Часть II. Глава 10.
31 мая 2025 г., 04:32
В первое майское воскресенье четвёртого года обучения Гермиона получила письмо от родителей. В нём они, как обычно, интересовались её успехами, а далее сообщали, что им пришла посылка на имя дочери, нужно ли её переслать? Поскольку большинство знакомых и все друзья Гермионы находились в волшебном мире, то ждать почты от кого-либо в магловском у неё не было причин и она ответила отказом, решив разобраться по возвращении домой.
***
После окончания учебного года Гермиона традиционно направлялась к родителям. Они тепло встретили её на вокзале. У девушки были основания полагать, что пребывание в отчем доме не продлится долго, а мысли её в последнюю неделю были совсем не о необычной корреспонденции, прибывшей почти два месяца назад, так что девушка слегка удивилась, найдя на столе в своей комнате небольшую коробку. На коробке не было имени отправителя и обратного адреса, а её собственное имя было написано печатными буквами. Гермиона сразу пожалела, что не попросила переслать странную посылку — события последних недель навевали нехорошие подозрения. А в Хогвартсе она могла бы сама проверить полученное на вредоносные заклинания или обратиться к преподавателям. Возникла разумная мысль отложить распаковку до встречи со старшими волшебниками, но тот факт, что коробку трогал магловский почтальон и её родители, а также нахождение долгое время в комнате снижало вероятность сильного проклятия и чар стазиса. Девушка на всякий случай надела фартук, очки и перчатки, которые использовала на Травологии и аккуратно вскрыла коробку. Внутри лежал сложенный вдвое листок бумаги и ключ от банковской ячейки. У отца Гермионы был похожий. На листке присутствовал только адрес, номер ячейки и надпись от руки «Сходи одна». Почерк показался знакомым, но Гермиона не могла точно определить чей. Банк находился в том же квартале, что и дом Грейнджеров и представлял собой респектабельное учреждение с долгой историей, находящееся в абсолютно магловском районе – проблем не должно было возникнуть. Но всё происходящее казалось таинственным, вызывало подозрения, хотя со всех сторон будто бы было абсолютно лишено магии. За праздничным ужином по случаю её возвращения из школы Гермиона как бы между делом поинтересовалась у родителей, есть ли у неё живые родственники, которые могли бы захотеть с ней связаться или оставить наследство, прикрыв вопрос рассказом про снова обосновавшегося в Лондоне крёстного Гарри. Родители уже слышали о Блэке и не слишком удивились, настроение за столом было праздничное, так что вопрос приняли за простое любопытство. Нет, никаких родственников в Англии и богатых тётушек у Грейнджеров не водилось. Однако, девушка всё же отправилась в банк на следующий день. Тамошний служащий долго проверял её паспорт, заполнял какие-то документы, ворчал про несовершеннолетних наследников. В конце концов девушке выдали увесистую коробку и, плохо скрывая холодность, сообщили, что оплаченный срок хранения истекает послезавтра, хочет ли она продлить его? Что бы ни было в новой коробке, вряд ли Гермиона собиралась положить это обратно, так что девушка отказалась и направилась домой. В коробке был Омут памяти (Гермиона видела его в книгах), свиток пергамента и ещё одна коробочка, в которой звенело. «Надеюсь, тебе хватило мозгов открыть коробку у родителей, если нет и рядом друзья или другие волшебники – уйди, ты точно не захочешь этим делиться» – начиналось письмо. Но Гермиону взволновало не содержание, а почерк – при большем объёме текста ей стало казаться, что это писала она сама! Дальше следовали инструкции и девушка чувствовала, как волосы шевелятся на её голове от того, что она начинала подозревать, читая. Потребовалось много мужества и гриффиндорской безбашенности, чтобы окунуться в Омут с головой в буквальном смысле.***
