Самоубийство ради секса с мёртвым учителем

      Гермиона провела с родителями ожидаемо мало времени – менее двух недель. Сейчас, когда события в волшебном мире развивались с катастрофической скоростью, ей некогда было отдыхать в магловском. Девушка прибыла в Нору раньше Гарри, и за эти несколько дней вдвоём они с Роном успели бессчётное количество раз обсудить всё и вся и построить несметное количество теорий на счёт того, почему друга заберёт от родственников сам директор. Также она всячески пыталась внушить Рону правила тактичного поведения в присутствии горюющего товарища. Гермиона очень переживала, как Гарри справится с утратой. Рон же был слишком увлечён появлением Флёр, и его подруга провела немало времени в общении с Джинни, зубоскаля на эту тему. Как и Джинни, и миссис Уизли Гермиону раздражала «Флегма», но она и не могла отрицать, что нота ревности в этой неприязни тоже присутствует.       Закономерно, Гарри тоже был околдован невестой Билла.       Только Гермиона привыкла видеть в зеркале шрам на груди, пока ещё бордовый и яркий (хотя с мазью Снейпа он стал уже менее заметным), как к нему добавился фингал под глазом от изобретения близнецов! Который даже миссис Уизли не удалось свести, а уж в её навыках бытового колдовства никогда сомнений не было! Так что девушке пришлось смириться с ролью половины панды, что не добавляло настроения.       Баллы СОВ также её не порадовали: получить «Выше ожидаемого» по Защите – чуть не самому нужному предмету в ближайшие годы, если «пророчества» Генриетты правдивы – это было просто ужасно! Однако, Гермиона постаралась не показать мальчикам, насколько это её задело, они и так смотрели на подругу косо. Подспудно Гермиона догадывалась, что причина её огорчения ещё и в том, насколько сильно превозносил Тёмные искусства и защиту от них Снейп, из года в год добиваясь места преподавателя. Хотя в этом она точно никому не собиралась признаваться.       В целом, те две недели лета можно было назвать приятными, если не смотреться в зеркало и не слишком близко к сердцу принимать неудачи в квиддиче, в игру в который её втянули друзья. Рон тоже играл неровно, поэтому Гермиона могла себя утешать тем, что не всегда их с Гарри команда проигрывала.       Поход в Косой переулок принёс приятное внимание со стороны Фреда Уизли, развлёк (Гермионе всегда нравилось покупать вещи к новому учебному году), но и испортил настроение неудавшимся походом в «Горбин и Бэрк». В глубине души Гермиона понимала, что так тяжело пережила комментарий Рона о её неудаче потому, что за лето привыкла быть с ним на одной стороне, что в общении с Гарри, что в числе нелучших игроков в квиддич, а тут он её не поддержал! Грызла мысль, что она слишком много возомнила о себе, чуть ли не представила себя кем-то вроде Снейпа – шпионом под прикрытием, способным узнать любую информацию, а тут такое фиаско!       В дальнейшем она снова вынужденно сблизилась с Роном, потому что только совместными усилиями можно было хоть немного сдерживать пыл Гарри в бесконечном обсуждении одних и тех же безумных предположений в отношении Малфоя. Малфой – Пожиратель смерти – ну просто смешно! И тем не менее, приходилось признать, что это уже не первый раз за лето, когда Гермиона оказывалась «в одной лодке» с Роном, они действительно сблизились за время, проведённое в Норе. Гермиона даже начала надеяться, что в этом году друг проявит больше рвения к учёбе и обязанностям старост…       Вообще, когда присутствие Снейпа не напоминало ей о «миссии», а воспоминания Генриетты не очерняли будущее, девушке даже иногда удавалось убедить себя, что ей на самом деле шестнадцать лет, но чаще она чувствовала себя слишком старой для детской возни друзей. Убедеждённая в правдивости информации, полученной от Генриетты, после произошедшего в Отделе тайн, лёжа разбитой в Больничном крыле после выводов Снейпа о неизменности будущего, она ненадолго позволила чувствам «старшей» Грейнджер заполнить себя до краёв. Морально она уже прожила войну, видела смерти знакомых и любимого... как после этого верить в важность проигрыша в квиддич? С другой стороны, позволить себе погрузиться в эти мысли, поверить в такое будущее было настолько страшно, что Гермиона раз за разом выдёргивала себя из этого болота, заставляя сосредотачиваться на сиюминутных радостях, быть шестнадцатилетней.

