Птица

Пригласи меня танцевать,

Пригласи меня танцевать,

Пригласи

Встреча рыбы — Танцевать

Се Лянь лежал неподвижно. За годы, проведенные во Дворце, он выработал множество способов сбегать от реальности. Иногда он представлял себя птицей, парящей в небе, далеко от земли, далеко от забот и скорбей его больного тела и разума. В другие моменты он воображал себя лежащим на дне реки, словно камень. Он наблюдал за сонливо извивающимися плетьми водорослей и отблесками солнца, рябящими через бурную поверхность. Быстрое течение вымывало из него мысли и чувства, пока на месте Бывшего Бога не оставалась никого, кто мог бы думать и ощущать. Изредка его посещали картинки из прошлого: вот они с Фэн Синем и Му Цином сидит у костра на Ночной охоте; вот они пьют чай с матерью; вот поет на деревенской свадьбе. Порой он неосознанно проваливался в эти фантазии прямо перед Цзюнь У, и это злило Императора. — Сяньлэ, ты опять сидишь с мертвым взглядом! Слушай, когда с тобой говорят! Он вздрогнул от голоса, раздавшегося в голове, и вынырнул в настоящее. Снова светлело. Он пролежал неподвижно от рассвета до рассвета. Или прошло уже два дня? Он не был уверен. Так или иначе его тело требовало похода в уборную, и он уже не мог это игнорировать. То, что этот мешок костей и плоти требовал ухода за собой, выкидывая его в реальность, вызывало глухое раздражение, впрочем, трудноразличимое за общим онемением. Се Лянь поднялся, в глазах у него на несколько мгновений потемнело, и он по памяти прошлепал босыми ногами за ширму. Он уже было рухнул обратно на кровать, когда услышал за окном вскрик. Голос показался ему знакомым. — Я сказала не трогай меня, урод! — точно, это была Лань Чан. В её голосе гнев мешался с испугом. — Молчать, шлюха! — раздался мужской голос. При этих словах Се Лянь одним прыжком оказался у окна и легко перемахнул через подоконник второго этажа. Приземление вышло удачным, песок мягко ударил по стопам. Высокий мужчина с короткими черными волосами прижимал к стене Лань Чан, заткнув ей рот ладонью. Мужчина обернулся на движение. Того можно было бы назвать даже красивым, если бы не одутловатость, характерная для пьяниц, и гримаса гнева, исказившая черты. — Ты ещё кто такой? Пошел отсюда! — Отпусти гунян, — с ледяным спокойствием произнес Се Лянь. Конечно, он не сдвинулся ни на волос. — Что ты там сказал? Гунян? Ты её новый хахаль, что ли? Принялась за помоложе, старая блядь? — мужчина неприятно засмеялся. В груди Се Ляня закипал гнев. Что-то внутри него болезненно дернулось при словах «шлюха» и «блядь». Он сделал медленный вдох и выдох и дал мужчине последний шанс. — Отпусти гунян и извинись перед ней за свои слова, иначе мне придётся тебя заставить. Мужчина опять засмеялся, и Лань Чан воспользовалась этим моментом, чтобы укусить того за руку. Мужчина закричал от боли и замахнулся на демоницу. Се Лянь прыгнул вперёд и с силой толкнул мужчину вбок, впечатав того в стену. Раздался треск. Мужчина взревел и с рыком бросился на Се Ляня. Он ушел от атаки лёгким, почти танцевальным движением, проскочил под рукой нападавшего и попутно выхватил с пояса мужчины кинжал. Оказавшись у того за спиной, он легко подтолкнул мужчину вперёд, и тот упал в пыль. — Извинись перед Лань-гунян, и я позволю тебе уйти сейчас, — повторил своё требование Се Лянь. — Да пошел ты! — взревел мужчина, поднимаясь с земли. Се Лянь терпеливо дождался, пока тот снова примет вертикальное положение, подкидывая кинжал одной рукой. Когда мужчина заметил оружие у него в руке, то в удивлении схватился за пояс. Однако глупость перевесила желание сохранить свою шкуру, и тот снова бросился на Се Ляня. Он раз за разом уворачивался от ударов, походя задевая мужчину то локтем, то ребром ладони, пару раз заставив влететь носом в стену. Кажется, бывший Бог слышал треск ломающихся костей. По правде говоря, мужчина был скучным противником. Когда-то тот явно прошел неплохое обучение, судя по стилю, в одном из восточных монастырей, но регулярные возлияния