Уходя, закрой дверь

— Погоди, ты хочешь сказать, что Юзу и Карин отправились брать штурмом Сообщество Душ, чтобы освободить их одноклассницу-шинигами, пробудившую силу Карин?! — Ичиго даже не надо был изображать негодование. Может монотонный голос Старика помянал о лицемерии данного заявления, но то, что в возрасте шестнадцати лет он вторгся в Сообщество Душ и чудом выжил, вместе со всей своей командой, ещё не значит, что его сёстры должны делать тоже самое. Йоруичи сопровождала их, и самую малость это успокаивало — глава клана Шихоин, как и Урахара, была гораздо компетентней, чем могло показаться на первый взгляд. Отец сразу попытался убедить сына в благополучии его сестёр в Сообществе Душ, или намеренно преуменьшая опасность их путешествия, или правда не имея понятия о том, сколько раз девочки были близки к смерти. Пусть болезненное понимание сжимает сердце — они не его Юзу и Карин, да и старше него на четыре года в этом мире, но он поклялся защищать их, и отступать от данного обещания не собирается. (Вот только нужна им твоя защита?) Не особо мастерски убедив Ишшина, что чувствует он себе нормально, Ичиго попросил немного времени подумать обо всём на едине. И эта странная, слишком, по мнению Ичиго, опекающая его версия отца, прогнулась под просьбы мальчика, как «его» Ишшин никогда не сделал бы. В прошлом Ичиго бы без промедления бросился вдогонку за сёстрами, но годы неприятного опыта научили, что не было быстрее способа сыграть в руки врагу. Особенно врагу опасному и умному, каким Айзен был даже до слияния с Хойгоку. Как бы не больно это было признавать, но Ичиго отдавал себе отчёт, что без сил пустого, способа самостоятельно попасть в Сообществе Душ самостоятельно не было, а Урахара вряд ли пустит незнакомого ребёнка без присмотра в Сейкамон. Да и вопрос с Айзеном оставался открытым, ведь победить его надо бесспорно, но и дать его убить, пока он ещё смертный, нельзя. Пусть он был мегаломаньяком, оркестровавшим само его существование, забывать о лепте, которую полу-Бог внёс в победу над Яхве, было бы недальновидно. Он теоретически мог плюнуть на проблемы этого мира и погрузиться в поиски пути домой, но такой вариант он не рассматривал ни на секунду — даже если эти люди не те, кого он знает, они — семья этого Ичиго. Старик со вздохом подтвердил, что он переписал личность мальчика, буквально стирая его. Ичиго смерился с необходимостью убийства — не только безмозглых низших пустых, но и квинси, и людей; всё же осознание невинной жизни, загубленной ради него, заставляло его корёжиться в рвотных позывах. Чужое тело, чужая жизнь, чужое, чужое, чужое… (Но может стать твоим). — Можешь ли ты теперь повлиять на это? Твоё самобичевание не вернёт его. — Голос Зангецу стал слышимее в реальном мире, и то, пожалуй была единственная хорошая новость. — Ты помнишь, что я однажды сказал тебе? — Да ты вообще мне много чего говорил, — выдохнул Ичиго, откидываясь назад, в мягкую подушку его-чужой кровати. — Отбрось свой страх. Смотри вперёд. Иди вперёд. Не останавливайся! Если ты отступишь — состаришься. Если испугаешься — умрёшь! Пелена отчуждения натянулась до предела и лопнула; эмоции, до того сокрытые за герметичными дверьми, затопили разум. — Я знаю, Старик, идти врерёд давно стало моим единственным выбором. Но как я буду смотреть в глаза им: его друзьям, семье, зная, что это я забрал его у них? Как я могу притворяться ребёнком, которого убил?.. Я не чёртов почти-Бог, оправдывающий жертвы наличием веских целей. Если я начну мерить даже самые благородные амбиции — защиту семьи, друзей, Каракуры, всего человечества — кровью невинных, то кем я стану!? Осколок Яхве замолк, и Ичиго стиснул зубы, заставляя непривычно хрупкое, почти болезненно худое тело глубоко дышать. Вот он срывается на единственного, кто понимает его ситуацию. Срывается на Зангецу, лишь желающего помочь и взалившего в отсутствие Хичиго на себе тяжкое бремя того, кто подталкивает Куросаки к движению вперёд. Ичиго — взрослый мужчина, а не шпана только-только узнавшая о существовании шинигами, так что с ним сейчас не так?! Похоже, мысленный вопрос был достаточно громким, чтобы Зангецу услышал его. — Сейчас у тебя тело двенадцатилетнего ребёнка и соответствующий уровень эмоционального контроля. И если, точнее когда, ты собираешься вовлечь себя в интриги этого мира, подобное будет заметно почти-Богам и другим особо проницательным личностям. Последнее было непрозрачным намёком на опального шинигами, поднимающегося прямо сейчас в след за озабоченным Ишшином на второй этаж. С одной стороны, Ичиго был несказанно рад увидеть знакомое лицо, не отягощённое знанием предыдущего владельца тела. С другой, раз Отец и он сам были здесь другими, то и остальные не были идентичны знакомым ему людям (и не только). А с острым умом Урахары и его бывшим лидерством над научным отрядом… Ичиго не хотелось подозревать своего наставника в нечистых делишках, но для того, чтобы играть против Айзена почти на равных надо быть немного безумцем. — Добрый вечер, Куросаки-сан. Мне жаль вторгаться к вам без приглашения, — Жаль ему, как же. Практически от счастья светится, что наконец Ишшин позволил на версту приблизиться к своему младшему ребёнку, бывшему до недавнего времени абсолютно ординарным человеком. — Но ваш отец пригласил меня помочь закрыть пробелы в вашем образовании. Судя по слегка выглядывающему из кармана Урахары прибору, на первый взгляд  похожему на ярко-розовый пускатель пузырей, тот собирался между делом провести замерения строения реяцу.  