Самоубийство ради секса с мёртвым учителем

      Северус рвался душой к Генриетте, книгам, тренировкам, даже танцам, но в основном к первым двум пунктам, конечно. Он шёл от окраины, куда его забросил порт-ключ, ранним августовским утром, дышал полной грудью и строил воздушные замки, как он расскажет ей то и это, как представит всё произошедшее в более выгодном свете, как она будет удивлена его выдержкой, чувством юмора и находчивостью. Потом его мысли перелетали собственно на встречу: что ему надеть? В чём будет она? Опять в этих тапочках на шпильке? Встанет ли она с оттоманки или пуфика, чтобы поприветствовать его? Может, даже обнимет? Эта мысль была слишком смелой, но тёплым утром, полным росы и щебета птиц, любому можно мечтать о несбыточном, а уж тем более 15-летнему юноше, который только учится жизни. Северус даже решил сделать крюк и пройти мимо дома во французском стиле. Наверняка Генриетта ещё спит, но мысль увидеть её окна была такой притягательной!       Дом дяди и тёти Генриетты окутывала утренняя дымка, он казался нежилым, на подъездной дорожке стоял автомобиль, которого раньше Северус не видел, логично предположить, что дядя уезжал на нём на работу. Видимая часть дома и сада были тихи и безмолвны. Северус бездумно прислонился к калитке, мечтательно вздохнув.       – Серенады петь будешь?       Парень вздрогнул от неожиданности. Позади стояла сама Генриетта с чашечкой кофе. В одной руке у неё было блюдце, а хрупкий фарфоровый цветок она держала в другой, оттопырив мизинчик. На блюдце также было микроскопическое печенье и крохотная ложечка. От цветка упоительно пахло крепким кофе. Как раз сейчас девушка сделала глоток и закрыла глаза от удовольствия. Вернув зрительный контакт, Генриетта обошла парня и, не ожидая ответа, поманила его за собой:       – Заходи, родственнички на выходные укатили поездом в деревню, а я типа болею. Не могла же пропустить твоего триумфального возвращения! Вон, все локти себе пообкусала от волнения, с кем ты там без меня книги волосами подметаешь! А ты сам явился. В 5 утра! Изуверство! – это она уже ворчала, идя впереди всё ещё опешившего парня к дому.       На девушке был шёлковый халат, из-под которого виднелись штанины в тон, не оставлявшие надежды на пикантное утреннее неглиже. И в этот раз на ногах у неё были тапочки на плоском ходу, но тоже с открытыми пальцами, так что Северус заметил, что у Генриетты на этой неделе красный педикюр. А ещё понял, что отвык от неё за неделю. Она снова была для него как ушат с водой, и ледяной, и обжигающей. Он был глупцом, когда надеялся на милую встречу! Как-то на расстоянии забыл, с кем имеет дело – саркастичная, эгоистичная, едкая, бесцеремонная… и очень привлекательная, к сожалению. Даже её утреннее гнездо на голове почему-то будоражило Северуса. С другой стороны, он целую неделю слушал о чужих похождениях, теперь имеет дело с последствиями.       Грейнджер могла только ещё раз поблагодарить себя за установку щита, срабатывающего на Снейпа за квартал от её дома. Отогнать машину она бы не успела, времени хватило только на смену ипостаси и приведение себя в состояние «секси с утра». Дядя и тётя, конечно, не существовали, машина была её – не везде удобно трансгрессировать, но обычно она ставила её за домом в гараже или отгоняла на соседнюю улицу, если для занятий нужен был сад. Не ждала, что Снейпу свойственна романтика и он решит побродить ранним утром под её окнами! Она, конечно же, знала, что с ним всё в порядке, в половину его одежды были вшиты магические маячки, реагирующие на разрыв оной, кровь и вообще применение заклинаний к владельцу. Грейнджер не слишком верила в хладнокровие юноши и опасалась за жизнь будущего героя. Простой в неделю выводил её из себя. Как и каждое воскресенье, в которое они не виделись, потому что не могут же её несуществующие родственники работать без выходных! Обычно в те дни, когда она не видела Снейпа, старалась ездить в город и ходить в театр, кино или музеи, пару раз пыталась просто посмотреть телевизор «дома», но голос разума начинал кричать от ужаса перед тем, что она делает, её накрывала паника и помогали только бесконечные планы или что-то совершенно не связанное с магическим миром.       – Кофе? Или твой растущий организм и так перевозбуждён? – усмехнулась по-утреннему недовольная девушка.       На счастье Северуса, он от природы редко краснел, хотя поводы этим утром были как на подбор.       – Делись давай, а то тебя вот-вот разорвёт от новостей! – француженка расположилась за кухонной стойкой, поставив локти на столешницу в нарушение всех норм этикета, рукава халата съехали, обнажив предплечья до локтя.       Северус сел на барный стул, сжал чашку ладонями на всякий случай, сделал глоток и уже недрожащими руками вернул её на блюдце, не звякнув. Ему приходилось концентрироваться, чтобы не опускать глаза ниже лица девушки во время рассказа и, уделив этому львиную долю своего внимания, он говорил спокойно, по существу и почти не приукрашивая действительность.       – То есть поездка была мало полезной в отношении практики этикета, – подвела итог «наставница». – Жаль, я надеялась на большее. Что ж, придётся нагонять. А раз уж ты ранняя пташка, там на столе где-то были планы, – она поманила пергамент рукой. – Думаю, способы поддержания ясного ума в алкогольном дурмане можем исключить из программы, ты сдал экстерном. Так... значит, больше времени уделим квиддичу и стрессоустойчивости. Не хотела бы узнать, что тебя запихали в шкаф в первую же неделю в Хогвартсе.       «Пусть попробуют!»       – Эх, хотелось бы мне попрактиковать с тобой невербальные щитовые чары, но… Значит, подходим к самому интересному, – её улыбка не обещала ни-че-го приятного, – Девушкам. До общения с ними нам ещё идти и идти, начнём с азов: отличия от парней, интересы, слабые стороны, методы воздействия на парней. Завтра у тебя тренировка, мы не увидимся, тогда к следующей встрече с тебя свиток по каждому вопросу, пока без источников информации, из головы. Я же доделаю новый список литературы, – Генриетта окинула парня оценивающим взглядом. – Да, придётся постараться впихнуть практику в эти две недели, получается, твои труды я буду проверять в свободные дни, а на встречах только практика. Ох, весело будет! – она даже хлопнула в ладоши.       Северус понял, что весело будет ей, он, скорее всего, сгорит со стыда не раз и не два. До этого у него и мысли не было, что будет практика с ней! Он собирался остаток лета приятно провести за книгами и беседами о них, что она вообще понимает под практикой?! В любом случае практики в общении с девушками у него не было. Кроме Лили. И эта практика точно была неудачной. А ведь он даже не пытался соблазнить рыжеволосую подругу. Северус поморщился от унижения. Как-то он не думал, что всё это интересное и не очень он изучает для соблазнения настоящих живых девушек. У него зачесались ладони, потеть они не могли, но чувство неловкости не было от этого меньше.       – Темы, надеюсь, запомнил, – бросила «наставница». – Я, с твоего позволения, хотела бы допить свой кофе в одиночестве.       Северус поспешно кивнул и вышел. Да, встреча прошла совсем не так, как он мечтал!

***

      Первый день Северус активно бездельничал, он был так смущён и деморализован приёмом, оказанным ему Генриеттой, что раздражался от одной мысли о ней, а потому совершенно не имел желания садиться за её «дурацкое» задание. Вместо этого он перечитал записи, сделанные в библиотеке Мэнора, и решил посвятить утро проверке особенно интересных идей.       После обеда он незаметно для себя задремал и был разбужен эльфом, принесшим ему полдник. Закусив, Северус сознательно проигнорировал время чтения квиддичной литературы, затем также не уделил внимания танцам, да и вообще решил, что может себе позволить ещё один день отдыха от рутины. К закату, отнюдь не раннему в середине августа, юный зельевар действительно увлёкся тем, что делал, и наконец перестал спорить с голосом совести, говорившим, что надо бы сесть за написание свитков для «наставницы». А когда парень завершил очередной эксперимент, часы начали отбивать полночь, и ничего путного уже не могло прийти ему в голову.       Следующий день напомнил ему, почему перерывы в тренировках недопустимы: тренерша вытрясла из него всю душу, неоднократно напомнив о том, что он ещё не главный культурист всея магического Лондона, чтобы позволить себе прохлаждаться и терять форму. Она согнала с него семь потов, и неоднократно Северус был вынужден напомнить себе, что сдержанность – одно из главных качеств, которые ему необходимо приобрести, и желательно в ближайшее время – чтобы не ответить ей излишне резко.       