Птица

А когда мы все посмотрим в глаза его

На нас из глаз его посмотрит тоска

Стояла жаркая середина лета с шумными ливнями и звездными ночами, пропитанными сладким благоуханием жасмина. Со дня разговора с Госпожой Юйши жизнь Се Ляня успела поменяться. После той ночи, проведенной вместе, словно пал запрет: он остался у Сань Лана на ночь сначала раз, а потом ещё и еще, так, что порой проводил у демона с полнедели, а то и больше. В дни, когда он гостил у Сань Лана, они просыпались в одной кровати, завтракали вместе — иногда готовил Сань Лан, а иногда он сам (кажется, у него даже стало получаться лучше!), а иногда они оба ленились и еду приносили слуги Дома Блаженства. Обедали они чаще каждый за своей работой, зато ужинали всегда вместе — за разговорами о том, что успело случиться за день. Обсуждали не какие-то большие важные вещи, а чаще всего как раз маленькие — вроде смешного случая на дежурстве или найденного в библиотеке интересного рассказа. А перед сном Се Лянь заплетал непослушные кудри демона в косу. И может быть однажды… Но об этом было пока слишком рано загадывать. Конечно, были и плохие дни. В них Се Лянь не мог переносить прикосновений или рыдал навзрыд на плече Сань Лана от одного неосторожного движения или слова. Ему было ужасно стыдно за эти случаи, но Сань Лан никогда не винил и не торопил его. А потом наступал новый день. И, как он ни боялся в это поверить, потихоньку становилось лучше.

***

Се Лянь в красно-черной форме и вороньей маске стоял у стены и наблюдал за привычным хаосом Дома. Сегодня трон за вуалью был пуст, а Хозяина не было в Городе — и будто сразу тусклей светили красным фонари и не так весело звенели стаканы. Но Се Лянь знал, что тот вернётся к ужину. Он обещал. Скорее всего кудрявый демон встретит Се Ляня сразу после смены. А дальше они доберутся до той необычной чайной, о которой Сань Лан рассказывал в прошлый раз, или просто направятся к демону в гости. И то, и то было бы одинаково хорошо. Се Лянь тепло улыбнулся этим мыслям, а затем ещё раз окинул взглядом зал. Было рано, и Дом только раскочегаривался к ночному бесчинству: часть столов пустовала, а посетители были ещё относительно трезвы. Пожалуй, пока тихо, стоило пройтись по залу — разведать обстановку и взять на заметку гостей, которых чуть позже придется вышвырнуть за дверь. Се Лянь за год уже наработал на таких чутье и редко ошибался в своей оценке. Отметив компанию подозрительно весёлых висельников, огромного верзилу с отчаянным огоньком в глазах и заодно поздоровавшись со знакомыми работниками Дома, Се Лянь уже думал вернуться на место. Тут его взгляд зацепился за фигуры двух юношей, что сидели за неприметным столиком у самой стены. В отличие от большинства здешнего люда, они выглядели вполне благопристойно. И — неуместно. Хорошо скроенная одежда, чистые лица, ясные глаза, не замутненные ни алкоголем, ни жадностью — что они здесь забыли? Один, более высокий и широкоплечий, все осматривался по сторонам, хмуря брови, лицо другого было сложно прочесть, но, судя по поджатым губам и колючему взгляду, восторга он тоже не испытывал. Их общее недоверие Дому выдавало и то, как они сидели: рядом, почти соприкасаясь локтями, будто прижавшись к друг другу перед лицом опасности. Что-то при виде этой картины дернулось в памяти Се Ляня, но он так и не смог поймать образ, который, как рыбка, вильнул хвостом у поверхности, только чтобы снова скрыться в глубине. Он осторожно занял позицию за их спинами, укрывшись в тени от колонны, и прислушался. Как раз в этот момент мимо столика проходила, качая бедрами, демоница хули-цзин с впечатляющего размера грудью — Се Лянь даже на мгновение призадумался, не иллюзия ли это, прежде чем выбросить эту мысль из головы — и на ходу игриво подмигнула юношам. Тот, что хмурился, в ответ откинулся на спинку стула и со скрипом отъехал