замедлили реакции. Но танцуя босиком в пыли, ускользая от неумелых атак, в голове у Се Ляня было пусто, и впервые за долгие несчастные годы он ощущал контроль. Жизнь этого демона у него в руках, он мог в любой момент сломать тому позвоночник или заставить захлебнуться в собственной крови. Единственное, почему тот ещё не встретил свою вторую смерть, — это потому, что так решил Се Лянь. Забытое чувство было слаще самых спелых плодов и пьянило не хуже байцзю. Однако довольно быстро демон стал выдыхаться, у того не хватало сил совершать хоть сколько-то достойные атаки. Се Лянь разочарованно вздохнул и сделал подсечку, отправив мужчину в короткий полет до земли. Тот упал на спину. Се Лянь уселся тому на грудь, голенями придавив руки, и поднес нож к горлу. — Извинись перед Лань-гунян. Демон в ответ оскалился. Се Лянь прижал нож к горлу сильнее, так, что по шее потекла тоненькая красная струйка. Мужчина сглотнул. — Я прошу прощения у Лань Чан… — Лань-гунян. — У Лань-гунян. — За что он должен извиниться? — Се Лянь повернулся к демонице. Она посмотрела на него в ответ долгим взглядом. Затем с отвращением перевела глаза на обездвиженного мужчину. — За то, что он жалкое дерьмо с маленьким членом, которое не способно удовлетворить ни одну женщину, годное только на то, чтобы пропивать свои мозги и жить на чужие деньги, я б лучше вшей подхватила, чем тебя, мудила! — Ты слышал досточтимую. Мужчина покраснел и, сцепив зубы, повторил её слова. — Хорошо. Признание своих ошибок — первый шаг на пути к исправлению. Сдержанность, что в выпивке, что в словах — важное качество настоящего воина. Они способствуют духовной сосредоточенности. Удивительно, что твой мастер тебя этому не научил. Видимо, что-то поменялось в устоях восточных монастырей с тех пор, как я там был, раз они выпускают недоучек. За подобное обращение к гунян в старые времена тебе бы назначили наказание в тридцать плетей, так что, ты, пожалуй, легко отделался, — Се Лянь произнес свою речь спокойным, размеренным голосом, каким обычно говорят с малыми детьми, впрочем, не отнимая кинжала от шеи поверженного соперника. Мужчина смотрел на незнакомца, выпучив глаза. Как он оказался здесь, на земле с переломанными ребрами и разбитым носом, весь в синяках? Только недавно он сидел в баре с дружками в свой заслуженный выходной. Где-то после десятой кружки пива ему все чаще начала вспоминаться его бывшая, которая бросила его, обвинив в пьянстве и лени, несколько лун назад. Подсторожив ее у общежития, он сначала думал напомнить ей, что она потеряла, и вернуть ее обратно, но разговор быстро перешёл в перепалку. И когда он решил преподать шлюхе урок вежливости, появился этот. Худощавый юнец в мятой одежде с растрёпанными волосами, да ещё и босой. Юнец выглядел так, будто того можно соплей перешибить, но почему-то, когда он атаковал, перед ним раз за разом оказывался воздух, стена или земля. Сопляк наверняка пользовался духовными силами! А теперь, скрутив его и обманом заставив извиниться, ещё и поучал! Да этот сопляк двинутый на всю голову! Се Лянь вздохнул, по правде он не верил, что его лекция окажет нужное воздействие на демона, но в нём неожиданно проснулись учительские привычки. — Ах да, на твоём месте я бы оставил Лань-гунян в покое, — сказал он, отнимая кинжал от горла и вытирая об одеяние мужчины. — Боюсь, в следующий раз я не буду так аккуратен. А это я заберу, — он ещё раз подкинул и поймал одной рукой кинжал. Мужчина дернулся от этого движения. И Се Лянь наконец поднялся и отряхнул пыль со штанов. Лань Чан, державшаяся поодаль во время схватки, подошла поближе, плюнула на лежащего на земле мужчину, пнула сапожком по лицу (тот взвыл) и гордо тряхнула головой. — Сун Йе, пойдем отсюда, тут дурно пахнет. Се Лянь послушно последовал за ней. Только сейчас он заметил, что сцена драки привлекла внимание постояльцев общежития, и из окон повысовывались любопытные лица и морды. Ему стало неуютно в своей мятой и несвежей форме. Он безуспешно попытался разгладить ее