Уходя, закрой дверь

Быть похищенным Канаме Тоусеном из всех людей было раздражающе более, чем это было пугающе. Дело могло быть и в атрофированном чувстве страха Ичиго, но стоило задуматься на секунду, как в голову приходили немногочисленные те, кто пугали его, неважно как хорошо он это скрывал. Айзен был ужасен в своём безумном желании власти и силе абсолютного гипноза, Яхве был ужасен в своей способности видеть будущее и холодном пренебрежении к жизням его подчинённых, Цукишима и Гинджо пугали тем, как они ломали без сожаления других, да и тот же самый Урахара был страшен в своей гениальности временами. Были и многие другие, кого стоило опасаться в оригинальном измерении по тем или иным причинам: Хашвальт, Мурамаса, Гин, Маюри, Кенпачи… К чему он ведёт? К тому, что быть похищенным Тоусеном чувствовалось унизительно. Он был капитаном, имел банкай, но как угроза упорно не регистрировался в мозгу Ичиго. Возможно из-за того, что они никогда не скрещивали мечи на поле боя, в отличии от двух других капитанов-отступников. — Куросаки Ичиго, добро пожаловать в Лас Ночас. Не волнуйся, тебя здесь не тронут, — Айзен улыбнулся, смотря на него покровительствующе, так как смотрят на несмышлённого ребёнка, на которого в силу возраста и злиться нельзя. Гриммджоу, лишившийся руки и места в Эспаде, корчился на полу под ухмылку занявшего его место щуплого арранкара с щупальцами. Того он смутно помнил как воскресший труп Маюри, и Ичиго предположил, что события (за исключением его похищения) протекают относительно схоже. Не будь на запястьях наручников, отравляющих его пустой реяцу и препятствующих восстановлению сил, Ичиго бы с радостью пустил стрелу в самодовольное лицо тирана, наплевав на последствия. — Айзен Соске, я бы сказал приятно познакомиться, но я боясь, это бы было ложью. — Ичиго не мог себе отказать в маленькой колкости, на которую Айзен, без тени сомнения, не среагирует. Тот мог терпеть десятилетиями выходки Шинджи, и ничего, что Ичиго мог бы бросить в ответ, когда-либо сравнится с бывшим капитаном пятого отряда. — Полагаю, твои сёстры рассказали тебе обо мне? Не волнуйся, несмотря на то, что думают шинигами, я не собираюсь убивать невинного ребёнка, и разумеется моя Эспада того же мнения. — Последняя фраза была очевидна адрессована присутствующим арранкарам. Судя по гаденькой улыбочке одноглазого пустого с цифрой пять на языке и тихой ярости Гримджоу, суицидальные идиоты, готовые пойти против приказа Айзена, тут были. Да и "не собираюсь убивать невинного ребёнка?" Души из Руконгая, ставшии жертвами экспериментов Айзена, явно бы не согласились с подобным утверждением. Правитель Уэко Мундо продолжил, притворная полуулыбка маской застыла на лице. — Считай себя... драгоценным долгосрочным гостем, Ичиго-кун. Улькиора, присмотри за ним, и покажи нашему гостью его комнату. — Есть, Лорд Айзен, — безэмоционально поклонился арранкар, утягивая Ичиго за собой прочь из зала. Их спины жёг полный злобы взгляд Гриммджоу. — Я надеюсь ты добьёшься того, чего ты так жаждешь, и поперхнёшься собственной слепотой. — Бросает зло напоследок уводимый из зала собраний Ичиго. Детское тело сносило все ограничения, игнорируя слова Зангецу о том, насколько привлечение к себе ещё большего внимания было плохим шагом. Сейчас балом правили чувства обиженного ребёнка— яркие, неконтролируемые и горькие словно цитрус. Брови Короля Уэко Мундо не поползли вверх, истинного удивления его не видел никто, кроме Урахары, но это было заслугой отточенного веками актёрского мастерства — мальчик звучал честно в своей кипящей ярости, ни грамма сарказма в его голосе — он желал Айзену трон Короля Душ, так как другой бы пожелал ему Мукен. Любопытно. Из всех присутствующих эспад, невпечетлённых детской заносчивостью мальчиком, лишь Барраган даровал секунду внимания словам мальчишки (удивительно, при его высокомерии и пренебрежительном характере, он был не из тех, кто прислушивался к окружающим). Значения этих слов не понять никому, кроме самого мальчика, видевшего состояние Короля, и Зангецу, следующего за ним хмурой нематериальной тенью. Никому из находившихся в зале не дано было осознать, какое проклятье желает мальчик предателю. Если б