назад. Демоница обиженно фыркнула и отвернулась. Се Лянь неодобрительно покачал головой. Невежливо так обращаться с женщиной, даже если у нее растет лисий хвост. Юноша простонал: — Неужели мы правда должны встречаться именно тут? — Ты слышал Владыку. Тут легче всего узнать последние новости, — бесцветно ответил его сосед. — Ты сам-то веришь в то, что у нас получится кого-то разговорить? — Ни твое, ни мое мнение не важно, когда приказывает Император, так зачем спрашивать? — Ему, может, и не интересно, но я же и не с ним сейчас разговариваю! Не будь занудой, я просто хочу сказать, что мне не нравится это место. Его собеседник помолчал и негромко ответил: — Мне тоже тут не нравится, — и еще тише добавил, — и я не зануда. Между ними повисла недолгая пауза, потом юноша с нечитаемым лицом понюхал заказанный им мутноватый напиток и с отвращением отодвинул его от себя подальше, после чего с тоской произнес: — Лучше бы принцу поторопиться. То, что он любимчик Императора, ещё не значит, что можно больше никогда в жизни не спешить. Хмурый кинул на него недовольный взгляд: — И не надоело тебе везде искать подоплеку? Его Высочество наверняка просто задержали дела! Его собеседник лишь фыркнул в ответ. Се Лянь, сам того не замечая, начал обкусывать губы. Ему не нравился этот разговор, слишком многое в нем казалось знакомым. Но это все, должно быть, его воображение. Мало ли на свете Императоров и их любимчиков… А он так часто видел тень Цзюнь У в безобидной игре света, что уже не мог полагаться на свою интуицию. …однако, несмотря на голос разума, тревога с каждым мгновением только росла. Из размышлений его вырвали громкое улюлюканье и выкрики, донесшиеся от дальнего стола. Там, судя по собравшейся толпе, шла особо жаркая игра. Раздался хмельной голос, и Се Лянь разглядел игрока — высокого лысеющего мужчину с искаженным жадностью лицом. Тот ударил ладонью по столу и закричал: — А теперь пусть все мои конкуренты сдохнут! Та же ставка! Толпа одобрительно загудела. Ему что-то негромко ответила крупье в шакальей маске, и мужчина взревел в ответ, ещё больше навалившись на стол: — Что, десяти лет мало?! Ставлю двадцать лет жизни моей дочери и ее брак! За этой ставкой последовал восторженный шум и выкрики: “Ну и папаша!”, “А люди говорят, это у нас нет совести, ха-ха!”. Се Лянь поморщился. В Доме часто приходилось сталкиваться с людской низостью, но мало кого он презирал больше, чем тех, кто с такой легкостью жертвовал чужой жизнью. Он уже переключился обратно на подозрительную парочку, как вдруг со стороны стола раздался оглушительный треск, а за ним пронзительный крик. Се Лянь вскинул голову и увидел, как мужчина, сделавший бесчестную ставку, катается по полу от боли, прижимая к груди руку, а толпа немного отпрянула от стола. Раздался ясный, звонкий мужской голос: — Играешь — так играй на собственную жизнь, если кишка не тонка. Но ты решил поставить на кон жизнь и брачные узы собственной дочери? Ты не достоин быть мужчиной, не достоин быть отцом! Двое за столом в унисон застонали. А затем зрители слегка расступились, и Се Лянь наконец увидел владельца голоса. Брови вразлет, рыжеватые непослушные волосы, забранные в высокий хвост, сердитое выражение красивого юного лица. И Се Лянь застыл на месте как парализованный с широко распахнутыми глазами. В нескольких чжанах от него стоял, расправив плечи и сверкая глазами, его воспитанник. Его убийца. Его Цяньцю. Дальнейшее происходило для Се Ляня словно в кукольной постановке. Мир как-то уменьшился и отдалился, а время текло то ли слишком медленно, то ли чересчур быстро. Лань Цяньцю легко отбился от двух охранников, но третий наудачу швырнул в него талисман и попал в цель — Цяньцю по рукам и ногам связала золотая нить, так туго, что тот рухнул на пол. Толпа загудела и окружила поверженного Бога. Хмурый вскочил, но его тут же