Глава 4.
29 апреля 2025 г., 14:39
В воскресенье Северус дочитал всё, что «наставница» заготовила ему на лето и осознал, что до расставания осталось меньше 10 дней. То есть 2-3 встречи и они не увидятся раньше Рождественских каникул и то, если он уговорит родителей принять его дома. Обычно он приезжал из школы только летом, так как в семье не справляли Рождество и не питали особых чувств друг к другу.
За этими невесёлыми мыслями его застала сова с небольшим пакетом, стоило ему отвязать его от лапы, как птица упорхнула. Пакет на глазах начал увеличиваться в размерах и вскоре превратился в объёмную стопку книг, с которых на стол скатился свиток, содержащий список литературы от Генриетты. Ни пояснений, ни записки на обороте обнаружено не было, она просто сделала вид, что ничего не произошло. Внимательно ознакомившись с перечнем, Северус выяснил, что имеющиеся в стопке книги – в лучшем случае половина указанного, означенная в начале, видимо, остальное Генриетта собиралась прислать позже или рассчитывала на школьную библиотеку. Хотя вряд ли, если учесть, что в наличии были опять произведения романтического содержания, инструкции по флирту, свиданиям и подаркам девушкам, а вот отсутствовали … учебник по анатомии, физиологии, гормональной регуляции (?!), атлас с картинками и «Камасутра, краткий перечень поз для ленивых». Северус не в первый раз за лето пошёл пятнами. Похоже, программа, составленная француженкой, была очень подробной. Пожалуй, и хорошо, что он уедет и не будет обсуждать с ней прочитанное!
***
Кое-как пережив ещё две тренировки и вечерами осилив первый роман из списка, Северус наконец снова увидел Генриетту. По пути к её дому Северус был полон раздумий, он не был уверен, как девушка его примет, хотя не приходилось сомневаться – он будет смущён больше неё, как обычно. Генриетта встретила его на пороге, притопывая ножкой от нетерпения, по обыкновению, когда шатенка была не в духе, её волосы из гладких волн до талии завивались в более мелкие необузданные кудри: – Что ты еле тащишься? Ещё ногами опять шаркать начни! Никакого сострадания к моим трудам и подбору тебе красивых туфель! Давай руку, быстро! – А куда…? Посреди вопроса Северусу сдавило горло воронкой аппартации, он задохнулся, к счастью, не успел потерять сознание от недостатка воздуха и буквально упал коленями на брусчатку Косого переулка, больно ударившись, закашлял, хватая ртом воздух. – Изящен как вейла, – припечатала кудрявая стерва. – Весь день будешь валяться? Мы и так опоздали к дантисту на 15 минут, потому что кто-то решил изображать сонного тролля с утра пораньше! Вперёд! – Возможно, если бы кто-то взял за труд предупредить меня о том, что мы сегодня идём к дантисту, его, точнее её, не постигло бы это жестокое разочарование, – Северус чувствовал накатывающие волны злого сарказма. – Радует, что ты хотя бы изъясняешься чуть лучше, чем сонный тролль! – Возможно ли, что это было положительной оценкой его стараний? Отряхнув брюки, Северус выпрямился, поправил волосы, по случаю жаркой погоды собранные в хвост лентой (мысленно посмеялся сам над собой: когда его стала так интересовать причёска?), и подал Генриетте локоть, который та, закатив глаза, сжала в стальной хватке и потащила парня за собой к белоснежному кубику стоматологии. Как она умудрялась так быстро перебирать тончайшими шпильками на брусчатке, не ломая ноги и не выпадая из алой мини-юбки, оставалось для Северуса загадкой, он даже подумывал поискать на досуге заклинание для этого. С колдодантистом они провели около получаса, тот остался доволен результатами лечения, ещё раз очистил зубы Северуса и посоветовал не забывать про регулярные заклятия отбеливания и зубные порошки. Затем отправились во «Флориш и Блоттс», по случаю раннего часа не встретив никого из знакомых, пополнили необходимые запасы всякой учебной всячины и в целом к полудню управились с делами. За обедом в маленьком французском ресторанчике на магловской стороне Лондона обсуждали только отвлечённые темы, поэтому Северус уже решил для себя, что эта встреча не будет иметь никакого практического