Самоубийство ради секса с мёртвым учителем

      До похода в Хогсмид оставалась неделя, и Северус планировал провести её не менее насыщенно чем предыдущую. В очередном письме к Генриетте он лишь вскользь упомянул бал по случаю Хэллоуина, чтобы новости, которые, он надеялся, за неделю станут ещё грандиознее, поразили девушку при личной встрече. Вряд ли он боялся, что всегда излишне догадливая «наставница» что-то заподозрит, когда ежедневные письма вдруг прервались на все выходные и стали малосодержательными. С высоты своей новой самооценки ему казалось, что он хитрее всех, и никто не может ни о чём догадаться без его на то желания.       Начало недели разочаровало юношу. Он чуть менее ответственно относился к учёбе в предыдущие дней десять и теперь с удивлением обнаружил у себя много недописанных, а то и неначатых домашних работ и эссе, срок сдачи которых уже не позволял отлынивать дальше. Так что в понедельник Северусу даже пришлось перенести тренировку, чтобы успеть с заданием для Спраут ко вторнику. А во вторник Мальсибер, попросивший «сверить» задание про Трансфигурации, как раз когда Северус направлялся в свой чулан, просто вышиб у него почву из-под ног – о задании Северус забыл напрочь. Таким образом и вечер вторника пришлось корпеть над книгами. В среду тренировка состоялась, но больше ни минуты свободной у парня не было, так как пришлось потратить чуть не час на недоразговор с Бекки, нашедшей его в библиотеке. Не то чтобы она требовала отношений или чего-то определённого, нет, девушка просто подошла поболтать, узнать, нашлось ли письмо, обсудить погоду и тому подобный трёп, который совершенно не интересовал парня, но на то, чтобы выкрутиться из общения, не оборвав отношения, но и не подтвердив их, ушла уйма времени.       К четвергу Северус был уверен, что у него есть ещё два дня, чтобы наверстать упущенные ловеласные возможности. Все задания были сданы, проверены, оценки получены, некоторые работы на следующую неделю уже начаты и он мог наконец отвлечься от основной учёбы и продолжить обучение на амурном поприще.       Очень удачно у кабинета, где проходил Уход за магическими существами, ему попалась та решительная брюнетка со Слизерина. Парень игнорировал её с самого бала, хотя она призывно смотрела на него во время трапез за общим столом. У Блэка как раз должен был закончиться Уход, но Кеттлберн задержал класс. Девушка, видимо, наоборот освободилась раньше и стояла одиноко у двери, листая какой-то журнал. Северус усмехнулся: на ловца и зверь бежит. Он как бы внезапно обнаружил присутствие девушки и громко обрадовался:       – О! Привет! Давно не виделись!       Девушка подняла глаза и разулыбалась. Очевидно, обида на холодность брюнета была слабее, чем было бы логично предположить в сложившейся ситуации.       – Всего лишь с обеда, – слизеринка всё же не могла не поддеть ветреного «поклонника».       – Да? Нас совсем завалили учёбой, мне уже кажется, что я вообще нигде не бываю кроме библиотеки. Не поверишь, сегодня проснулся в обнимку с учебником!       Пятикурсница вежливо хихикнула – хороший  знак.       – Должно быть, не очень удобно.       – Да, твёрдо и неприятно, совсем не та компания, которую я бы предпочёл, – как бы невзначай обронил парень.       Глаза девушки чуть округлились от удивления, но на лице Северуса была святая простота и она сочла, что ничего недозволенного не имелось в виду.       Северус расценил, что ситуация требует решительности, ведь скоро должен появиться Блэк.       – Я так и не смог поймать тебя, чтобы обсудить… Ммм… Произошедшее после бала…       Сама невинность и смущение в лице Северуса опустила глаза, он будто замялся, как бы невзначай приближаясь к девушке под предлогом пониженного до тягучего шёпота голоса.       Ресницы девушки затрепетали и краска на щёчках стала ярче.       – Я…       Девушка или ещё не придумала, чем будет оправдываться, или после недели молчания уже и не ждала этого разговора, а может забыла заготовленную фразу, чем Северус беспардонно воспользовался, чтобы наклониться (всё же на холме было удобнее) и максимально осторожно поддеть пальцами подбородок девушки. Сопротивления она не оказала, только неверяще-радостно глядела на медленно приближающегося парня. Северус, честно говоря, приближался медленно, потому что целился. Он очень опасался попасть носом в глаз девушки, опять же она могла отклониться. Но всё прошло успешно, он коснулся губ слизеринки своими, она закрыла глаза и Северус смог поздравить себя с успехом. Рука с подбородка аккуратно переместилась на талию и он как раз размышлял, куда положить вторую, когда девушка дёрнула его на себя, так что он был вынужден опереться на стену, чтобы не раздавить её, а углубление поцелуя снова оказалось не его заслугой.       Только Северус начал высчитывать, как долго ему нужно продержаться, чтобы Блэк успел «застукать» его за этим занятием и перестал над ним смеяться, как тот появился, вылетев из класса. Сцены лучше Северус и пожелать не мог! Выше девушки на целую голову, он картинно опирался на стену, сжимая в объятиях симпатичную брюнетку и явно исследуя её рот своим языком. Девушка буквально впивалась ногтями в волосы и плечи парня (между прочим больно, что в этом приятного Северус не понял, но заставил себя изображать блаженство, чуть прикрыв глаза) и прижималась к нему всеми изгибами. Не заметить целую толпу шестикурсников, с гомоном вылетевших из класса буквально в паре метров от парочки, было бы слишком сильной наигранностью, поэтому Северус прервал поцелуй, «изумлённо» глядя на зрителей, «забыв» разжать объятия.       – Кхм, – пробормотал он, потупясь и оправляя мантию. – Увидимся за ужином.       Девушка счастливо кивнула и задрала нос к потолку, очевидно гордая собой. А Северус продолжил путь к теплицам, куда изначально и направлялся. Перекошенные лица Блэка и Поттера ещё стояли перед его глазами. Также Северус заметил краем глаза изумлённого Уилкиса, только подошедшего на Уход за магическими существами и заставшего пикантную сцену. Несомненно, болтливый пятикурсник разнесёт информацию по змеиному факультету.

