Самоубийство ради секса с мёртвым учителем

      Настроение у Северуса было похоронное. Он не ужинал и почти не спал ночью, потому что в его голове крутились миллионы вариантов, как можно было иначе закончить диалог с Лили накануне, наиболее популярным был тот, где он бы встал первым, вежливо подал бы девушке руку и холодно произнёс что-то вроде: «Прошу прощения, значит, я тебя не так понял, этого больше не повторится» – и ушёл бы в закат! О, это было бы чудесно, это было бы именно то, чему его учили все эти книги! Загадочно и по-джентельменски! И это бы дало ему право надеяться когда-нибудь – о прекрасное когда-нибудь! – что всё ещё можно будет повернуть вспять и завоевать её. А сейчас, без единого лучика надежды, после её слов о друге и неизменности её к нему отношения! Что мог он этому противопоставить! Манеры?! Танцевальные па?! Знание вилок?! Просто нелепо! Ах если бы он вчера сдержался и не начал умолять! Можно было бы потом, в свете немеркнущей славы всеобщего женского обожания, так восхитительно её не замечать, всем своим видом показывая, что есть другие и их много! А потом снизойти! И тогда...       Но всё рухнуло!       В какой-то момент этой ночи Северус думал пропустить поход в Хогсмид и отговориться потом чем-нибудь, но провести ещё и день в одиночестве и жалости к себе, варясь в собственных мыслях, показалось ему невыносимым и парень заставил себя встать. Из-за бессонной ночи поднялся он рано даже по собственным меркам, так что никто из соседей не заметил ничего необычного.       Северус медленно добрёл до Астрономической башни, специально сутулясь и еле передвигая ноги, останавливаясь и глядя в пустоту. Увидят - плевать! Добравшись, долго стоял на ветру. Отросшие волосы шевелились и то и дело заслоняли мир, мешая отдаваться стихии и представлять, как все проблемы уносят потоки воздуха. Возникла и пропала мысль о бесславном прыжке вниз. Но Северус понял, что всё же слишком слизеринец для этого. Потом он кое-как начал разминку, вначале откровенно халявил. Потом делал через силу, сжав зубы, ругая про себя упражнения, тренера, весь мир. Затем стал проговаривать каждое действие, считать раз за разом, начиная заново, когда позволял мыслям утечь. Он заставлял себя сосредотачиваться на каждом движении мышц, чтобы выкинуть всё из разума кроме сиюминутного. Постепенно втянулся, голова опустела, кровь прилила к лицу, появилась какая-то злая энергия. Он вкладывал в каждый взмах всю возникшую ненависть к несправедливому миру.       Когда упражнения подошли к концу, он даже расстроился – хотелось продлить это ощущение бездумья, но повторно принимать душ, когда в него уже наверняка набралась очередь из сокурсников, желания не было, так что от удовольствия выплеснуть эмоции в полноценной тренировке пришлось отказаться. Не хотелось выслушивать нотации от Генриетты, сегодня он вообще не был готов терпеть кого-либо рядом, а уж критику не без оснований опасался принять излишне агрессивно. Теперь он не был уверен в существовании хоть какого-то смысла в дальнейших тренировках, обучении, поддержании образа, но полный обрыв отношений с «наставницей» грозил финансовыми потерями, а значит, стоило предотвратить ситуацию, в которой она могла бы высказать ему что-либо, ведущее к ссоре. Поэтому юноша с особенным тщанием оделся и причесался. Мысль о том, что Лили таким образом может убедиться в не столь уж большом убийственнном эффекте своих слов, как имевший место в реальности, не пришла парню в голову. И не было рядом советчика, который бы подсказал ему, что своим по-прежнему аккуратным и независимым видом он лишь убедит девушку в правильности её решения.       Войдя в Большой зал, Северус удивился количеству людей, видимо, многие встали пораньше, так не терпелось попасть на свободу. Он прошёл на своё место, высоко подняв голову и глядя прямо на своё обычное место. Садясь, взмахнул мантией, задевая так удачно подвернувшегося Петтигрю, который отстал от дружков и только охнул. Северус оскалился в ответ, и гриффиндорец, лишь пискнув, укатился прочь.       