смысла. Однако, после обеда Генриетта не засобиралась домой, а направилась в какую-то лавочку, полную безделушек, и выдала внезапное: – Практическое задание: впереди день рождения, День Святого Валентина или любой другой повод, по которому принято дарить подарки девушкам, среди всего этого великолепия найди подарки для трёх девушек, если тебе совершенно неинтересно, чем они интересуются, но нужно их впечатлить, при этом они могут увидеть подарки друг друга, поэтому подарки должны быть разными. У тебя 15 минут. Северус, уставший после шоппинга и расслабленный после обеда, да и уже начавший предвкушать вечер с книгой, с трудом собрал мозг в кучку. Он попытался наугад пройтись мимо рядов полок, заставленных от пола до потолка фигурками, коробками, разномастными заколками, флакончиками. В глазах рябило от пестроты и совершенно непонятно было, как вообще что-то можно здесь хотя бы разглядеть за такой короткий промежуток времени. В дополнение к этому на него давило понимание, что в задании наверняка есть второе дно, как и всегда у его «наставницы». Практически бегая, насколько ему позволяло воспитание, он обошёл ближние стеллажи и понял, что на всю лавочку ему просто не хватит времени. В панике Северус схватил первые попавшиеся заколку, игрушечного медведя и флакончик духов, показавшихся ему приятными – сладковатыми, но в меру. Всё это он и принёс француженке. – Заколка ещё туда-сюда, – издалека бросила взгляд на «дары» девушка, – Но она очень яркая и подойдёт не ко всякой внешности, желательно выбирать что-то нейтральное: жемчуг, прозрачные стразы, на худой конец красный, как более парадный вариант, но на день рождения это мелковато. Медведь на любительницу, я бы посмотрела, как бы ты подарил мне что-то подобное! Если девушка достаточно прагматичная, она тебя просто пошлёт. Духи – вещь крайне специфическая, не подходи к ним даже близко, всё равно не угадаешь. Работа над ошибками, полчаса. Северус усилием воли очистил голову от паники и стал думать, одновременно представляя Лили, дурочку с Хаффлпаффа, которую как-то изображала Генриетта, и Генриетту в её реальном стервозном варианте. «Что может подойти им по отдельности? Цветы, какая-нибудь дурацкая игрушка и книга, но если поменять подарки местами, ничего путного не выйдет! Лили и Генриетта поймут красоту редкой книги, но на редкую нет денег... а дура не оценит. С игрушкой наоборот. Цветы можно было бы всем, но мы ж не в цветочной лавке! Хотя вот эта чашка с пионами вроде и выглядит вполне красиво, не особо банально, наверное, будет, и в целом условиям удовлетворяет... Заколки оставлю напоследок, если больше ничего путного не найду. Кулоны? Интересно, побрякушки всем нравятся. И недорого – это хорошо. Никаких сердечек! Может букву имени или тот же цветок… Эмалевый – максимально нейтрально. О! Блокнот в прозрачной кружевной обложке – типа миленько и в то же время, наверное, можно посчитать оригинальным». Довольный собой Северус подошёл к «наставнице» на 7 минут раньше срока. – «Выше ожидаемого», – бросила девушка, снова не снизойдя до рассматривания. – Что ж, со второй попытки ты достиг среднего уровня подарков большинства мужчин. По твоим вариантам видно, что ты хоть немного включил голову. Этим ты никого не очаруешь, но и не оттолкнёшь, что уже неплохо для твоего этапа обучения. На сегодня достаточно. У калитки своего дома она обернулась и огорошила Северуса очередными планами: – Будь любезен собрать всю одежду для Хогвартса к субботе, мы записаны на подгон по фигуре, так что не опаздывай в этот раз. И, думаю, стоит зайти в парикмахерскую, мы же не хотим, чтобы у тебя хвост вырос, как у Лю… – Генриетта внезапно замялась. – Впрочем, ты этого не знаешь. В любом случае, волосы, мне кажется, стоит укоротить. Пока, – и она махнула рукой парню, которому от количества покупок было не поднять руки для ответного жеста, хотя она, как обычно, скрылась, не ожидая ответа. Мол, королева соизволила вас отпустить, исчезните незаметно, если жизнь дорога. – Фифа, – одними губами пробормотал Северус.***