открытие прохода в замок Короля не стоило жизней всех жителей родной Каракуры, он мог даже подумать о том, чтобы дать Айзену его многострадальный трон. Нулевая Дивизия не выпустила бы кого-то, знавшего об истинном положении Короля Душ, и либо стёрли бы зазнавшегося полу-бога в порошок, либо, обрадовавшись свежей тушке, приковали бы его к трону со всеми вытекающими. Улькиора не изменился с их последней встречи, воспоминания о которой преследовали шестнадцатилетнего Ичиго во снах месяцами. Победа над четвёртым эспадой была заслугой Широ, она была очередным каталистом его страха перед собственной пустой стороной, она была напоминанием о собственной слабости и смертности. Это чувство, пускавшее корни в сердце, с того момента, когда взгляд тусклых глаз рассыпающегося на частицы арранкара был направлен на него — оно было его давним знакомым. Виною. Наверное, он ожидал её и сейчас, оказавшись ближе к Кватро чем доселе. Но он не почувствовал ничего, когда его холодный, безразличный взгляд пересёкся с чужим. Он убил ребёнка, другую версию себя, забрав его место — логично, что после этого смерти пустого не будет достаточно, чтобы поколебить его. Пожалуй, знание возможного будущего ослепило Ичиго, ведь наивно полагая, что раз все ключевые события до этого времени шли в соответствии с его воспоминаниями, то серьёзных изменений таймлайна ждать не стоит, он позволил себе расслабиться, увидев Тоусена. Он ожидал, что тот потащит Гриммджоу на покаяние к Айзену, оставив троицу подростков в покое. А зря, потому что уйдя в шунпо, мужчина материзовался за его спиной, хватая мускулистой рукой Ичиго за шиворот, и шагая в гарганту быстрее, чем девочки могли ринуться спасать брата. Сам Ичиго, истощённый санкт богеном, с трудом мог вообще шевелиться, чувствуя себя выжатым как грейпфрут. Забавно — его попытки встать наравне с серыми кардиналами, направляющими ход истории, постыдно провалилась. Мал ещё, мальчик, предсказывать действия сильных мира сего сотни раз твоих лет. Ему надо выпутываться из переплетения проблем собственного авторства, как на зло ничего дельного не приходило на ум. Мысленно, он обратился к Зангецу, благо это наручники не блокировали. — Как думаешь, не прибудь я тогда, сделали бы шинигами что-то против Айзена? Эспаду же положили, Гин предал, Тоусен тоже, мне кажется, погиб. Не уж то весь Готей Тринадцать, вайзарды и Урахара не имели запасного плана, кроме козыря в виде меня в рукаве? — Ты хочешь, чтобы шинигами решили свои проблемы не вовлекая в них твою семью? — Потребуй и этот мир принести свои способности, свою жизнь в жертву всеобщего блага, Зангецу не сомневался, что решение мальчика осталось бы тем же — пусть мир на деле чужой, а розовые очки не приклеены к переносице — Ичиго так и не научился ставить свои интересы выше интересов других, привык к весу мирового баланса на его спине и позволил приковать себя к трону, с которого ему во век не сойти. Вот только в этом измерение, перевернувшим его семью с ног на голову, при всём желание его, он был физически не способен выполнить Финальную Гецугу. Нет, не сделай он в скором времени что-то безумное, чтобы предотвратить самый вероятный исход, тут этому бремени суждено будет придавить своей тяжестью одну из сестёр. И не было долга первее, чем защита семьи и обещание даное мёртвому квинси, так никогда и невступившему в своё наследство. Ичи не простил бы его, дай он Юзу и Карин потерять часть своей души, шептала поглощённая и ассимилированная часть его альтернативной версии. — Я не хочу, чтобы вовлекали моих сестёр. Им шестнадцать, и, пусть знают они больше меня в их возрасте, в юношеском пылу невозможно полностью осознать, на что ты подписываешься. Отец может сделать свой выбор полностью осознанно: он прожил многие годы как человеком, так и шинигами, и коль Гецуга единственный вариант победить Айзена, то он будет не по наслышке знать о последствиях такого шага. — Они столь же упрямы, как и их брат. Ты не сидел в стороне, зная, что всё любимое тобою в опасности, так почему ты думаешь, что сможешь изменить их мнение? Ичиго понурился, забившись в угол предоставленной комнаты, уселся на койку — единственный предмет мебели в остальном пустом