***

      После Травологии Северус пошёл прогуляться, пользуясь редкой хорошей погодой. Над квиддичным полем кружила какая-то команда, но Северус окончательно перестал интересоваться волшебным спортом. Вечер прошёл прекрасно, он много читал, снова из Генриеттиного списка, любовался закатом и на обратном пути не встретил никаких проблемных девушек. Он даже думал пропустить ужин, чтобы не омрачать настроение неизбежными разборками с поцелованной слизеринкой. Всё же отношений он не хотел, а месть в случае разрыва была ох как возможна!       С этими мыслями он и брёл к замку, когда услышал до боли знакомое «Нюниус!». Северус рефлекторно дёрнулся в сторону, ожидая удара. Заклинания не последовало, но, обернувшись, слизеринец убедился, что Поттер идёт к нему от раздевалки с явственно недружескими намерениями.       – Очень удачно я тебя встретил.       Северус хмыкнул, выражая сомнение.       – Хотел поговорить об Эванс, – огорошил очкарик.       – Эванс? – переспросил изумлённый слизеринец.       Поттер подошёл очень близко, Северусу даже захотелось отступить на шаг. Оказалось, что гриффиндорец хоть и ненамного, но ниже его, это польстило самолюбию, но никак не сказалось на угрожающей ауре, исходившей от гриффиндорского охотника.       – Если ты ещё раз заставишь её плакать, я тебя убью! – вполне серьёзно высказал в лицо недругу Поттер.       Северус даже приоткрыл рот от изумления, судорожно прокручивая в голове, что он мог сделать не так по отношению к Лили, ведь история с Хогсмидом была уже почти месяц назад, но так ничего и не придумал:       – Не понимаю о чём ты!       – Вот и я о чём! Я только и твержу, что тебе плевать на неё и всегда было плевать, – Поттер начал горячиться, Северус от таких утверждений тоже непроизвольно сжал кулаки.       – Неправда! – процедил он сквозь зубы.       – Да ну?! А ты заметил, что её не было на Травологии? – Поттер насмешливо скрестил руки на груди.       Северус вообще не помнил, когда последний раз замечал Лили на занятиях или в Большом зале. Поначалу он был так зол на неё, что умышленно игнорировал её присутствие, а потом стал так занят своей популярностью, что, кажется, совсем перестал обращать внимание на бывшую подругу. Отвечать это очкарику он, конечно, не собирался. Так что только ещё сильнее выпрямился, тоже сложив руки на груди:       – А при чём тут я?       – А! То есть ты вообще не видишь, что она рыдает из-за тебя уже месяц! Она, понимаешь ли, вбила себе в голову, что все твои бабы ей назло! Сириус, идиот, ещё нашёл место трепать про твои похождения на уроке, – это Поттер зло пробормотал, глядя назад на раздевалку, по всей видимости, его друг ещё был там. – То ты ей в любви признаёшься, она ночь потом не спала, между прочим, так измотала себя, что я нашёл её без чувств в Общей гостиной! Весь день провели с ней в Больничном крыле!       А ведь действительно, Лили не было в тот день в Хогсмиде!       – То с француженкой кувыркался! – продолжил, не встречая сопротивления, главарь Мародёров. – Думал, убью тебя ещё тогда! Но нет, мало тебе было её страданий! Весь бал ходил как надутый индюк в кольце идиоток! И нет бы каких-нибудь нормальных! Нет, выбрал самых известных давалок всей школы, чтобы сомнений ни у кого не осталось!       Это был тяжёлый удар по самолюбию Северуса!       – А на следующий вечер она, видите ли, решила воздухом подышать! – на лице Поттера ходили желваки, похоже, всё это давно его тяготило. – Пошла прогуляться! И куда?! Конечно же на «ваше» место! А ты что делал?       Северус задумался, какое место Лили могла считать «их» и побледнел. Блик в кустах!       – Но сегодня ты превзошёл себя! – не унимался гриффиндорец. – Это же надо было так филигранно довести Эванс до истерики! Если до этого я ещё мог убедить её, что все эти случайности не были подстроены, то сегодня..!       Сказать ему, что всё было подстроено совсем не для Лили, не представлялось возможным. Северус только сжимал и разжимал кулаки и пытался считать до ста, чтобы не сказать лишнего. Пусть орёт, Поттер не должен знать, как точно бьют его слова. А тот уже практически кричал слизеринцу в лицо:       – Повторяю: прекрати её терзать! Я всегда знал, что ты гад ползучий, но так издеваться над девушкой! Это низко даже для тебя! Ты – редкостный подлец и я не трогаю тебя только потому, что презираю, и ещё потому, что не хочу расстроить Эванс, но в следующий раз не сдержусь, обещаю!       Поттер собрался демонстративно уйти, так и не получив ответа.       – Что случилось? Нюньчик попросил совета, как целоваться с девушками так, чтобы слюна не капала на пол? – спросил внезапно появившийся Блэк, закидывая руку на плечо друга.       Никто из собеседников не заметил его приближения.       – Чувство момента всегда тебя подводило, Бродяга, но редко так, как сейчас, – огрызнулся Поттер.       – Что я такого..? – обиженно протянул красавчик.       – Правильно, Поттер, уводи своего брехуна, а то как бы он снова не проявил себя не таким знатоком, как хочет казаться! – не сдержался Северус. Рядом с Блэком, повинным во всех его горестях, он не мог молчать.       – Что ты сказал?       – Что слышал!       В Северуса полетел кулак, тот увернулся, но дальнейшие события развивались так быстро, что потом он не мог точно вспомнить, кто кого и куда бил. Следующее чёткое воспоминание было о том, как он летел, отброшенный заклинанием Макгонагалл:       – 20 очков с каждого за безобразную магловскую драку и вам запрещены походы в Хогсмид до Рождества, молодые люди! Немедленно идите к мадам Помфри!       Парни поднялись, непроизвольно охая и не глядя по сторонам, поплелись к Больничному крылу. Всю дорогу до замка они держали дистанцию, подгоняемые сверлящим спины взглядом профессора. Но буквально в одном пролёте от пункта назначения Блэк не удержался и сделал совершенно слизеринскую гадость – подставил Северусу подножку, неудачно пришедшуюся на подвёрнутую в драке ногу. Слизеринец не удержал равновесие, упал, гриффиндорцы ехидно заржали, Северус не стерпел и послал в обоих Фурункулюс, одновременно отвешивая отличный хук левой Блэку. Казалось бы, предыдущий эпизод драки должен был показать парню, что кулачный бой против двоих ему не по силам, но злость на себя, на Блэка, на Поттера, на Лили в конце концов – требовала выхода. В Северуса полетело какое-то проклятие от Поттера, которое он не успел блокировать и, падая, попал тому в живот головой. Все трое снова оказались на полу. Северус, игнорируя жжение кожи на голове, взял Блэка в захват, более здоровой ногой отпинывая Поттера, пытавшегося снять его с друга, за этим их и застала мадам Помфри, явившаяся на шум. Она лишила их палочек, обездвижила и доставила в Больничное крыло. А там и наложила Силенцио, т.к. они не прекращали поносить друг друга устно. Обессиленный, избитый, всё ещё злой Северус мог только радоваться, что у него нет возможности кричать и выть от досады.       Ночью мадам Помфри не сняла с них чар. Поэтому слизеринец провёл бессонную ночь, пытаясь плакать бесшумно. От недругов его отделяли ширмы и Блэк богатырски храпел, но это не гарантировало конфиденциальность. Что только ни отдал бы Северус за то, чтобы вернуть время вспять и проводить свои эксперименты, убедившись в отсутствии свидетельницы, а в идеале вообще вернуться в день сдачи СОВ по Защите! В какой-то момент ему показалось, что он слышал вздох со стороны Поттера, но не был уверен.