потянул за рукав его спутник и прошипел: — Сиди. Мы не знаем, что будет дальше. Зато Се Лянь знал. Игра в этих стенах была священна: считалось, что через удачу сама судьба вершит свой суд. И если кто-то грубо нарушал ход игры, то сам становился ее частью, а именно — ставкой для двух других игроков. Демоны тем временем уже вовсю озвучивали, что они хотели бы сделать с принцем Юнъани, и редко какая фантазия не включала в себя страстное соитие или поедание плоти бедного Бога. Цяньцю тем временем пытался выбраться из нитей, попутно стараясь пристыдить демонов. И то, и то было делом безнадежным. Путы зачаровывал сам Сань Лан, а стыд местным демонам был незнаком как явление. У него есть немного времени, прежде чем начнется игра: пока определят ставку, пока выберут из всех желающих двух игроков… Но действовать надо быстро. Се Лянь зажмурился и потёр лицо. Думай, думай, думай. Двое юношей явно размышляли над той же проблемой. — Нельзя больше ждать! — Ты хочешь, чтобы не только мальчишка попался, но и ты? Тут целый зал демонов, даже если всех победить, нас потом прикончит Хуа Чэн! — Значит, надо играть! Его собеседник на мгновение замер, потом раздражённо воскликнул: — Ладно! Но не смей ставить свою руку! Иначе я сам тебе потом вторую сломаю! Двое поднялись, но Се Лянь вынырнул из своего укрытия и преградил им путь: — Я сыграю за вас и выиграю вашего соратника. А потом выведу вас в безопасное место. Высокий смерил его взглядом и нахмурился ещё пуще: — Кто ты такой? И зачем бы тебе помогать? — Это неважно. Хотите спасти своего друга — соглашайтесь. Как только выяснится, что он небожитель, его уже не вытащить. — Откуда ты… Его спутник сузил глаза и перебил: — Что ты хочешь взамен? Се Лянь на мгновение растерялся, но потом понял, что у него есть что попросить: — Сплетню. Непроницаемый удивлённо поднял брови. За столом зашумели: ставки все поднимались, но уже намечались два будущих игрока. — У вас нет времени. Соглашайтесь. Хмурый взглянул ему за спину и махнул рукой: — Да чтоб тебя, ладно! Но если эта сплетня будет касаться какого-то секрета, переназначим плату! Се Лянь кратко кивнул и, не теряя времени, направился к столу. Когда ему наконец удалось пробиться в первый ряд, он снял маску и громко произнес: — Я буду играть. Сначала никто не обратил на него внимания, но потом кто-то прошептал: “Это же гэгэ Хозяина! Он хочет сделать ставку, вон он!”. За пару мгновений слух облетел толпу, все замолкли и уставились на него, не отрывая взглядов. В наступившей тишине Се Лянь глубоко вздохнул. Сань Лан, прости меня... И с тяжёлым сердцем произнес: — Ставлю свою правую руку. Это достаточная цена? Или тут есть что-то дороже? В тишине крупье — новенькая, он ее толком не знал — тяжело сглотнула и объявила: — Нет, господин, ставка принята, — и обвела взглядом толпу. — Кто готов играть против господина? В толпе опять зашептались: — Правая рука шуайгэ! Ну уж дудки! Хозяин за один его ноготок в кровавую кляксу размажет! — Жопа у рыжика, конечно, хороша, но того не стоит! — Это же нечест… — но этого демона тут же зашикали. Се Лянь, с каждым мгновением чувствующий себя все хуже, обвел глазами толпу: — Ну что, кто-то сыграет против меня? Ответом ему было только молчание. Се Лянь встретился глазами с крупье: — Тогда, полагаю, выигрыш мой? Та поклонилась: — Ваш, господин. Се Лянь через расступившуюся толпу подошёл к поверженному Лан Цяньцю. Тот тут же грозно оскалился: — Демон, не думай, что я дамся тебе так просто! Се Лянь вздохнул: — Ваше Высочество, боюсь, вы уже не дались мне просто, — и пока принц удивлённо на него пялился, повернулся к охраннику, который активировал талисман, и мягко произнес: — Вань Чжоу, отпусти его, пожалуйста. Охранник косо глянул на него и сел возиться с путами — снимались они труднее, чем активировался. Только нити отпустили Лань Цяньцю, он взвился на