Самоубийство ради секса с мёртвым учителем

      Плюнув на педофилию с высокой башни и отправив к чёрту все свои принципы, Грейнджер завела руки за спину и под изумлённым взглядом Снейпа расстегнула бюстгальтер, стягивая его вместе с кофточкой.       – Проверяй.       Она шагнула к парню с выражением близким к ярости. Так было проще скрыть собственный страх перед собственным же желанием.       Снейп поднялся, неотрывно глядя на обнажённую женскую грудь, вероятно, первую в его практике, и лишь на секунду перевёл взгляд на лицо, прежде чем поднёс пятерню к затвердевшим на воздухе соскам. Этого мимолётного взгляда Грейнджер хватило, чтобы с облегчением увидеть плещущееся в глазах парня желание. Вполне ожидаемо, ему действительно хватило расстояния между средним и большим пальцем, чтобы одновременно коснуться обоих сосков, после чего он выжидающе взглянул на собеседницу. Она раздражённо вздохнула и закатила глаза:       – А теперь попробуй совершить тот эквилибристический этюд, который описал. Удобно двигать вытянутым большим пальцем по кругу?       Снейп сосредоточенно попытался выполнить выдуманный им самим манёвр и круг нужного диаметра ему конечно же не удался, он лишь задевал вершину хаотичным образом. Грейнджер оставалось только сосредотачиваться на лице парня, а не на ощущениях тела. Задействуя всю свою крошечную выдержку, она сохраняла тон и лицо неподвижными, «жертва» послушно следовала инструкциям «хищницы».       – Вот ты сейчас сосредоточился на большом пальце и что делает средний? – абсолютно ровным голосом поинтересовалась Грейнджер.       Он зло зыркнул на неё. Напускная злость не могла обмануть.       – Может признаем уже, что классическое владение двумя руками удобнее обоим? Ну и кто-то, помнится, писал что-то про то, что «насухую» с девушками не работают, – скептически подняла она бровь.       Снейп оскалился, предположительно, пытаясь скрыть смущение или раздражение, и потянул руку к своим губам.       – Вот-вот, именно об этом я и говорю. Книжная теория, к сожалению, не везде может тебе помочь. Дай сюда.       Грейнджер взяла Снейпа за кисть и потянула его пальцы к себе, медленно, не отрывая взгляда от чёрных глаз напротив, коснулась его пальцами своих губ, всосала указательный и средний палец. Ресницы парня затрепетали, он перевёл взгляд на её губы. Грейнджер чуть прикрыла глаза, представляя, что у неё во рту другие пальцы, пахнущие травами, более шершавые. Картинка была настолько живой, что она почти застонала. Провела языком по пальцам и медленно выпустила изо рта, позволяя нитке слюны потянуться по её губам, потом облизнулась, от чего кадык Снейпа совершил резкий рывок.       – Так ведь и тебе приятнее, не находишь? – она насмешливо изогнула бровь.       Снейп, не поднимая глаз, положил руку на её грудь, чуть сжал и медленно начал ласкать сосок между влажными пальцами. Грейнджер была вынуждена признать, что получалось у него хорошо. Тугая спираль возбуждения внизу живота тянула и грозила разжаться, погребая неподозревающего уровень грозящей ему опасности партнёра под лавиной её страсти. Вторая рука присоединилась к первой на другой груди.       – А теперь вернёмся к вопросу поцелуев. Они не обязательно начинают взаимодействие, но отлично дополняют начатое.       Она приподнялась на цыпочки, несколько менее решительно чем хотела, притягивая парня за шею. Коснулась сухих губ, которые сразу же открылись ей навстречу.       – Ты, кажется, жаловался, что девушки перехватывают у тебя в поцелуе инициативу, – выдохнула она ему в рот. – Можешь это исправить.       Язык Снейпа проник ей в рот одним движением, видимо, сейчас думать у него тоже получалось с трудом и это было её победой, судя по описаниям из писем, раньше он ни разу не терял голову. Что ж, её это только раззадоривало. Хотя, казалось бы, куда больше? Она и так проявляла медлительность только потому, что боялась накинуться на него. Голову сносило от всего и сразу: долгого воздержания, неправильности происходящего, напора парня, осознания у кого она будет первой! А ведь он ещё мог оттолкнуть её, уйти, она бы позволила ему это безропотно! Он имел на это неотъемлемое право. Но не хотел! Это было видно! И ещё больше сводило её с ума. Воздух уже должен был искриться от её магии, покалывавшей в кончиках пальцев!       Поцелуй становился жадным, больше напоминал борьбу, при чём Снейп неосознанно продолжал сжимать грудь партнёрши.       – Медленнее, а то тебе не хватит воздуха, – прошептала она, отрываясь, и сама вернула язык ему в рот, медленными полукасаниями дразня его ощущения.       О чего ей стоила эта сдержанность! Но за каждую секунду промедления она возьмёт сторицей, если только он даст ей такую возможность!       