Глава 7.
20 мая 2025 г., 14:01
Интерес Северуса к квиддичу как-то сам собой угас. Он продолжал выписывать газету и честно читал её от начала до конца, но новой литературы не брал, стараясь нагнать брошенный Генриеттин список. Это оказалось занимательнее чем он думал, правда, сама «наставница» после первого же его письма с рассуждениями о прочитанном попыталась спустить парня с небес на землю (как всегда), говоря, что автор всё же мужчина и не все женщины мыслят так стереотипно, как он описывает, хотя общее направление мысли автора верное: девушки любят ушами, они могут быть более тактильны чем парни, но стесняются это показывать, «нет» часто означает «да», мелкие знаки внимание важнее больших, а запомнить, что она рассказывала о своей любимой кошке, с большей вероятностью полезно, чем долгие рассуждения об отношениях подруги – и тому подобные сентенции, вызывавшие у Северуса недоумение. Казалось бы, зачем так усложнять друг другу жизнь? Генриетта и автор утверждали, что заигрывания и игра в близость девушкам часто приятнее, чем она сама.
Ещё Северус был вынужден перенести своё утреннее чтение со свежего воздуха в замок, зарядили дожди и большую часть времени из окон замка не было видно даже Запретный лес за серой хмарью. Это было закономерно для Шотландии, но не мешало Генриетте напоминать о важности свежего воздуха для цвета лица. Северус решил, что свежего воздуха во время разминки на площадке башни (он ёжился, но пока терпел пронизывающий ветер по утрам) и в походах до теплиц ему хватит с лихвой. К счастью, здоровый образ жизни и закаливание (как называла Генриетта эти утренние замерзания на башне) принесло свои плоды и Северус ещё ни разу не проснулся с отёкшим носом, в отличие от многих сокурсников. Ещё одной причиной, по которой он упорствовал в своём стремлении чаще бывать вне замка, был Пивз. Не вызывало сомнений то, что заставший «тихоню» за тренировками или чтением сомнительной литературы полтергейст бы не преминул прокричать об этом на каждом углу замка.
Близился первый квиддичный матч сезона и Северус дал себе слово пойти, несмотря на то, что всегда любил тишину пустого замка, когда все обитатели покидали его ради сомнительного удовольствия наблюдения за спортивными состязаниями. Как обычно, атмосфера между враждующими факультетами накалялась, к счастью, это мало касалось Северуса лично, потому что приплести его к квиддичу мог только умалишённый, коим Блэк в полном смысле всё же не являлся.
Но вскоре слизеринцу всё же пришлось столкнуться и с ним, и с квиддичем. В ожидании начала занятия по Трансфигурации Северус прислонился к стене с очередной книгой, на этот раз действительно по Зельям, когда услышал, как Блэк разливается соловьём на тему предстоящего матча, на удивление, не школьного, а мирового отборочного тура. Всё это псевдознание и менторский тон были явно направлены на стоящих неподалёку девушек, среди которых не было Лили, иначе бы и Поттер не смолчал, а так очкарик только чуть морщился на откровенную брехню, но по долгу дружбы не портил «знатоку» представление. Северус не обладал причинами для такого самопожертвования. Раз уж его занесло в этот коридор так рано, грех этим не воспользоваться.
– … таким образом становится несомненным, что лучший охотник «Падмир Юнайтед» – Смитт, а Грэг ему и в подмётки не годится и…
– И я очень не рекомендую тебе ставить на то, что он закинет мячей больше Грэга, если тебе дорого твоё наследство, Блэк, – как бы себе под нос пробормотал Северус.
– Что ты сказал, Нюниус? – волчком развернулся к нему гриффиндорец, не упускавший повода столкнуться с давним врагом.
Поттер поморщился, уже не скрывая этого:
– Бродяга, не стоит. Сейчас придёт Макгонагалл, да и по сути…
– Нет подожди, Сохатый, с каких это пор Нюниус стал интересоваться квиддичем? Или это тоже часть его внезапного превращения в человека чистоголового? – отмахнулся Блэк.
Северус лишь неопределённо пожал плечами:
– В любом случае, мне хотя бы хватает мозгов не рассуждать о том, что было опровергнуто самым выписываемым квиддичным еженедельником ещё месяц назад.
– Что ты имеешь в виду? – недоумённо воскликнул гриффиндорец.
– Смитт плох в боковых передачах и пасах из-за полученной травмы в полуфинале в прошлом году, – ленно протянул Северус. – Из чего любой мыслящий человек может сделать вывод, что вратаря «Хоббишер» он не обыграет, так как тот как раз лучше блокирует центральные удары, что было бы недостатком в игре с другим противником.
– Ну так Смитт не единственный охотник «Падмир», – не смог не включиться Поттер.