руками. Обогнув здание, они остановились перед лестницей. Лань Чан оценивающе окинула его взглядом. — А дерешься ты лучше, чем разносишь заказы. — Пожалуй, гунян права, — неловко улыбнулся он. Это было самое близкое к комплименту из того, что он от нее слышал. — Но с этим ничтожеством я могла бы справиться и сама, — она задрала голову. — Досточтимой не стоит марать свои руки. — Ты умеешь говорить с женщинами, — одобрительно сказала она, сверкнув глазами. Их прервал дробный стук, кто-то бежал вниз по лестнице. Это была Дин Лин в красном халате: — Ну, конечно, кто ещё бы стал устраивать драку у всех под окнами на рассвете! Естественно, это члены моей любимой команды! А тебе, Лань Чан, чтобы не приходилось руки марать, вернее, чтоб за тебя потом не марли руки другие, нужно лучше выбирать, с кем водиться! Это же был твой мерзкий бывший из охраны? — видимо, она услышала их разговор. — Он мне не бывший, подумаешь, на пару ночей захотела развлечься! — По-моему, это скорее была пара лун, но ладно, я тебе не матушка, чтоб морали читать. Поднимайтесь, и хоть чай попьем, все равно весь сон согнали своим грохотом. Лань Чан состроила недовольную гримасу, но поднялась вслед за красноволосой демоницей. На верхней террасе Дин Лин, пропустив Лань Чан вперёд, шепнула Се Ляню: — Все в порядке? Я до тебя всю ночь достучаться не могла! — Ах, должно быть, я задремал, прошу прощения! — солгал он с извиняющейся улыбкой. Это было легче, чем объяснять, что он слышал стук, но не видел смысла в том, чтобы открывать дверь. Дин Лин кинула на него взгляд, из которого стало ясно, что она не поверила ни единому его слову, но расспрашивать дальше не стала, за что Се Лянь был ей благодарен. Когда они зашли в комнату Дин Лин, Лань Чан бесцеремонно уселась на ее кровать. Се Лянь же сел рядом на пол. Пока красноволосая демоница разводила огонь в очаге, в комнату ввалился Тан Ли, за ним грузно вошёл Ван Ган и, наконец, проскользнул Чэн Хао. Таким образом, вся команда была в сборе. — Ну ты его и уделал! Раз, раз — и носом в пыль! И ещё говоришь так спокойно, мол, ты даже разозлиться не успел, а он уже в ногах валяется! Крутой прием! Се Лянь моргнул. Он даже не думал, что его манеру изъясняться можно так воспринять. Это скорее была въевшаяся в него со времен обучения в монастыре привычка, с которой он ничего не мог поделать. — Да, это было впечатляюще, — прогудел Ван Ган. — Я хотел помочь, а вижу, ты и сам отлично справляешься. Ну я лезть и не стал. Чэн Хао просто кивнул ему. Лань Чан почти незаметно улыбнулась ему со своего места. Се Лянь почувствовал, что краснеет. Он не мог вспомнить, когда его в последний раз так хвалили. Были, конечно, комплименты Цзюнь У, но о них он старался не думать. — Благодарю вас за добрые слова, — он несмело улыбнулся. Наконец с кухни вышла Дин Лин с чайником и подносом разномастных чашек. — Предупреждаю, еды нет, только чай. Все разобрали чашки, Се Ляню досталась красная с серебряным со сколотым краем, в которой он без труда узнал списанную посуду из Дома. Напиток имел приятный медовый привкус. Члены команды загалдели, обсуждая и произошедшую драку, и бывшего возлюбленного Лань Чан, и просто бытовые дела и новости, вроде того, что владелец кафе с пятой улицы повздорил с лесным духом, а на следующий день ту лавку атаковала сотня мышей-полевок, погрызших все запасы. Пару раз Тан Ли попытался пристать к Се Ляню с расспросами, но под грозным взглядом Дин Лин быстро стушевался. Се Лянь отметил с облегчением, что Лань Чан и Дин Лин как ни в чем ни бывало болтали друг с другом, кажется, позабыв о своей ссоре. Видно, перепалка не была чем-то из ряда вон выходящей в их отношениях. В какой-то момент Ван Ган притащил из ближайшей лавки сладкие паровые булочки и всучил одну из них Се Ляню. Его живот при виде выпечки голодно заурчал. Последний раз он ел ещё на смене в Доме. Булка оказалась наполнена сливочным кремом, а тесто — воздушным. Се Лянь умял свою порцию быстрее всех, от чего, конечно же, сразу смутился.