***

      Лето незаметно подошло к концу и можно было наконец вернуться к учёбе, почувствовать себя на своём месте и отвлечься от мыслей чем-то кроме чтения учебников и квиддича.       Чего девушка не ожидала, так это внезапной и ошеломляющей популярности, которая обрушилась на них с Роном в поезде — каждый, буквально каждый, смотрел им вслед, а многие и подходили поздороваться, чтобы «невзначай» поинтересоваться, что же на самом деле произошло в Министерстве и правда ли, что их друг – Избранный, как пишет «Пророк».       Помогая младшекурсникам, друзья не заметили, когда Гарри сошёл с поезда, вероятно, он уехал вместе с другими членами ОД. Но, на удивление, в Большом зале его тоже не удалось найти, и они начали действительно волноваться. Снейп также отсутствовал. Гермиона не могла усидеть на месте, кусок не лез ей в горло от беспокойства, хотя распределение уже прошло и еда возникла на столах.       Наконец, Гарри всё же появился в компании… Снейпа! Что между ними произошло никто не счёл нужным объяснить, но всё лицо Гарри было в застывшей крови, а Снейп смотрел на него так, будто ничего особенного не замечает! Гермиона не могла поверить, что профессор что-то сделал даже самому нелюбимому ученику, по крайней мере так демонстративно, но и ответов Гарри ей не дал, а его комментарии к назначению Снейпа, намекающие на пожелание смерти преподавателю, оставляли большой простор для фантазии. Гермиона, переволновавшаяся за друга, не успокоенная его эффектным появлением и странными намёками, которые всколыхнули в ней раздражение, только усилившееся в конце прошлого года, мысленно ответила Гарри: «Чуть позже чем ты думаешь, но двух лет он скорее всего не проживёт». Гриффиндорка сама ужаснулась своей мысли, ведь вроде бы у неё были все основания надеяться на счастливый исход для слизеринского декана, но хотела ли она этого?

***

      Наутро Гермиона была разочарована Роном дважды: он категорически не оправдал её надежд на помощь в работе старосты, а потом ещё и Лаванда… Ну вроде посмеялась и посмеялась над глупым и безалаберным поступком Рона, ну да Пивз с ней, но почему-то девушке показалось, что в этом был какой-то подтекст.       Первый учебный день вообще выдался сложным. А первое занятие по Защите от Тёмных искусств прошло из рук вон плохо. Девушка шла на него собранная как никогда, готовая расшибиться в лепёшку, чтобы показать, как Гарри хорошо учил их, надеялась, что, получив, наконец, желанный пост (вчера она даже думала написать профессору поздравление с назначением), Снейп немного оттает. А мужчина опять не оценил её знания во время ответа, но тут хотя бы заметил, пусть и смотрел преимущественно мимо, а вот её успехи в практике проигнорировал полностью! Гриффиндорка опять стала для него «невидимкой». Теперь, когда у преподавателя не было необходимости обходить класс, проверяя котлы, он мог ещё качественнее делать вид, что часть гриффиндорцев просто отсутствует на его уроке.       Недовольство собой и обида на Снейпа не помешали девушке по старой памяти отчитать Гарри за неуместное ёрничанье во время занятия, да и честно признать схожесть разглагольствований мужчины и друга о Тёмных искусствах – тоже. Эта схожесть сразу вызвала у неё неподходящее к случаю умиление и Гермионе оставалось только надеяться, что мужчина не принял её улыбку на свой счёт.       Каждый новый урок приносил дополнительные тревоги: взять хоть внезапные успехи Гарри на Зельях. К счастью, тут Гермиона снова была неодинока, её беспокойство в отношении подозрительного учебника поддержала даже Джинни. И хотя при первом исследовании книга не раскрыла своих тайн, гриффиндорка не собиралась отступаться.