Рукой она накрыла пах парня. Твёрдый стояк потешил её самолюбие. Снейп вздрогнул и коротко выдохнул. Грейнджер прогнулась, напоминая ему, где находятся его собственные руки. Намёк был понят, движение пальцев на груди возобновилось, не давая спирали возбуждения ослабнуть ни на секунду. В ответ она стала медленно двигать рукой по стволу туда-обратно. Она согласна быть благодарной, с ним она может не только брать, но и давать. Снейп не сдержал громкий вздох, чуть толкнувшись ей в ладонь. Грейнджер разорвала поцелуй, расстёгивая ремень на брюках. Парень выдернул из них рубашку. Она высвободила член и позволила себе секунду на любование. Мужское достоинство оказалось несколько больше, чем она ожидала, но особенно приятным сюрпризом было то, что длина визуально гармонировала с толщиной. Грейнджер сильно опасалась увидеть тонкое нечто. Красиво перехваченный венами, его хотелось ласкать, что она и продолжила делать, с удовольствием касаясь бархатистой кожи и освобождая налившуюся бордовую головку. Стон над головой напомнил ей о владельце. Она лишь усмехнулась, облизываясь. Становясь на колени, Грейнджер представляла совсем не подростка, а того саркастичного, доводящего до исступления мужчину, который уже давно был мёртв. Он никогда бы не позволил ей сделать нечто подобное, а ведь это его член у неё в руках!       Коснувшись языком головки, Грейнджер вспомнила, что для парня это первый опыт и лучше перевести его в горизонтальное положение, а то может и не удержать равновесие от переизбытка впечатлений. Не особо церемонясь, она толкнула бёдра ладонями, и Снейп упал ровно на стоящую позади кровать. Его полуобнажённая партнёрша облизнулась, глядя в затуманенные глаза и удобно расположилась между мужских коленей. Особой техники не требовалось, да и она не собиралась лезть из кожи вон, пара активных фрикций, одно глубокое погружение и Снейп совершенно перестал себя контролировать, дёргаясь тазом вверх и до боли сжимая её локоны. Она позволила ему понаслаждаться моментом несколько секунд, затем прижала его бёдра руками, с некоторой силой впиваясь в них ногтями. Это возымело отрезвляющий эффект, юноша замер. Уже без помех Грейнджер задала быстрый неглубокий темп, на котором парень не продержался и пары десятков секунд, с криком кончив.       «Красиво стонете, профессор!»       Она наложила на парня Очищающее заклинание и спокойно сходила ополоснуть лицо, поправила причёску, выдохнула, напоминая себе, что он может уйти, если захочет, и вернулась в комнату с совершенно невозмутимым видом.       Белая полоса кожи между рубашкой и брюками приковывала взгляд.       Снейп смотрел на неё с нечитаемым выражением лица, хотя выглядел скорее растерянным. Отступать было в целом поздно. Остановиться сейчас казалось уже странно. Поэтому Грейнджер спустила тормоза и, усмехаясь, села на край кровати, закинув ногу на ногу.       – Вопросы? Идеи? Предложения?       – Я надеюсь, ты не думаешь, что мы закончили с практикой? – чуть хрипло спросил парень.       – Это вряд ли, – Грейнджер могла только надеяться, что её улыбка не выглядит слишком хищной.       Она невербально расстегнула рубашку на парне и, откинувшись назад, залюбовалась делом рук своих. Надо отправить Мэд коробку… Что там едят пп-шники семидесятых?       Снейп снял остатки одежды и «наставница» точно знала, что ближайшие несколько дней он будет перерывать библиотеку в поисках использованного ею заклинания – он несомненно был талантливым учеником (а не только учителем). Кто бы мог подумать, что из хилого, белого с желтизной, сутулого подростка, состоящего из одних углов и конечностей, можно за какие-то полгода сделать широкоплечего атлетичного юношу? Магия – не иначе! Под бледной, но уже не производящей впечатление болезненной кожей видны были тяжи мышц, красиво контурировались дельты на плечах, восхитительные ключицы, на которых она планировала оставить пару отметин, пресс, оттенённый дорожкой волос. Ноги, вызвавшие у неё почти омерзение при первой встрече: костлявые, мертвенно-белые, при этом покрытые тёмными кудряшками… сейчас выглядели как нормальные мужские ноги, анатомию по ним изучать ещё было нельзя, но и на палки они больше не походили.       – Любуешься? – голос парня чуть оборвался в конце слова или ей показалось?       – Не сомневайся. Я не зря говорила про тренировки, уверена, ты и в облегающих шортах и майке произвёл бы немалое впечатление.       Она потянулась снять с себя одежду, но была остановлена мужской рукой. Снейп опустился на корточки, медленно стянул с Грейнджер гетры и носки, слегка касаясь кожи шершавыми кончиками пальцев. Грейнджер чуть прикрыла веки, чтобы он не заметил с каким восхищением и почти раболепием она смотрит на склонённую перед ней фигуру. Ради этого зрелища стоило пройти через ад последних месяцев!       Можно было не сомневаться, что он заметил мурашки, пошедшие по её коже, она не зря его учила распознавать возбуждение. Тёплое касание рук поднялось выше, дойдя до края юбки. Ткань сползла вниз, повинуясь его воле. Пальцы ног непроизвольно поджались в ожидании ласки, пытаясь дать какой-то выход нетерпеливому возбуждению. Также мало сомнений было в том, что парень видит влажное пятно на ластовице трусиков. Грейнджер так и не примирилась с «современным» бельём и на ней был вполне реальный привет из будущего, но вряд ли парень мог это оценить. Приоткрыв глаза, она увидела нависшего над ней парня.       – Оставишь так? – спросила она, намекая на бельё.       – Не хотел торопиться.       Грейнджер фыркнула, отправляя трусики на кресло.       – Ты завтра не собиралась надевать декольтированное платье? – задумчиво спросил брюнет, разглядывая вздымающуюся от дыхания грудь.       Грейнджер пыталась дышать медленнее, неглубоко, ей не хотелось, чтобы Снейп слишком рано понял, как волнующе много для неё значит секс с ним. Но его изучающий взгляд, такой же как в классе, будил в ней неуверенность, смешанную с нереализованными фантазиями, хотелось соответствовать, радовать, отдавать.       – Нет, а что?       – Хочу кое-что проверить на практике.       Снейп припал ртом к коже чуть пониже ключицы и втянул её. Грейнджер поморщилась – засосы она предпочитала оставлять сама.       – А хочешь узнать, как ощущается?       Она рывком опрокинула и оседлала живот парня. Всё же она имеет право на превосходство рядом с ним, а власть, как ни крути, она любила. Медленно провела губами, чуть втягивая кожу, под челюстью, на шее, покусывая и облизывая, ускоряя его пульс и заставляя прерывисто дышать. Дошла до ключицы и так же как он ранее втянула нежную кожу.       – Жжётся! – воскликнул он.       – Именно, – она зализала отметину.       Снейп перекинул партнёршу вниз, подражая её приёму, и тоже прошёлся языком по отметине. Спустился губами к соску, играя с ним губами и языком. Грейнджер приветственно выгнулась ему навстречу, жаждущая и подвластная.       – Собираешься проверить всю свою писанину?       – Ну так ты ведь её не дочитала, – чуть обиженно сказал он, пряча детскость за усмешкой.       Он спустился губами ниже, дошёл до пупка, чуть поиграл у него. Грейнджер втянула живот и захихикала:       – Минус балл, это чертовски щекотно. Не следуй написанному, делай то, что хочется, трогай, сжимай, облизывай – это не только для партнёра, тактильное удовольствие никто не запрещал получать и тебе, да и исследовательский интерес в постели никогда не лишний. Понятно, что все мысли у тебя только о том, чтобы оказаться членом в вагине, но помимо этого же можно понаслаждаться процессом.       Грейнджер сама удивлялась, как она умудряется говорить такие длинные и связные фразы, когда всё тело колет от неодолимого желания прикосновений, где похоть вместо крови и другой человек - магнит, вокруг которого вертится мир и без которого невозможно быть целой! Она так вжилась в роль «наставницы», что смотрела на себя будто со стороны, руководя языком, но не телом, давно предавшим разум и вопиющем о том, что пора заканчивать этот затянувшийся урок самопожертвования. Северус ничего не ответил, но его пальцы пробежались по тазовым косточкам, вниз по бедру до колена с нажимом, затем на грани ощутимого вверх по внутренней поверхности до паховой складки. Чередование яркости впечатлений забивало последние гвозди в выдержку. Хотелось запустить пальцы в волосы, сжать ногтями до боли и направить своей волей туда, где он давно был нужен. Ему давали возможность валить и трахать, но этот эстетствующий исследователь и тут оказался холодным и расчётливым не по годам!       Большим пальцем Снейп мазнул снизу вверх между половых губ. Сам он тоже спустился к её бёдрам. Медленно и неуверенно развёл пальцами складки, Грейнджер чувствовала холодок от его дыхания, но сдерживалась и молчала. Она никак не ожидала, что он будет проверять и это на практике! Даже думать о том, кто и что планирует делать она не могла, её вело и все силы уходили на то, чтобы не стонать или хотя бы не дышать, как задыхающаяся на берегу рыба, только вместо воды ей нужен был он!       Вот Снейп чуть ощутимо коснулся клитора языком, провёл по кругу, пальцы его всё также сжимали бёдра. Ещё одно движение и Грейнджер громко выдохнула, пытаясь не начать подмахивать. Он не дразнил её, просто был не уверен в своих действиях, но с позиции партнёрши происходящее выглядело форменным издевательством. Не удержавшись, она шире развела ноги. Видимо этот жест был истолкован верно и движения языка ускорились. Грейнджер поддалась желанию уменьшить свои мучения хотя бы опосредованно и принялась ласкать соски, чтобы меньше думать о технике парня. И так у неё появились оправдания для стонов, правда, не для непомерно большого количества смазки, но на ней же не написано, что она начинала течь от одного звука его голоса, что уж говорить о картине, где голова любимого профессора и не менее любимого «подопечного» оказалась между её ног! В какой-то момент парень занял положение, при котором упирался носом ей в лобок и Грейнджер пожалела, что не намекнула ему взять на самообучение тему использования носа в этом роде занятий. Дальше думать у неё выходило совсем слабо, так как хоть и с недостаточным темпом, излишне влажно и не слишком уверенно, но Снейп всё же ласкал и без того возбуждённую плоть, так что она смогла только выдохнуть:       – Быстрее.       