Злое веселье не покидало Северуса и в толпе ожидающих похода в Хогсмид, он впервые нашёл забавным зыркать по сторонам на младшекурсников и девушек и видеть, как они дёргаются и уходят с его пути. По дороге до ворот школы Северус забавлялся, представляя, как Генриетта изводится, стоя у самых ворот, грызя наманикюренные ногти и боясь, что перепутала дату, время и континент. Последние её письма были именно такими, создавалось впечатление, что в уверенной девушке проснулась брошенная всеми маленькая девочка. Откуда она взялась, Северус не задумывался, но периодически закатывал глаза, читая её изобилующие лишними тревогами и деталями сочинения. Он даже поотстал от передовой сокурсников, чтобы дать девушке повод поволноваться, поискать его глазами в толпе и начать бояться, что он не придёт.       Кстати, Лили и Мародёров среди школьников слизеринец не заметил, но не стал долго задерживаться на этой мысли. Что бы у них ни произошло, его это не касалось.       Однако, Генриетты не было у ворот. Это немного раздосадовало парня. Также девушки не было на первом повороте и на главной улице Хогсмида. Она не ждала его на пороге «Трёх мётел» и теперь уже в настроении Северуса за раздражением начало проглядывать беспокойство. Ему так необходимо было отвлечься, а она не пришла?! После всех этих почти панических писем?       – Молодой человек, не дадите прикурить даме? – из тени у угла «Кабаньей головы» высунулась рука с длинными бордовыми ногтями и поманила Северуса.       Он оглянулся, проверяя, видел ли кто-нибудь это представление. Да, стайка девушек с его курса и пятого изумлённо наблюдали. Поэтому он усмехнулся, вальяжно подошёл к Генриетте и зажёг её сигарету пальцами (как только появилась возможность, он начал тренировать этот навык – уж слишком хорош!).       Генриетта с видимым удовольствием затянулась и выпустила колечко в небо:       – Благодарю, – у неё появился сильный французский акцент.       – Не стоит. Вы впервые в Хогсмиде? – продолжил игру Северус, шёпот за спиной не стихал.       – Да, я здесь проездом, – Генриетта очаровательно улыбнулась, поправляя декольте ярко-розовой рубашки, видневшейся из-под расстёгнутого пальто. Ниже был виден непозволительно высоко находящийся край мини-юбки.       – Могу показать Вам местные достопримечательности, – Северус предложил девушке локоть.       – Это было бы прекрасно, – Генриетта положила свою маленькую кисть на сгиб его руки и это было совсем не похоже на то, как она обычно в него вцеплялась.       Пара плавно двинулась вверх по улице под цокот каблучков её сапожек.       – Меня весьма радует, что хотя бы с привычным собеседником ты можешь вести себя по-джентельменски. Будешь? – Генриетта предложила Северусу открытую пачку.       – Да, мечтал об этом месяц, – честно признался парень.       – Несомненный плюс магических сигарет – не вызывают зависимости физической, как магловские, но психологическая потребность не пропадает, – вздохнула Генриетта.       Они сели на скамейку в стороне от главной улицы, чуть выше по холму. Северус трансфигурировал палые листья на ней в плед, цвет остался таким же коричневым, но Генриетта не посмеялась над этим, как всегда, мягко минуя особо заметные промахи, зато давя на мелкие недоработки, доводя результат до совершенства.       Парень откинулся на спинку, одну руку расположив за плечами девушки, не скрывая провокации, а второй наконец поднёс сигарету к губам и с упоением затянулся, полузакрыв глаза.       – Ты становишься красивым, я почти горжусь собой, – хмыкнула Генриетта, неприкрыто разглядывая парня, который теперь смотрел в небо с быстро бегущими облаками.       Северус усмехнулся, позавчера он бы наверное поперхнулся дымом от удивления, сейчас только принял это как данность.       – Колись, что стряслось за последнюю неделю с твоей зазнобой? – переводя взгляд вдаль, тише спросила девушка.       – А что тебе не рассказал об этом твой хрустальный шар и чаинки? – чуть злее чем хотел спросил Северус.       – Я очень плоха в предсказаниях, поэтому бросила их изучение почти сразу, когда училась в школе, – призналась девушка. – А у тебя цвет лица как у инфернала и спокойствие его же, что совершенно не характерно для подростка, окружённого врагами и девушками. Ты стал похож на с… Ладно. Ты этого тоже не знаешь. В общем, в тебе появилась злость. А раз ты не проявляешь признаков физических недугов, которые могли бы сопровождать неудачную потасовку, и не заперт в замке на отработки, значит, это не связано с компашкой, о которой ты писал. Остаётся девушка. Но ты буквально не спишь ночами, значит, это не проходная ситуация. Логика банальна.       – Тяжело с тобой, – констатировал он и снова замолчал.       Генриетта больше не торопила, придвинулась чуть ближе, позволяя его руке накрыть её плечо и тоже стала смотреть вдаль. Северус решил было, что эта нехарактерная теплота связана с тем, что кто-то может их здесь увидеть, но думать об этом не хотелось, и он позволил себе просто наслаждаться теплом. Не той девушки.       – Мне вчера сообщили, что я всегда буду только другом, вне зависимости от того, насколько прекрасным стану, – на одной ровной ноте наконец произнёс Северус.       – Погано. Особенно погано, что вы вышли на этот разговор так рано, через полгода диалог можно было бы повернуть в твою пользу, – выдохнула дым Генриетта.       – Знаю. Не будем об этом говорить, – мягко сказать у него не хватило сил.       – Замётано. Насколько ты боишься себя скомпрометировать? – неожиданно спросила собеседница.       Северус удивлённо повернулся к девушке, не успев вдохнуть дым.       – Надо обсудить дальнейшую программу и желательно выпить, – девушка витиевато помахала рукой в воздухе, будто пыталась призвать вдохновение или развеять дым, который и так уносило ветром. – Делать это в каком-нибудь баре я бы не рекомендовала, так как в любом месте есть уши. У меня снята комната в отеле, но по пути туда или обратно тебя вероятнее всего увидят. Не боишься потерять девственную чистоту в глазах общественности? – с какой-то грустной усмешкой спросила Генриетта.       На секунду Северусу захотелось спросить сколько ей на самом деле лет. Какая странная мысль! Но иногда она говорила или точнее не говорила так, будто старше его далеко не на пару лет и знает в разы больше, чем можно было представить.       В ответ парень лишь ухмыльнулся:       – А зелье «сна без сновидений» и на этот раз подмешано в последнюю бутылку?       – А есть необходимость? Я не заменю тебе её и я сильнее как маг, уж прости, так что губу придётся закатать, – к концу фразы в голосе Генриетты прорезалась злая насмешка, так ей всегда свойственная, и Северус вздохнул с облегчением, ему уже начинало казаться, что разговор становится слишком серьёзным.       – Ещё одно полезное умение, – Генриетта растворила обе сигареты щелчком пальцев, – Мы должны быть едины с природой, – она изобразила знак «peace» и подняла глаза вверх, подражая этим ненормальным хиппи.       Северус хохотнул и поднялся, подавая Генриетте руку. Только подойдя к отелю, он вспомнил, что не трансфигурировал обратно листья, но постеснялся сказать об этом Генриетте и вернуться.       По пути им попалась далеко не одна хогвартская парочка, кто тайком, кто в открытую пялился на них, пока Северус играл роль гида, рассказывая полушёпотом на ухо Генриетте всякую лабуду, в основном слухи про этих самых встречных, но показывая при этом на соседние здания. Она глупо хихикала и вставляла окрашенные акцентом комментарии типа: «Не может быть!», «Как интересно», а на утверждение, что встреченный в обнимку со стопкой книг Барти Крауч, по слухам, на всё лето был заперт дома собственным отцом, одарила щуплого паренька пронзительным взглядом, а затем наигранного стукнула Северуса ладошкой по плечу: «Всё ты врёшь!», переливчато смеясь. Северус не сомневался, что это представление пришлось по вкусу Эйвери и Мальсиберу, с которыми он почти не общался в этом месяце и которые ошеломлённо взирали на них, прислонившись к стене бара.       Зато метродотель ни капли, казалось, не удивился появлению постоялицы в компании парня явно младше неё, так и остался стоять столбом, когда они проходили мимо. Так что пара без промедления прошествовала в номер.       Северусу как-то раз приходилось бывать в комнатах «Дырявого котла» и сейчас ему показалось, что он каким-то образом перенёсся туда: та же обшарпанная мебель, пятнистые обои и заляпанное зеркало.       