***

      Наутро мадам Помфри освободила своих пациентов, ещё раз отругав и заставив пожать друг другу руки. Поттеру Северус пожал руку искренне. После всех раздумий он был благодарен ему за такой болезненный спуск с небес на землю. А Блэк – просто идиот, сам Северус должен был быть умнее. И будет в дальнейшем.       Выйдя из Больничного крыла, Блэк смачно потянулся и неожиданно выдал:       – А ты не такой хлюпик, как кажешься, Нюниус! Долго продержался один против нас – не ожидал от тебя! – и, хохотнув, ушёл.       – Я тебя догоню, – бросил ему вслед второй гриффиндорец.       – Можешь не разоряться снова, Поттер, – перебил его Северус, тот кивнул, собираясь уйти. – Постой, – Северус положил руку на плечо Поттера и взглянул на очкарика так угрожающе, как только мог. – Добавлю от себя: если хоть одна слеза упадёт из глаз Лили по твоей вине, я найду тебя и убью.       Поттер оценивающе посмотрел на соперника и кивнул.       У зеркала Северус обнаружил, что глаза после бессонной ночи у него заметно красные.

***

      Северус снова был разбит и низвергнут с высоты своих амбиций. Но проблемы требовали решения и он начал с того, что честно написал обо всём Генриетте. Это необходимо было сделать в любом случае, ведь она наверняка уже забронировала отель на завтра. Теперь оставалось только ждать разноса ещё и от неё. В том, что она не преминёт напомнить ему о своих пророческих предупреждениях, он не сомневался.       Следующей проблемой были Бекки и слизеринка (поздновато было узнавать её имя). С Бекки было проще, она была доброй и доверчивой, в соответствии со стереотипами о её факультете. Так что перед ней Северус повинился ещё до завтрака, мол, проблемы с матерью занимают всё свободное время, не способен дать ей то, что она ищет, благодарен и т.д. и т.п. Получил полные сочувствия взгляды, объятия и пожелания всего наилучшего.       Со слизеринкой сложнее. Девушка была горда вниманием старшекурсника и не планировала от него отказываться. На «счастье» Северуса он отсутствовал на ужине, чем уже обидел девушку. Также вероятно, что она ждала его в Общей гостиной. Весь трагизм ситуации дополнял неясно кем пущенный слух, что Северус дрался один против двух гриффиндорцев из-за девушки, в итоге противники оказались в Больничном крыле – как минимум не слабо для «хилого заучки». Это добавило ему популярности в целом у девушек, да и у слизеринцев, но не у конкретной слизеринки, которая точно знала, что дрались не из-за неё.       Оставлять обиженную девушку позади «Пониматель» строго не рекомендовал, поэтому Северус тщательно подготовил извинения к послеобеденному перерыву. Дождавшись выхода девушки из Большого зала, отвёл в пустой класс, где преподнёс цветы (заказанные на кровные деньги!), признал, что должен был предупредить, что в его прошлом есть сложные отношения, последствия которых ещё дают о себе знать, он ни в коем случае не хотел обидеть её, но, видимо, не готов ещё идти дальше, поэтому не хочет злоупотреблять доверием такой прекрасной волшебницы и дальше, а потому она может считать себя ничем не связанной. Классическое «дело не в тебе», к счастью, сработало и из кабинета они вышли под руку. Пятикурсница ещё пыталась развести его на дополнительные занятия по Зельям, но он отказался, сославшись, что «может поддаться её чарам, а это будет нечестно по отношению к ней». Благородство, как оно есть! Салазар должен был рукоплескать стоя!