Пальцы присоединились к сладкой пытке и она ещё раз вознесла хвалу природе, создавшей их такими восхитительно длинными. Возбуждение буквально лилось из неё и она знала, что даже при такой технике она кончит постыдно быстро, но Снейп не остановился на достигнутом, не подозревая, что она очень давно доведена им до края. Не с первой попытки, но парень нашёл правильную точку внутри, чем изогнул Грейнджер навстречу его губам с пошлым стоном, требующим продолжения. Сокрушительный и долгожданный оргазм накрыл её через несколько секунд.       Когда она снова чётко увидела мир, Снейп сидел возле неё.       – Наблюдаешь? Картина: женский оргазм и что с этим делать, – слабым голосом поёрничала она. – А зря, упускаешь возможности.       – М?       – Надо вставлять пока девушка тёпленькая, ты долго не продержишься, а так есть шанс показать себя нереальным любовником, за пару минут доведя партнёршу до второго оргазма.       Больше не тратя время на разговоры, она потянулась к волшебной палочке, накладывая на парня Контрацептивные чары, а затем обвила его шею руками, он податливо опустился на неё. Грейнджер надеялась, что Снейп спишет влюблённые взгляды на посторгазменное состояние. Поцелуй в этот раз был почти нежным. Её пальцы путались в его волосах, ногти едва касались кожи плеч и под ними разбегались мурашки.       – Кажется, и с касаниями тоже проблема была не в непонимании, – усмехнулась Грейнджер.       – Мне просто не везло с партнёршами, – ответил парень, возвращая её в поцелуй.       Грейнджер закинула ногу ему на бедро, прижимая ближе. Он воспользовался этим, чтобы сжать её ягодицу и потереться членом о живот. Новая волна возбуждения накрыла Грейнджер. Встал ли у него ещё тогда, когда он ласкал её? Она чуть отклонилась, помогая ему рукой направить член к входу. Снейп вошёл и замер, изумлённо открыв глаза. Партнёрша не мешала ему. Вероятно, первый раз у всех особенный. Вот он чуть подался назад и рвано выдохнул. Вперёд и снова назад. Грейнджер снова потянула его на себя.       – Прогни поясницу, а то спина отвалится раньше, чем ты кончишь.       Парень послушно изменил положение тела. Дальше всё шло как по маслу. Он не мог держать медленный темп, переполненный ощущениями. А она не возражала, сама не в силах больше сдерживаться, размениваясь на медленные движения, она хотела брать, быстро, ярко, ощущая каждой клеточкой тела, что нужна ему, что сейчас он с ней, только её, этот миг и ничего другого не надо! Они двигались в унисон, она – подмахивая, отвечая на рваные поцелуи, постанывая под сжимающими грудь пальцами. Мир слился в какой-то неразборчивый калейдоскоп касаний, вздохов, жара тел, где руки, а где ноги, где губы, куда смотрят глаза? Его вздохи, его стоны, его покрытая по́том кожа под пальцами, волосы, прилипающие к шее и лбу, щекочущие лицо. Его запах: пота, мужчины, трав, парфюма – лучший запах в её жизни. Его затуманенный взгляд – первой страстью, первым реализованным желанием, первым потерянным контролем – из-за неё, только для неё! Движение, ещё движение, он замер, пытаясь остановить необратимый процесс, но Грейнджер пожалела юношу, подалась тазом вперёд и тот излился, накрыв её своим весом. Снова с восхитительным гортанным вскриком.       Наверное около минуты оба тяжело дышали. Затем Снейп нашёл в себе силы скатиться с партнёрши. Грейнджер бросила на обоих Очищающее.       – Я в душ. Скоро вернусь.       Снейп заторможенно кивнул. Наверняка зелье «сна без сновидений» ему не понадобится.       Когда она вышла из душа, проведя там заведомо гораздо больше времени, чем может парень продержаться в сознании после двух оргазмов, Снейп спал непробудным сном. Её сказка для взрослых закончилась.       Грейнджер на всякий случай наложила на него «Оглохни», оделась и написала записку:       «Думаю, дальше только дело практики. Спор можно считать завершённым. Поздравляю с успешной сдачей выпускного экзамена.       Г.Г.       P.S.: Номер оплачен».       Поверх положила 20 галлеонов. На счастье, она только вчера была в Гринготтсе.       Метрдотелю было приказано не убирать номер до ухода гостя.       Грейнджер сменила внешность на свой настоящий облик, спрятала кудри под капюшоном и удобно расположилась в баре с видом на главную улицу Хогсмида. Вряд ли в такую погоду Снейпа потянет прогуляться.       Её терпение было вознаграждено примерно через два часа. Однако, Северус, в отличие от ожиданий, не летел на крыльях, задрав нос выше неба, а шёл медленно, глубоко погружённый в себя. Что бы там ни было, менять это было уже поздно. Грейнджер дождалась, пока тёмная фигура исчезнет за поворотом, допила коктейль, на минуту вернулась в отель, чтобы снять с метрдотеля Империус – он больше не понадобится.       Впереди оставалась самая сложная часть.