помещении. Искусственное солнце, чьего предназначения подросток решительно не понимал, сияло сквозь решётки на окне, словно насмехаясь над его заключением. Он невесело усмехнулся, пряча выражения лица за прижатыми да носа коленками. Нечто ледяное, как иней, пошедший белоснежным узором по небоскрёбам его внутреннего мира, мелькнуло в глубине зрачков. Он не научился быть эгоистом за себя, но научился за своих сестёр. — Я помню боль и одиночество, ни Рукия, ни Ренджи, никто — кроме Вайзардов, пожалуй, — не приходил проведать меня. Кому был я нужен без сил? Тогда мне думалось, что никому, кроме Юзу и Карин, я не был нужен, выполнив своё предназначенье. Что я был брошен, как надоевшая игрушка. — Он чётко чувствовал как непроницаемый взгляд из под оранжевых стёкол прожигал его насквозь, не осуждая в открытую, но и не поддерживая. Старик понимал, к чему Ичиго вёл. — Я не могу смотреть, как мои сёстры оказываются лишены своих сил, которые они только-только успели осознать, как они оказываются втянуты в месть Сообществу Душ Гинджо и Цукишимой. Боюсь, мне придётся задержать их здесь на время боя в мире живых. Не так много людей могут открыть гарганту, либо арранкары (которые вряд ли захотят помочь шинигами), либо Урахара, либо Маюри… «Ты порекал меня за сокрытие правды от тебя и манипуляцию твоими решениями, сколь яростен ты был, что мне подумалось, ты не примешь решение за другого, за близкого тебе человека, цитируя опыт и лучшее осознание ситуации в своё оправдание,» — неозвученная мысль Зангецу так и не сорвалась с кончика языка. Его подопечный скажет, что это вовсе не одно и тоже, по-юношески распалившись, и не забудет припомнить Зангецу его истоки, чьей частью он являлся. Потом он будет корить себя за импульсивность и грубые слова, извинится, но ситуация координально не изменится. Прискорбно, но мальчик не послушает сейчас его, и спор лишь попусту накалит ситуацию.

***

— Юзу, Карин, я почувствовала ужасающий взрыв духовной энергии! — Прибывшая на место боя Рукия замерла, оценивая масштаб разрушений, оставленных битвой. Девочки стояли на ногах, но бледный оттенок, который приобрели их лица, можно было видеть даже в темноте. Что-то ужасное случилось здесь, осознала шинигами. — Он забрал его, — процедила Карин с такой жаждой крови в голосе, что Рукия инстинктивно отшагнула назад. Кровавая пелена так плотно застилала взор лишь однажды до этого, во время их экскурсии в Сообщество Душ. — Юзу! — Воскликнула испуганно Карин, когда её сестру ухмыляющийся капитан отбросил в стену, оставляя там вмятину. Она попыталась сразу же встать, но лишь сползла вниз. Девочка закашлялась, выплёвывая кровь на землю. Карие глаза в неверии смотрели на сестру, по подбородку которой стекала кровь из прокушенного языка. — Да как ты посмел! — Во взмахе мечом не было рассчёта, только желание убить, уничтожить, покромсать за сестру. Мужчина всё так же улыбался, не двигаясь и не парируя удар, но в отличии от предыдущего взмаха клинка Карин, отскочившего от кожи, лезвие занпакто будто прорвало барьер в этот раз, выпуская первые капли крови из Кенпачи Зараки. — Я знал, что не зря искал вас! — С восторженным криком капитан бросился в атаку, отбрасывая Карин назад. Она проехалась, оставляя борозды в земле, пока не натолкнулась спиной на стену, останавливая происходившее по инерции движение назад. Каждый раз, когда Юзу приходила домой с синяками и ссадинами, когда когти пустого проходили в миллиметре от лица сестры, нечто доселе неведомое вспыхивало роем бабочек-каннибалов в животе. Это был страх потерять близкого человека, но не он один — с каждым днём всё сильнее разум окутывали ярость и ненависть собственной трусости. Каждый нерв в её теле был в состоянии натянутой струны, и девочка могла поклясться, что сердце никогда не билось быстрее в её груди. Карин считала себя конфликтным и твёрдым человеком, но она не упивалась жестокостью… тогда почему ей так хотелось окрасить клинок чужой кровью? Распоторошить того, кто поднял руку на Юзу? — Кого? Кто он и кого забрали? — Решила уточнить Рукия, серьёзно жалевшая о том, что не успела прийти до завершения боя. — Ичиго. Его забрал тот слепой капитан, предавший Готей. Схватил Ичиго и