Вынырнувшая из памяти Гермиона порадовалась, что родители уехали в магазин за продуктами, у неё было немного времени, чтобы освоиться с новой информацией и прийти в себя. Хотя в голове это звучало реалистичнее, чем было на самом деле, у неё дрожали руки, колени, комната немного плыла, а в мыслях было тупо и пусто. Тихо, как никогда в жизни. Ей казалось, что она прожила три предстоящих года за... немногим более часа? Как герой сказки, уснувший на поляне и вернувшийся через много лет, она с удивлением осознавала, что реальность стала другой! Хотя увиденное ею не было реальностью. По крайней мере пока. Так и тянуло проверить, выглядит ли она хотя бы в зеркале пятнадцатилетней, не проглядывает ли ещё седина? Коробка с воспоминаниями и письмо с инструкциями медленно растворялись в воздухе. Девушка меланхолично провожала их взглядом. Она видела, как наложила на предметы сложнейшее заклинание Разрушения при первом прочтении, многофакторное, учитывающее время, личность, ауру – «старшая» Гермиона была не в себе, но силы не потеряла ни на йоту! «Я старалась рассчитать время верно, но мне уже сложно концентрироваться на таких отдалённых воспоминаниях, надеюсь, я всё учла и ты всё же получишь посылку, хотя может без неё ты будешь счастливее. В любом случае, это лишь вехи, с которыми ты, возможно, не совершишь моих ошибок и проживёшь больше неполных 33 лет. Удачи тебе! Г.Дж.Г.» – исчезли последние строчки. Воспоминания ещё предстояло проверить на достоверность, но помимо основного «сюжета», там были некоторые события, добавленные явно для того, чтобы убедить в правдивости. И Гермиона с ужасом должна была признать: альтернативная она существовала, жила, изменила прошлое и умерла в нём, создав новое будущее, в котором она, Гермиона Грейнджер, была новой версией. Осмотревшись в странной пустоте после исчезновения коробки (остался только Омут памяти), Гермиона решила сразу пусть поверхностно, но законспектировать основные повороты. Проведя некоторое время за этой методичной работой, девушка пришла к выводу, что «старшая» Гермиона не только не дала ей всех «подсказок», как и обещала, но и сильно урезала информацию о себе лично. Сочла ли она неважным то, что уже не должно было случиться после изменения прошлого, не захотела ли травмировать «молодую» себя? Гермиона скорее склонялась ко второму варианту. Да, впереди Гермиону ждало сложное будущее, возможно, чуть менее сложное теперь, но точно не безоблачное. Начать это будущее девушка решила с поисков Живоглота, ей жизненно необходимо было его сейчас обнять, даже если это отвлечёт питомца от охоты на ленивых английских бабочек.***
Профессор Снейп зашёл в дом на площади Гриммо поздним вечером, когда всем «детям» полагалось спать. Гермиона ждала его, стоя на верху лестницы. Одетая в простую тёмную одежду она почти сливалась со стеной, однако, ожидаемо, двойной агент не мог её не заметить: – Возвращайтесь в спальню, мисс Грейнджер, Вам нечего здесь делать, – как всегда холодно бросил он. –Да, профессор, – Гермиона спокойно развернулась и ушла. Она получила то, ради чего отложила сон. На сетчатке отпечатались два образа: крючконосый худой мужчина с нездоровым цветом лица и волосами, висящими сосульками вдоль впалых щёк, и его двойник с точно таким же носом, но аристократично-бледный, подтянутый, волосы цвета воронова крыла переливаются в свете тусклых отблесков, пробивавшихся из-под двери кухни, где проходило заседание Ордена. Как мало и как много может изменить один человек! Сводить к дантисту, разработать многосоставной шампунь, обучить манерам и желчный кривозубый сальноволосый упырь подземелий станет… ухоженным гадом подземелий! Ни капли мягкости, ни следа тепла, ни грамма доброжелательности не приобрёл этот неблагодарный слизеринец! Возможно «старшая» Гермиона думала, что, дав Снейпу друга, научит его человеческому отношению к ученикам. Как бы не так! Его остроты стали более меткими, его яд более дозированным, всё его презрение к тупым студентам и преподавательской деятельности просто получило огранку манер. Теперь он мог язвить, унижать, оскорблять и топтать так, что в его выражениях невозможно было найти ни одного дурного слова! И Грейнджер сама показала ему красоту изысканного сарказма! Одной цели «старая версия» всё же достигла: Снейп пользовался популярностью у женщин. Только вот пользовался не во благо. Не было, пожалуй, ни одной старшекурсницы, которая хотя бы раз не плакала из-за своего учителя Зелий. И львиная доля этих слёз была пролита потому, что на их несчастье, злобный профессор догадался о симпатии к своей персоне и не замедлил высмеять её. Об этом Гермиона слышала уже ни раз. Правда, в свете последних событий она посмотрела на происходящее другими глазами и здраво расценила, что при всей показной чёрствости Ужас подземелий никогда не прибегал к публичному растаптыванию надежд девиц, если