***

      Письмо от Генриетты не было громовещателем – уже приятно. В целом она конечно выразила мысль «я же говорила», но на удивление мягко. Похоже, после его затянувшегося молчания и отписок она ожидала худшего. А так репутация только поднялась, особого урона здоровью нет, а «небольшие встряски с приведением самооценки к адекватности полезны растущему организму». В общем-то Северус был с ней согласен.       Идею извиниться перед Лили он отбросил уже к обеду понедельника, потому что все честные оправдания своего идиотизма не звучали бы оправданиями для неё. Пусть Поттер убеждает её, хуже в зелёных глазах бывший друг уже не станет, по крайней мере не хуже чем он считал себя сам. Так что эту проблему Северус вынужденно оставил нерешённой.       Генриетта в письме настойчиво рекомендовала побыстрее закончить с изучением всего, что осталось до «околопрактики», как она назвала раздел анатомии, физиологии и т.п., и перейти к собственно этим подготовительным наукам. Экспериментами Северус временно был сыт по горло, к счастью, девушки проявляли к нему внимание умеренно и он мог спокойно практиковать общение, флирт и вежливые отказы без вреда для себя и окружающих. Блэк, на удивление, тоже поутих. Первое время после драки он даже как-то заговорщически хмыкал при виде слизеринца. Тот так и не понял, насмешка это или признание «заслуг», возможно, дружок Поттера был из тех, кто признаёт только силу. По здравому рассуждению Северус не мог не согласиться, что силу он показал. Тщательно вспоминая подробности той драки для письма «наставнице», он понял, что довольно много его ударов достигли цели, а сам он пострадал не так сильно, как можно было бы ожидать в драке с двумя спортсменами. Пожалуй, это можно было счесть поводом для гордости. В общем-то Розье и Мальсибер так и считали, о чём непрестанно напоминали ему в первую неделю, сильно раздражая, он предпочёл бы не вспоминать этот эпизод, т.к. причины драки всё ещё заставляли его испытывать жгучий стыд.       Время до Рождества пробежало быстро за учёбой и своеобразными заданиями от Генриетты, включавшими заковыристые вопросы по мужской и женской анатомии, перечень признаков возбуждения у того и другого пола, как явных, так и косвенных, поиски в литературе заклинаний и зелий для предотвращения заражения от партнёра (в обе стороны), беременности и многое другое, что должно было вгонять в краску, если смотреть на все вопросы не как на исследование и научную работу, а Северус уже убедился, что «наставница» ожидает от него именно такого отношения. Спустя месяц парень умудрялся составлять «Список наименее энергозатратных поз», сидя в Общей гостиной факультета. Естественно, никому и в голову не пришло заглянуть в его конспекты. Снейп за книгами – неизменная составляющая интерьера в течение всех 6 курсов.       Чаще всего Генриетта с ответами была не согласна, не называла правильных, просто присылала с формулировкой «Переделывай», это и злило, и заставляло копать глубже, что чаще всего приводило к новым открытиям. Северус уже давно готов был признать, что такой формат обучения возбуждает интерес, ну и не только.