***

Он сидел, оперевшись спиной на бок кровати и подтянув колени к груди. Чашка грела ладони. Ему было почти уютно просто находиться среди других существ, вполуха слушать их разговоры, не пытаясь вникать в суть, и потягивать сладкий чай. Кажется, члены команды после произошедшего приняли его за своего. Он позволил себе просто раствориться в шуме разговора, наблюдая через окно, как поднимается над горизонтом розовая звезда Города. Оцепенение отпустило его из своей мертвой хватки. Он знал, что оно ещё вернётся, но сейчас просто наслаждался передышкой. Наконец Дин Лин начала всех выгонять: — А ну-ка, все по кроваткам, и так уже сбили режим! Но когда Се Лянь переступил порог, она его остановила. Сначала демоница протянула руку, чтобы взять его за локоть, но затем отдернула ее, и просто окликнула: — Сун Йе, на пару слов. Заперев дверь, она сказала: — У меня для тебя кое-что есть, — и вынула из рукава маленький свёрток бумаги. Се Лянь вопросительно поднял глаза на Дин Лин. — Читай, это тебе. Се Лянь развернул письмо, оно было начертано на тонком листке убористым почерком. «Приветствую молодого господина! Надеюсь, вы нашли общий язык с моей доброй подругой. Хочу уверить вас, что моя помощь с обустройством в Городе ни к чему вас не обязывает. Ровно, как и в прошлом, когда вы одолжили у меня воды, чтобы в засуху полить огород соседям. Если вы, конечно, ещё помните такой пустяк. Однако я думаю, что нам есть что обсудить касательного нашего общего знакомого. К сожалению, пока не могу вас навестить, а подобный разговор лучше вести с глазу на глаз. Тем не менее еще раз хочу подчеркнуть, что вы ничем мне не обязаны и вольны покинуть Город и больше не выходить на связь. К письму прилагаю образец шелка, о котором мы с вами говорили.

С наилучшими пожеланиями,

Ваша старая знакомая.»