только они не заходили слишком далеко в своих притязаниях. Большинство же «страдалиц» отделывались мучительным разговором тет-а-тет. Язвительным, лупцующим самолюбие и выжигающим росток детской влюблённости. После такого разговора многие приходили к мадам Помфри за Успокоительными пилюлями и даже начинали прогуливать Зелья. Но это не мешало всё новым девицам попадать под чары холодного мужчины, что несомненно улучшало посещаемость и усидчивость на его занятиях, а секция Зельеварения в библиотеке пользовалась большой популярностью, поскольку многие влюблённые надеялись выделиться из толпы, заслужить одобрение, поразить профессора своими знаниями. Ежегодно девушки становились в очереди за дополнительными эссе по этому несомненно сложному предмету. Разумеется, эффекта на Снейпа это не оказывало никакого, но уровень сдачи СОВ по Зельям был необычайно высок. Заодно Гермионе стало понятно, почему Мастер зелий никогда не ошибался в оценке чувств девушек, рубя на корню первую несмелую поросль нежности – она сама натаскала его на это! Утешало то, что собственно «новой версии» хватило ума быть сдержанной в его присутствии. Или его «невнимание» к ней было авансом со стороны Снейпа для «новой» Грейнджер? Да и любовью она не могла назвать свои чувства к нему. Тщательно покопавшись в душе, Гермиона пришла к выводу, что её отношение к Снейпу, к счастью, пока не сравнимо с нездоровой привязанностью «старой версии». Гермиону вообще больше восхищал его ум, она пока бы и не заметила внешности, если бы её не подтолкнули к этому воспоминания. Больше всего в связи с открывшимися обстоятельствами Гермиону беспокоило отношение Снейпа к ней самой. Вариативность того, что произошло за 18 лет, была крайне велика. Единственное, что могла точно утверждать Гермиона – Снейп не помешал Лили Эванс выйти за Джеймса Поттера и не спас её. Всё остальное – загадка. Какую сторону он выбрал на этот раз? Как отнёсся к поступку «Генриетты» спустя время? А может вообще выпил то зелье и забыл своё будущее? Почему-то в эту версию Гермиона не верила. Чтобы умный, хитрый, честолюбивый слизеринец отказался от знаний? Тем более тех, которые сделают его жизнь проще, да ещё дадут власть над другими? Очень вряд ли! Скорее он нашёл путь игры по правилам скучным и придумал что-то другое, меняя частности, сглаживая углы, но оставляя основу той же. Будет ли у неё шанс спросить его об этом? Даже это казалось девушке маловероятным. Как это выглядело бы? «Профессор, я тут узнала, что Вас растлила попавшая в прошлое версия меня и вот хотела уточнить…». Кстати, на тему «растлила», предложение шестнадцатилетнего Снейпа вызвало у девушки ужас, смущение и неверие. Не то чтобы она ни разу не задумывалась о парнях в этом ключе… Но не с преподавателем же! А её друзья были настолько же далеки от мысли о «растлении», как и она. Даже теперь, после просмотра воспоминаний, из-за которых, как ей казалось, она ещё сильнее разошлась в возрасте с сокурсниками, ей будто уже было восемнадцать, но тело осталось пятнадцатилетним. Первое время Гермиона удивлялась, что никто не обращает внимания на произошедшие с ней изменения. Она же и в зеркале видела, как внезапно изменился взгляд, виделось, что и осанка стала другой, будто груз ответственности заставлял до одеревенения разгибать плечи, чтобы не согнуться, не сдаться, не упасть! Хотя, пожалуй, Рон и Гарри вообще всегда были на каком-то другом уровне развития, вспомнить тот же Святочный бал! Она до сих пор до конца не простила Рону той обиды. Но терять девственность в этом сентябре она точно не планировала! Что ж, наверное, это была наименьшая из имеющихся у неё на данный момент проблем. Волдеморт возродился. Орден Феникса снова созван на борьбу. Она теперь знает возможное будущее. В котором её как минимум будут пытать. Есть шанс, что она будет вынуждена отвечать за сотворённое «другой версией» зло в отношении преподавателя. Пожалуй, потеря девственности будет не самой большой её проблемой.***