Генриетта трансфигурировала продавленную кровать в два широких кресла на манер тех, что были в гостиной её родственников, и достала из шкафчика пару бутылок сливочного пива. Северус недоумённо поднял бровь – раньше напитки были ощутимо крепче.       – Во-первых, ты не можешь явиться в школу пьяным, – глубокомысленно изрекла Генриетта, открывая свою бутылку и протягивая её к спутнику, чтобы чокнуться. – Во-вторых, ты с девушкой на свидании, а француженки и девушки вообще обычно не пьют крепкие напитки в обед и на романтических встречах.       Северус сделал глоток как раз в тот момент, когда Генриетта приманивала из буфета горячее под чарами стазиса.       – Кстати, запомни на будущее, – продолжила «урок» она, – Девушки до 16 лет действительно пьянеют от крепких напитков, от 16 до 20 могут ещё не уметь пить, а могут уже притворяться, а после 20 всё зависит исключительно от цели. Иногда эта цель – напиться. Но этот случай мы не рассматриваем. В общем, обычно к этому возрасту все уже знают свою норму. А если ближе к нашей теме, как говорила моя кузина 32 лет: «Если я захочу, чтобы парень воспользовался моей слабостью, я опьянею и просто понюхав пробку от шампанского». Кстати, пьяное состояние может служить небольшим оправданием как для женщин, так и для мужчин. Для этого не нужно пить много, лишь показать, что ты пил, и дальнейшие действия можно будет списать на эффект алкоголя. Мы не рассматриваем уголовные преступления, конечно.       Северус только кивнул, это наводило на некоторые мысли относительно их совместного прошлого, но подумать об этом он может позже.       – Вернёмся к изначальной цели. Ты сейчас деморализован, но это не повод останавливаться, – ещё одна «глубокая» мысль от «наставницы».       – Как видишь я и не остановился, – язвительно заметил Северус, обводя своё лицо и наряд взмахом руки.       – И это тоже не повод останавливаться. Типа «я и так молодец». Вперёд и только вперёд! – угрожающе ткнула в его сторону вилкой Генриетта, перед тем как наколоть очередной кусочек мяса. – Судя по твоим отчётам, скорость чтения неадекватно снизилась, с одной из причин мы уже разобрались, кучу домашки не берём в расчёт, что ещё не так?       – Не особо интересно, наверное, – пожал плечами парень.       – Помнится, ты остановился на романах, – уточнила она. – Давай пробежимся по выводам.       Некоторое время она нудно гоняла его по мыслям, которые он извлёк из прочитанного, и их применению в реальной жизни. Не всегда взгляды на персонажей у них совпали, но в целом разговор вышел дружеским и отвлёк от незадавшегося начала.       – Основной смысл, думаю, ты уяснил, – в конце концов, кивнула «наставница». – Можем отложить недочитанную беллетристику на потом, давай ускоримся в вопросах теории. Ты уже открывал те книги по подаркам, свиданиям и тэдэ?       – Только оглавления, – ответил он.       – Эти книги довольно высокомерно написаны, с позиции мужчины, конечно, но ничего лучше я не нашла. Пробегись мельком, по странице из каждой главы хотя бы, чисто иметь представление о предмете, всё равно опыт флирта не заменить книгами, к сожалению, – девушка вздохнула и закатила глаза.       – Понял.       – На этой неделе постараюсь прислать следующую партию книг. Сообщи потом в какой вечер или утро ты мог бы их встретить без свидетелей, – перешла к сухим планам «наставница».       – До начала завтрака я каждый день на Астрономической башне, – снова пожал плечами брюнет.       – Тогда договорились, – девушка решительно кивнула. – Следующее: мне не хотелось бы, чтобы ты озлобился на весь мир, но запомни это состояние, в котором ты сегодня, и научись искусственно воссоздавать, делая упор на безразличии, спокойствии и насмешке, только чуть больше теплоты по возможности. Ты в этом действительно будешь хорош. Я так думаю.       Северус лишь усмехнулся.       – Практическое задание: начни следить за девушками, – на недоумённо поднявшиеся брови парня Генриетта уточнила: – Просто выбирай «жертву» за едой или в библиотеке и наблюдай за ней. Навязчивые движения, поза, что читает, куда смотрит, как ест, что бы ты сказал, если бы тебе в этот момент надо было подойти и поговорить ни о чём. Заметит – нестрашно, продолжай смотреть и наблюдай за реакцией: смутится, возмутится, заинтересуется, пойдёт выяснять. Таким образом у тебя появится статистика, какому проценту девушек ты непротивен, а в случае женского пола непротивен – это уже 75% «да» при должных условиях. Понаблюдав за противоположным полом, ты скорее всего увидишь общие черты и манеры. Толпа – это страшно, но если разбить толпу на отдельных особей, то всё уже не кажется таким сложным. Ну и пиши о наблюдениях, конечно. Думаю, до следующей встречи как раз хватит и остатка литературы. Так что на сегодня наверное всё.       Генриетта промокнула рот салфеткой, Северус залпом допил последние глотки сливочного пива и собрался уже подняться, когда она внезапно придержала его за колено, парень мгновенно оцепенел и изумлённо уставился на женские пальчики на тёмной ткани. За месяц он успел отвыкнуть от тактильных контактов и сейчас ощущал сильнейшее желание сбросить руку Генриетты. Какие именно чувства это вторжение в личное пространство у него вызвало, он не мог сказать, но шквал внезапных и противоречивых эмоций был так силён, что больше всего он хотел просто прекратить это!       – И напоследок: что будешь говорить соседям и друзьям про эти несколько часов? – поиграла девушка бровями.       – Мммм, – глубокомысленно изрёк он, всё ещё находясь в ступоре.       – Очень не рекомендую расписывать, как трахал меня на скрипучей кровати два часа подряд, – Генриетта изогнула губы в издевательской усмешке. – Тебя быстро поймают на подробностях. Да и я, в отличие от тебя, не намерена пока терять свою невинность в глазах общественности, – девушка пошло облизнулась и поиграла плечами, заставляя грудь трястись.       Северус моргнул, приходя в себя, и непроизвольно хмыкнул, выражая недоверие.       – В общем, я бы предложила таинственно промолчать, но смотри сам, по крайней мере, не забудь что-то придумать, пока будешь идти до замка. Пока, – и Генриетта, как обычно, отвернулась от парня, выражая всем видом, что его для неё больше не существует.       – До встречи. Спасибо, – чётко произнёс Северус и, развернувшись с эффектным взмахом мантии, ушёл.

***

      Ему не пришлось думать долго, буквально в конце улицы, правда, уже у другого бара, ему встретились всё те же Мальсибер и Эйвери, сильно пьяные и явно обрадованные возможностью развлечься за счёт однокашника:       – О, Сев, с почином тебя! Делись подробностями! Где ты подцепил эту французскую штучку?! – парни подхватили Северуса под руки с двух сторон, не давая пройти и дыша перегаром.       – Не понимаю о чём ты, Эйвери, – стряхнул его руку Северус, сокурсник при этом чуть не упал в канаву.       – Неужели не дала?! – осклабился блондин. – Что ж вы там делали тогда столько времени? Лясы точили?       – Хоть сиськи помял? – вставил свои пять кнатов Мальсибер.       Северус не ожидал, что решать вопрос с «потерей невинности» придётся так скоро, но отрицание выглядело бы глупо, так что он выбрал тактику Генриетты – ничего не отрицать, но и не подтверждать. Однако, мысль прослыть любовником француженки вдруг показалась ему такой привлекательной после переживаний последних дней, что юноша поддался соблазну намекнуть хотя бы выражением лица. Вспомнил, как тряслись эти самые сиськи минут 15 назад, ему осталось лишь представить, что он их видел без одежды и свои чувства в этом случае, скабрезная ухмылка растянула его губы сама собой:       – Джентльмены о таком не говорят, господа, позвольте пройти! – в голосе Северуса был надуманный триумф и обжигающий холод.       А ведь будь их предположение правдой, он бы и не подумал с ними этим делиться! Северус воспользовался гоготом товарищей, совсем не уверенный, над ним смеются или нет, и сделал резкий бросок вперёд, отчего оппоненты потеряли равновесие, вынуждены были схватиться за стены и друг за друга, а парень, чуть брезгливо оправив мантию, пошёл в сторону замка.       – До встречи, господа, – крикнул Северус, не оборачиваясь, и добавил себе под нос, весьма довольный собой: – Сплетня гарантирована! Да здравствует сплетня!