***

      Предполагалось, что на Рождественские каникулы Северус поедет к родителям. Он даже в течение первой недели декабря неоднократно садился написать им, но всё не мог найти достойной причины. На второй неделе Слизнорт, явно нервничая, собрал весь факультет в общей гостиной и сообщил, что каникулы отменяются, как и походы в Хогсмид, минимум на месяц, потому что в Хогвартсе выявлено три случая драконьей оспы – жутко заразной хвори, инкубационный период которой должен был продержать замок на карантине чуть не до середины января! В распоряжение администрации прибыла пара колдомедиков, для выявления новых случаев и оказания помощи на месте, ведь транспортировка заболевших могла привести к новым случаям заражения. Занятия проходили в прежнем формате, почта тщательно проверялась и обеззараживалась. Передать что-либо тяжелее письма было невозможно, поэтому ученики остались без подарков. Настроение в замке было упадническое, особенно среди девушек – драконья оспа часто оставляла после себя шрамы, которые полностью невозможно было свести, да и проваляться в бреду пару недель на праздниках никому не улыбалось.       Рождество и Новый год прошли в атмосфере уныния. Занятий не было, но и за пределы территории замка выходить было нельзя. Администрация школы пыталась создать видимость праздника, но ёлки в Большом зале радовали разве что первокурсников и то в те редкие минуты, когда те не рыдали из-за тоски по дому. Старшекурсники катались по замёрзшему озеру, играли в заколдованные снежки и пытались хоть как-то убить время. Итогом было несколько обморожений. Единственным, кто радовался в этой обстановке, был Пивз. Он носился с улюлюканьем по замку, распевая очередные похабные частушки на мотив Рождественских гимнов, и завёл привычку пугать девушек и младшекурсников, подлетая сзади и проникновенным голосом сообщая, что у них на шее появилась сыпь. Мадам Помфри отпаивала особо впечатлительных успокоительными настойками.

***

      В первый вторник нового года за ужином колдомедики объявили, что срок карантина подходит к концу и, если в ближайшие два дня не появится новых случаев, то они с радостью покинут школу. Дамблдор от себя добавил, что в этом случае все ученики также в конце недели смогут на поезде отправиться домой, где проведут выходные в кругу семьи в компенсацию каникул.       Северус тут же написал об этом родителям. Не то чтобы он хотел к ним ехать, но это была возможность провести время с Генриеттой, которую он не видел с начала октября, а её саркастичные комментарии хотел бы в кои-то веки выслушать лично. Родители оправдали его ожидания: они уехали на неделю к кузине отца и не планировали возвращаться. Генриетта на письмо ответила, что принять его у себя не может, поскольку её родственники никуда не уезжают, но предложила узнать у директора, можно ли будет посетить Хогсмид тем, кто не уезжает, в этом случае девушка могла бы приехать сама. «Заодно прочту тот бред, который ты напишешь на последнее задание».       Спрашивать не пришлось, объявление о посещение Хогсмида в воскресенье появилось на доске в Общей гостиной в тот же вечер. Воскресенье было днём его шестнадцатилетия.