– Мисс Грейнджер, задержитесь после урока, – бросил зельевар, отходя от её котла и отточенным движением снимая ленту с волос. Как «удачно» день шестнадцатилетия выпал на вторник, когда перед обедом Зелья! – Да, профессор. – Чего хочет от тебя старый хмырь? – прошипел Рон, а Гарри насупился. – Рон, прекрати, во-первых, технически он нестарый, ему около 35... С недавних пор разница в возрасте вообще стала казаться Гермионе надуманной, даже между такими несравнимыми величинами как её сокурсники и Дамблдор. Вопрос же не в количестве лет, а в том, как они прожиты, какой опыт из них вынесен. Сама она одновременно чувствовала себя шестнадцатилетней школьницей, восемнадцатилетней героиней и тридцатилетней почти сумасшедшей, как будто те странные воспоминания были её собственными. – Что? – изумлённо уставился на неё друг. – Ну он же ровесник родителей Гарри.., – попыталась мыслить конструктивно девушка. – Да ему на вид все 40 с хвостом! Ты что ослепла?! – продолжал шипеть рыжий, пока девушка торопливо собирала вещи. – Мы подождём тебя в коридоре, – тихо добавил Гарри. – Ох, оставьте! Не убьёт же он меня! «Надеюсь». Мальчики ушли и она осталась один на один с профессором Снейпом. При ближайшем рассмотрении он сегодня как будто и правда выглядел старше. У висков мерещилось поблёскивание седины, от носа к подбородку пролегли морщины, тени под глазами стали глубже, на щеках появились нездоровые пятна, да и вся кожа приобрела лёгкий желтушный оттенок. Естественно, после возвращения в Хогвартс, Гермиона внимательно наблюдала за бывшим «своим подопечным» и точно могла сказать, что вчера вечером ничего подобного ещё не наблюдалось. – Надеюсь, Вы закончили пялиться на меня, и мы можем приступить к тому разговору, ради которого я вынужден лицезреть Вас в своём кабинете дольше обычного? – язвительно осведомился преподаватель, взмахом палочки накладывая на дверь заклинание, скорее всего заглушку. Он стоял у своего стола, опершись бёдрами о столешницу и сложив руки на груди так, что обе кисти терялись в складках мантии, поэтому единственным светлым пятном у этого грозного чёрного столба было лицо над воротником наглухо застёгнутой рубашки. – Простите, сэр. – Полагаю, вы получили в качестве подарка ко дню рождения некую информацию, имеющую ко мне отношение, – начал он. – Полагаю, если Вы спрашиваете об этом, значит, Вы выбрали не забывать ту информацию, которая предназначалась Вам, сэр? – в тон ему ответила Гермиона, становясь в идентичную позицию у первой парты. – Верно полагаете, – коротко кивнул профессор. – В таком случае я могу считать, что в этом замке есть двое людей, знающих возможное развитие дальнейших событий и заинтересованных в том, чтобы та часть, которая касается всего магического мира, оказалась такой, какой виделась… Вашей предшественнице, назовём её так, – Снейп чуть скривился. – В связи с этим я оказываюсь как бы невольно связан с Вами общим знанием, что, поверьте, не доставляет мне никакого удовольствия, так что давайте сразу разъясним некоторые моменты, чтобы в дальнейшем не возникло недопонимания, – он посмотрел на девушку с беспричинным недовольством, даже укором, как будто она была одной из самых нерадивых и глупых учениц, с которыми сводила его судьба. Гермиона не сомневалась, что все проявления эмоций на его лице – игра на публику, не мог лучший окклюмент столетия не уметь контролировать внешние проявления чувств. А её саму так и разрывало от миллиона вопросов! Она уже боялась, что этот разговор не произойдёт, что Снейп просто проигнорирует «контрольную дату» или запретит даже упоминать, что она что-либо о нём знает, а может и изменит ей память! А тут он даже рассуждает! Пусть не как с равной, но говорит! Не игнорирует по своему обыкновению! Может есть шанс, что она хоть что-то сможет у него узнать?! Наконец, она снимет это бремя с души! Но всё же у лучшей ученицы было достаточно времени подумать и как ни заманчиво было бы обсудить свои знания с кем-то, тем более с самым неразговорчивым профессором, лжеГрюм их многому научил, поэтому она не собиралась сразу раскрывать свои мысли. – Да, если верить, что Вы выбрали ту дорогу, которую предлагала Вам Генриетта, – ей было проще называть ту девушку так. – Где гарантия того, что, заполучив ключи от будущего и психологическую травму в довесок, – бровь профессора изогнулась, – Вы, сэр, не выбрали продать информацию Тёмному Лорду или победить его в удобный момент и самому начать властвовать? – Вы забываетесь, мисс Грейнджер. Мы с Вами не в тех отношениях, чтобы я отчитывался перед Вами в принятых решениях, – процедил Снейп, ноздри его чуть раздулись от гнева. Гермиона не могла знать, что в этот момент изогнула бровь в чисто Генриеттином жесте, но