Се Лянь несколько раз пробежал глазами письмо. Оно было составлено весьма обтекаемо, но, кажется, ему удалось расшифровать смысл сказанного. Он поднял глаза на демоницу: — Дин-цзецзе, позволь спросить… — Постой, прежде чем ты что-то скажешь, надо убедиться, что нас никто не подслушает, — она достала из рукава талисман и наклеила на дверь. Всё звуки затихли. В наступившей тишине Дин Лин сказала: — Ну, так что ты хотел? — Скажи, ведь твоя Госпожа — это Повелительница Дождя, Юйши Хуан? — Да, всё так, — сверкнула глазами Дин Лин. — Я росла под её покровительством и храню ей верность и после смерти. — Мне не довелось встретиться с твоей Госпожой лично, но когда-то давно она помогла мне в трудный час, когда никто другой не стал бы этого делать. А теперь и вовсе спасла меня из заключения. Я хорошо могу понять твою верность. Госпожа Юйши добродетельна и благородна, искреннее радеет о благополучии своих людей. Думаю, я перед ней в неоплатном долгу. Дин Лин фыркнула, сложив перед собой руки: — Госпожа не признает долгов. Она делает то, что считает правильным, не ожидая от других благодарности, и нас учила поступать так же. Се Лянь грустно улыбнулся в ответ на эти со страстью произнесенные слова. Когда-то он мог сказать что-то подобное и про себя, но годы, в которые главной его целью было как-то дотянуть до вечера, не будучи униженным или избитым, мало что оставили от той убеждённости. — Дин-цзецзе, в письме говорилось об образце шелка… Сердце его забилось быстрее, когда он произнес эти слова. Если это правда то, о чем он подумал… — Ах, да. Дин Лин порылась в этажерке, которую не так давно обрушил Се Лянь, и достала продолговатую коробочку, перевязанную бечёвкой. Се Лянь взял её и быстро принялся распутывать завязки. Как только он снял крышку, из коробочки стрелой вырвалась белая лента. Она описала несколько хаотичных кругов вокруг Се Ляня, не в состоянии сдержать крайнего возбуждения, а затем обвила его плечи и крепко сжала, словно в сильном объятии. — Жое, Жое, ну что ты, дай мне хоть посмотреть на тебя! Лента отпустила его только через несколько мгновений, снова описала окрест Бывшего Бога пару широких кругов и наконец намоталась вокруг его руки. Се Лянь внимательно рассмотрел Жое на предмет повреждений, но она была цела и даже выглядела более чистой и ухоженной, чем обычно. Он прижался к ней лбом, а потом щекой и только тогда заметил, что по его лицу текут слезы. Се Лянь принялся ее гладить: — Жое, я думал, что никогда тебя не увижу. Я так скучал! Ни дня не прошло, чтобы я не думал о тебе! Это ведь ты нашла мне подмогу, да? Спасибо тебе, спасибо тебе, милая! Как я рад, что ты цела! Ты лучшая, лучшая лента в мире! Без тебя я бы совсем пропал! Жое вытирала ему слезы и ластилась. Он все говорил ей ласковые бессмысленные слова, прерываясь только на тихие всхлипы. Се Лянь громко шмыгнул носом и наконец вспомнил, что они не одни в комнате. Дин Лин растерянно смотрела на развернувшуюся перед ней сцену. — Эээ, не хочу прерывать трогательное воссоединение, но просто на всякий случай уточню: ты же знаешь, что это довольно сильный демон, да? — она опасливо указала на Жое. — Ах, да, но Жое не причинит вреда без необходимости! — он снова шмыгнул носом, прижал руку с лентой к груди и затем поклонился. — Спасибо, Дин-цзецзе. Могу ли я передать свою глубочайшую благодарность Повелительнице? — Уголёк уже улетел, а других способов связи у меня нет. Придется ждать следующего письма. — Уголёк? — переспросил Се Лянь. — Ворон Госпожи, ты должен его знать. — Вот, значит, как его зовут! Как он поживает? — Мне не доложил, но выглядит хорошо. Очень хотел улететь, поэтому я не стала его задерживать, пока достучусь до тебя. Се Лянь виновато отвёл глаза. Теперь он искренне жалел, что не открыл. Хотелось вновь увидеть Уголька — за время их общих злоключений Се Лянь успел сильно привязаться к птице. Тем более так бы он быстрее встретил Жое! А вместо этого она сидела в темной тесной коробке ещё полдня. Он снова погладил ленту и шепнул: — Прости, что заставил ждать. Он попрощался с Дин Лин и ушел в свою комнату. Первым делом Се Лянь принял ванную и сменил одежду на чистую. Почувствовав себя намного лучше, он улёгся в кровать. Хотя Се Лянь не так давно встал, он уже успел вымотаться. Жое обмотала ему грудь, слегка ее сжимая, как если бы его кто-то обнимал. Одной рукой Се Лянь держал кинжал. Ощущение твердой деревянной ручки в ладони успокаивало. Так он и заснул. Этой ночью ему снились только нечёткие, но яркие образы: вот он танцевал с кем-то на шумном празднике, вот крался по сырому лесу с кинжалом в руке, вот брел по улицам Города. Только один раз в его снах промелькнул Цзюнь У. Тот сидел на троне, и лицо Императора выглядело старым и усталым. Се Лянь проснулся, но Жое покрепче обвилась вокруг его груди, и он обратно провалился в сон.