– Согласен, – кивнул слизеринец, переключаясь на более авторитетного оппонента. – Так как эта ситуация достаточно давняя, Фулкони должен был составить тактику так, чтобы Грэг и Ричардсон были в нападении и передавали Смитту только в лоб, для полёта через поле. Его скорость, полагаю – единственная причина почему его оставили в составе.
– Ну подожди, он силён в центральном нападении и финт Горбыша будто сделан для него, – горячо возразил очкарик.
– Отнюдь, – всё также не повышая тона ответил Северус. – Если ты вспомнишь благотворительную игру с «Гарпиями» в том мае, его поймали именно на этом финте. Он стал слишком часто его использовать. Теперь для всех это практически его авторский почерк, а значит, он предсказуем.
Блэк изумлённо разевал рот, а стайка девушек, непонимавшая и того, с чего начался разговор, всё равно с интересом следила за спорщиками.
– Не думал об этом.., – брови Поттера предприняли попытку соединиться над переносицей. – Может ты и прав, ну и на кого бы ты тогда поставил?
– Ричардсон, – отрезал Северус.
Тут на горизонте появилась Макгонагалл и отвечал очкарик уже злым шёпотом:
– Ричардсон?! Да он слабее Грэга! Он в прошлом матче забил один мяч и то случайно! – вспылил Поттер.
– Мы же говорим про лучшего охотника «Падмир Юнайтед» в этой игре? Тогда Ричардсон. Он забьёт больше остальных, – тихо ответил Северус, не глядя на гриффиндорца, чтобы строгая профессор не заподозрила их в очередной потасовке.
Поттер не успел ответить, Макгонагалл пригласила всех в класс. Проходя мимо гриффиндорской парочки, Северус бросил:
– А выиграют «Хоббишер».
Ответить у Поттера возможности не было.
***
Показалось ли Северусу, что через три дня, когда состоялся мировой отборочный тур и «Хоббишер» обошли «Падмир» на 250 очков, новости спорта среди сокурсников пользовались какой-то небывалой популярностью? Поттер никак не признал правоты слизеринца, но в очередной раз разлаявшегося на него Блэка дёрнул за рукав молча и в перебранку не вступил. Северус засчитал это как признание. Зато слизеринцы, присутствовавшие при разговоре, не были столь приятно сдержаны: – «Лучшим охотником «Падмир» в прошедшем матче признан Ричардсон. Фулкони в официальном заявлении после матча сообщил, что руководство клуба вероятно пересмотрит состав команды к следующему сезону»! – на весь стол зачитывал Розье, уже по обыкновению покрасневший как помидор от переполнявших его эмоций. – Сев, как ты угадал?! – Эван, смысл в том, чтобы не гадать, – спокойно читая «Ежедневный пророк» за завтраком, ответил Северус. Специально ради этого небольшого урока превосходства ума он пришёл в Большой зал в одно время с основной массой учеников. – Но он же был худшим в прошлом году! – жила на лбу сокурсника пульсировала и раздражала брюнета. Сам Северус не считал себя азартным и первый игрок и дуэлянт – Розье – был человеком слабым по его мнению. –Он и остался им, не вижу особых улучшений, – меланхолично ответил брюнет, не поднимая глаз на собеседника. О как приятно раздражать любопытство тупоумных людей! –Но Смитт и Грэг играли ещё хуже! – допытывался собеседник. –Попроси Поттера рассказать про Смитта, если ему хватило мозгов запомнить. Я не буду повторять дважды, – пренебрежительно отмахнулся Северус, делая вид, что это совсем не начало тщательно заготовленного триумфа. –А Грэг? – мясистый нос Розье уже практически готов был проткнуть холодного сокурсника, и Северусу приходилось бороться с собой, чтобы не кривиться. –Он закрутил с новой девкой, пропускал тренировки и потерял форму, – сказал на одной ноте, глядя в газету, как общеизвестный факт. –Об этом не писали в «Квиддич сегодня», откуда ты знаешь?! – вскричал сокурсник и его вой подхватил пятикурсник Уилкис, даже перегнувшийся через стол, чтобы лучше слышать. Он входил в компанию, собранную Люциусом, но по возрасту ещё не воспринимался никем всерьёз. Северус с видимой неохотой всё же отложил газету. –Писали в колонке слухов в какой-то жёлтой газетёнке перед началом учебного года, не помню название. Я прочёл её в очереди во «Флориш и Блоттс», пока чья-то жирная мамаша никак не могла решить какой тупой роман ей лучше купить. Я чуть не сдох от скуки! Надеюсь, я удовлетворил твой интерес, поскольку мне пора. Дальнейшие восхваления своей личности он пропустил, уйдя из Большого зала. Хотя перед его мысленным взором Розье ещё долго трясся как бушующее вишнёвое желе. А оттенок уважения, возникший в глазах сокурсников, грел его самолюбие весь следующий день.***