именно этот привет из прошлого заставил непробиваемого мужчину сменить тон. – Однако, в память о той, кто является корнем наших с Вами проблем, сообщу, что такие мысли у меня были, – выдавил из себя Снейп после короткой паузы. – И тот факт, что подозрения закрадываются в Вашу не в меру кудрявую голову, говорит в Вашу пользу, – снизошёл до объяснений он. – Но по здравом рассуждении любому стало бы понятно, что в предложенном будущем я стану героем, смогу пользоваться благами и возможностями, которыми одарят меня благодарные победители… – Нужно лишь выжить, – тихо усмехнулась девушка. Мужчина полностью это проигнорировал, продолжил тем же менторским тоном, излучая превосходство: – … продав же свои знания Тёмному Лорду, я лишь отсрочил бы конец и не получил никаких гарантий. А вознамерься я занять его место, не имея опыта и опираясь только на возможное будущее, крах был бы более чем вероятен. Я был бы глупцом, выбрав этот риск. Чтобы Вам было проще понять, – Гермиона очень постаралась не закатить глаза, давно никто не сомневался в её понятливости, даже мастер Зелий, – Будем считать, что я выбрал сытую и обласканную старость. Снейп в задумчивости потёр переносицу и девушка отметила про себя, что даже его пальцы изменились, всегда тонкие, изящные, длинные, аристократично-белые они стали как будто узловатыми, на кистях появилась тонкая сетка морщинок и... возрастные пятна? Ухоженные ногти пожелтели, края стали неровными, будто неаккуратно остриженные ножницами. – Полагаю также, что Генриетта в своей паранойе рассматривала этот вариант и потому дала мне воспоминания, касающиеся только важных для истории событий. Весьма урезанная выборка, должен признать. – Да, профессор, у меня тоже возникли вопросы к перечню полученных воспоминаний, – не удержалась от комментария гриффиндорка, чем заслужила недовольный взгляд учителя. Похоже, он уже настроился на ностальгический монолог. – Вот как? И что, позвольте узнать, так не устроило Вас? Неужели она мало внимания уделила живописанию третирования меня или способам спасения Ваших беспомощных друзей? – съязвил мужчина, очевидно, пытаясь скорее заткнуть ученицу, чем расспросить, но Гермиона слишком долго ждала возможности выговориться. – Я бы сказала, что все воспоминания очень избирательно касаются только лично меня или каких-то серьёзных происшествий в жизни Гарри, где ему требовалась моя помощь. Ни о событиях в мире магии, ни о других людях в будущем я практически ничего не знаю, – честно ответила она. Её лето ушло на обдумывание и она пришла к заключению, что Генриетта специально не стала затрагивать события, которые не были по её мнению ключевыми. Например, она не удосужилась упомянуть, что её сделают старостой, а ведь это было очень важно для нынешней Гермионы, даже не сообщила оценки по СОВ! Не говоря уже о том, что не было и намёка на разбирательство Гарри в Министерстве! Страшно представить, что могло ещё показаться Гермионе «неважным» спустя 17 лет! – Что ж, – опять сложил руки на груди профессор, – Я полагаю, все её действия продиктованы извращённой логикой изменённого сознания. Не сомневаюсь, что она полностью добавила наши разговоры в список воспоминаний, а значит, Вы в курсе моих предположений о её психической вменяемости. Должен заметить, что спустя время моё мнение не изменилось. Не могу сказать точно, чем именно были спровоцированы данные изменения: травмой войны, потерями или личной несостоятельностью как женщины, – он посмотрел прямо в глаза собеседнице, проверяя, как она отреагирует на данное утверждение, гриффиндорка не смогла сдержать возмущённый вздох, но тут же покаянно опустила глаза. – В любом случае, – удовлетворённо продолжил мужчина, – И Вами, и мной были получены очень урезанные исходные. У Вас есть преимущество в том компромате о моём прошлом, которое неизвестно никому из ныне живущих, если принять на веру, что Ваша «предшественница» окончательно исчезла из мира живых, как собиралась, – скептически уточнил он. – Вы заблуждаетесь, профессор! – порывисто воскликнула девушка. – Генриетта старалась не показывать мне свой быт в прошлом, очевидно, чтобы меня не травмировать, – мужчина хмыкнул, выражая сомнение, – Но даже то, что я видела, говорит о том, что она была в крайне тяжёлом психологическом состоянии. Она была сломлена ещё до встречи с Вами, измотана постоянным