***

      Первое сообщение на браслете появилось в субботу, когда Гарри получил письмо об уроке у Дамблдора, спасшем его от отработки у Снейпа. «Жду Вас у себя в восемь». Как всегда, очень вежливо и информативно. Тем не менее, внутренне Гермиона задрожала от любопытства. Перспектива снова пообщаться с мрачным профессором с глазу на глаз была значительно интереснее чем пустопорожние разговоры с Роном в ожидании Гарри.       Отговориться у друга желанием посидеть в библиотеке не составило труда, так что девушка улизнула из гриффиндорской гостиной вскоре после Гарри. Странно было идти к Снейпу не в подземелья, девушке даже пришлось несколько раз напомнить себе направление. По пути она думала, стоит ли всё же поздравить профессора с назначением. Однако, кабинет Защиты от Тёмных искусств оказался заперт и на стук никто не отозвался. У Гермионы оставалось не более пяти минут и она совершенно не собиралась опаздывать, но и взламывать кабинет было, несомненно, глупой идеей. Хотя мысль о какой-то странной проверке со стороны профессора и посетила её голову на мгновение. Не имея другого выхода, дважды или трижды повторив себе, что его действительно нет, девушка смирила гордость и отправила преподавателю сообщение: «Кабинет заперт» и получила в ответ «Мои покои всё ещё в подземельях», заставившее девушку пойти пятнами. Она плюнула на статус старосты и практически бегом направилась по коридору вниз, проклиная всё на свете. Ну неужели Снейп не мог выразиться яснее изначально? Наверняка это недоразумение было им подстроено специально, чтобы ещё раз смутить «всезнайку»! Идей, где именно находятся личные покои деканов и где расположился Слизнорт, если Снейп всё ещё занимает покои при кабинете Зельеварения, у девушки не было. Запыхавшаяся и злая, Гермиона собиралась постоять под дверью кабинета, чтобы отдышаться и сориентироваться, но самый вредный из преподавателей не дал ей такой возможности: стоило девушке обогнуть последний поворот коридора, ведущего к кабинету Зельеварения, как она увидела в паре метров от себя фигуру мужчины в чёрном, картинно прислонившуюся к дверному косяку напротив кабинета. Картинно! Иначе его позу нельзя было описать. В задумчивости, по рассеянности или же умышленно Снейп выбрал ракурс, при котором его кожу, видимую только на лице и руках и составлявшую вечный контраст с непроницаемо-чёрной мантией, золотило пламя светильника. На его острый профиль ложились мягкие тени, сглаживая углы и подчёркивая мужественный изгиб челюсти. Кисти, всегда прячущиеся в складках мантии, как бы невзначай оказались на виду: одна как раз смахивала пылинку с лацкана, вторая застыла в ожидании на груди. Длинные пальцы, чётко очерченные на фоне тёмной мантии, не потерявшие ни миллиметра длины от сгибания, казались особенно изящными, созданными античным скульптором со слепка музыканта. Собственная тень будто бы раскинула крылья позади зельевара, расширяя плечи и подчёркивая ровность осанки даже в расслабленном положении тела, когда весь вес находится на одной ноге, а вторая, согнутая и опирающаяся только на носок, бедром прижимается к косяку. Плавный изгиб тела дополнял и подчёркивал мягкость и расслабленность владельца. Гермиона, задохнулась от неожиданности этого видения. Издалека ей казалось, что чёрные глаза светятся и таинственно поблёскивают из-за огня. Внешнего или внутреннего? Мягкий, будто заинтересованный наклон головы, призрак неродившейся улыбки, кажется, вот-вот всегда плотно сжатые губы разомкнутся, чтобы сказать что-то, не язвительное, как обычно, а глубокое, важное, нужное...       – А я вот как раз раздумывал, справится ли лучшая ученица с поиском без помощи или стоит пойти Вам навстречу, мисс Грейнджер? — низкий, но отнюдь не бархатный голос лишь концентрировал привычный сарказм профессора и резко контрастировал с общей равнодушно-ленной позой — змей был сыт, но не менее смертоносен от этого. — В следующий раз не стесняйтесь, просите карту, – не отказал себе в удовольствии уколоть он.       – Вы могли сразу сказать, куда мне прийти, а не заставлять плутать, сэр, – ответствовала гриффиндорка.       – Не дерзите и проходите быстрее, мисс Грейнджер, мне не доставляет никакого удовольствия стоять здесь, – недружелюбно отрезал преподаватель.       Снейп первым зашёл в небольшую комнату, по всей видимости, являвшуюся его гостиной. Все стены были закрыты книжными шкафами, камин ярко горел, создавая неожиданно уютную атмосферу. Письменный стол ломился от количества свитков, причём, взглянув мельком, девушка заметила, что они все исписаны одним почерком, очевидно, владельца покоев.       Профессор переместил некоторые из них на низкий столик у камина и сотворил рядом с ним второе кресло, лицом к огню. Раздражённо кивнул на него в качестве приглашения, а сам расположился напротив, оставаясь в тени. Девушка села на самый краешек и сложила руки на коленях — без разделяющей парты было как-то некомфортно.       – Мне необходимо знать, какую информацию о ближайшем годе Вы получили от Генриетты. Не претендую на какие бы то ни было личные сведения, только факты мировой истории, конечно. Что-то, что может повлиять не только на Ваше будущее.       Заявление преподавателя не походило на просьбу. И вот снова он предполагает наличие у неё дополнительных сведений, тайных руководств или чего-то подобного! Гермиона недовольно скрестила руки на груди:       – А почему, собственно, я должна Вам это рассказывать?       – Да не стройте Вы из себя героиню истории! Мне необходимо больше информации, Вы ею обладаете, вот и всё, – раздражённо продолжил Снейп.       – А я всё ещё не уверена, что Вам стоит доверять, тем более, что Генриетта оставила Вам больше воспоминаний и знаний чем мне, значит, Вы не должны нуждаться в моей помощи, – Гермиона упорствовала только потому, что её самолюбие было задето.       Несмотря на неприятное расставание в прошлом году, за лето вдали от него девушка, к сожалению, привыкла скорее испытывать к мужчине благодарность за помощь и мазь, а колкости? Ну так это ж Снейп! Кто же поверит, что он вдруг перекроился в образец человеколюбия, заботливости и мягкости? А потому, хоть она ещё и не призналась себе в этом, повторно увидев в Снейпе человека, только что, в коридоре, Гермиона испытала жгучее разочарование, оказавшись снова один на один с его обычным образом ворчливого, цепкого и заносчивого профессора.       Мужчина раздражённо потёр переносицу, но тут же стёр это выражение с лица.       – Как ваш шрам? – внезапно спросил он.       – А? – удивилась девушка смене темы, тем более так близко относящейся к её собственным мыслям. – Нормально.       – Я хотел бы услышать чуть более подробный отчёт, я, знаете ли, проделал немалую работу, экспериментируя с составом мази, и раз уж не могу лично проследить за ходом и эффектом лечения, прошу о малости – рассказать мне, – чёрные глаза пронизывали собеседницу насквозь, а тон голоса стал чуть проникновеннее, в него выверенно добавили толику просящих нот, чтобы гладить по шерсти, усыпляя бдительность строптивой «жертвы».       – Ну, болезненность прошла где-то месяц спустя, к середине каникул рубец стал терять яркость окраски и не сковывал движения при физических нагрузках, – Гермиона специально подбирала самые сухие и нейтральные термины, всё же её родители имели отношение к медицине, мужчина одобрительно кивал, разве что не улыбался поощрительно. – На данный момент цвет шрама почти совпадает с кожей и не приносит никакого дискомфорта, – девушка неловко повела плечами.       