Вечером Северус всё же сел за стол, чтобы написать хоть что-то, но застопорился уже на первом свитке, озаглавленном «Интересы»: причёски, одежда, косметика, романтика, парни – всё, что он смог из себя выдавить. «Отличия от парней» вообще вызывали у него только непристойные ассоциации, там красовалось зачёркнутое «всё» и сиротливое «слабость». «Методы воздействия на парней» и собственно «Слабости» он даже не стал начинать и мысленно смирился с головомойкой.       Которая не замедлила воспоследовать:       – К счастью для тебя, у нас катастрофически не хватает времени на практику, без которой весь твой образ лопнет как мыльный пузырь в первый же раз, когда какая-нибудь наивная дурочка наберётся храбрости подойти к загадочному сокурснику и убедится в его полной неспособности вести диалог, не заикаясь! – Северусу показалось, что волосы девушки стали виться ещё сильнее от негодования. – Поэтому задание остаётся тебе до следующей встречи, и я надеюсь, что в этот раз ты приложишь больше старания!       Северус смял возвращённые пергаменты в ладони, засунул их в задний карман и пробурчал:       – Что ты вообще понимаешь под практикой? Я общался с девушками до этого момента и как-то обходился без «практики». В конце концов, я с тобой сейчас тоже общаюсь, и что?       – Вот именно «и что»! – француженка взмахнула руками. – Ты имеешь такой богатый и качественный опыт общения, что не смог написать даже пары слов, которые бы показали, что ты хоть сколько-то понимал собеседниц. Давай рассуждать логически, у нас есть воображаемая ситуация: ты приехал в Хогвартс. В поезде, предположим, ты сможешь укрыться в купе со своими знакомыми, которые уже видели тебя летом и не будут так удивлены, но за едой и в общей гостиной на тебя несомненно обратят внимание, – Генриетта задумчиво поправила рукав ярко-бирюзовой кофты, – И девушки в том числе. У тебя есть манеры, предположим, есть сдержанность, есть легенда, объясняющая твои изменения. Но если ты будешь находиться под пристальными взглядами в течение дня, недели, месяца... А скорее всего, так и будет, потому что все, кто не относится к числу твоих друзей, будут заинтересованы в том, чтобы вернуть с позором «старую версию» или просто понаблюдать, как долго ты продержишься спокойным, вежливым и отстранённым. Поверь, надолго тебя не хватит, если ты не начнёшь готовиться к этому сейчас.       – Неделю в Мэноре я как-то продержался, а этот сброд уж точно нельзя было отнести к числу друзей, – попытался найти опору Северус.       – Да, и сколько нервов тебе это стоило? – Генриетта раздражённо подёргала украшение на шее. – Никакое здоровое питание и уходовая косметика не смогут сохранить тебе цвет лица, если ты месяцок поживёшь в стрессе, попрячешься от людей и солнца в гостиной и библиотеке, начнёшь пропускать приёмы пищи, чтобы поменьше сталкиваться с людьми.       – И что ты предлагаешь? – сдался парень.       – Для начала смириться и осознать действительность: ты изменился, теперь тебя будут замечать. И девушки тоже. Это данность. Ты будешь в ней жить этот год, как минимум. И тебе надо доказать всем, что ты действительно изменился, а для этого ты сам должен либо верить в это, либо умело лгать. Ты никогда не должен выходить из образа, нужно верить в него и носить как вторую кожу. Тебя будут не только замечать, первое время за тобой будут следить и очень пристально, чтобы заметить любой намёк на слабину. Её не должно быть!       Генриетта порывисто вскочила и принялась расхаживать по комнате, чеканя шаг, как военачальник перед боем. Северус, в соответствии с ролью, сидел, как бы расслабленный, в кресле, вытянув ноги и соединив пальцы рук. Поза была слишком открытой для его эмоционального состояния. Но начинать тренироваться, значит, начинать сейчас.       – Следующий пункт: когда-то, не могу спрогнозировать точно, но наступит момент, когда ты начнёшь замечать, что на тебя смотрят не просто все, но девушки. Если, повторяю если, – «наставница» пронзила «подопечного» взглядом, – Ты будешь умничкой и выдержишь характер, тебя не удастся спровоцировать особенно неприятным личностям в течение какого-то достаточно продолжительного времени, то в бой пойдут девушки. И нет, скорее всего, не из желания вывести из себя, а из любопытства, это, кстати, из твоего домашнего задания, сам догадайся куда именно относится. Так вот, когда самцы проверят и поверят, что ты можешь составить им конкуренцию, это начнут использовать девушки. Найдётся какая-нибудь сиськастая вечно хихикающая идиотка, которая подойдёт к тебе с любой невинной просьбой или столкнётся с тобой в коридоре и уронит, ой надо же! Как так получилось?! Все свои книги! Извините, я такая растяпа! – Генриетта сделала губки бантиком и глупо захлопала ресницами. Это выглядело бы сексапильно, если бы под ресницами не был ледяной взгляд змеи. – И вот здесь что ты будешь делать?       – Зависит от просьбы: списать домашку – обойдётся, уронила книги – помочь поднять, извинить её и пойти дальше, – чуть недоумённо ответил парень.       «Наставница» закатила глаза с выражением «За что мне Мерлин послал такого тупого осла?» и села на подлокотник к Северусу, чем заметно пошатнула его уверенность в правильном ответе.       – А читал ли ты те книги, в которых я рекомендовала тебе взять мужчин за образец? Разве кто-то из них отказывал даме в грубой форме? – Генриетта закинула ногу на ногу, так что бедро под мини-юбкой оголилось ещё сильнее, и покачала тапочком со шпилькой. Северус непроизвольно «завис», глядя на её ножку.       – Милый, с тобой всё в порядке? – Генриетта наклонилась к парню, почти сев на его колени, приложила ладонь ко лбу и заглянула в глаза. В них была наигранная забота и совершенно ненаигранная издёвка.       – Что ты делаешь? – Северус чуть отодвинулся от неё, думая, как бы пересесть и куда смотреть.       – Показываю тебе, что ты и вопрос забыл, и мысль потерял, не говоря уже об образе, уверенности в себе и всём, на что я убила своё лето, стоило женской особи оказаться слишком близко к тебе. Тобой руководят гормоны, а не холодный рассудок! – она фыркнула, как недовольная кошка, и отошла в противоположный угол, оправляя юбку и вырез. – Спрашиваю ещё раз: как нужно ответить на просьбу о домашке – раз уж ты сам выбрал такую просьбу – в соответствии с образом загадочного мерзавца и что делать с книгами идиотки, которая жмётся к тебе всеми частями тела?       – Ну, вероятно, надо вежливо отказать в первом случае… Что не так со второй ситуацией, я так и не понял, – сдался Северус.       – Ох, ладно, давай начнём более ступенчато, пока первый случай, напомни мне в чём цель всего этого мероприятия, – Генриетта махнула рукой на парня и на себя. – Для чего мы здесь сегодня собрались?       – Выиграть твой дурацкий спор, для этого я должен научиться соблазнять девушек, – Северус еле сдержался, чтобы не закатить глаза.       – Отлично, 5 баллов Слазерину!       – Слизерину… – поправил он.       – Пофиг, – отрезала француженка. – Исходя из цели мероприятия: ты заинтересован в девушках? В том, чтобы они тобой интересовались, подходили, задавали вопросы, просили помочь?       – Да.       – Ещё 5 баллов. Значит, как ты должен ответить на просьбу списать? – она говорила медленно, как с умственно отсталым.       – Согласиться, но… – начал Северус.       Генриетта махнула на него рукой, приказывая замолчать:       – По крайней мере, было бы логично, но вернёмся к образу, ты у нас кто?       – Загадочный мерзавец, – Северус еле выдавил это из себя.       – Именно, зайчонок! – приторно протянула девушка.       – Сейчас стошнит! – Северус скривил губы.       – Джентельмены не блюют при дамах, проглотишь! – злорадно бросила Генриетта. – Так вот, если ты мерзавец, что вполне соответствует истине, то с чего бы тебе кому-то помогать, так? Так, значит, надо отказать, но ты заинтересован в дальнейшем общении. Тупик, получается. Что можешь предложить?       – Гильотину для идиоток, – пробормотал брюнет.       – Если только для идиоток, а решать, кто именно таковая, будут мужчины, то женщин не останется, готовь задницу.       Северус пошёл пятнами и сжал кулаки. Генриетта на это не обратила внимания, с преувеличенным вниманием разглядывая свой маникюр, а когда всё же вернула взгляд собеседнику, тон её стал заметно более довольным:       – Месяц назад ты бы вскочил, а тут ещё сидишь, не зря мучаюсь, значит. А если серьёзно, то включи мозги, пожалуйста, я понимаю, что девушки – это для тебя тяжелее, чем квиддич, но они тоже люди, и, главное, ошибаться можно, только потом подчищать за собой следы так, чтобы слухи о твоих промахах не перевесили слухи о победах. Кстати, легенду внезапного обогащения рекомендую рассказывать только под пытками, интрига – твоё главное оружие. Вернёмся к нашим овцам, их надо вести, пасти и загонять в ловушку, например, можно усмехнуться, смерить все прелести девицы оценивающим, но не голодным взглядом, типа «я оценил, но не впечатлился», и сказать, что, к большоооому