Очевидным недостатком внезапной популярности Северуса в качестве квиддичного знатока были непрестанные расспросы всё тех же Розье и Уилкиса о том, кто выиграет матч Слизерин против Гриффиндора. Последний вообще заглядывал ему в рот, чем одновременно и раздражал, и льстил. Вначале ему предлагали поучаствовать в подпольном тотализаторе, на что у Северуса не было ни желания, ни денег, о последнем он умолчал. Потом Розье всячески пытался уговорить юношу намекнуть, на кого поставить, от чего Северус тоже благоразумно воздержался. Сокурсник не знал меры и мог проиграть целое состояние, а потом размазать по стенке виновного — он не зря слыл лучшим дуэлянтом школы. Если в отборочном матче Северус был уверен, благодаря той случайно полученной инсайдерской сплетне, то тут мог легко ошибиться из-за отсутствия достаточной информированности – о школьных командах не писали в газетах. Поэтому Северусу пришлось сделать вид, что это будто бы слишком мелко для него. И от него не сразу, но отстали. Матч, как это водится, выпал на «отличный» дождливый и серый день, не видно было ни зги, так что парень получил неимоверное «удовольствие», замерзая на трибунах, пытаясь рассмотреть игроков в мороси, сменяющейся струями дождя. Выиграл Гриффиндор с разницей в 10 очков, что особенно раздавило змеиный факультет. Красный ловец оказался чуть удачливее слизеринского, но охотники и вратарь определённо никуда не годились. Да и в целом игра разочаровала. Северус, привыкший за несколько месяцев к описанию сложных, даже легендарных матчей профессиональных игроков, ожидал хоть каких-то обманок, финтов и уклонений, но, похоже, переоценил возможности школьников. О чём не преминул сообщить злым и замёрзшим дружкам. И его мнение опять показалось Уилкису и прочим очень дельным и прозорливым. Дальше слизеринцы стали ругать Гриффиндор на все лады и участие Северуса в разговоре более не требовалось. Подступал Хэллоуин, а он так и не закончил с первой половиной литературы, так что только и искал повод остаться одному.***
Зато с практическим заданием Генриетты дело обстояло лучше. Сам не ожидая от себя, Северус проявил большой талант к скрытному наблюдению. Несмотря на заверения Генриетты о том, что замеченная слежка не является провалом, он не был с ней в этом согласен и старался избежать неловкой ситуации. Вначале в качестве объектов наблюдения он выбирал относительно знакомых сокурсниц с Хаффлпаффа и Рейвенкло, т.к. со слизеринками он сидел за одним столом и надо было заметно вывернуть шею для наблюдения за кем-то из них, а среди гриффиндорок была одна, за которой ему точно не стоило наблюдать. Выводы Северуса были разочаровывающими: все особи женского пола были людьми. Они также как парни ели, смеялись, сморкались, пачкали одежду едой, злились. Северусу они раньше казались клубком странных мыслей и другой расой. После книг он уже понял, что в теории это не так. Теперь убеждался собственными глазами. И это разочаровывало. Выводы Генриетты снова были правильными: по одиночке девушки не вызывали у Северуса ни страха, ни удивления – точно такие же люди с большим количеством недостатков. Сильнее всего его раздражало то, насколько они сами усложняют себе жизнь, они будто придумали себе правила и следуют им, причём чем сложнее правило, тем дотошнее его надо выполнять. Это касалось всего: ухода за собой, обустройства быта, построения взаимоотношений с другими девушками, учителями, родителями, но особенно – с парнями. Всё строилось на полутонах и интонациях. Как какой-то индийский фильм, состоящий из одних взглядов и нагнетающей музыки! И парни должны понимать намёки на соблюдение этих придуманных правил, о существовании которых их никто не известил! Северус провёл около недели просто уткнувшись носом в недавно присланное «Как понять женщину: невозможное возможно», где автор-мужчина подробно расписывал взгляды, поднятия бровей, накручивание прядей на палец, кусание губ, 18 видов смеха, изменения походки… Генриетта снабдила книгу своими комментариями. Это была первая книга с её пометками, но парень, распаковывая новую партию литературы, заметил, что почти вся она пестрит аккуратными строчками от руки. У Северуса книга стала просто настольной, он простаивал перемены в коридорах, только и следя за мелкими движениями девушек, сверяясь с «учебником». Очень сложно было при этом не выглядеть маньяком, а сохранять невозмутимо-скучающее выражение, когда глаза цеплялись за каждый жест и морщинку между бровей – ещё сложнее. У него даже упала успеваемость, потому что он слишком пристально следил за раздражённым подёргиванием мизинца у Макгонагалл во время своего ответа и за задумчивым притопыванием у Спраут. Да, профессора тоже оказались людьми и особями женского пола. О ужас! Если бы Северус знал термин «мизантроп», то начал бы себя им именовать. Прочитав упомянутую книжицу, он пришёл к осознанию, что все люди одинаковы, просты, читаемы. Он презрительно кривился, видя плохо скрытые эмоции. Его распирало эго от того, что сам он умел сдерживаться и показывать ту эмоцию, которую хотел. Он был выше, лучше. Оставалось только это им показать.***