Снейп соединил пальцы рук перед собой и чуть открывшиеся при этом запястья невольно приковали взгляд собеседницы:       – Прежде чем мы продолжим. Тоббер!       У его кресла возник уже знакомый эльф-домовик и поклонился обоим, видимо, не найдя ничего странного в том, что профессор принимает ученицу в личных покоях поздним вечером.       «Он так делает не впервые?»       Снейп заказал что-то из еды, Гермиона не расслышала, погружённая в свои мысли, и домовик исчез.       – Позвольте уточнить, мисс Грейнджер, каким именно родом физической нагрузки Вы проверяли наличие дискомфорта в рубце? — и снова этот непонятный взгляд, будто в словах была какая-то двусмысленность.       – Квиддич, сэр, – с лёгкой дрожью в голосе ответила девушка, она знала, что Снейп не любит этот вид спорта и скорее всего не одобрит занятия после недавнего проклятия.       – Вот как? Занятно…       «Почему у него такое ехидное выражение лица?»       – И Вы хороши в этом виде спорта? – в голосе преподавателя так и сквозило лукавство, причину которого она не могла понять.       – Совсем нет, сэр, – признала Гермиона.       – Прискорбно, – разочарованным он не выглядел.       Видимо, Снейп собирался сказать что-то ещё, но появился домовик с подносом.       – Благодарю, Тоббер. Это всё, — эльф поклонился и исчез. — Угощайтесь и расслабьтесь наконец, невозможно смотреть на Вас без дрожи, Вы кол проглотили? Будто я собираюсь Вас пытать! – скривился Снейп, беря изящную чайную чашку и снова откидываясь в кресле.       Гермиона поскорее оторвала взгляд от показавшегося из-под полы мантии обтянутого брючиной колена и взяла предложенную чашку. Она сделала осторожный глоток, всё ещё сидя на крае сиденья. Ища повод отвлечься от мужчины, Гермиона уделила всё своё внимание напитку и потому заметила, что чай имел насыщенный травяной аромат и выраженный вкус чего-то, напоминающего Восток, на котором девушка никогда не была, но представляла его именно таким: густым, крепким, ароматным до удушения, обжигающе-горячим. Будь она чуть более погружена в свои мысли и то бы обратила внимание на необычность поданного напитка.       – Вам нравится чай? – осведомился зельевар, прерывая затянувшееся молчание.       – Да, сэр, он очень необычный и я никогда такого не пробовала, – честно признала она.       – Я попросил Тоббера заварить из моих личных запасов, с трудом переношу школьную бурду, – сообщил мужчина, чуть подавшись вперёд, будто сообщая какой-то секрет, и снова Гермиона ожидала увидеть на его лице улыбку, но уловила лишь тень её в глазах, тем не менее, уже этого мазка чувства хватило, чтобы Снейп вновь показался обезоруживающе человекоподобным.       – Эм, спасибо, сэр, – пробормотала Гермиона, опустив взгляд в чашку.       Лицо девушки опять начинал заливать румянец, который она хотела бы списать на счёт горячего чая.       – В нём же не было Сыворотки правды? – вдруг пришла ей в голову ужасающая мысль, и Гермиона, не скрывая паники, взглянула на своего профессора.       – Что Вы! Как бы я мог? Это было бы крайне негостеприимно. Но мне «нравится» ход Ваших мыслей, от него прямо-таки веет злодейством, – процедил Снейп, полностью возвращаясь в образ. – Да и уровень Вашего ко мне доверия льстит неимоверно, – он отсалютовал ей чашкой. – Но если бы я хотел опоить Вас и воспользоваться Вашим помутнённым сознанием, это было бы гораздо проще сделать с помощью обычного алкоголя. Во-первых, Вы – такая вся правильная гриффиндорка – наверняка не имеете толерантности к крепким напиткам, во-вторых, сболтнув лишнего после вина, Вы не смогли бы обвинить в этом меня, а значит, я имел бы возможность и дальше прибегать к Вашей помощи, – зельевар выразительно изогнул бровь.       