Разумеется, сам бы Ичиго в жизни не додумался о предназначение невинно выглядящего прибора, не используй Урахара такой же в его родном мире после ранних проявлений сил Хичиго, проверяя Куросаки на наличие остаточной реяцу пустого. Но почему сейчас от него скрывает истинную причину прихода Урахары? Заподозрил ли Ишшин, что с его сыном что-то не так, или проявлял ли тут инициативу сам учёный, проверяя, представляет ли сын его давнего знакомого угрозу? — Для начала, позволь мне проверить кое-что, Курасаки-сан. Можешь ли ты использовать технику квинси снова? Ичиго кивнул, призывая Блют Вене после нескольких мучительно-долгих десятков секунд концентрации духовных частиц в кровеносных сосудах. Более точные техники, требовавшие креста квинси, были ему не под силам, и даже после месяцев упорной практики выходили странными гибридами техник квинси и шинигами. Сейчас до них было и того дальше. Киске не выглядел особо удивлённым или озабоченным, прилежно отыгрывая персону беззаботного давнего знакомого отца. Прибор, как бы невзначай фонивший духовной энергией (чего, в прочем, не заметил бы даже самый талантливый ребёнок двенадцати лет, не знавший, куда смотреть) оставался тих на протяжении всей демонстрации. — За усилия! — Улыбнулся ему Урахара, протягивая мальчику яркий красно-белый леденец, заставивший Ичиго напрячься в ожидании некого нового теста. И только когда сладость уже оказалась у него в руках, до Ичиго дошло, что это не был очередной прибор или тонкая издёвка, так в духе скромного владельца магазина. Будь, по невероятному стечению обстоятельств, сам бывший капитан двенадцатого отряда неизменен, окружавшие его обстоятельства в эту первую встречу кардинально меняли динамику их взаимоотношений. Куросаки было двенадцать, и он был ничем не примечательным, но лелеянным младшим сыном Ишшина — Урахара видел в нём лишь необычного ребёнка, а не потенциальную фигуру, которая могла пошатнуть весы баланса в «большой игре». — Скажи, Ичиго, твой отец упомянул, что ты уже знаешь о квинси. Мог бы ты пожалуйста поделиться, о чём ты уже знаешь? — Вопрос о том, кто рассказал мальчику о его происхождении остался не озвучен, но Ичиго не сомневался, опальный шинигами собирался выведать ответ на него. Пусть в этой вселенной Айзен не считал Ичиго своим абсолютным творением, использовать самого неопытного из членов семьи против сестёр и отца это бы ему не помешало. А влиться в доверие к ребёнку, уделённого силами и ничего не знающему о мире духов, — вполне бы было в его стиле. Был, конечно, и другой индивид, способный попытаться использовать мальчика с резко пробудившимися силами квинси против его семьи. Говорить о Яхве шинигами напрямую было бы невероятно рискованно: подтвердить правдивость своих слов он не мог, да и особо хорошего отношения к нему, при свежести резни двухсотлетней давности, от большинства высокопоставленных членов Готея можно было не ждать. — Нууу, квинси могут создать луки и стрелы, но им нужен специальный крест для этого, они могут уничтожать пустых и это не нравится шинигами. — Оу? — Урахара вскинул бровь, изображая удивление. — Почему же ты так считаешь? — Он сказал мне. Мужчина в чёрном плаще. — Ответил Ичиго со всей наивной уверенностью двенадцатилетнего ребёнка, которая не поддавалась поддавалась объяснению. — Мужчина в чёрном плаще, говоришь? — Урахара щёлкнул веером, слегка улыбнувшись, но взгляд его стал острее. — И где же ты встретил его, этого таинственного незнакомца? Ичиго нахмурился, словно раздумывая над ответом. Зангецу был успокаивающей тенью за спиной, но ничего не могло успокоить внутреннюю дрожь. Урахара был неоспоримым гением, способным прикинуться неприметным простаком, и соврать ему казалось Ичиго на грани невозможного. Среди всех знакомых ему квинси, подчинителей, пустых, людей, гибридов и шинигами, Урахара был в коротком списке тех, кому бы он полностью доверился. И порыв рассказать правду, когда мужчина появился на пороге, чуть не заставил его передумать… Вот только этот Урахара не был его учителем и не прошёл с ним через огонь, воду и войну с квинси. У этого Урахары не было причин верить бредовому рассказу о мёртвом Короле Душ и его обезумевшем сыне. Когда ищешь двойное (а то и тройное) дно повсюду, то сложно принять на веру подозрительную информацию, поданную на серебряном блюдечке с золотой каёмочкой. — Это было как сон, но слишком реально. Сначала я заметил, что небоскрёбы все были перевёрнуты на бок, но мы не падали, затем — что кроме нас вокруг не было ни души. Я спросил кто он, и он ответил, что он мамин друг — как ты папин. И что ему правда жаль, что она умерла, но он рад, что хотя бы я унаследовал её силу квинси. Потом я спросил, кто такие квинси, и он рассказал о людях-медиумах, видевших духов. И как шинигами не могли договориться с ними, и попытались их всех убить. — И ты рассказываешь мне о нём, хотя он предупредил тебя об опасности шинигами? — Ага. Ему может не нравиться, но я не верю, что все шинигами будут хотеть меня убить за мои силы. Папа же был шинигами, и он никогда не желал зла мне или маме. И если ты друг папы, то я верю, что ты тоже не желаешь мне зла.