***

На следующий день Се Лянь самостоятельно выбрался за пределы города, чтобы добыть немного волокна бамбука для починки своей шляпы. Он впервые в одиночку прошёлся по улицам, и это далось ему нелегко, но каждый раз, когда его пугал резкий звук или неожиданное движение, он клал ладонь на рукоятку кинжала и чувствовал часть контроля, который ему удалось нащупать вчера в драке. Когда Се Лянь вернулся в комнату, он ощущал себя выжатым, и ему едва хватило сил разложить добытые волокна на подоконнике. Тем не менее, он справился с намеченной задачей, что было роскошью в его нынешнем состоянии. Как быстро ты смирился с собственной немощью. Ближе к утру к нему заглянула Дин Лин. Она окинула взглядом его комнату, которая не сильно изменилась с того дня, как он туда въехал. — Да у тебя хоть есть чайник? Ты как вообще тут живёшь? Как в тюремной камере! От этого замечания Се Лянь вздрогнул. — Нет, в камере совершенно не так, — произнес он с нажимом и обнял себя за плечи. — Тут не так. — Ладно, ладно, верю, — Дин Лин замахала руками. — Но немного утвари тебе не помешает. И под протесты Се Ляня она притащила из своей комнаты чайник и посуду. — Все равно большая часть тут — это списанная из Дома, а другую часть мне отдал дядюшка Цао. Так что я ни монетки на них не потратила. Считай, от хлама избавляюсь. Противостоять Дин Лин было все равно что спорить с погодой за окном, и Се Ляню пришлось в очередной раз капитулировать. Теперь комната действительно выглядела чуть более обитаемой. Се Лянь чувствовал себя на новообретенной свободе как только-только оперившийся птенец, который, качаясь на тонких ножках, неуклюже пытается добыть пищу. Обустройство комнаты, своевременное питание, прогулки по городу — все это вызывало у него оторопь и неуверенность. Годами он учился угадывать настроение Владыки по едва заметному движению брови; покидать собственный разум, оставляя свою плоть ему на растерзание; не думать, что завтра все начнется снова. Кажется, эти знания вытравили из него те умения, что свойственны нормальным взрослым, и ему приходилось учиться заново. Прямо как во времена после второго изгнания, когда он впервые остался один на один с миром. Сломанная игрушка, решившая сбежать от хозяина. Но он как-то справился тогда, а значит, мог справиться и сейчас. Правда?..

***

Настал первый рабочий день после выходных. Се Лянь чуть не проспал, наспех собрался и вместе с Дин Лин направился в Дом. Жое намоталась вокруг его плеча, надежно скрываясь от чужих глаз под одеждой. Цзюнь У знал о ней, выставлять ее напоказ опасно. Звезда катилась за горизонт, уступая место вездесущему красному от тысяч фонарей. Город прихорашивался и наряжался на свой еженощный праздник. Се Лянь с тревогой думал о предстоящей работе. После выходных он чувствовал в себе чуть больше устойчивости, но не мог быть уверен, что хаос Дома не обрушит ее при первой возможности. Дин Лин заметила его беспокойство и сказала: — Не дрейфь, вначале сложно. Потом станет полегче, — однако в ее голосе под конец звучало едва уловимое сомнение, будто ей приходилось убеждать саму себя в истинности своих слов. — Дин-цзецзе как всегда слишком добра к этому несчастному. Она в ответ лишь фыркнула.