Преисполненный чувства собственной значимости Северус высоко задирал нос не только на занятиях, где его авторитет давно был известен, но и в коридорах, а это не могло не раздражать однокашников. Слизеринцы, вначале посмеивавшиеся над внезапно покрасивевшим и облагородившимся товарищем, быстро перестали обращать на это внимание. Поначалу они и видели его только на совместных занятиях. А в октябре, когда он снискал второй виток популярности, к нему даже стали прислушиваться. Однако, эти приятные изменения по-прежнему не касались вечного гриффиндорского квартета. И если Поттер поутих после истории с квиддичем, то Блэк наоборот жаждал мести. А Петтигрю готов был следовать за ним в огонь и в воду. Самоуверенный слизеринец был просто бельмом на глазу и ни один день не обходился без подколов, шуточек, а то и посланных вслед заклинаний. К счастью, наибольшим достижением недругов было одно единственное неперехваченное заклятие Подножки и то, Северус не плюхнулся звездой на пол, раскинув по сторонам конечности и учебные принадлежности, а лишь запнулся, на секунду потеряв равновесие. На беду, на пути слизеринца в этот момент была симпатичная блондинка, кажется с пятого курса Рейвенкло, на её плечо парень ненароком и опёрся. Чем вызвал торжествующее улюлюканье со стороны недругов. Чего не ожидали ни они, ни сам слизеринец, так это того, что его популярность у девушек уже перешла в активную стадию. Поэтому «жертва», оправившись, мило улыбнулась нарушителю личных границ и в ответ на его чуть неловкое извинение (всё же выше и лучше всех он был преимущественно в своей голове), сообщила, что он может загладить свою вину, пригласив её на танец на балу по случаю Хэллоуина! В первую секунду Северус опешил от такого внезапного напора, но внимание девушки вполне вписывалось в его новую парадигму своей сверхзначимости и он довольно осклабился, предложил даме локоть и проводить её до кабинета, якобы чтобы обсудить детали совместного отдыха. Проходя мимо Блэка, он позволил себе посмотреть на его физиономию только из-под ресниц, как бы поправляя сумку на плече, но всё же успел увидеть уродливые красные пятна, расцветшие у гриффиндорца на шее. По пути до кабинета Трансфигурации, куда направлялась Мелани, он выяснил массу ненужной информации, которую даже не планировал запоминать. Во-первых потому, что первый контакт – не повод сразу кидаться на амбразуру, надо вначале повыбирать, он уже может себе это позволить, решил Северус, во-вторых, блондинки не в его вкусе, в-третьих, да он просто не хочет с ней общаться! В конце концов не для первой встречной он так старательно над собой работал! В общем, пообещав обязательно пересечься ещё как-нибудь на неделе, Северус красиво ушёл, напоследок поклонившись и посмотрев на девушку снизу вверх, как рекомендовал учебник по флирту. Девушка мило засмущалась, и Северус был готов объявить себя королём женских сердец досрочно. С этого эпизода началось странное негласное соревнование между ним и Блэком – по всеобщему признанию красавчиком и сердцеедом. По крайней мере Северусу иногда казалось, что в этом надуманном соперничестве Блэк тоже сознательно участвует. Иначе как объяснить, что теперь, куда бы ни пошёл слизиринец, он натыкался на этот позор чистокровного рода воркующего с очередной девицей, а то и целующегося в каких-то углах, но почему именно на его пути?! Первое время он ещё мог списать это на разыгравшееся воображение, стечение обстоятельств и манию преследования, но стоило ему, просидев в пустом кабинете с книгой весь перерыв, выйти на обед, как за первым же поворотом его ждала целующаяся парочка! То же было с посещением необщих занятий и даже в библиотеке он однажды встретил знакомого гриффиндорца среди стеллажей в объятиях активной шатенки. Хотя с чего это «соперника» вдруг занесло туда без друзей – не поддавалось Северусовой логике. Как Блэк узнавал, где находится слизеринец, тоже оставалось неприятной загадкой. Помимо визуального насилия Блэк не бросал и старую тактику насмешек, только почему-то теперь тематика в основном была смещена ниже пояса. Он открыто сомневался в слухах о любовных похождениях в Хогсмиде, замечая, что «Нюниус не целовал никого кроме своей мамочки» и даже предполагал, что та блондинка с Рейвенкло заранее состояла с Северусом в сговоре. Последнее замечание, кстати, показалось слизеринцу неплохой идеей на будущее. На удивление, новая тактика раздражала Северуса сильнее, чем можно было бы ожидать после всех предыдущих лет полных