***

      «Я продержусь ещё неделю и закончим на этом».       К следующей пятнице на имя декана Слизерина пришло письмо от лица миссис Снейп, сообщающее, что неотложные обстоятельства требуют присутствия её сына, Северуса Снейпа, дома в воскресенье. Надежда на халатность Слизнорта оправдала себя и никто не стал проверять, откуда действительно прибыло письмо. Так что Снейп стоял у калитки собственного дома рано утром в означенный день. Грейнджер с тяжёлым сердцем сняла с себя Дезиллюминационные чары.       – Доброе утро. Надеюсь, ты не слишком соскучился по родным, так как оба твоих родителя в добром здравии и не ждут своего отпрыска раньше лета.       Парень не выглядел удивлённым. Усталым, будто повзрослевшим на пару лет за неделю. Что ж, возможно, так даже лучше. Может так ему будет проще переварить информацию, которую ему предстоит услышать.       – Доброе утро. Я подозревал нечто подобное. Восхищён твоей изобретательностью. Ты как всегда всё просчитываешь наперёд, – шея и плечи Снейпа чуть наклонились, изображая какую-то из версий полупоклонов, но взгляд остался холодно-внимательным.       – Думаю, нам будет удобнее в моём доме.       Грейнджер даже не стала ничего врать про уехавших родственников. Сегодня она вообще надеялась говорить только правду. Снейп ничего не спросил, просто проследовал за ней молча. Также молча они расположились в знакомой гостиной, которую она так и не взяла себе за труд переоборудовать по своим предпочтениям. В конце концов, это не имело значения.       – Напоминаю тебе, что ты всё ещё несовершеннолетний по магическим законам и не можешь использовать магию в этом доме. Экзамен на трансгрессию ты ещё тоже не сдавал, поэтому не рекомендую пытаться покинуть здание, не дослушав до конца то, что я собираюсь тебе сказать. Разговор будет долгим, поэтому располагайся, как тебе будет удобнее.       Северус кивнул. Грейнджер прикрыла глаза, сосредотачиваясь.       – Акцио Омут памяти! Ты знаком с этим предметом?       – Знаю теорию.       – Сейчас ты просмотришь некоторое количество воспоминаний, они мои и подлинные. Я могла что-то не знать, что-то недопонимать, но, если потребуется, комментарии дам позднее. Для меня они слишком травматичны, поэтому я подожду тебя здесь. Ты доверяешь мне достаточно, чтобы пройти по тропам моей памяти без сопровождающего?       Снейп довольно долго смотрел на неё задумчиво, чуть шевеля пальцами правой руки. Что он мог подозревать? Что могло настолько смутить его неделю назад, что он теперь так явно сомневался в «наставнице»? Вероятно, и это не имело значения. Она бы заставила его окунуться даже Империусом, но этот выбор, к сожалению, должен быть полностью добровольным. Она уже сделала всё, что могла, поставила всё на карту. Сможет ли он? Победит ли она? Дальше от неё уже не зависит. Как сложно человеку, просчитывающему каждый шаг наперёд в течение всей сознательной жизни, отдаться течению и довериться другому человеку! Равносильно самоубийству. Именно этим она и занимается в конечном итоге.       Брюнет напротив разжал тонкие губы и нарушил затянувшееся молчание:       – Вероятно, у меня нет выбора.       – К моему сожалению есть, – честно признала Грейнджер.       – Что ж.       Он подошёл к столу с чашей и коснулся глади. Гренджер устало наблюдала, как он исчезает. Она не хотела видеть того же, что и он, но не могла не думать о том, что сейчас встаёт перед глазами юноши. Список воспоминаний подвергался бесконечной редактуре, раз за разом она то добавляла, то вычёркивала из него какие-то вещи. В итоге сдалась и остановилась на одном из вариантов, запретив себе менять что-либо дальше. Она даже не была уверена, что покажет ему их. До последнего надеялась, что сможет поверить, будто он пройдёт путь без подсказок и, изменившись только внешне (только ли?), выберет прежний путь и прежнюю боль. Потом думала подкинуть ему информацию только о его смерти или не ему, чтобы просто спасти. Но не было смысла надеяться, что прикормленная и одомашненная птица будет так же гордо главенствовать в диком небе, как её сородичи. А познавший любовь Герой может не захотеть становиться добровольной жертвой. Слишком многое она могла опосредованно поменять, в том числе и причину смерти. Риск был слишком велик. А изменив его судьбу, она могла изменить всю историю, свою жизнь, испортить так, что не исправишь. Из совершенно эгоистических соображений. Нет, она всё же Героиня войны. В прошлом. Но не имеет права создать мир, где победит не её лучший друг, где ещё один прекрасно воспитанный, галантный и красивый слизеринец снова выберет сторону зла, но уже не пожалеет об этом так, как пожалел он же не будучи таким распрекрасным.       