Гермиона не могла не признать резонность его заключений, но тем удивительнее было, что он ими поделился. Ещё один реверанс для завоевания доверия? К ужасу девушки, Снейпу не нужно было прилагать и малейших усилий, чтобы заворожить её, язык тела мужчины и интимность обстановки работали без его участия. Чуть теплее тон, полунамёк на общность, прямой взгляд вместо привычного игнорирования и сама гриффиндорка начинала краснеть и плавиться словно воск, почти не слыша голос в голове, вопиющий об опасности «доброго» Снейпа. С другой стороны, всё, что она могла ему сообщить сейчас, вряд ли было для Снейпа новостью. А значит, терзания можно оставить на потом, а пока сладко отдаться чужой воле, уступить уговорам.       – Мне нечего сообщить Вам, профессор, – призналась смущённая девушка, – Генриетта показала мне только один момент, который, вероятно, имеет отношение к этому году, так как на следующий я, по всей видимости, уже не вернусь в Хогвартс.       Снейп слушал её, не перебивая, очевидно, он тоже был в курсе предстоящих ей скитаний.       – Момент, когда Гарри уходит с Дамблдором и оставляет нам Феликс Фелицис, – призналась Гермиона. – Я предполагаю, что дальше происходит что-то, из-за чего у Генриетты были опасения за мою жизнь, поэтому она акцентировала внимание на зелье.       Снейп ненадолго задумался, придвинул к себе записи, сосредоточившись на чём-то неизвестном собеседнице.       – Мисс Грейнджер, помнится, Вы упоминали, что видели все воспоминания оставленные моим предшественником Поттеру, – девушка кивнула. – Значит, Вы тоже понимаете, что и Ваши скитания, и последующая безвременная кончина Вашего друга, несомненно, связаны. Осмелюсь предположить, что Вы скоро узнаете, как, ведь Дамблдор сообщит эту информацию Поттеру в ближайшее время, а возможно, он уже в курсе. Так вот, я хотел бы, чтобы Вы поделились со мной этой информацией, – мужчина в упор посмотрел на ученицу.       – Сэр, я всё понимаю, но если ни Дамблдор, ни Генриетта не сочли нужным сообщить Вам этого, есть вероятность, что они правы и это будет грозить опасностью Вам, – стушевалась девушка.       В данный момент вопрос доверия как-то сам собой отошёл на второй план, под взглядом мужчины Гермиона сегодня теряла спокойствие и самообладание, сил на анализ и аргументацию просто не было. Она решила, что сможет обдумать и принять решение позднее. Тем более, что пока она сама ничего не знала.       – Я вынужден настаивать, мисс Грейнджер, – упор был на «настаивать», как будто на его месте было что-то вроде «заставить», а голос Снейпа снова потерял оттенок просьбы, он доносил волю мужчины и подавлял чужую.       – Сейчас мне нечего Вам сообщить, – пробормотала девушка.       – Я знаю, поэтому прошу на будущее, – и вот внезапно подчёркнутое «прошу» и чуть более проникновенные интонации. – Вы не притронулись к печенью, сам я не любитель сладкого, но домовики отлично готовят, – внезапно сменил тему и тон мужчина.       Гермиона, почти не глядя, отправила какое-то лакомство в рот. Мужчина внимательно проследил за движениями девушки, когда она привычно провела языком по нижней губе, собирая крошки. Внимание Снейпа заставило девушку вновь усомниться, что в еду ничего не подмешано. Однако, в следующее мгновение Снейп удивительно устало вздохнул и потёр виски длинными пальцами:       – Этот год, несомненно, будет тяжёлым, поэтому мне действительно понадобится вся возможная информация. Не имею понятия, как мой предшественник справился без неё. Начинаю опасаться, что смерть показалась ему избавлением и никакая громкая слава не была ему так нужна, как крепкий сон и отсутствие хозяев.       «Ну прям бедный несчастный! Игра на женской жалости ему действительно хорошо даётся!» – мелькнуло в голове у Гермионы, но она не могла одновременно не признать, что всё в ней потянулось утешить мужчину.       – Сэр, мне, правда, жаль, но я не могу ничего обещать Вам заранее, это будет нечестно, опасно и … В общем, извините, мне пора.       Она неловко встала, стараясь смотреть не выше пуговиц сюртука преподавателя, т.к. его взгляд оказывал на неё обезоруживающее действие. С непривычки, может быть? Эти руки, скорбное лицо, высокий, прорезанный ранними морщинами лоб… Так, точно пора уходить!       – Ещё раз спасибо за чай.       – Спасибо, мисс Грейнджер, по крайней мере за честность, – уныло протянул он.       Гермиона замерла, думая, надо ли ещё что-то сказать. Повисла пауза, в которой каждый думал о своём. Первым тишину нарушил Снейп. Вначале он бросил на девушку короткий изучающий взгляд из-под бровей и как будто переключился. Вот мужчина уже открыто поднял взгляд чёрных глаз на ученицу и снова снизу вверх. Он ещё больше подчеркнул это положение, подавшись вперёд, заглядывая в глаза. В голосе Снейпа, когда он заговорил, прорезались бархатные модуляции:       — Кстати, подумайте о цене.       – Что, простите?       Замечание Снейпа показалось ей неоднозначным, а в комплекте с тоном и позой... Вероятно, она опять что-то себе надумала! Что там было в том чае?!       – У всего есть цена, – мужчина поднялся и плавно подошёл к девушке походкой танцора или хищника, взгляд глаза в глаза, нарочитая плавность движений, наклон головы, подстраивающийся под более низкий рост собеседницы. – У информации она есть всегда. Возможно, если я что-то могу для Вас сделать, – его отделяли от Гермионы несколько десятков сантиметров, а голос был как елей, – Предоставить взамен какую-то информацию… Подумайте, мисс Грейнджер, – впору было самой падать ниц от его голоса и непередаваемого, неизведанного до этого шарма.       Снейп выдержал многозначительную паузу прежде чем добавить, чуть наклонившись, то ли в полупоклоне, то ли чтобы придать голосу, уже близкому к шёпоту, ещё больше интимности, не отрывая блестящих глаз от лица девушки:       – Доброй ночи.       Онемевшая и красная как маков цвет гриффиндорка пробормотала что-то более близкое к соответствующему субординации «До свидания, сэр» и вылетела из личных покоев преподавателя. Уносясь за угол, она не посмела обернуться, возможно, мужчина остался стоять в проходе не менее картинно чем раньше, томно глядя ей в след. Чёртов слизеринец! А ведь он специально! Даже особо не скрываясь обкатал на ней угрозы, жалость и торг, если не сказать соблазнение! Очень топорно и очевидно. Не посчитал нужным тратить силы на столь мелкую сошку? Растерял навык? Или же это было небольшое показательное выступление, чтобы продемонстрировать возможной оппонентке, насколько она слаба, дать понять, что вне зависимости от тактики, она не сможет ему противостоять, проиграет и падёт к его ногам, стоит ему задействовать против неё хоть крупицу своей реальной силы: враждебной или нежной - неважно! Научила на свою голову! Ну не свою, но свою же! Ученик превзошёл учителя! И теперь уже в роли учителя издевается над ученицей!       Гермиона вернулась незадолго до отбоя и успела вместе с Роном поскучать в ожидании Гарри. Мысленно девушка благословляла невнимательность друзей, не заметивших ни её взвинченного состояния, ни то и дело затапливающего щёки румянца.