***

      – Нюниус и француженка?! Да кто поверит в этот бред?! – голос Блэка разнёсся по аудитории, в которой сидели перед началом занятий по углублённым Зельям шестикурсники.       Северус как раз миновал парту гриффиндорской парочки и поравнялся с той, за которой сидела Лили, когда обычный гул в классе разорвал этот вопль негодования со стороны чистокровного красавчика. Слизиринец чуть сбился с шага, рефлекторно смещаясь вправо в ответ на резкое движение – слева, на краю поля зрения, неожиданно вскинулась рыжая макушка. Против желания Северус встретился со злыми зелёными глазами и замер, загипнотизированный. Голос позади не замолкал:       – Я бы ещё поверил, что ему хватило денег снять потасканную шалаву в Лютном, но что он провёл день в отеле в Хогсмиде?!       Эту душераздирающую тираду уже слушал весь класс. Северус же не сдвинулся с места, сжигаемый лучами почище Авады. Он нашёл в себе силы только одними губами сказать «нет», глядя прямо в глаза девушке и молясь, чтобы она поверила, с усилием отвёл взгляд, как под лучами софитов гордо дошёл до своей одинокой парты и больше не обернулся ни разу за всё занятие, хотя Слизнорт так и не смог успокоить гул в классе и был заметно измотан к концу сдвоенного часа.

***

      За прошедшее с начала учебного года время все хоть сколько-то заинтересованные освоились с изменениями в слизпринце, и он перестал вызывать ажиотаж своим появлением, но вот, спустя месяц, история повторилась в меньшем объёме. Интерес проявляли в основном шестикурсники Слизерина и Гриффиндора, и Северус, вероятно, даже позлорадствовал бы над легковерными сокурсниками, но самое начало повторной волны ажиотажа вокруг его персоны было отравлено взглядом зелёных глаз. Идя по коридорам и нет-нет да слыша свою фамилию, он вместо лёгкой гордости, которую испытывал в первый день, теперь ощущал жгучий стыд, никак не связанный с окружающими. Ему было плевать и на сплетников, и на их веру или неверие в его любовные успехи, но каждый раз он вспоминал то разочарование и обиду в глазах Лили. А ведь чем он её обидел? Она чётко дала понять, что он ей неинтересен, после он мог делать что угодно с кем угодно и где угодно, однако, слух о том, что её бывший друг переспал с француженкой в отеле Хогсмида чем-то задел рыжую волшебницу.       Северус мучился этой загадкой два дня, потом решил написать Генриетте, формальным поводом было то, что он дочитал роман, начатый ещё до встречи в Хогсмиде.       Ответ появился у него в тот же вечер и вызвал у парня смесь неверия и обиды. Старшая подруга утверждала, что большинству девушек льстит любовь парней, даже тех, у которых нет шансов, вероятно, «зазноба» была уверена, что чувства Северуса сильны и искренни, и оказалась разочарована тем, что парень так быстро потерял к ней интерес, как только она дала ему от ворот поворот. «Это не означает, что ей было приятно тебя мучить своим отказом, но влюблённый и разбитый ты был бы ей более понятен. Она бы жалела тебя издалека, ты бы подкармливал её самооценку, а продемонстрировав девушке отсутствие власти над собой, ты ранил её самолюбие. Это ненадолго, не переживай. Ты поднял себе цену. Можешь гордиться».       Письмо Генриетты, к сожалению, звучало разумно. Северуса затапливала обида и злость. Значит, он должен был ждать её всю жизнь? Так она рассчитывала?! Ну нет! Вот теперь он сил не пожалеет, чтобы доказать, что не на Лили Эванс свет клином сошёлся! Мысли парня были злыми и горькими, будто как в романах, которые он читал, в душе его зияла рана, которую никто не видел, хотелось кричать и бить всё подряд от несправедливости жизни. Что он и сделал, уйдя на Астрономическую башню и наложив «Оглохни». Ненадолго стало легче.       Положительным итогом этих нескольких дней стало безудержное чтение и удвоенные тренировки в любую свободную минуту. Парень наконец нашёл себе небольшую каморку подальше от любопытных глаз, в которую захаживал только Филч вечерами за всякими моющими средствами, так что в остальное время Северус мог не опасаться компании.