ноги, принял боевую стойку и на мгновение его фигуру охватило золотое сияние небожителя — слабо, но отчётливо. Се Лянь сделал шаг вперёд и ловким движением заломил Богу руку за спину, придерживая запястье так, что тому было больно ровно настолько, чтобы не попытаться выкинуть ещё одну глупость. Таким неловким образом они направились к выходу из Дома. Пройдя через главные двери и спустившись по длинной лестнице, он наконец отпустил Цяньцю. Тот резко обернулся, потирая запястье, но только успел открыть рот, как подоспели Му Цин и Фэн Синь — сейчас Се Лянь уже ни капли не сомневался, что это именно они. Лань Цяньцю обернулся: — Генералы! Я… Му Цин сжал переносицу, как от головной боли: — К сожалению, мы все видели, Ваше Высочество. Фэн Синь взглянул Се Ляню в глаза и произнес: — Не знаю, кто ты и что тебе нужно, но ты сильно нас выручил. Спасибо. Се Лянь слегка поклонился в ответ. Лань Цяньцю непонимающе переводил глаза с одного на другого: — Что происходит? Вы его знаете? Се Лянь представился: — Меня зовут Сун Йе, я охранник Города. За небольшую плату я согласился помочь вашим спутникам вытащить вас из неприятной ситуации. Знайте, что ваш поступок мог закончиться очень и очень плохо. Небожителей в Городе чтят примерно так же, как демонов во всем остальном мире. Вам действительно стоит впредь вести себя тише, если вы хотите отсюда выбраться. Лань Цяньцю уставился на него: — Но как я мог вести себя тихо! Он хотел проиграть свою дочь! Бедная девушка бы умерла за его жадность! Се Лянь ответил со вздохом: — Ваше Высочество, ваш порыв благороден, но, к сожалению, неосмотрителен. Во-первых, вы не спасли ее своей выходкой — ничто не мешает этому мужчине сейчас переиграть партию, даже с раздробленной рукой. А во-вторых… кажется, в качестве выигрыша он просил, чтобы все его конкуренты скончались? Заметьте, что он не уточнил срок, в который это должно случиться. Думается мне, он бы действительно выиграл, но только чтобы узнать, что его неприятели и правда умрут — но каждый в свое время, так как им и отведено. У Дома есть своеобразное понимание справедливости, хоть оно и не всем близко. Удача и судьба хитро переплетаются в этом месте, и, поверьте, гостям лучше не вмешиваться в здешние порядки, — эту фразу Се Лянь адресовал не столько принцу, сколько его спутникам. Му Цин смотрел на него, сложив руки на груди и прищурившись, Фэн Синь же — задумчиво, именно он первый нарушил тишину: — Так какую же сплетню ты хотел услышать, Сун Йе? — Позже. Сначала я уведу вас отсюда в более безопасное место, как и обещал. Здесь вы привлекли слишком много внимания. Следуйте за мной. И Се Лянь направился прочь с главной площади. Небожители сначала нехотя, а потом более уверенно последовали за ним. Се Лянь, внимательно оглядываясь по сторонам и шагая по булыжнику мостовой, думал о многом, так что голова шла кругом: заметили ли божественное сияние Лань Цяньцю другие охранники? Будет ли погоня? Зачем небожители объявились в Городе, да ещё и такой странной компанией? Но всё, даже потрясение от появления его бывших друзей, которое он все ещё не мог осмыслить, отступало на задний план перед одной горькой мыслью: Прости меня, Сань Лан. Сегодня, чтобы вытащить из переделки небожителя, он воспользовался именем Сань Лана. Не напрямую, но ему уступили Цяньцю только потому, что неоднократно видели его рядом с Градоначальником. То, что он сделал, равнялось предательству. Он вспомнил планы на вечер, которые он лелеял в начале смены, и в животе стало очень пусто. Его нагнал Лань Цяньцю и вгляделся в его лицо: — Сун Йе, ещё там, в зале, вы назвали меня по титулу. Мы встречались раньше? Се Лянь кинул на него быстрый взгляд: — Вам стоило бы использовать маскировку, Ваше Высочество. Ведь среди местных демонов могут найтись и ваши бывшие последователи. — Но мои статуи сильно отличаются от моего