Как она хотела бы перемотать время. Задремать. Забыться. Не ждать его. Ожидание стало уже её навязчивой идеей. Сводило с ума. Но ей нужны были силы, чтобы завершить начатое. Увидеть ещё раз его смерть, даже стоя рядом с новой версией, созданной её больным эго и упорством, было для Грейнджер слишком.

***

      Снейп практически выпал на ковёр. Грейнджер не подала ему руки. Внутри жил небеспочвенный страх, что он оттолкнёт её. Неизвестно, что его должно было сейчас пугать больше: то, что он только что видел собственную смерть, или то, что девушка, стоявшая на коленях у его тела, сидела в кресле на 21 год раньше этого события, при чём изменившись в лучшую сторону. Как известно, неродившиеся девушки обычно не спят с мёртвыми.       Снейп оказался сильнее, чем можно было бы ожидать от него в столь юном возрасте. Он нашёл в себе силы доползти до дивана и сесть. Грейнджер всё ещё не нарушала молчания.       – В каком году ты родилась?       – В 1979ом.       – Хорошо сохранилась. Сколько тебе сейчас?       – Мы же уже выяснили, что в этом времени меня ещё нет.       – Ты понимаешь о чём я. Сколько лет тебе было, когда ты прибыла в «это время»?       – Я переместилась из 2009 в 1974 и прожила здесь два года до встречи с тобой. Так что технически мне 32.       Снейп открыл глаза и посмотрел на неё с усмешкой.       – Ещё не так плохо, как я думал, – хмыкнул брюнет себе под нос.       – Думал, тебя совратила старушка? – высказала Грейнджер то, что терзало её саму эту неделю.       – Примерно. Прости, но у тебя не всё в порядке с головой, ты в курсе? – Снейп смотрел на собеседницу с интересом исследователя.       – Несколько небезопасно говорить это человеку, в рассудке которого сомневаешься, когда находишься в его доме и без возможности пользоваться магией, – Грейнджер изобразила голосом обиду.       – Зачем ты мне это показала? Что ты хочешь от меня на самом деле? – голос парня сорвался, казалось, истерика вот-вот прорвётся наружу. – Переспать с мёртвым профессором, который гнобил тебя все школьные годы? Слишком мелко. Отомстить за обиды? Но ты не сделала мне плохого. Напрашивается вывод, что, если твоё сознание и не в порядке, то цели у тебя слишком большие или слишком безумные, чтобы я смог догадаться, плавая на поверхности. И до этого ты могла сдерживать своё безумие. Значит, у меня нет причин воспринимать тебя иначе сейчас, – к концу тирады голос снова стал ровным, как и Грейнджер, он всегда всё решал головой.       – Разумно, хотя и доверчиво. Слушай. Рассказ будет долгим. Проблемы с головой давай сразу оставим, тебя они, надеюсь, не коснутся. По крайней мере я прикладываю для этого усилия, – Грейнджер перевела взгляд на часы, будто проверяя, что верно оценивает реальность. – Ты уже догадался, что я была влюблена в своего мерзкого профессора довольно нездоровой любовью. Это было пережито, переварено и я счастливо, как мне казалось, пошла дальше. Отношения не сложились, по независящим от тебя в будущем причинам. Я делала карьеру, шла в гору, добивалась всех поставленных целей. Как ты понимаешь, дотошность, планирование, организация – мои сильные стороны, – Снейп кивнул. – Ещё через пару лет, может пять, и я бы стала Министром магии. Мечта жизни светила за поворотом. Только вот я поняла, что шла не туда. Что все положенные цели достигались, но радости не приносили. Я так бы и шла по накатанной и меня бы скорее всего нашли мёртвой в собственном доме на пороге 40 лет и все бы гадали о причинах. А кошки к тому моменту обглодали бы мне лицо. Только вот на твою беду мне попался артефакт. Он был не в моём ведомстве, не имел отношения к моим занятиям, мне просто его показали по-дружески. Как талантливой ведьме, – злая усмешка прорезала слишком молодое лицо, – И потому, что не смогли разгадать его функции сами. Я смогла. И ни с кем этим не поделилась. Потому что решила, что либо Дьявол существует и искушает меня, либо