***

Они только подготовили Дом к открытию, как в зал вошел человек, одетый в чёрное, в маске, изображающей демона с горькой ухмылкой на лице. Другие сотрудники проводили того долгими взглядами. Он подошёл к застывшему на месте Се Ляню и поприветствовал его кивком головы: — Посланник Убывающей Луны, управляющий Дома. Се Лянь ответил поклоном. — Сун Йе, официант, хотя, полагаю, досточтимый и так знает, кто я. — По моим данным, вы не далее как позавчера вывели из строя одного из наших охранников, — сказал Посланник бесцветным голосом. Сердце Се Ляня замерло. Действительно, вспомнил он, кто-то давеча упоминал должность покалеченного мужчины. Как он не догадался, что за нанесенные сотруднику Дома увечья может последовать наказание! Он постарался сохранить свой голос ровным: — Боюсь, если бы не мое вмешательство, он навредил бы здоровью другой сотрудницы Дома, — осторожно сказал Се Лянь. Он не хотел звучать так, будто оправдывается. Однако в груди у него рос страх. Тело натянулось как струна. Сяньлэ, ты опять провинился. Ноги неосознанно приняли боевую стойку. Сердце гулко билось в груди. Его напряжение не осталось незамеченным: — Сразу считаю важным оповестить, что произошедшее между вами является сугубо частным делом, в которое Дом не собирается вмешиваться. Однако очевидцы сообщают, что ваши боевые умения намного превосходили таковые нашего охранника. Если сможете их продемонстрировать, вам будет предложена его позиция. Се Лянь несколько раз моргнул. В это было трудно поверить, но, кажется, его не собирались ни арестовывать, ни как-то еще наказывать. По крайней мере он не мог придумать причины, почему управляющий Дома ему б соврал. Оставалось только убедить тело в том, во что уже поверил разум. Он с усилием заставил себя принять более непринуждённую позу и незаметно сделать пару глубоких выдохов. — Благодарю за предоставленную возможность, — выдавил он и снова поклонился. Посланник жестом пригласил Се Ляня следовать за ним. Они вышли из зала в коридор, ведущий вглубь здания. Попетляв по узким проходам, они попали в неожиданно просторную оружейную. — Выберите оружие себе по душе, — произнес Посланник. Се Лянь осмотрелся. Коллекция была разнообразной. Больше всего, конечно, было мечей. Раньше он, не задумываясь, взял бы один из них. Но сейчас бывший Бог замешкался. Что-то внутри сопротивлялось тому, чтобы выбрать привычное оружие. Как будто это протягивало ниточку в прошлое, с которым он так отчаянно хотел разорвать связь. Се Лянь ещё раз окинул взглядом коллекцию. Какое оружие подходило Сун Йе? Его внимание зацепила незатейливая пара кинжалов. Несмотря на невзрачный внешний вид, по отблеску клинков Се Лянь сразу понял: они сделаны из дорогого металла. Он взял их со стены и опробовал, отработав пару приемов, заодно вспоминая, как обращаться с таким оружием. Кинжалы были хорошо сбалансированы. Пожалуй, он мог их использовать как по одному, так и в паре. Что же, Коронованный Цветами Бог Войны теперь вместо цветка и меча держал в каждой руке по кинжалу. Се Лянь криво улыбнулся. — Вы определились? — спросил Посланник. Се Лянь кивнул. Тогда Посланник вывел его через боковую дверь на улицу. Оглядевшись, Се Лянь понял, что они оказались на крытой тренировочной площадке, ярко освещенной многочисленными фонарями. — Вы сразитесь со мной. Бой закончится, когда один противник сможет достать другого своим клинком, — известил его управляющий. Се Лянь кивнул и, отойдя в сторону, принял боевую стойку. Посланник зеркально повторил его позу где-то в чжане от него. Соперники начали двигаться по кругу, не отрывая друг от друга глаз. Наконец Посланник сделал первый выпад, от которого Се Лянь легко увернулся. Он в свою очередь попытался приблизиться к противнику, но Посланник искусно оттеснил его в сторону. Се Лянь улыбнулся в предвкушении. Управляющий оказался достойным соперником. Закипел бой. Стиль Посланника Луны был экономным, даже скупым, никаких излишеств и показных элементов. На стороне управляющего было то, что с мечом тот мог атаковать с большей дистанции, но длина клинка одновременно замедляла движения. У Се Ляня же была противоположная ситуация: кинжалы — более маневренное оружие, но чтобы ударить, ему нужно близко подобраться к врагу. Он предпочитал уворачиваться от атак, не блокируя их, и попутно старался сократить дистанцию, чтобы воспользоваться своим оружием. Однако противник успешно отражал его атаки. Но вот наконец Се Ляню удалось поднырнуть под очередной удар меча, и перед ним оказался открытый бок Посланника. Се Лянь на мгновение замешкался, но не стал наносить удар. Ему не хотелось прекращать этот бой: в голове воцарилась благословенная тишина, а тело наконец не было сковано ужасом. Зачем ему останавливаться? Спустя пару ке, за которые Се Лянь успел вспотеть, а его соперник немного сбиться с дыхания, их неожиданно прервал насмешливый голос: — Воронёнок уже несколько раз мог достать тебя кинжалом, но не стал. Надеюсь, ты