напряжением, морально истощена и да, можно сказать, нестабильна, - Снейп высокомерно кивнул. – Я предполагаю, что единственные моменты, когда она чувствовала себя живой – это время, проведённое с Вами, период же с октябрьской встречи и до января представляется мне крайне тёмной страницей её жизни, – лицо Снейпа не изменилась и Гермиона решила продолжать, больше из чувства противоречия: – Вы были её светом, профессор. Она буквально жила ради Вас! Смотреть на холодного профессора в этот момент она не могла, ей было стыдно за то, что она говорит, и больно за то, что случилось со «старшей» Грейнджер. Как мог этот неблагодарный мужчина не понять этого?! Как мог сомневаться в ней?! – Вы юны и наивны, мисс Грейнджер. Я тоже был тогда. И не просил о жертвах. Тем более, что она брала высокую плату за своё мнимое благородство и жертвенность, – Снейп чуть скривился, видимо, предположение Гермионы о травме не было совсем пустым звуком. – Профессор, я хотела сказать… – Вы и так только и делаете, что говорите, мисс Грейнджер, что ещё? – крайне недовольно спросил он. – Я… – девушка не знала, как это сказать мягче, как загладить не свою вину, как утешить его уязвлённое самолюбие. – Я хотела сказать про те воспоминания, которые касаются Вас. – О, увольте! Я не желаю слышать Ваши мысли и фантазии на тему того, что Вы видели! Не сомневаюсь, просмотр доставил Вам немало удовольствия. Что ж, я не могу заставить Вас забыть увиденное, – Гермиона еле удержалась, чтобы не хмыкнуть в сомнении, – Но уверяю Вас, что прошлое ничего общего не имеет с реальностью, и рассчитываю, что Вам хватит ума не распространять слухи об увиденном. Гермиона опешила. Он серьёзно предполагает, что она могла это сделать? Да за кого он её принимает?! Когда девушка продолжила говорить, веснушчатый нос взлетел к потолку и шоколадные глаза метали молнии в сторону чёрных: – Можете быть спокойны. Мне нечего рассказывать. О Вас я видела только план занятий и список литературы, когда Генриетта клала его на стол, видимо, перед первой вашей встречей, далее было несколько коротких отрывков из ваших занятий летом, потом встреча в Хогсмиде осенью и финальный разговор в доме, где она жила, я так понимаю, что после того объяснения, Генриетту Вы больше не видели, да и думаю, она позаботилась о том, чтобы никто из магического мира тоже. Снейп замер, пытаясь осмыслить слова девушки. Гермиона прямо видела, как он раз за разом прокручивает в голове её слова. – Не верю, – пришёл к заключению мужчина. – Вы утверждаете, что она упустила момент… – Вашей близости? Да. Я знаю о его существовании только с её слов о «соблазнении старушкой», – прямо ответила гриффиндорка. – Я не поверю Вам на слово. Это было бы слишком хорошо, а жизнь научила меня, что в ней слишком мало хорошего, – нахмурился Снейп. – Вы хотите применить ко мне Сыворотку правды, сэр? – с лёгкой дрожью спросила девушка, к такому развитию событий она готовилась и надеялась лишь, что мужчина, не отличавшийся щепетильностью, не воспользуется ситуацией, чтобы вызнать что-нибудь личное. – Легилименцию, если Вы знаете, что это такое, – чуть наклонил голову вбок профессор, взгляд у него был изучающий, проверяющий выдержку, готовый уловить любой признак сомнения или лжи... – Да, я видела все воспоминания Гарри, оставленные ему Вами в Хижине. Я предполагаю, что это было сделано для того, чтобы объяснить причины восхищения Генриетты Вами в несостоявшемся будущем, – Гермиона всегда давала развёрнутые ответы. – Отлично, тогда мысленно вернитесь в момент, когда находились в её памяти, сосредоточьтесь на тех воспоминаниях, которые касаются меня. Мне неинтересны мелкие подробности Вашей будущей жизни и советы по выбору туфель на свидания, – тон профессора стал привычно язвительным и это помогло девушке сосредоточиться, она всё ещё испытывала гнев, стыд и вину, поэтому очистить сознание от лишних мыслей было сложно. – Готовы? Легилименс! – взмахнул палочкой Снейп. Перед глазами Гермионы замелькали одно за другим уже описанные ею воспоминания: планы, книги, графики, шкаф с одеждой, молодой брюнет, блики солнца на её загорелых ногах, курящий на скамейке Снейп, письмо о карантине, худое лицо в зеркале, потухшие глаза, темнота за окном, новое письмо Снейпа, и ещё одно, снова шкаф с одеждой, «Что я наделала?!», взгляд в пустоту, брюнет подходит к своей