***

      9 января на улицах Хогсмида лежали непролазные сугробы, а сверху только добавлялось новых хлопьев. Северусу пришлось натянуть капюшон по самые глаза, пока он пробирался к отелю, где в тепле его ждала Генриетта. Остальные ученики, оставшиеся в Хогвартсе на выходные и пришедшие в волшебную деревню, вообще не пошли дальше первого трактира. Метрдотель снова не обратил внимания на замёрзшего подростка, больше напоминающего вертикальный сугроб, часть которого Северус оставил на коврике у двери, развязывая шарф.       В этот раз Грейнджер сняла люкс в понятиях этого заведения. Кровать была чуть менее ужасная, в этом у неё была возможность убедиться лично, когда она прибыла вечером накануне. Сегодня она пила красное вино. Замёрзшему парню оно было предложено подогретым на манер глинтвейна. Снейп бросил мокрый шарф на тумбочку, расстегнул мантию и расположился в кресле, боком к кровати. Грейнджер – напротив. Парень ощутимо расслабился в тепле и от первых глотков горячего.       – Сегодня ты не боишься, что я опьянею? – хитро улыбнулся он.       – Вряд ли это будут мои проблемы, – хмыкнула Грейнджер, покачивая бокал в пальцах и оценивающе глядя на парня. – А то, что ты пишешь, я без градуса читать не могу.       Снейп преувеличенно закатил глаза, чуть запрокинув голову, так что над вышитым воротом чёрной рубашки, показался кадык.       – И что же кажется тебе таким бредовым? – начал он привычную пикировку.       – Я не совсем это имела в виду, но давай на примерах. Принёс?       Кивок парня Грейнджер сопроводила деланно ленивым взмахом палочки, призывающим написанное.       – Ешь, а то действительно захмелеешь, – бросила она взгляд поверх листов, указывая на стол.       – Благодарю. А дама не голодна? – только из вежливости уточнил парень, принимаясь за еду.       – Дама ела, – отрезала она.       – Ну вот например, – проговорила Грейнджер после небольшой паузы. – Нет, я понимаю, что тебя не впечатлили поцелуи, но уделить им настолько мало внимания после того, как я специально подчеркнула, что прелюдия – основной залог успешного секса, ну просто кощунство!       – Ты просила написать порядок действий от поцелуя до надевания одежды, но не говорила, что тебе нужно описать каждое движение языком! – не особо активно возмутился Снейп.       – Каждое движение и не надо, предполагается, что ты им не перед зеркалом машешь, а есть ещё второй человек с собственным мнением. Кстати, впечатление от поцелуев полностью зависит от отношения к партнёру. Если он возбуждал тебя до – то ты возбудишься и от «обмена слюной», а если нет, то тут только минет, – бросила «наставница», не поднимая глаз.       Северус чуть не подавился. Писать технику куннилингуса, видимо, он уже мог, но обсуждать, глядя в глаза, ещё не доводилось. Парень как бы невзначай отодвинул от себя ещё почти полный бокал. Грейнджер наоборот демонстративно пригубила, вчитываясь в дальнейшее. Ей хотелось напиться до состояния, когда она перестанет замечать тонкие пальцы, сжимающие вилку, обращать внимание на блеск глаз, снизившийся тембр голоса, ещё более расширившиеся плечи. Чёрт бы побрал всё это! Она так отвыкла от людей за эти месяцы! Она слишком отвыкла от него! Необходимо было сосредоточиться и остановиться на исключительно платоническом удовольствии от обсуждения возбуждающих подробностей с парнем вдвое младше себя. Вдвое! Как мантру повторять вновь и вновь: отказаться от трудов своих во имя других. Он смог. Или сможет в будущем, если она верно разыграет карты. Сейчас не время жалеть себя и поддаваться соблазнам. Она знала на что идёт или думала, что знает.       