насмешек. Возможно дело было в том, что дружок Поттера был недалёк от истины и это действительно несколько напрягало. Не то чтобы он стеснялся своей девственности и нецелованности, но, ставя себя значительно выше как Поттера, так и Блэка, неприятно было признавать их первенство в чём-либо. Генриеттины письма тоже снова раздражали парня. Она открыто высмеивала его самоуверенность, в лоб сообщала ему, что скоро он на этом нагорит и навязчиво советовала либо перейти к практике, чтобы спуститься с небес на землю, либо не зарываться и не торопить события. Естественно, имея в виду, что второе предпочтительнее, так как «кинешься вперёд паровоза, наломаешь таких дров, что потом мы и за два года тебе нормальную репутацию не соорудим», мол, «обучение» ещё не окончено и он даже «ухаживать за девушками нормально не умеешь, а уже собрался лезть целоваться». Зря она так, теорию поцелуев Северус уже тоже изучил. Вне программы, перескочив несколько пунктов, но нельзя же постоянно лицезреть, как кто-то лазит девушке в рот языком и не заинтересоваться техникой. Нет, Северус конечно же не пялился на Блэка за этим занятием, просто сложно было не заметить! Внешне же Северус тоже создавал ореол непоколебимого покорителя женских сердец. Теперь уже он специально сталкивался с девушками ради знакомства (желательно на глазах Блэка, ну и для практики конечно), нет, не в прямом смысле, это было бы подозрительно. Слизеринец помогал симпатичным хаффлпаффкам доставать книги с верхних полок, поднимал уроненные вещи, сам ронял что-либо (желательно книги по углублённым Зельям), даже с задумчивым видом прошёлся пару раз между полок по подготовке к ЖАБА на виду старшекурсниц в надежде, что какая-нибудь из них заинтересуется, что он там делает почти за 2 года до экзаменов – и ведь сработало! За какую-то неделю он перезнакомился с десятком девиц с пятого по седьмой курс, о существовании которых даже не подозревал до этого! И если верить всё тому же «Понимателю женщин» по всем признакам они были в нём заинтересованы! Письма полные хвастовства и вопросов улетали к Генриетте иногда и по два раза на дню. К счастью, и ответы были не реже. Один из советов поверг Северуса в недоумение: она предлагала дать какой-нибудь старшекурснице увидеть как он тренируется! Эта мысль показалась Северусу бредовой, ведь во время своих занятий он чаще всего задыхался, потел, краснел и вообще был одет совсем не по последней моде! Конечно же в комплект его новой одежды входила и тренировочная: спортивные штаны или шорты в зависимости от сезона, довольно облегающие, чтобы не мешать, футболки и майки, тоже плохо скрывающие что-либо. Вот и чем Генриетта предполагала заинтересовать семикурсниц? Северус просто проигнорировал это предложение.***
На бал по случаю Хэллоуина парень оделся плохо. Его раздражало всё. Казалось, парадная мантия стала ему снова мала в плечах за пару месяцев, а подол хотелось опустить ещё на сантиметр ниже. Туфли как-то недостаточно блестели. Волосы и лоб наоборот блестели как-то слишком, хотя до этого средства от потливости работали без перебоев, а на уход и укладку волос Северус потратил неприлично большое время. Все его сокурсники были в таких же расстроенных чувствах, хотя он этого и не заметил, полностью поглощённый своими проблемами. В добавок он чуть не наслал проклятие на Эйвери, который слишком долго возился в ванной, когда Северусу необходимо было ещё раз нанести бальзам на лицо и ладони. К счастью, всё обошлось. За едой нервозность не уменьшилась, хотя обиженное бурчание Эйвери о том, что Северусу «легко быть спокойным, вокруг него и так впоследнее время для цыпочек как мёдом намазано», пусть и заставило его огрызнуться, внутренне порадовало – значит, хотя бы внешне он не казался таким эмоциональным, как ощущал себя. Стоило Дамблдору наконец избавиться от столов, как Северус смог убедиться в правоте сокурсника: рядом с ним материализовалась Мелани, на которую он не нашёл времени с той встречи в коридоре, и увела его танцевать. Мысленно Северус пообещал себе послать учителю танцев бутылку шампанского – он ни разу не наступил девушке на ногу, а когда перестал бояться этого, обнаружил, что помимо них на танцполе двигалось не более пяти пар, а большинство его сокурсников просто стояли, покачиваясь. С этого момента и до конца вечера Северус пребывал в наилучшем настроении из возможных. Он будто искупался в Феликс Фелицис: всё ему удавалось, он пил пронесённое кем-то огневиски, не хмелея, получал удовольствие от танцев, возможно потому, что никто не стоял у него за спиной с указкой, все девушки, которых он приглашал, соглашались (он подходил только к знакомым) и при этом он легко откланивался после танца, переходя