузилась во тьму. Вступающий в свои права очередной весенний день обещал быть легким и приятным — почти таким же, как это утро. Как любое утро вместе.