***

Когда Ишшин позвонил Киске, причитая о пробудившихся способностях квинси его младшего сына, бывший капитан оказался заинтригован. В детстве он наблюдал за Ичиго на ряду с его сёстрами, но его уровень духовной энергии твёрдо оставался на уровне обычного человека, неспособного видеть духов. Неким образом, ребёнок чистокровной квинси и шинигами уровня капитана оказался обычным человеком. Точнее, был таковым до сегодняшнего дня, когда внезапный всплеск духовной силы докатился до магазина. Сила бесспорно принадлежала квинси и бесспорно была незнакомой. Из-за сказанного Ишшином по телефону, Урахара ожидал от Ичиго отрешенности и диссоциативного состояния. Но мальчик вёл себя как абсолютно обычный ребёнок, даже слишком открыто для кого-то, чьё понимание мира было перевёрнуто с ног на голову. Упоминание мужчины в чёрном плаще сразу заставило Урахару напрячься. Самой очевидной версией был Айзен или один из его приспешников, но не легче тому было просто умыкнуть мальчика, и промыть ему мозги вдали от семьи? Появление умений квинси, менее инстинктивных чем способности других видов, равно не вязалось с теорией. Интереса к квинси Соске не испытывал, предпочитая смешивать способности шинигами и пустых, и попытайся он изменить душу мальчика с помощью Хогьёку, тот бы умер, как и все из простых душ и рядовых шинигами, ставших жертвами ранних экспериментов. Ещё одна сторона, заинтересованная в потенциальном использовании мальчика? Подтвердить или опровергнуть смерть целой рассы было невозможно, и спрячься несколько из них в той же Германии после геноцида двухсотлетней давности, он не был бы удивлён. Пытался ли кто-то из тех немногих выживших воссоздать Империю, незаметно собирая всех оставшихся собратьев под общим флагом, или же… Нет, это уже было на грани фантастики. Даже Масаки, будучи чистокровной квинси, не упомянула возможность генетической памяти. — Ты правильно поступил, доверившись твоему отцу и мне, Куросаки-кун. — Он медленно, телеграфируя движения, опустил руку на плечо мальчика. — Нет более убедительной лжи, чем та, что основана на правде, и тот мужчина вряд ли поведал тебе полную историю, тянущуюся веками. Дело в том, что конфликт шинигами с квинси слишком сложный для того, чтобы просто обозначить хороших и плохих. Шинигами совершили непоправимую ошибку, пытаясь убить всех квинси, но и квинси до этого не брезгали вырезать шинигами отрядами. Ты понимаешь, что я хочу сказать, Ичиго? И стоило ему упомянуть обоюдную кровавую историю, как на миг в глазах мальчика погас лучик детской жизнерадостности, как и описывал Ишшин. Казалось, Ичиго смотрел сквозь него, взор мальчика слишком взрослый для двенадцатилетнего ребёнка из Мира Живых. А затем мальчик кивнул, будто по его лицу и не прокатывался ураган эмоций. Интересно. Похоже, он позволил себе недооценить ребёнка Ишшина. Такой висцеральной реакции не могло быть от простых слов, что бы незнакомец не сделал с Ичиго, это шло куда глубже обычного рассказа о его наследственности. Ложь, основанная на истине и замалчивании неприятных для повествования деталей, и впрямь наиболее правдоподобная. И ты об этом знаешь не хуже меня, правда, Ичиго? — Если этот мужчина появится снова, сразу расскажи своему отцу, хорошо? — Хорошо, — кивает мальчик. Не расскажет, понимает Урахара.