дальше. А когда ему надоел круговорот лиц и музыки и он решил присесть, девушки стали приходить сами. При чём подходили незнакомые! И он мог отказать! Правда, не решился этого сделать, поэтому к концу очередного часа, когда Дамблдор объявил окончание бала, Северус был только счастлив пойти отдыхать. К сожалению, под конец удача изменила ему, и последняя партнёрша оказалась слизеринкой, поэтому её пришлось провожать до спальни. По пути Северус просто изнемогал. У него кружилась голова (то ли от танцев, то ли от выпитого), он засыпал на ходу (привык в это время уже лежать в кровати), а болтовня пятикурсницы, переживавшей из-за предстоящих СОВ, раздражала неимоверно. Так и хотелось сказать что-то вроде «ну если ты такая тупая, что тебе требуется помощь для варки «сна без сновидений», то на что-то выше «Тролля» я бы не рассчитывал» (на утро парень осознал, что девушка намекала на личные встречи с ним под предлогом занятий Зельями, но момент был упущен). Уставший разум парня раз за разом прокручивал в голове эту фразу, находя её всё более уместной, хотя некоторые слова уже начинали ему казаться несуществующими: «варки» или «варенья» или «варенье» – это типа джема? – Спасибо, что проводил, ты такой галантный. Увидимся завтра, – произнесла миниатюрная брюнетка, перебивая туманный внутренний монолог парня. Она поднялась на носочки и расфокусированным разум парня ещё не успел понять сказанное, как губ Северуса коснулось что-то тёплое и влажное. Парень изумлённо раскрыл глаза. Чуть ниже края видимости очевидно находились чужие губы. А над ними закрытые глаза с длинными ресницами, тень от которых закрывала щёки, в полумраке казалось, что ниже глаз вообще ничего нет, только лоб, глаза и темнота. Пока Северус переваривал эту глупую мысль, девушка уже оторвалась от его губ, хихикнула и, не поднимая глаз, скрылась за дверью. Северус автоматически развернулся и пошёл в сторону своей спальни, голова была странно пустая. Точнее там водились какие-то мысли, но в основном он думал о бесполезной ерунде: что от девушки пахло сиренью, а не пахло ли от него по́том после стольких танцев? Должен ли он был что-то сказать? Может поблагодарить? И как звали вообще эту девушку? Осознание, что это был его первый поцелуй накрыло Северуса только когда он уже проваливался в сон.***
На следующее утро Северус почувствовал себя окрылённым почти сразу. Сразу после того, как выпил Антипохмельное зелье. Его самомнение совершенно не интересовал вопрос о том, что поцелуем произошедшее можно было назвать только с натяжкой. Начало положено! Его поцеловала девушка. По собственному желанию. Естественно, он себя не считал чем-либо связанным или обязанным ей каким-либо образом. Он ни о чём не просил. Она ничего после не спросила. Значит, он всё ещё свободен как вольный ветер. И ни капли сомнений не шевельнулось в его душе. Северус вполне обоснованно рассудил, что ему «прёт» и надо действовать дальше. Решил после разминки, до завтрака, кратко отписаться Генриетте: «Танцевал на балу со всеми знакомыми девушками. Потом незнакомые приглашали меня сами. Проводил слизеринку с 5 курса до спальни. Она меня поцеловала». Звучало ужасно глупо. Северус сжёг палочкой письмо и решил написать как-нибудь попозже. После неудачной попытки отчёта парень вернулся в спальню за книгой. Раз не пишется, будет читать. Мальсибер, почёсывая затылок, покрытый ёжиком жёстких волос, и зевая, поинтересовался, где Северус завершил вечер, намекая на вчерашнюю популярность друга. Северус как бы мимоходом бросил: – У спальни пятикурсниц. Тот присвистнул. В последнее время он, похоже, по-настоящему зауважал сокурсника. И Северус оставил парня громко завидовать его везучей заднице, усмехаясь, спустился в гостиную. Следующие полчаса он плодотворно освежал знания в теории поцелуев, сидя в тёмном углу и только изредка отвечая на приветствия просыпавшихся слизеринцев. Задача получить полноценный опыт поцелуев казалась Северусу за завтраком уже практически решённым делом. Оставалось выбрать «жертву». Можно было конечно остановиться на той пятикурснице. Но хватит с неё счастья поцеловать его вчера. Уж очень навязчива и замучаешься потом бегать – живут ведь в одном подземелье. Нет, слизеринки отпадали. Ещё и потому, что вероятность гадости в случае плохого окончания отношений повышалась в их случае в разы. Вариант длительных и счастливых он не рассматривал в принципе, скорее такое развитие событий даже не приходило ему в голову. Гриффиндорки, по понятым причинам, тоже не были доступны. Блондинок он не особо любил. Рыжие напоминали Лили. Благо, огненных девочек на трёх старших курсах было немного. Нужно было только решить какой именно курс. Пятикурсницы скорее