истинного облика! Никто не должен был меня узнать! Се Лянь прикрыл глаза и едва заметно выдохнул. Он было хотел сказать, что знает Цяньцю по статуям. Ещё чуть-чуть — и выпутаться было бы сложно. Он отозвался как мог равнодушно: — Демоны живут долго, кто-то мог знать как выглядит принц Юнъани, поскольку застал ваше правление. Правда, нельзя пренебрегать такими простыми правилами, когда выбираетесь на миссию, которая, насколько я понял, задумана как секретная. Лань Цяньцю слегка надулся: — Тайные миссии не по мне. Прятаться, обманывать… Я предпочитаю прямое столкновение, — а потом, видимо, поймал себя на том, что оправдывается перед незнакомцем и потряс головой. — Я хотел сказать совсем другое: я тоже вам благодарен. Я бы не выбрался сам. Вернее, выбрался бы, но наделал слишком много шума. Надеюсь, что нам не придется пожалеть о вашей помощи. — Вряд ли. Вы удивитесь, как мала моя просьба. Тем временем они нырнули в небольшой сад и остановились. — Думаю, здесь уже безопасно. Фэн Синь переглянулся с Му Цином и прочистил горло и произнес, при этом было видно, что ему неловко: — Эээ… Сун Йе, если не затруднит, скажи, куда идут в этом Городе, если нужно узнать новости или найти человека? Найти человека. Во рту у Се Ляня пересохло, кажется, он слегка покачнулся. Его худшая догадка, от которой он все пытался отвернуться, нашла свое подтверждение. Владыка прислал слуг вернуть своего Сяньлэ. Его затошнило. Он постарался убрать из голоса все эмоции, но тот все равно немного дрожал: — Кхм. Западный и Восточный рынки, питейный квартал. Там, поторговавшись, можно что-то узнать. Западный рынок ближе всего, я провожу, там рассчитаемся. Му Цин прищурил глаза: — Ты очень охотно нам помогаешь для приближенного Хуа Чэна. Зачем бы тебе это? Се Лянь потер ладонью лоб и со слабой надеждой предложил: — Может я просто люблю помогать? На лице Му Цина не дрогнул ни один мускул. Се Лянь вздохнул: — Видите ли, так вышло, что в моих интересах, чтобы вы побыстрее выполнили свою миссию и покинули Город. А с местных станется подсказать вам дорогу в квартал с борделями вместо рынка. Фэн Синя передёрнуло (на что и рассчитывал Се Лянь). Трое небожителей обменялись взглядами, и наконец Фэн Синь кивнул: — До этих пор ты нам помогал. Но знай, что если что-то пойдет не так, мы не будем сдерживать себя в защите. Откуда нам знать, может, ты уже связался с кем-то и нас ждёт засада? Се Лянь криво улыбнулся: — Кажется, это я должен вас бояться, а не напротив. Три небожителя — это много для любого демона, даже свирепого. Кто-нибудь тут владеет лекарскими познаниями? Му Цин кивнул. — Дайте руку. Бог помедлил и сжал его протянутую ладонь. “Какие холодные”, — подумал Се Лянь. — “Я и забыл, какие у тебя холодные руки”. — И? — спросил Му Цин. Се Лянь прочистил горло: — Сколько у меня духовной энергии? Му Цин прислушался: — Ее нет. Ни капли. Се Лянь кивнул, отпуская руку юноши. — Все так. Я не могу даже вызвать никого по духовной связи. Так что я для вас не представляю никакой опасности. На этом они и порешили, и снова нырнули в лабиринты Города. Се Ляню, наверное, было бы еще страшнее, если бы не абсурдность ситуации, похожей на сон в лихорадке. Он ведет экскурсию по Городу для трёх небожителей, два из которых его презирают, а третий наверняка хочет убить. И все трое ищут его, несмотря на то, что Се Лянь у них прямо под носом. Он ощущал себя зайцем в волчьей шкуре, что изо всех сил пытается не выдать свою природу в стае хищных зверей. Одно неловкое движение — пути назад не будет. Главное — не думать об острых клыках и жаркой пасти, главное просто идти вперёд, главное не думать о Цзюнь… ещё один шаг вперёд. Проводить до рынка и скрыться. Его хаос их займет надолго, а пока они выглядят так чисто и надменно, ни один житель Города ничего путного им не подскажет. Но что ему делать потом… Ещё шаг вперёд.