арранкара, атаковавшего нас, и скрылся в гарганте. Я… и правда оказалась бесполезной старшей сестрой: не смогла отговорить его от помощи нам со сражением, не смогла спасти его. Почему, почему?! — Голос Карин сорвался на крик, двойственным эхом разошедшимся по пустынным улицам Каракуры. Адреналин отступал, и Карин пришлось опереться на меч, чтобы устоять. — Когда ты сказала, что надо настоять, убедиться, что он во всё это не впутается — я проигнорировала тебя как полная дура! Я думала, что смогу защитить его, но всех испытаний, всех тренировок было недостаточно, чтобы успеть!.. Голос Карин оборвался, Юзу подхватила сестру, давая голове той скрениться на её плечо, найдя там покой. Она надеялась, что Карин не слышит из-за бушующей в ушах крови, как она сама неровно дышала, проглатывая порывы высказать своё мнение без прикрас. Обида желчью жгла горло — Карин и отец поощряли рисковое поведение брата, пробудившего способности квинси неделю назад, но уже встрявшего в сражения с противниками далеко за пределами его калибра. Но Юзу не была упрямой, неостановимой силой, отстаивающей своё мнение до конца. И разве не была эта вина её в равной мере, раз нежный голос разума её был заглушен нежеланием вступать в конфликт, руша хрупкую идиллию семейной жизни? — Но разве он не простой человек, как ваш отец? Когда я жила с вами, он не проявлял даже базовой духовной осведомлённости! — Рукия не могла поверить в то, что она слышала, и, честно, не лицезрей они силы Ичи своими глазами, тоже не поверили бы. Как может кто-то жить двенадцать лет, не видя духов, а в один момент обрести достаточно духовной силы, чтобы противостоять низшим пустым? У Юзу были свои подозрения на этот счёт, но чтобы подтвердить или опровергнуть их надо было выловить Урахару, которого как на зло не было в магазине, когда девочка заходила туда. — Мы не были уверенны, кому можно было довериться с информацией, но он, неделю назад, пробудил способности нашей матери, что казалось невозможным... — Ты собираешься сказать Рукии? — Вмешалась Карин, неверяще смотря на двойняшку. Та, поджав губу в тонкую линию, кивнула. — Ситуация критическая, мы не можем сейчас спросить разрешения у Ичи, и боюсь нам понадабится помощь, если мы хотим спасти его. К тому же, сложно подвергнуть его большей опасности чем сейчас, когда он в лапах айзена! — Юзу откашлялась, переводя серьёзный взгляд на их шинигами-подругу. — Рукия-тян, прошу, не распространяйся о том, что я тебе сейчас скажу. Я доверяю тебе, но это не было моим решением, чтобы принять. Наш младший брат, Ичиго, пробудил латентную наследственность мамы — кровь квинси.

***

Номер Вселенной: 2 Класс Вселенной: 2-К Дата смерти: 9 дней спустя момента начала слияния. Пустой. Полное Имя Сосуда: Куросаки Ичиго Возраст (на момент слияния): 12 Доп. Описание: … Молодой на вид мужчина замер, заправив упрямую чёрную прядь, упавшую на лицо, за ухо. Кончик пера в его руке щекотал щёку воздушно лёгким касанием, пока он сам раздумывал о возможных ремарках. Документация бесполезных, на первый взгляд, деталей гарантировала, что у него всегда будет возможность взглянуть на информацию новым взглядом. Или захоти он услышать перспективу Юграма на происходящее, тому можно было просто всунуть кипу бумаг, вместо того, чтобы пускаться в витиеватые объяснения. Было ли в той вселенной, ещё совсем не очерствелым мальчишкой куда угодил Куросаки Ичиго (Вселенная Ориг.), нечто важное?.. Император флегматично поднял взгляд к по-готически высокому потолку, словно и впрямь надеялся увидеть там ответ. Лишь пятиконечная звезда Ванденрайха смотрела на него с высоты, молчаливый символ теневой империи оставался глух к чужим вопросам. Ну да ладно. Доп. Описание: Высокая степень схожести всех действующих лиц с их версиями, взятыми за основу, за исключением Куросаки Ишшина, Куросаки Юзу, Куросаки Карин. Ичиго (Ориг.) пообещал Ичиго (2-К) «защитить его старших сестёр». Слияние прошло относительно гладко. Он глубоко вздохнул и потянулся за чистым пергаментом, выводя свежую строчку чернилами на немецком. До утреннего построения ещё было несколько часов, и покой ему только снился. Точнее, он устало улыбнулся уголком губ, не снился. Номер Вселенной: 72