всего не обладают опытом, так что вся активная фаза знакомства, сближения и собственно поцелуй окажутся в зоне его, Северуса, ответственности. Зато не так страшно налажать. Им и сравнить ещё не с чем. Но хотелось… Хотелось! Ну чтобы прям страсть и буря эмоций! А не думать в процессе чего и куда. Это уже не совсем про поцелуи, ну ладно. С сокурсницами можно потом оказаться на одном занятии, будет неловкое молчание, да и избегать их сложнее. А семикурсницы… Они прекрасны! Но к ним ещё попробуй подойди. Вон даже Блэк больше «специализируется» на пятом и шестом. Но то Блэк! А Северус всегда считал, что достоин большего. У семикурсниц наверняка есть опыт, так что можно не обобраться потом стыда, если вдруг что не так. Но эту мысль Северус отбросил. Сейчас он был просто наполнен уверенностью в себе! За прошедную неделю из семикурсниц он познакомился с Бекки и Элоизой с Хаффлпаффа. К сожалению, они были подругами. Поэтому вчера кидали недовольные взгляды друг на друга, когда он пошёл к ним, чтобы пригласить танцевать. В итоге всё обошлось мирно, потому что он начал с болтовни ни о чём и пока думал, как пригласить Бекки, не обидев её подругу, к Элоизе подошёл рейвенкловец со старшего курса и таким образом все остались довольны. Проблему с тем, как снова поймать Бекки одну ещё предстояло решить. Составление хитроумного плана заняло всё время до обеда. По случаю внезапно хорошей погоды, Северус снова выбрался к озеру, чтобы «восстановить цвет лица». Пока он лежал на расстеленной мантии, смотрел на облака сквозь уже почти голые ветви дерева, ему казался почти гениальным план, включавший враньё про друга, которому требовалась помощь по Заклинаниям (Элоиза больше любила этот предмет), прогулку с Бекки лунным вечером под каким-то предлогом, тайный вынос на улицу еды с кухни (туда ещё надо будет как-то попасть), чары стазиса, зачарованные огоньки в банках (не забыть про заклинание для отведения глаз любопытным из замка) и ещё несколько столь же продуманных пунктов. Однако, когда он сел и собрался приступить к реализации, вероятность провала настигла его и он буквально скукожился от ужаса. Он – Северус Снейп – собирается поцеловать девушку?! Семикурсницу?! Ещё и перед этим соврать в глаза другой почти незнакомой девушке! Протащить еду на улицу после заката! Да ладно протащить! Как-то утащить еду! Уговорить девушку пойти с ним! Нарушая школьные правила! Может она откажется! У неё может парень есть! Он же ничего о ней не знает! Северус обхватил руками колени и невидяще уставился на волны, тихо поскуливая. – Северус? С тобой всё в порядке? – в поле зрения возникли женские ножки. – Да, конечно, просто задумался, – на автомате произнёс он, поднимая глаза. «Только этого не хватало. Принесла же кого-то нелёгкая именно сейчас!» Над ножками возвышалась Бекки. Одна. «Жалость – то, что присуще всем лицам женского пола. Сыграв на их природном желании оберегать и утешать, вы можете очень многого добиться» – всплыли в голове строчки. Северус вернул на лицо печальное выражение. Теперь в нём было больше «сдержанной» грусти, чем паники. – Прости, я не хотел грубить, присядешь? – он галантно расширил мантию заклинанием. – Я что-то совсем расклеился. Не хотел, чтобы кто-то видел меня таким, – печально произнёс он. Бекки опустилась рядом, участливо заглянула ему в глаза и явно заглотила крючок. У неё был совсем не такой типаж роковой соблазнительницы, которой по началу казалась Генриетта. Скорее она была доверчивой, доброй, смешливой. Ведь она предложила помощь парню младше себя ещё тогда в библиотеке! А значит, шансы разжалобить её были в разы выше. – О! У тебя что-то случилось? – непритворно расстроилась девушка. – Извини, я совсем не хотела тебе мешать. Просто увидела тебя от дверей и думала поболтать. Бекки мило заправила прядь за ухо, совсем не стесняясь, что призналась в желании общаться с парнем. Нужно было срочно придумать, что его расстроило: смерть любимой собаки? Бросила девушка? Болезнь бабушки? Никакой собаки и бабушки у него не было, так что сыграть достоверно без тренировки было маловероятно. В случае расставания он бы скорее всего не лез целоваться с первой встречной… Проиграл в карты? Тоже не повод для утешения. – Я потерял учебник, доставшийся мне от матери. Он не очень ценный. Такие же продаются в Косом переулке, но там много пометок, оставленных её рукой, я дорожил им, тем более, что вчера она прислала мне письмо, но я торопился на бал и не успел его прочесть, вложил в этот учебник и потерял! Представляешь? – на ходу сочинял Северус, глядя девушке в глаза и считывая малейшие движения. – Ну ничего страшного. Ты же можешь написать матери и попросить рассказать всё ещё раз, а учебник через