твоему сожалению, ты слишком честен или слишком высоко ставишь труды преподавателей, или думаешь, что она недооценивает свои способности, короче, любая лабуда, можно даже оскорбление, только чтобы звучало как комплимент, а дальше предлагаешь позаниматься с ней индивидуально, – девушка сделала большие глаза, настаивая на втором смысле выражения. – Не делай такое лицо, это не значит, что тебе действительно придётся тратить на неё своё драгоценнейшее время и спать со всеми юбками подряд, чтобы набраться опыта. Нужно просто показать, что именно тебя интересует, и она либо сама отвалит, если ты был недостаточно убедителен в своей загадочности, либо пусть делает второй шаг тоже сама, большинство девушек на это не решается быстро, у тебя будет время подготовиться или написать мне, я придумаю, как её отшить. И чем больше будет таких клюнувших и недоотшитых, тем выше твой рейтинг. Но и проклятия в спину от их воздыхателей придётся тоже опасаться. Мысль ясна?       – Вроде да. А со второй? – почувствовал азарт парень.       – Это ты мне скажи! – обломала «наставница».       – Можно ещё раз исходные? – решил уточнить Северус.       – Вставай. Пошли в коридор. Иди мне навстречу.       Генриетта критически осмотрела себя в зеркале, распушила волосы, поправила вырез, сделав его более откровенным, затем приманила себе в руки стопку книг со стола и направилась вперёд, почему-то глядя в пол. Северус, чувствуя себя глупо, медленно пошёл ей навстречу. Он уже думал, что она обойдёт его, но в последний момент девушка резко поменяла траекторию, подняла на него огромные шоколадные глаза, заглядывая прямо в душу, он никогда не видел, что они такие огромные, добрые, что ресницы такие длинные и загнутые вверх... Северус застыл, а девушка с силой врезалась ему в бок грудью, роняя книги на ковёр. Северус рефлекторно дёрнулся наклониться и поднять их, увидел прямо перед собой откровенное декольте, отшатнулся, запнулся и изумлённо осел на пол, бормоча извинения.       – Выдержка, сдержанность, холодный разум, манеры – 0 баллов, джентельменство – 5! – фыркнула Генриетта, скрестив руки на груди и превратившись обратно в стерву с вечно прищуренным холодным взглядом. – Вот чтобы больше такого не было! Повёлся он, понимаешь, на глаза и сиськи! Там 3 курса любого цвета и размера, от каждых в ступор впадать будешь? Заново! И в этот раз будь добр поднять мысли обратно в голову от того места, где они были у тебя сейчас!       Взмахом палочки она собрала книги и вернулась на исходную. Северус только и мог, что тяжело дышать и радоваться, что в коридоре полумрак. Как эта стерва его читала, он не понимал, и тем больнее было осознавать её правоту.       На этот раз «наставница» не стала устраивать показательное избиение младенцев, а сразу начала с комментариями:       – Первая реакция на внезапное движение – защита! Ты должен увернуться, чтобы манёвр, с какой бы целью он ни был сделан, прошёл мимо или по касательной, – она сделала движение вбок. – Это же может быть не девушка… Кстати, и не девушка это тоже может быть, парень обесчещенной красавицы под обороткой маловероятен, но не исключён, запомни на будущее. Но я о другом: внезапное движение может исходить и от недруга, ты должен засечь его боковым зрением и постараться уклониться. Девушка, вознамерившаяся привлечь твоё внимание, всё равно уронит книги, но уже, вероятно, не тебе на ноги, ты избегнешь прямого контакта тело-чужие сиськи, что сохранит твой разум более ясным, раз с контролем у тебя имеются проблемы. Ну а пока она придумает, как половчее упасть вместе с книгами так, чтобы опереться на твоё плечо, – каждое описанное действие француженка сопровождала движением, – Ты уже разберёшься в ситуации и решишь, надо ли оно тебе. Может, у неё зубы кривые или сиськи маленькие, или парень — семикурсник и очень ревнивый. В общем, первая реакция – уклонение. Пробуй.       И она действительно заставила его раз за разом идти навстречу, пока Северус не смог избежать соприкосновения. Тогда француженка швырнула книги на пол, в этот раз явно целясь ему в ноги, но и тут парень успел отскочить, хоть и не слишком изящно, зато, отскакивая, попал под тело – Генриетта внезапно повисла всем весом у него на шее. Буквально! Она даже ноги поджала, стерва, он еле устоял! Не обхватить её за талию было невозможно, как назло, наверняка тоже специально, под пальцами Северуса оказалась голая кожа между кофточкой и юбкой.       – Вот касаться голой кожи тоже не рекомендую, обвинение в домогательстве на раз-два, – сообщила она, всё ещё вися на задыхающемся парне.       Северус с негодованием посмотрел вниз и увидел, что она улыбается! Мать её!       – Слезь.       – Фи, какой ты грубый! – просюсюкала девица. – Нет, тут должно быть меньше ненависти в голосе, текст можешь оставить тем же.       Добавив в голос максимальное количество сладкого яда, он выдавил между вдохами:       – Слееезь, пожааааалуйста. Ты тяжёлая, блин! Оба упадём!       – Ты безнадёжен, – девушка опустила ноги, встала, сразу поднявшись с уровня груди Северуса на уровень носа, и как ни в чём ни бывало поправила кофточку.       – Если дама висит у тебя на шее, а это нежелательно по каким-либо причинам, падай на задницу – больно, зато последствий меньше. Если в целом ты не против, то либо падай на неё – весьма пикантная ситуация, – снова игра бровями. – Главное, сделать возмущённые глаза, чтобы дать понять, что жертва тут ты. Либо, если хочешь показать себя сильным альфа-самцом, держишь равновесие и даму за задницу, ухмыляешься злобно, мол, вы сами напросились. Желательно не очень долго, чтобы она не успела почувствовать размер твоего интереса – это уже незагадочно, а вполне однозначно, и там ты уже не отвертишься, – Генриетта взмахом палочки собрала книги. – А с книгами просто – не наклоняйся, ты только по манерам джентельмен, а в основном всё же мерзавец, так что заклинания будет достаточно, – она отправилась обратно в гостиную, но обернулась в дверях. – Думаю, на сегодня хватит с тебя, объём работы, надеюсь, смог оценить. Сейчас накидаю тебе штуки три ситуации, подобных этим, найди к следующей встрече наиболее изящные выходы.       – Так я же те 4 свитка пишу! – устало возмутился парень.       – Это штрафные, ты сам виноват, что не пошевелил извилинами вовремя. Кину в почтовый ящик после обеда. Пока, – и девушка исчезла за дверью.

***

      Сны Северуса были такими, что, проснувшись утром, он был рад, что не увидит Генриетту ещё несколько дней – смотреть ей в глаза было бы несколько проблематично. К сожалению, это был день танцев, которые Северус так и не смог полюбить. Он с трудом собрался утром и чуть не забыл парадную мантию дома, а она была обязательна для этих занятий, ведь: «Вы же будете ходить на магические балы». Пожилой преподаватель, худой и прямой как палка, полностью соответствовал всем стереотипам об учителях танцев: строг, сух, немногословен, полон собственного достоинства. Когда он был недоволен (в присутствии Северуса почти всегда), поджимал губы и делал вид, что не видел последнего неудачного па, и просто включал тот же музыкальный отрывок заново. Его дочь, женщина необъятных размеров при столь же невероятной грации, периодически выполнявшая роль партнёрши, не говорила ничего, кроме «Здравствуйте», «До свидания» и «Извините», когда Северус наступал ей на ногу. У юноши не было проблем с ритмом, он был достаточно внимателен, чтобы с первого раза повторить движение, заучить фигуру за несколько повторов, но грации в нём не было совсем, он продолжал опускать голову, руки немели, так что всё недовольство учителя обуславливалось исходным материалом, а не неспособностью Северуса к танцам как таковым — он просто терзал эстетическое чувство старого француза. Вероятно, оба вздохнут с облегчением на следующей неделе, когда состоится последнее занятие.       Задумавшись, Северус понял, что к учителю танцев всё равно относится теплее, чем к тренерше. Она бесила его почти так же сильно, как Генриетта, но к последней он испытывал влечение, сглаживающее впечатление, а к тренерше… терпение, она испытывала его терпение. Будучи помесью профессора Спраут и мадам Хуч – такая же увлечённая своим делом и прямая в достижении целей, только в два раза шире его самого и состоящая из одних мускулов, она не была женственной и откровенно его раздражала. Но если с учителем танцев он расстанется, скорее всего, навсегда, то тренерша будет присылать ему свитки с упражнениями, полными движущихся рисунков культуристов, за которыми он должен будет повторять не реже двух раз в неделю, чтобы достичь «приемлемой физической формы». Что ж, оставалось надеяться, что он действительно сможет себя заставить заниматься всем этим среди уроков, чтения, ухода за собой (почему это отнимает столько времени?!) и «соблазнения девушек» («Мерлина мне в дедушки!»).