калитке, разговор в гостиной, в него летит светящаяся пуговица. Гермиона снова смотрела на стоящего перед ней профессора. Лицо его было нечитаемым. – Что ж, пошлю ей цветы на могилу, если когда-нибудь её найду, – наконец выдал он. Гермиона вздохнула с облегчением. Похоже, она только что лишилась самого страшного врага в этой школе. До этого она даже не задумывалась, почему Генриетта не показала «новой версии» секс с юношей, это казалось ей само собой разумеющимся, ведь её это не касалось, это было бы неэтично! Видимо, Снейп, наоборот, всё время был уверен в обратном и ожидал, что появится девушка, которая будет знать о его первом сексуальном опыте и сможет рассказать об этом миру! Такое развитие событий было даже страшно представить! Гермиона могла только пожалеть мужчину, жившего с этой мыслью долгие годы. – До сих пор не уверен, что в предыдущем витке истории она училась на Гриффиндоре, как и Вы. Слишком по-слизерински мыслила, – прерывая тишину, как будто сам с собой заговорил Снейп. – Хотя и в Вас нынешней прослеживаются некоторые змеиные черты, – ухмыльнулся он. – Подожгла профессора на первом курсе, – начал он загибать пальцы в ответ на недоумённый взгляд девушки, – Воровала ингредиенты из личных запасов преподавателя, бесконечно нарушала школьные правила в компании ведомых сокурсников, варила запрещённое зелье, – девушка покраснела, она не подозревала, насколько Снейп осведомлён о её проделках, – Помогла уйти от смертной казни беглому преступнику. Не будем спорить о степени его вины, – поднял он руку, предвосхищая возражения, – Уверен, что и на четвёртом курсе Вы натворили немало, – улыбка у профессора была прямо-таки чеширская, она говорила «Только попробуй рассказать обо мне лишнего и я оставлю от твоей репутации примерной ученицы мокрое место!» Гермионе оставалось лишь покаянно краснеть, сжимать кулаки в попытке унять дрожь и смотреть куда-то в область третьей пуговицы его сюртука. – Ну и раз уж мы разобрались с моим прошлым, поговорим о будущем, – тон профессора резко сменился на любезно-светский, – Но кажется, мы пропустили обед. Тоббер! – у его ног возник домовик. – Добрый день, профессор Снейп. Добрый день, мисс Грейнджер, – домовик поочерёдно поклонился собеседникам. – Будь добр, принеси нам чего-нибудь поесть, – вежливо попросил мужчина. – Вам потребуется вино, сэр? – Сейчас обед, Тоббер, и мисс Грейнджер несовершеннолетняя! – возмутился Снейп, но почему-то при этом он совершенно незло улыбался. Гермионе показалось, что с его души свалился действительно большой груз, хоть он и не собирался в этом признаваться. – Простите, сэр. Может быть десерт? – Да, пожалуй, это будет к месту, у мисс Грейнджер день рождения, как-никак, – хитро усмехнулся мужчина, глядя на девушку, которая, сама не зная почему, покраснела. Вероятно, таким обходительным он проявлял себя исключительно в благодарность за принесённое в душу спокойствие, вряд ли его «добродушие» окажется долгим. Гермиона даже не смела надеяться, что в его отношении к ней что-то может измениться к лучшему теперь, когда у них есть общая тайна. – Будет сделано, сэр! – ответствовал домовик и трансгрессировал. – Всё ещё хотите их освободить? – подтрунил профессор. Всё-то он знает! – Да, сэр. Это бесчеловечно, что… – Хватит. Я не намерен портить своё пищеварение спором на неинтересную мне тему. Вернёмся к нашему разговору, — тон голоса снова был холоден как лёд. — Я рассчитываю, что Вы проявите достаточно сознательности, чтобы понять мою мысль с первого раза и не будете давать мне повода возвращаться к разговору в дальнейшем, — он заговорил очень чётко, чеканя каждый слог, будто вбивая смысл в сознание девушки: — У меня никогда и в мыслях не было осуществлять предложенное условие в обмен на удовлетворение своего любопытства в отношении внешности моей визави. Это понятно? Девушка повторно покраснела и резко кивнула. Она очень надеялась, что это правда. – Отлично, потому что должен Вам заметить, что я здоровый мужчина и старше Вас на 20 лет, не страдаю больной привязанностью к памяти о Генриетте, а потому не склонен к педофилии. Гермиона кивала, глядя в пол. – Поэтому настаиваю на том, чтобы эта тема никогда больше не поднималась. Мужчина подошёл к ней практически вплотную и грозно смотрел на «виновницу». Его интонациями можно было повелевать толпой и усмирять стихии, бедную девушку