Дни до субботы не оставили у Северуса каких-либо чётких воспоминаний, он наконец распрощался с танцами, неловко поблагодарил старика и получил сухие напутствия. Весь вечер пятницы пытался аккуратно сложить в чемодан ту гору вещей, которая у него теперь появилась, в конце концов сдался и пошёл к Генриетте, чтобы попросить её о помощи, рискуя не застать девушку дома или познакомиться с её родственниками. Можно было, конечно, попросить и мать, но она в последнее время совсем ушла в себя и слабо замечала течение времени, Северус подозревал, что она вспомнила о приближении сентября только в тот момент, когда он пришёл известить её об уже случившемся походе в Косой переулок. Мать очень расчувствовалась, со слезами на глазах говорила, что он стал совсем взрослым, и даже пыталась найти свой старый учебник зельеварения за 6 курс, совсем забыв, что давала ему его почитать ещё в прошлом году и тот уже весь был исписан комментариями юного зельевара. Кое-как убедив женщину, что ему ничего не нужно, он не влез в долги и отлично провёл время с друзьями, Северус дал себе зарок не обращаться к ней без чрезвычайной на то необходимости. Тем не менее, оставить вещи несобранными после чётких указаний со стороны «наставницы» не представлялось возможным. Так парень и оказался вечером перед знакомой калиткой домика во французском стиле. Подходя, он видел, что через плющ с задней стороны дома пробивается свет, вероятно, хозяева сидели в гостиной, однако, обойдя дом, парень обнаружил, что свет горит также в кухне и одной из комнат второго этажа. Северус предположил, что дядя смотрит телевизор в гостиной, тётя моет посуду, а наверху светятся окна Генриетты. Он немного постоял в нерешительности, сочиняя легенду своего знакомства с племянницей маглов, когда окно наверху погасло. Решив, что дальше медлить нельзя – вдруг девушка легла спать в преддверии раннего подъёма — он отворил калитку и позвонил в дверной колокольчик. Из-за двери послышались шаги и голос Генриетты: – Я открою! В лучах торшера с малиновым абажуром появилась девушка, одетая в простое домашнее платье в цветочек, что совершенно не вязалось с её обычными довольно откровенными образами. – Я сейчас вернусь! – крикнула она куда-то в сторону кухни и вытолкнула парня на крыльцо. – Что случилось? – практически прошипела она, продолжая толкать его в спину подальше от двери, в тень забора. – Прости, что побеспокоил в такой поздний час, но вещи не влезут в чемодан без магии, – Северус постарался сократить заготовленную речь до главной мысли. – Так обратился бы к матери! Или она вообще не принимает участия в хозяйстве? – презрительно скривилась девушка. – Мне кажется, что она даже не знает, что скоро сентябрь, – опустился до оправданий парень. – И всё же будет сложно объяснить ей появление горы новой одежды, если она её заметит. Она недавно сильно переживала, что я сходил в Косой переулок без неё, и долго допытывалась, какого размера у меня долги. Не хотел бы её зря волновать. – А появление незнакомой девушки на пороге её не взволнует? – с усмешкой спросила девушка и, не дожидаясь ответа, согласилась: – Сейчас сделаю вид, что легла спать, всё равно дальше ничего путного не будет: дядя засядет за футбол до полуночи. Через час, может полтора, приду, постучусь в окно, ты же на первом этаже спишь? – Да, если смотреть от калитки, с правой стороны дома первое окно, – на всякий случай уточнил парень, хотя не был уверен, что «наставница» и так этого не знает. – Договорились, только не усни. И девушка исчезла в дверях. Северус не стал слушать, чем она объяснит поздний визит родственникам, и пошёл домой. Никто из домашних не заметил его отсутствия. Время ожидания скрасили сборы учебников, пергаментов и сортировка средств по уходу, которые ещё не было необходимости собирать, но это сэкономит время во вторник. Сборы он не любил, а в этом году они вызывали особенно неприятные чувства. Ровно через час раздался тихий стук по стеклу, юноша и не заметил бы его, если бы не смотрел на часы каждую минуту. Он заставил себя не бежать к окну, а подойти и открыть его с бесстрастным выражением лица. Северус подал руку девушке и как бы случайно прямо