***

      Вечером Северус, скрипя зубами, всё же сел за выполнение «домашнего задания» от Генриетты, он не видел, как она принесла его и положила в почтовый ящик, и сильно подозревал, что и тут не обошлось без магии (плюсы совершеннолетия!). Все описанные ею ситуации были на один манер: просьба со стороны девушки и необходимость принятия быстрого решения в зависимости от исходных: интересно общение или нет, есть ли у девушки парень или ухажёр, о котором Северусу известно и т.п. Вначале ему показалось, что задания слишком лёгкие, и парень уже написал ответы на половину, когда обратил внимание на строчку «о которых ему известно», зная паранойю его «наставницы», можно было не сомневаться, что здесь расставлена ловушка и необходимо учитывать вероятность, что существует некто, неизвестный ему, что, кстати, вполне возможно – Северус не привык следить за сплетнями и слухами, мог пропустить что-то как будто бы известное всей школе. Он поставил себе мысленную галочку, что впредь надо уделять внимание и такой бесполезной информации, как кто, где и с кем, скоро ему это может пригодиться.       Вдохновлённый своим открытием, юноша написал ответ, не только исходя из ситуации с неизвестным, но существующим воздыхателем, в дополнение к ответу, предусматривающему его реальное отсутствие, но и добавил от себя варианты разрешения конфликта с гипотетическим субъектом, настроенным агрессивно, включающие как применение магии, так и исключающие оное. В ход пошёл Левикорпус и ещё парочка не слишком приятных (и честных) заклятий.       Закончив с этой и другими задачами (во всех Северус при ближайшем рассмотрении обнаружил подобные же тонкости), он вернулся к недавшимся ему с первого раза свиткам. В этот раз он вооружился романами, которые читал, и тем, что ему рассказывала Лили, последнее было неприятно вспоминать, но терапевтично. Он расковыривал болящую рану, ища в ней ответ на свои вопросы, и таким образом незаметно переводил чувство вины, обиды и потери, возникавшие у него каждый раз, когда он вспоминал о бывшей подруге, в фоновый режим. Чем чаще он обращался к этим воспоминаниям, тем боль становилась терпимее, возникала скорее по привычке, и юноша мог надеяться, что когда-нибудь сможет силой воли закрыться от неё. Не было, конечно, надежды, что, встретив объект воздыхания живьём, он останется холоден и равнодушен, в его силах было только подготовиться к этой встрече как к неизбежности, чтобы сохранить лицо вне зависимости от реальных чувств.

***

      Генриетта перенесла встречу на вечер, что было для неё необычно, казалось, она ждала этих занятий не меньше парня и хотела его видеть сразу после завтрака, чтобы потерять как можно меньше времени от дня.       После обеда, увидев её на скамейке у дома, Северус снова почувствовал в ней прирождённую слизеринку – холодную и расчётливую, нарушающую правила в угоду цели и не гнушающуюся средствами. Сегодня она была по случаю прохладной погоды в чёрной кожаной куртке, лаковая кожа блестела под лучами проглядывающего солнца, только усиливая ассоциации с гадюкой, греющейся на камнях в ожидании жертвы. Ножки с неизменными шпильками она подогнула под себя и частично накрыла ярким пледом.       – Добрый вечер, – Северус протянул девушке исписанные листы, надеясь хотя бы на удивлённый взгляд в награду за его труды, явно превышавшие означенное количество свитков.       – Для кого может и добрый. Ненавижу вашу английскую серость, – к величайшему удивлению Северуса она достала из кармана пачку сигарет и прикурила от пальцев – весьма эффектно!       – Ты куришь? – невежливо удивился парень.       – Присоединишься? – девушка лениво протянула ему пачку.       – Не курю, – отказался Северус.       – Вот и не осуждай тогда, – осадила «наставница». – Я совершеннолетняя, сирота и у меня много денег, соответственно, нет ни одного человека, обладающего правами на критику моих поступков.       Северус решил, что самое время тактично переключить тему – как общаться с расстроенными девушками он не представлял даже приблизительно, а слёз просто боялся. От мысли, что даже такие стальные девушки, как Генриетта, могут плакать, ему стало очень не по себе. Сирота? Он мысленно дал себе подзатыльник, более чем логично было сложить два и два: предстоящее вступление в наследство, жизнь у родственников, вынужденный переезд в Англию после окончания другой магической школы, да и тётя с дядей у неё явно были маглами, иначе бы не считали её несовершеннолетней!       – Читать сейчас будешь? – попытался он скрыть своё смущение.       – Ну давай посмотрю, – без энтузиазма протянула она. – Кофе сможешь сварить? Сахар на второй полке в шкафчике у окна, зёрна над плитой.       Северус кивнул, он не раз видел, как «наставница» готовила его, и удалился, радуясь возможности оттянуть время и не наблюдать Генриетту в состоянии этой несвойственной ей слабости.       «Все девушки иногда бывают слабыми» – вот, что он бы сейчас добавил в своё сочинение. Для него это оказалось открытием.       – За разбор ситуаций «Выше ожидаемого», за сочинения – «Тролль», переделаешь, – встретила его девушка, когда он вернулся с подносом и двумя кружками.       – Да что опять тебе не так?! – разозлился брюнет.       – Не дерзи даме, – погрозила ему девушка пальчиком. – Вот когда поймёшь, что не так, тогда и можно будет считать, что любая девушка будет твоей. А пока ты видишь только внешнюю оболочку, в кровать к кому-то чуть менее согласному, чем девица из Лютного, тебе не попасть. Ты должен понять, как девушки мыслят, уметь проникать им под кожу, как яд или любовное зелье, только тогда ты сможешь соблазнять, а не только брать то, что дают и так.       Северус был раздосадован очередной неудачей, но слова девушки его невольно очаровали, сравнение с зельем не могло не прийтись ему по вкусу, и он определённо заинтересовался задачей.       – Выпьем? – поступило ещё одно внезапное предложение от «наставницы».       Северус прикусил язык, у него чуть не сорвалось «Всё настолько плохо?», и только кивнул. Генриетта приманила через окно бутылку медовухи, та с лёгким звоном встала на стеклянный столик перед ними. Северус без слов взял бутылку и разлил по бокалам – всё же он здесь джентльмен.       – За благополучное разрешение всех наших проблем! – возвестила Генриетта и отпила.       Северус обратил внимание, что у неё не было это привычкой – она чуть поморщилась от крепости напитка и поманила из кухни лимонные дольки на маленькой фарфоровой тарелочке с ангелочками. В этом доме видимо всё было ажурное, слащавое и вычурное до омерзения.       Грейнджер была полностью согласна в оценке обстановки со Снейпом. Она сняла домик с мебелью после смерти старушки, прожившей здесь более 30 лет. Наследники не захотели приезжать из Франции для разбора всего этого кружевного хлама, и Грейнджер решила, что антураж вполне подойдёт к выбранной ею роли. За 2 года она выбросила или отослала наследникам статуэтки и тарелочки, которые уж слишком выдавали преклонный возраст владелицы. Но бо́льшая часть обстановки сохранилась, пришлось, правда, первое время жить с открытыми настежь окнами, так как бывшая владелица, на удивление, не была поклонницей кошек, зато питала нездоровую страсть к ароматическим саше, подушечкам, набитым лепестками и чем-то, превратившимся за столько лет в труху и сено, а палочки благовоний Грейнджер находила по всему дому до сих пор.       Около часа Генриетта пила молча, курила сигареты и смотрела на постепенно катящееся к закату солнце. Северус не мешал ей. Ему всегда было комфортно молчать, молчать с ней, как оказалось, тоже. По крайней мере менее неловко, чем порой разговаривать.       Спустя час она заговорила, казалось, о ерунде: о том, что из-за сырости у неё вьются волосы и их невозможно уложить, о дурацкой яркой мебели, которая воняет и с этим ничего нельзя сделать, о современном французском кино, где одни смазливые лица и наигранные поцелуи, о доме, который у неё был и по которому она скучает, о подругах, которых у неё никогда на самом деле не было, о парнях, которые её никогда не понимали, а некоторые пытались пользоваться влиянием её семьи, чтобы обелить себя в глазах общественности, об отличиях правил дорожного движения в Англии и Франции, о том, что она ненавидит полёты на метле (Северус удивлённо поднял бровь) и тоже совершенно не интересуется квиддичем, хотя все её парни сходили по нему с ума:       – Прикинь, один мой бывший был звездой квиддича мирового масштаба, а второй по нему фанател и никак не решался взять автограф! – хихикнула она довольно пьяно и положила голову Северусу на плечо, повертелась, устраиваясь, и изрекла: – Практический урок номер два: иногда девушке нужно просто дать помолчать или наоборот выговориться, не стоит перебивать её в этом состоянии, можно попасть под проклятие. Зачтено. Спасибо. Иди домой.       Шагая по темнеющей улице к дому, Северус жалел, что не решился хотя бы дотронуться до её волос, вероятно, она была достаточно пьяной и не заметила бы этого, но он не осмелился.