какое-то время наверняка найдётся. Я могу одолжить тебе свой на время, – участливо предложила собеседница. – Я захватила из дома, чтобы готовиться к ЖАБА. – Спасибо конечно, – грустно улыбнулся парень. – Но моя мама давно болеет и я переживаю, как бы что-нибудь не случилось в моё отсутствие. А написав сегодня, я получу ответ в лучшем случае завтра и до этого момента не смогу спать от тревоги! – Северус запустил пальцы в волосы и в припадке вдохновения добавил: – Я ужасный сын! Надо было опоздать на бал, но прочитать письмо вчера! Как я мог выбрать танцы! Никогда себе не прощу, если что-то случилось! Бекки порывисто обняла Северуса, прижавшись грудью к его плечу. Он не ожидал, что настолько хорошо сыграл роль и замер. По счастью, собеседница, видимо, приняла это за ступор горя и стыда. Девушка потянула его руки от лица, взяла ладони в свои, меньшие почти в два раза, и, глядя в глаза, вдохновенно произнесла: – Не вини себя! Я уверена, что твоя мама поймёт тебя! И вот увидишь, она писала, что у неё всё хорошо! Я помогу тебе искать! С этими словами девушка вскочила на ноги. Северус только покачал головой, что Бекки восприняла как сомнение в её силах и за руку потянула его вверх, попутно расспрашивая, где он сегодня был. На самом деле Северус выразил сомнение в её умственных способностях: если бы девушке пришло в голову воспользоваться элементарными Манящими чарами, учебник вылетел бы из его собственной сумки. Письма внутри, правда, не было и можно было бы организовать его поиски, но эффект был бы потерян. А так Северус послушно шёл за девушкой, на ходу сочиняя подробности своей прогулки по опушке, среди теплиц и у ворот замка, тренировку на квиддичном поле и поход в совятню, лишь бы не возвращаться в замок, где можно было встретить Элоизу или гриффиндроскую четвёрку. Спустя полчаса бесплодных поисков наступило время обеда. Но и тут слизеринцу повезло, у Бекки были с собой плюшки, поэтому им не пришлось прерывать интересное занятие. К закату они излазили территорию вдоль и поперёк, устали, подмёрзли и несомненно пора было так или иначе завершать прогулку. Пара как раз вернулась к дереву, от которого начала движение. Бекки запыхалась, нос её покраснел и в свете заходящего солнца девушку можно было назвать даже красивой. Северус тщательно выверенным движение заправил всё время выбивающуюся прядь Бекки за ухо. – Прости, – он «отдёрнул» руку в начале движения по щеке девушки. – Спасибо тебе огромное. Ты такая красивая! – глядя на девушку специально расширенными глазами воскликнул парень. Бекки стала ещё краснее. Она чуть потупилась, а потом ровно таким же броском как вчерашняя слизеринка коснулась его губ. Ей это было делать удобнее, потому что, надеясь на такое развитие событий, парень занял положение чуть ниже по склону и их лица находились на одном уровне. Но он стоял спиной к источнику света, поэтому девушке было тяжелее считывать его эмоции. Северус, надеясь, что нежно, как пишут в книгах, привлёк девушку за талию ближе к себе. Она не воспротивилась, обвила его шею руками и приоткрыла губы. Северус только в панике подумал, что не понимает, как действовать дальше, когда её зубки прикусили его губу. Это должно быть приятно? Дальше в ход пошёл язык. Девушка наклонила голову, чтобы не сталкиваться с носом парня. А Северус судорожно думал, что её нос ледяной и упирается в его щёку, что язык мокрый и шершавый, что надо ещё как-то дышать и вообще зачем люди этим занимаются? Северус честно попробовал воспроизвести те движения языком и губами, которые описывал автор, уровень похожести было сложно оценить, но видимо, Бекки всё устроило, потому что она издала какие-то странные звуки. Однако, для самого Северуса первый опыт поцелуя был больше похож на попытки ногой в тёмной воде нащупать что-то, сам забыл что. Какой это должно было иметь эффект он тоже не понял, поэтому был только рад, когда запыхавшаяся Бекки оторвалась от него с влажным чмоканьем. Северус с опаской смотрел на всё ещё освещённую солнцем девушку. Она как-то чуть расфокусировано улыбалась, а щёки её сравнялись по цвету с носом. По видимому, всё было в порядке, и Северус тоже чуть поднял углы губ в улыбке. Переведя взгляд на склон холма, Северус неосознанно следил за бликом отражённого солнца в кусте у дороги. – Холодает. Вернёмся в замок. – Да, думаю, мы всё обыскали, возможно, кто-то просто одолжил у тебя учебник, – с плохо скрытой радостью в голосе отозвалась Бекки. Северус чуть не спросил какой! Поэтому ответил с небольшой заминкой: – Да, в любом случае спасибо. Пара под руку вернулась к замку. По пути молчали. У дверей Большого зала они чуть смущённо улыбнулись друг другу, расставаясь. Северус надеялся, что надолго.