Однако, ментальные силы становились всё меньше. Раньше она держалась от встречи к встрече, подкрепляя силу стремления к цели визуальным подтверждением изменений в «подопечном», но три месяца одних писем превратили её в затворницу, варящуюся в своих мыслях. Происходящее стало казаться ей всё менее реальным, а переписка – будто плод больной фантазии. Повышающийся градус обсуждений с юношей щекотал нервы, но добавлял нестабильности. Её начали мучить сны и видения, которые уже не удавалось игнорировать за неимением отвлекающих факторов. Жар снов вполне соответствовал написанному парнем, но тем тяжелее было сохранять связь с реальностью, видя его перед собой. Перед Грейнджер сидел результат её собственных трудов, реализованная фантазия! И надо сказать, реализация превзошла в некоторых аспектах её ожидания. Изящный, подчёркнуто бледный и холодный снаружи, но всё ещё несдержанный, как всякий подросток, жаждущий и неуверенный внутри. Начавший раскрываться сексуальный темперамент парня тешил надеждами, его прошлые сочинения вспыхивали интригующими цитатами в мозгу. Искорки возбуждения покалывали в пальцах, ища выход. Манящий, магнитически притягательный, с тёмным омутом глаз и точёным профилем... В голове вертелись высокопарные сравнения с клинком, опасным, но завораживающим, рвущимся в бой из ножен. Всё это было и плодом нездорового воображения, и недоступной ей реальностью. Гриффиндорская безбашенность, которую, она думала, давно в себе подавила, язвила и колола, закусывала удила ослабевшей воли.       Если соотносить описанную в свитке постельную сцену и парня, написавшего её, сидящего в данный момент напротив, жар стягивался в спираль внутри и бежал по венам.       – Ну это уже, извини, твоя фантазия, какое расстояние между сосками ты предполагаешь? 10 сантиметров? – продолжила она критиковать, чтобы не дать себе окончательно «поплыть». Тон пока удавалось держать язвительно холодным.       Северус удивлённо поднял бровь.       – Вот, ты пишешь, что одновременно, одной рукой можно ласкать два соска, как ты собираешься дотянуться, прости меня? – уточнила Грейнджер.       – Ты хоть раз смотрела на мои руки, прости меня? – в тон ей ответил парень, наклоняясь к собеседнице и растопыривая пятерню.       «О да, и не раз, поверь мне!»       Она непроизвольно подалась вперёд, так что до руки парня осталось всего несколько десятков сантиметров. Тёмные глаза напротив плохо читались, про себя же Грейнджер не сомневалась, что зрачки начали вытеснять радужку.       – Ты не видишь, что это физически невозможно? – продолжила докручивать она, хотя ещё пыталась себя остановить.       – Нет, не вижу, – отрезал он. – Если грудь не какого-то запредельного размера, не висит и не «смотрит» в прямо противоположные стороны, то всё вполне вписывается в то, что я написал.       – Твою мать! Тебе линейку принести? – возбуждение накатывало волной и Грейнджер чувствовала, как ведётся на слабо.       – Я окажусь прав, – бросил он, наверняка и не подозревая, какой коктейль из раздражения и желания он будит своим упорствованием. Всё лето она варилась в нём, думала, что выработала резистентность. Но этот яд был у неё под кожей. Он самосовершенствовался вместе с юношей, и она не могла избавиться от этого соблазна.       – Нет, я сказала.       Плюнув на педофилию с высокой башни и отправив к чёрту все свои принципы, Грейнджер завела руки за спину и под изумлённым взглядом Снейпа расстегнула бюстгальтер, стягивая его вместе с кофточкой.