это мой единственный шанс умереть красиво. Мне нужно было время на подготовку. Я не могла появиться перед тобой без плана, легенды и материальной базы. Всё сложилось удачно. Я занималась тем, что всегда умела – изучала литературу, строила планы, графики, искала и организовывала людей. После моей должности это казалось таким простым! Срастить всего лишь пяток возможностей, завести всего с десяток знакомств. И всё легально, легко и незапоминающимся образом! Срок начала «операции» мне был ясен с самого начала: ты должен был пережить своё самое плохое воспоминание, потому что человек сломленный легче поддаётся манипуляции, – Снейп поморщился, Грейнджер пожала плечами. – А вот дальше было тяжело. С тобой было тяжело. Ты был одновременно ужасен и слишком хорош. Я постоянно смешивала деловые и личные отношения, нарушала границы, путала того тебя и этого. Мне приходилось устраивать перерывы, чтобы восстановить хронологию событий, не забегать вперёд, ползти, подстраиваясь под твой темп.       – Ты же могла просто перескочить в удобное тебе время, – всё же прервал речь юноша.       – Ты ещё не понял? Это был билет в один конец, – ни капли сожаления не было на её лице. – Артефакт создавали для таких самоубийц как я. Как последнюю ставку в какой-то позабытой войне. Как готовили камикадзе. Для тех, кому нечего терять. Кто заведомо не вернётся.       По расширившимся глазам юноши Грейнджер поняла, что испугался по-настоящему он только сейчас.       – И что ты планируешь делать? – хрипло спросил юноша.       – Обсудим это позже. Давай вернёмся к твоим вопросам. Что там было? – сосредотачиваться на чём-то кроме заготовленной речи было тяжело.       – Зачем ты это всё сделала и что хочешь от меня, – умышленно ли он изменил порядок?       – Зачем… Из чувства извращённой благодарности, – Грейнджер опять пожала плечами.       – За издевательства в школе? За спасение лучшего друга? У тебя нет причин быть благодарной будущему мне. Это был или будет мой выбор, – кажется, к парню вернулась самоуверенность.       – Да. Но тебе благодарен весь мир. Без тебя эта война никогда не была бы выиграна. И только у меня оказалась возможность чем-то компенсировать тебе это, – пока Грейнджер готова была пытаться достучаться.       – Чем же, позволь спросить? – Снейп скрестил руки на груди.       – Шансом не умереть девственником, похоронившим себя в память о погибшей любви. Ты можешь прожить жизнь иначе. Не потому, что я показала тебе горечь сожаления, а потому, что теперь ты можешь не стать отщепенцем. Я предоставила тебе выбор, – она начинала горячиться.       – Стать героем в белом плаще не посмертно? Сразу выбрать верную дорогу? – осклабился он. – Этого ты ждёшь? Вырастить меня не как свинью на убой, а сознательный карающий молот?       – В некотором смысле. Но нет, я бы не хотела, чтобы ты стал героем в белом, – подумав, добавила она. – Если мы будем рассматривать мой идеальный сценарий, то с этого момента ты проживёшь абсолютно ту же жизнь, которую прожил Снейп из моих воспоминаний. Только красивым. С полноценной мужской сущностью, не кастрированной платонической любовью юности и чувством вины зрелости. Имея подсказки, которые я тебе дала, ты бы мог счастливее прожить жизнь. Я не дала тебе всех ключей. У меня их нет. Это только путеводные метки, по которым ты при желании сможешь прожить ту же жизнь, но с меньшей болью.       – А если я не захочу выбрать эту жизнь? – не сдержавшись, воскликнул Снейп. – В ней слишком много одиночества, боли и непонимания, даже если я буду окружён красивыми женщинами и дорогим вином.       – Я этого не узнаю, – опустила плечи Грейнджер. – Я дала тебе карты. Разыгрывать их тебе. Я благодарна тебе за победу над злом. Кстати, всё твоё перевоплощение оплачено из золота, которое дало Министерство героям войны. Твоё никто не получил, так что тут тоже без долгов – ирония, – грустная усмешка. – Так вот, я благодарна за то, что ты сделал для Гарри, ненавидя его отца, за бесстрашную работу под прикрытием, но больше всего лично за себя: за моё стремление к самосовершенствованию…       – … и загубленную самооценку, – фыркнул парень.       – За зелья после проклятия Долохова, за самопожертвование на третьем курсе, когда ты пошёл (пойдёшь? Неважно!) спасать трёх неблагодарных подростков – много за что. Этих воспоминаний не было в Омуте, они не так существенны для истории, но существенны для меня. Я отдала свой долг, – помедлив, она добавила: – И жалею только об одном…       – О чём же? Ведь ты не натворила ничего непоправимого? – Снейп ядовито усмехался, напоминая и себя взрослого, и того прекрасного ядовитого мальчишку, с которым она так любила собачиться летом.       – О действительно непоправимом: что не удержалась и лишила тебя девственности. За это я прошу меня простить. Это мой грех. Вероятно, сила моего желания к профессору в пору моего шестнадцатилетия оказалась сильнее времени. И я пала жертвой своей же фантазии. Ты вышел слишком хорош!       Северус открыл рот, но она подняла ладонь, призывая к молчанию.       – Теперь собственно выбор. Во флаконах, – она извлекла их из кармана, – Поддельные воспоминания и зелье. Ты можешь выйти отсюда, выпить их и забыть сегодняшний день. Твоё приключение с Генриеттой Грейнджер закончится внезапными потрахушками в комнате отеля. Она будет для тебя всего лишь эпизодом, семнадцатилетней красоткой с сомнительной моралью. Сегодняшний день ты провёл с родителями и вернулся в школу слегка разочарованным. Либо ты можешь не пить их и помнить, – она видела растерянность на его лице. – Тебе не нужно выбирать сейчас, можешь сделать это по пути. Но на всякий случай: на флаконах Разрушающие чары, которые активируются при соприкосновении с чужим человеком. Это на случай, если ты решишь меня «сдать».       – Прими свой настоящий облик, – после паузы сказал Снейп.       – Нет. Но хвалю, что не предположил Оборотку, – настал черёд Грейнджер прятаться за скрещенными на груди руками.       – Мы проводили вместе гораздо больше часа и ни раз. Но не думай уйти от темы, мне нужно это видеть,  – парень наоборот подался вперёд.       – Нет, не нужно, хватит травмы от того, что ты переспал со «старушкой», – Грейнджер боролась с желанием сбежать, кинув в юношу Обливиэйт.       – У меня нет травмы. Это приятное воспоминание, – ухмыльнулся парень.       – Нет.       – Пожалуйста. Это всё, что я прошу. Можешь попросить что угодно взамен, – голос парня стал почти молящим, он уже умел менять его по своему желанию, догадываясь о гипнотическом действии низких вибраций.       – Ха. Я смертник. Мне нечего желать. Завтра меня не будет в живых, – разыграла она последнюю карту, это был обоюдоострый клинок, он должен был напугать и оттолкнуть парня, но и резал по её собственным нервам.       После небольшой заминки Снейп, не нашедший достойного ответа и, вероятно, не поверивший до конца в пугающее утверждение, задумчиво уточнил:       – Ты передашь свои воспоминания обо всём этом своей следующей версии?       Грейнджер смотрела на него с подозрением:       – Частично. Не хочу взваливать на её плечи свои беды.       – Значит, она будет хотеть мрачного профессора Зельеварения в свои шестнадцать, – удовлетворённо кивнул юноша, похоже, такого ответа он и ждал. – Покажи свой настоящий облик и я обещаю лишить её девственности на шестнадцатилетие, если она сама этого захочет.       – Потрясающе слизеринский подход! – восхитились Грейнджер и снова пожала плечами. – Это не да, я не согласна с твоим условием. Но ты упорствуешь в своём заблуждении, а даже сфинкс, говорят, не отказывает четырежды.       Грейнджер привычным движением сняла заклятие. И с вызовом и страхом посмотрела на Снейпа. Перед ним сидела женщина, измождённо-тощая, с запавшими глазами, рано начавшие седеть кудри были острижены выше плеч. В вырезе декольте стало видно шрам от проклятия из Отдела тайн. Также блузка с коротким рукавом не скрывала второго шрама. На него-то и смотрел с ужасом Снейп.       – Грязнокровка… Кто?       – Свояченица твоего друга Малфоя в его доме, – ровно произнесла Грейнджер. – Ты видел начало этого в Омуте памяти.       – Я сожалею, – Снейп с усилием отвёл глаза.       – Ты не был виноват. – она подняла глаза на часы на стене. – Ах да, вот ещё что, лови!       Резким движением она швырнула вынутую из кармана светящуюся пуговицу. Парень рефлекторно поймал её и исчез. Она знала, что в этот же момент он появился в тёмном закутке вокзала Кингс-Кросс, там, где очень редко бывали люди. Поезд на Хогвартс уходил через 15 минут.       Для Генриетты Грейнджер история на этом закончилась.