хотя бы это заметил, если не можешь выстроить приличную защиту. Противники, было разошедшиеся перед новой атакой, одновременно оглянулись. Около входа, опершись на косяк двери, в ленивой позе стоял Хуа Чэн. Сердце Се Ляня пропустило удар. На этот раз мужчина выглядел слегка по-другому. Хуа Чэн был моложе, лет двадцати, немного ниже ростом, черты лица чуть мягче. Но всё те же черные глаза-омуты и вьющиеся волосы, которые придавали тому дикий, необузданный вид. На этот раз Се Лянь заметил, что прядь волос ближе к лицу заплетена в косицу, украшенную красной бусиной. На Градоначальнике снова был алый костюм, на этот раз короче и проще кроем. Се Лянь поймал себя на том, что бесцеремонно таращится, и спешно поклонился. — Хорошо танцуешь, воронёнок, — ухмыльнулся Хуа Чэн. Се Лянь покраснел. Он надеялся, что со смуглой кожей Сун Йе это было не так заметно, как с его собственной бледной. — Благодарю Градоначальника за высокую оценку, — он снова поклонился. — Не хочет ли Сун-диди потанцевать и со мной? — спросил Хуа Чэн насмешливо. — Сочту за честь, — на самом деле всё тело его откликнулось восторгом на это предложение. Посланник Убывающей Луны был достойным противником, но все же немного уступал Се Ляню в мастерстве. Однако Градоначальник наверняка будет самое малое ровней ему, а то и превзойдет Бывшего Бога. И была ещё одна часть его, которая приходила в радость от мысли, что Хуа Чэн снова обратил на него внимание. О ней он старался не думать. Се Лянь снял и аккуратно положил на ступени возле двери свою маску. Он вспотел, и маска неприятно сидела на мокром лице. Хуа Чэн тем временем уже занял начальную позицию. Когда Се Лянь обернулся, Градоначальник на несколько мгновений задержал взгляд на его лице. То есть, на лице Сун Йе. До этого момента Се Лянь был доволен своей личной, но тут вдруг пожалел, что не попросил лицо покрасивее. Сун Йе обладал фактурной внешностью, но назвать его привлекательным в привычном смысле было нельзя. Он тут же себя одернул: красота — источник бед, неужели он так быстро это забыл? Нет, ему не нужно лишнее внимание. И вот они приняли боевые стойки. Оружием Хуа Чэна была изогнутая сабля с серебряным отблеском. Се Лянь улыбнулся. Сабля — темпераментное оружие, и она как нельзя лучше подходила успевшему у него сложиться образу Градоначальника. На этот раз первый выпад сделал Се Лянь. Он закружился с двумя кинжалами, стараясь дезориентировать противника и незаметно нанести удар. Но Хуа Чэн ожидаемо угадал его прием и легко отразил атаку. Они начали бой. Хуа Чэн, вне сражения демонстрирующий ленивую грацию, будто показывая, что всё происходящее не стоит внимания, сражался, напротив, с полной отдачей. Спустя некоторое время Се Лянь сообразил, что Градоначальник не старается всерьез его достать, но зато к каждому выпаду добавляет незначительные декоративные элементы. Се Лянь, поняв замысел, улыбнулся. Значит, Хуа Чэн не шутил, приглашая его «потанцевать». Он подстроился под стиль противника, добавив кружения и разворотов, следуя ритму Градоначальника. Мир сузился до них двоих и порхания их клинков. Се Лянь улыбался, позволяя Хуа Чэну вести танец. Волнистые волосы демона растрепались ещё больше во время боя, но это странным образом лишь прибавляло притягательности. Во всех движениях Градоначальника скользило что-то звериное, глубоко инстинктивное, и это завораживало бывшего Бога. Се Лянь полностью отдался ритму странного сражения, забыв про время; про то, зачем он здесь оказался; и даже про Дворец и Императора. Он был свободен. Градоначальник первым прервал их танец, закончив очередной пируэт тем, что убрал саблю в ножны. Се Лянь тут же замер. Он тяжело дышал. К нему постепенно начала возвращаться тревога и ставшая уже привычной скованность. — Где же Сун-диди научился так сражаться? — Хуа Чэн, не отрываясь, смотрел на него. Се Лянь нервно сглотнул. — Эмм… Я много путешествовал… — Но диди так молодо выглядит, — сразу перебил его Хуа Чэн, наклонив голову. — Ах, я старше, чем кажусь, — Се Лянь замахал руками. Хуа Чэн несколько долгих мгновений не отрывал от него взгляда. Се Лянь неловко переступил с ноги на ногу. Серьезно, ему нужно придумать себе убедительную биографию, эти отговорки были жалкими даже на самый непритязательный вкус. Но Хуа Чэн резко развернулся к стоящему поодаль Посланнику. — Распорядись, чтобы его приняли в охрану, если ты ещё этого не сделал. И больше не глядя на Се Ляня, тот направился к выходу. Уже на пороге на мгновение обернулся и слегка улыбнулся Бывшему Богу, сверкнули клыки. Затем Градоначальник скрылся за дверью. Се Ляню стало неожиданно пусто. Он несколько мгновений ещё смотрел на закрытую дверь, а потом встрепенулся. — Пройдёмте, я ознакомлю вас с вашими новыми обязанностями, — окликнул его Посланник Убывающей Луны и указал на дверь. Се Лянь покорно последовал за Посланником. Перед его внутренним взором все ещё стоял юноша с точеными чертами лица и черными глазами.