под окном оказалась табуретка, с которой было удобно спуститься на пол. Генриетта переоделась в более привычные джинсы и тёмную рубашку, даже туфли на удивление были без каблука. – Да, твоё имущество ощутимо разрослось, – заметила «наставница», оглядывая кровать, полностью занятую стопками одежды. Она взмахнула палочкой, и вещи перенеслись в чемодан, по пути становясь ровнее и меньше. – Ну, спокойной ночи, можешь не провожать. До завтра. У Северуса чуть не вырвалось «И всё?», она пробыла у него не более трёх минут! Но он лишь вежливо поблагодарил «наставницу» за визит и помог забраться обратно на окно. После ухода девушки парень пытался объяснить себе, что ничего другого и не было смысла ждать, но так и не смог себя убедить.***
Суббота, как и было оговорено, прошла снова в Косом переулке, и Северус только с большим трудом не упал в обморок, стоя на подиуме и меря одну за одной вещи из своего уже не совсем нового гардероба, пока мастер подгонял их с помощью магии под расширившиеся плечи и лишние сантиметры роста, в которые сам Северус не слишком верил, списывая скорее на изменившуюся осанку. Он и в конце прошлого года на медосмотре в школе увидел цифру 180 и был более чем доволен, хотя, если верить колдомедику, это ещё не было его финальным значением. Генриетта прокомментировала это под нос: – Всех мальчиков в этом возрасте будто сглазил кто на растяжение… Парикмахер больше раздосадовал юношу тем, как много ахал и охал над качеством волос, всячески восхваляя собственный вклад в это «волшебное преображение», в связи с чем укорочение волос заняло все полчаса вместо пары минут на два взмаха палочкой. На этот раз «наставница» не предложила им совместную трапезу, аппортировав сразу по прибытии в сад её родственников, сославшись на некие неотложные дела.***
В следующий раз они увиделись во вторник утром, и Генриетта до оскомины терзала его каверзными вопросами по тому, как надо сидеть, как отвечать, как смотреть, когда ложиться спать и сколько времени проводить на свежем воздухе для здорового цвета лица. – И не забудь, что я буду ждать от тебя отчёт о прочитанном не реже раза в неделю. Также ты, конечно, можешь писать мне любые вопросы, идеи, озарения, новые открытия в сложном женском мире, я буду отвечать незамедлительно, – она чуть поморщилась, – Потому что мне особо тут нечем заняться. И я пришлю тебе следующие книги, когда ты осилишь большую часть этих, я сильно рассчитываю, что это произойдёт хотя бы к Хэллоуину. У Северуса сложилось впечатление, что «наставница» нервничает сильно больше него самого, хотя столкнуться с вниманием целой школы недругов, врагов и просто равнодушных людей уже завтра вечером предстояло отнюдь не ей. Они разошлись к обеду, договорившись, что Генриетта зайдёт к нему с наступлением темноты, а он к этому моменту уже подготовит все вещи. Северусу нечего было особенно собирать – за последние дни он столько раз проверял и перепроверял свой скарб, что лучше уже быть просто не могло. Честно говоря, его уже нервировал вид книг, ингредиентов, пергаментных свитков и всех атрибутов его нового образа, начиная с мантий и заканчивая шампунями. Поэтому он решил потратить послеобеденное время на прогулку. В этот раз, в отличие от начала лета, он специально пошёл привычными ранее маршрутами, навязчиво воскрешая в памяти связанные с Лили эпизоды и места, лишь бы отвлечься от образа другой девушки, которая за очень малое время заняла слишком большое место в его жизни. Северус чётко осознавал, что это растравливание души ему нужно для того, чтобы убедиться – чувства к Лили и чувства к Генриетте имели под собой категорически разную основу. Да, он был поневоле привязан ко второй, имел с ней много общих интересов и заинтересован в ней как в девушке, но не влюблён. Он по-прежнему любил свою бывшую подругу, а Генриетта не заменила её, просто открыла новый спектр желаний и эмоций. Она несомненно его возбуждала, но не будила возвышенных чувств. Генриетта ни разу не была с ним тёплой, в то время как Лили была всегда, Генриетта раздражала, интересовала и была необходима для достижения цели. Лили была просто необходима. Вполне вероятно, что Северусу будет сложно отпустить и забыть этот насыщенный период своей жизни, но наверняка он сможет вспоминать его с улыбкой, иногда вымученной, что столь же равновероятно, но также он сознавал, что здесь ему нечего ждать, кроме делового сотрудничества. Меньше чем через год они разойдутся как в море корабли вне зависимости от результатов. Освежившись и придя таким образом к холодным и расчётливым выводам, Северус вернулся домой на закате и был готов к встрече с «наставницей».***