***

Эта часть Города даже была симпатичной, вынужден был признать Му Цин: двух- и трехэтажные домики, поросшие какой-то разновидностью ползучего вьюна с кроваво-красными цветами и острыми шипами, просторные мощеные булыжником улицы. Если бы ещё не местные жители, порой выглядящие удивительно отталкивающе… Это что, гигантская водная крыса? Он не ожидал, что Город его так заинтригует. Даже воздух тут был пропитан какой-то неизвестной ему прежде магией, которая пронизывала, казалось, саму плоть Города. Или она и была его плотью? Как вообще появилось это место? Было бы хорошо вернуться сюда и подробно все изучить, когда не надо будет работать нянькой двум небожителям и одновременно следить за подозрительным проводником. Тот шел по левую руку, на полшага впереди, в то время как Фэн Синь и Лань Цяньцю о чем-то тихо переговаривались справа. Наньян вообще уделял много внимания мальчишке, отчего у Му Цина то и дело начинало неприятно свербить в груди. Чтобы отвлечься от этого ощущения, он уставился в спину Сун Йе. Тот снова надел свою маску. Худой, в черной форме, с быстрыми нервными движениями, он и впрямь походил на небольшую птицу. Однако Му Цин убедился, что при необходимости эта пташка может быть и быстрой, и хищной. В Игровом доме Сун Йе обезвредил Тайхуа одним движением, а ведь тот всё-таки вознёсся как Бог Войны. Что нужно от них приближенному Хуа Чэна? Как Му Цин ни старался, он не мог придумать хорошей причины, кроме озвученной самим демоном. Сун Йе при желании мог бы сдать их уже тысячу раз. Вся эта ситуация с долгом Му Цину, конечно, тоже сильно не нравилась. Дать обещание демону, не зная в чём именно оно заключается — так делают только герои в детских сказках. Му Цин помнил, что слушая или читая их, всегда негодовал “Как можно попасть в такую глупую ловушку!”. А теперь и сам оказался в подобной ситуации, и все благодаря императорскому любимчику. Тем временем Сун Йе, словно почувствовав взгляд на своем затылке, потрогал прическу, которая держалась на, между прочим, весьма изящной заколке, но только больше ее растрепал. Видимо, поняв это, демон вынул шпильку из волос, на мгновение приостановился, и, когда он в следующий раз появился в поле зрения Му Цина, волосы Сун Йе были убраны абсолютно чудовищным способом. Он поморщился: за всю свою жизнь он знал только одного человека, кто мог сотворить у себя на голове подобное уродство. Глаза Му Цина широко распахнулись, а сердце пропустило удар. Невероятное предположение с каждым мгновением имело все больше смысла. Неужели… Сердце забилось чаще. Му Цин тихо окликнул: — Ваше Высочество? — М? — Сун Йе обернулся, ожидая продолжения фразы. А миг спустя Му Цин увидел, как на прикрытом полумаской лице охранника вопросительное выражение сменилось осознанием совершенной ошибки. Его Высочество наследный принц Сяньлэ Се Лянь прикрыл глаза, а когда открыл снова, в них была немая мольба.