же они будто вколачивали в землю, резали и загоняли иголки под ногти, казалось, он увидел в её голове настолько постыдные тайны, что теперь с дотошностью и праведным гневом инквизитора собирался снять с неё кожу, чтобы продемонстрировать грязь миру. – Какие бы чувства Вы не начали бездумно испытывать по отношению ко мне, запомните, я на них не отвечу. Выбросьте это из головы и изживите. Этого не будет. Вы видели, к чему это приведёт Вас. Смею надеяться, что Вы будете умнее, обжегшись уже раз. Если нет, Вы об этом пожалеете. Обещаю. Профессор буквально навис над ней. При желании девушка могла рассмотреть каждую морщинку на его лице. Сегодня он несомненно казался старше своих лет. Даже его обычный лоск как-то поистёрся. Но она дрожала от ужаса и не могла поднять глаз. – У меня и в мыслях не было… – пропищала девушка, вспоминая своих «товарок», уже прошедших через подобный неприятный разговор. – Вот пусть и не будет, – отрезал он. Ещё пару секунд брюнет сверлил девушку взглядом, затем отошёл на пару шагов, позволяя собеседнице наконец вздохнуть. Как раз в этот момент в кабинете снова возник домовик с подносом. – Ваш обед, сэр, – поклонился он. – Спасибо, Тоббер, - и вновь почти сердечные интонации. Домовик с поклоном исчез. – Прошу. Снейп отлеветировал тарелки себе на стол, отодвинув рукописи на край, вызвал стул для девушки и таким образом они совершенно внезапно для неё оказались за одним столом, разделённые только этим предметом мебели. За едой девушка не поднимала глаз. Близость профессора очень давила на неё и глотала она с трудом. Снейп снова прервал тягостное молчание, только когда они приступили к десерту: – Это Вам. С днём рождения. Девушка изумлённо подняла глаза и увидела на своём углу стола браслет с зелёным камнем у застёжки. Обёртки или бантика на нём, ожидаемо, не было. Цепочка со сложным плетением из кружков и завитков будто видоизменялась при каждом движении. Снейп чуть отдёрнул правый рукав, под ним был кожаный ремешок с руническими узорами, напоминающие те, из которых состояла цепочка. Брови девушки непроизвольно взлетели вверх. Это что он ей только что предложил? – К сожалению, мы с Вами оба обладаем только частью информации и весьма вероятно, что в ближайшие три года кому-то из нас может понадобиться помощь второго, – как ни в чём не бывало продолжил мужчина. – На браслете, как Вы, вероятно, догадались, если восторженное мнение Флитвика о Вас недалеко от истины, Протеевы чары. Стоит Вам изменить текст на Вашем, он появится на моём. Девушка непроизвольно выдохнула. «Что ты себе напридумывала, идиотка?» – Тешу себя надеждой, что Вы хоть в малой степени осознаёте насколько непросто мне скрывать свои знания от Тёмного Лорда, общение же с Вами только увеличит количество запретных воспоминаний, – тем временем ворчал мужчина. – Скормите ему ещё одну байку о странной склонности к маглорождённым ведьмам, – пробурчала в ответ Гермиона и чуть не зажала себе рот рукой в ужасе от сказанного. – Вы снова забываетесь, мисс Грейнджер. Не Вам меня учить, что мне говорить Тёмному Лорду, – зло бросил Снейп, но не проклял! – Я не имею ни малейшего желания затягивать наше общение дольше необходимого для достижения общих целей и крайне сомневаюсь, что помощь понадобится мне, однако, хотел бы получать информацию в случае, если Ваши крайне несдержанные друзья решат совершить очередную опасную глупость. Это ясно? – Более чем, – ответствовала девушка. – Спасибо за обед, – она встала, гордо задрав нос. – Я Вас не побеспокою, – самоуверенно заявила гриффиндорка. – Очень сомневаюсь, – хмыкнул мужчина, глядя на неё снизу вверх, откинувшись в своём кресле. – До свидания, сэр. В ответ профессор взмахом палочки снял с двери заклинание, по примеру своей «наставницы» не утруждая себя ответным прощанием. Выйдя из кабинета, девушка наконец выдохнула и поздравила себя с выживанием, а потом и чуть самодовольно усмехнулась. Помимо внезапного почти союзника в лице самого нелюдимого и желчного профессора Хогвартса, крупиц информации и прочего она приобрела ещё одно знание: Снейп настолько опасался её симпатии к нему, что специально состарил себя, чтобы вызвать у девушки антипатию. Что это означало для будущего и о каких чувствах к ней говорило, предстояло ещё разгадать. Но сам факт тщательной подготовки к отторжению ученицы был на лицо. А это немало!