Парень наблюдал, как с деревьев за окном сходят последние краски. Он сидел на подоконнике в своей комнате и был максимально расслаблен. Подумалось, что именно в такой ситуации надо курить, но он никогда не имел лишних денег на вредные привычки. Прямо перед ним, чуть ниже уровня глаз, материализовалась из воздуха Генриетта, он поклонился и открыл окно в приглашающем жесте. – Благодарю. Вместе с девушкой в комнату зашёл вечерний воздух и запах её духов. Который раз Северус обратил на них внимание, они находились в диссонансе с его восприятием Генриетты, но если раньше он ожидал запаха роз, то теперь думал о чём-то пряном, может быть, с оттенком перца, поэтому сегодня аромат показался юноше слишком горьким, навевающим тоску. «Наставница» снова была в тёмном, но на этот раз поверх рубашки с очередным довольно откровенным вырезом был накинут пиджак, который она, впрочем, сразу оставила на спинке стула. Пара молчаливых взмахов палочкой, и все вещи будущего шестикурсника отправились в чемодан. Девушка ещё раз огляделась и села на освободившееся на кровати место. Из кармана пиджака она достала бутылку и тут же увеличила её до нормальных размеров. – Предлагаю выпить, как-никак лето подошло к концу, и мы немало успели. Северус согласно кивнул и пошёл в кухню за стаканами. Предыдущий опыт распития спиртных напитков с Генриеттой его немногому научил, поэтому парень был по-прежнему спокоен и, как ему казалось, твёрд в своих решениях. В процессе принятия горячительного оказалось, что его «наставница» не всегда впадает в меланхолию от градуса, в этот раз она наоборот стала оживлённее, раскраснелась. Вскоре Северус обнаружил себя довольно нетрезво размахивающим руками в процессе спора, сопровождающегося хохотом и активной жестикуляцией с обеих сторон. На утро он не вспомнил предмет разговора, потому что, когда первая бутылка опустела, Генриетта достала вторую из другого кармана. К этому моменту эмоции немного поулеглись, Северуса охватила приятная истома, он наконец смог затянуться, не кашляя, и почему-то это простое достижение произвело на него такое впечатление, как будто он как минимум выиграл матч по квиддичу. В голове парня, пока он наблюдал за странно безуспешными попытками девушки открыть бутылку, возникла явно пьяная и абсурдная мысль. К сожалению, как все пьяные озарения, она была въедливой и чем дольше крутилась в мозгу, тем притягательнее и разумнее казалась. Поэтому Северус пришёл к окончательному выводу, что, раз они не увидятся с Генриеттой по крайней мере до Рождества и она не раз служила пособием по практике, имеет смысл предложить ей научить его целоваться, не зря же поцелуи бывают французскими! А откажется – не беда, завтра они не встретятся и в глаза ей после этого ему смотреть не придётся. Только Северус нащупал такое беспроигрышное и в высшей степени рациональное решение, как на волне гениальности понял, что не так в попытках девушки победить стеклотару: – Генриетта, ты волшебница или нет? Она как-то странно на него посмотрела и достала палочку из-за уха. Северус, воодушевлённый своей сообразительностью, только открыл рот для гениального предложения, как Генриетта перебила его тостом: – За твои будущие успехи! Парень выпил, думая, что тост тоже весьма многообещающий, и из него можно красиво вырулить к его мысли, но от вяло ползающих рассуждений внутреннего монолога его снова отвлёк голос Генриетты: – Практический урок не помню номер: не забывай проверять еду и напитки хотя бы на простейшие заклятия и зелья. Спокойной ночи и до встречи в Хогсмиде через месяц.
