Глава 15.
5 июля 2025 г., 04:18
Снейп оказался прав: ни на следующий день, ни вообще в какой-либо день на той неделе Гермиона больше не застала профессора в его покоях. А значит, у неё не было возможности задать свои вопросы и получить неудобные ответы. Вот Гермиона и продолжала с чистой совестью пользоваться библиотекой Снейпа в своё удовольствие, не мучаясь угрызениями совести и моральными дилеммами. Пока ежедневные извещения о посещении оставались без ответа, девушка наслаждалась выпавшими ей часами счастья, хотя в глубине души разрывалась между желанием не встретить хозяина помещения там и завтра и, пожалуй, неменьшим желанием его видеть, конечно, лишь для того, чтобы расспросить и попробовать разгадать новые неизбежные загадки.
Гермиона говорила Гарри, что сидит в библиотеке, но каждый свободный час, в том числе между занятиями, проводила в подземельях. Вскоре она настолько освоилась там, что даже забиралась в кресло с ногами и бо́льшую часть домашней работы делала там же. Снейп ни разу не указал ей на злоупотребление его имуществом, о его существовании вообще напоминали только рукописи на столе и необыкновенная коллекция чайников, ситечек, джезв и ещё чего-то, имеющего отношение к чаю и кофе, которую девушка нашла на окне в самом дальнем углу.
Собственно, в подземелье и не должно было быть окон, однако, по всем признакам, это было даже настоящим, т.к. подоконник находился на уровне груди девушки, в то время как небольшой застеклённый участок располагался лишь у самого потолка. Пространство между ними представляло собой глубокую нишу, на всём протяжении покрытую чем-то напоминающим фольгу или ртуть. В определённый час сверху спускался луч света, многократно отражённый от зеркальных стенок, он почти с прожекторной мощностью заливал солнцем участок у окна, вдоль камина, журнальный столик, кресла — всё до двери в спальню. Первый раз увидев это чудо, Гермиона не поверила глазам, гостиная в тёмных тонах искрилась солнцем. Хотелось лечь на ковёр и просто наслаждаться теплом и светом. Тогда же посетительница впервые обратила внимание, насколько густой и мягкий ворс у ковра под её ногами. Неужели, профессор Снейп принимает солнечные ванны?! Кажется, она случайно узнала его секрет.
Книги были потрясающими! Просто глядя на обложки, «всезнайка» приходила в благоговение перед владельцем. Как Белль из «Красавицы и Чудовища», она всегда ощущала восторг при виде библиотек. И хотя у этой был совсем не белый с золотом дизайн, да и большинство книг содержало в себе сведения о различных аспектах тёмной магии или крайне сложных зельях, но Гермиона от этого не менее восторгалась и благословляла возможность к ним прикоснуться.
То ли в насмешку, то ли как очередное испытание, Снейп дал гостье доступ в шкаф, где хранились все книги, полученные им от «наставницы». Обложки на них больше не были зачарованы, гриффиндорка, краснея, видела перед собой те книги, которые были обозначены в списке, показанном ей Генриеттой в воспоминаниях. Гермиона чувствовала, что её руки немного дрожат, когда она дотрагивалась до корешков романов, прочитанных Снейпом в пору его «ученичества». Большинство из них она сама уже читала и это были её любимые книги. Также без труда она могла угадать, какие именно персонажи должны были служить примером для юного покорителя сердец.
Знание – сила. Казалось бы, обладая пониманием основ его личности, Гермионе должно было стать проще в толковании поведения мужчины, но он так по-слизерински выбрал из книг только то, что закалило его, видоизменив и отбросив остальное, что полученный сплав не поддавался трактованию.
***
Отношения с Роном были всё хуже, его бесконечные придирки на взгляд Гермионы уже выходили за рамки адекватности, не раз девушка была вынуждена на уроках смаргивать слёзы. На Защите от Тёмных искусств она держалась лучше, да и такие сложные предметы не оставляли времени для разговоров. Что не мешало, кстати, наблюдать за преподавателем. Невероятное ощущение тайного знания пронизывало Гермиону, когда перед ней и всем классом стояла грозная фигура в чёрном, жёсткий учитель, несгибаемый человек... в уютном кресле которого она планировала провести пару часов после окончания занятий. Это настолько деморализовало и расфокусировало внимание девушки, что она старалась вообще не поднимать глаз на уроках Снейпа. Но даже голос его вызывал порой мурашки. Она знала, каким разным он мог быть! Как мужчина умело играл им! Независимо от желания Гермионы, в один из вечеров Снейп оказался на своём месте за письменным столом. Девушка поздоровалась чуть слышно и юркнула под защиту «своего» фолианта. Она почувствовала разочарование от того, что домашнее задание в этот день придётся делать в библиотеке. Жаль, именно сегодня Гермиона особенно неприятно поцапалась с Роном и хотела не выбираться из убежища мягкого пледа до последней минуты. К счастью, профессор как всегда не поднял головы при её появлении, и можно было не опасаться, что он заметит стёртые рукавом слёзы. — Уизли настолько Вам небезразличен? — тут же разрушил иллюзию Снейп. —Повторюсь, выбор Драко был безнадёжным, но и то казался менее травматичным для Вас, – ровным тоном, не отрывая глаз от написанного, сообщил он. — Что, профессор? – опешила гриффиндорка. Мужчина не стал утруждать себя повторением сказанного. — Нет, сэр, это мелочи, – после паузы ответила она. Не будет же мужчина брать на себя роль «наставника» в её амурных делах. — Вам нечем крыть? – так же ровно, тоном светской беседы, осведомился он. — Что? – глупо повторила она. Снейп бросил на девушку короткий, но явно раздражённый взгляд исподлобья. Гриффиндорка задрожала, она совсем не желала испытывать его терпение. — Найдите в себе Генриетту, – бросил мужчина и замолчал до конца вечера. Уже уйдя вечером в библиотеку, чтобы сделать письменную работу не бок о бок с преподавателем, Гермиона поняла, что напрочь забыла о своих вопросах к Снейпу. Его появление было таким внезапным, а тема разговора такой неожиданной... Да, она просто растерялась, но в следующий раз — обязательно! Пусть Снейп не думает, что купил её! Какие бы цели он не преследовал, она их выяснит. Потом она удивительно приятно провела время с заглянувшим в библиотеку Гарри, на волне радости от редких минут общения друг с другом они вдоволь посмеялись над предполагаемым романом мадам Пинс и Филча.***
В очередной раз чуть не расплакавшись из-за Рона, Гермиона поняла, что уже вечером будет проходить Рождественская вечеринка Слизнорта, а она так никого и не пригласила. Не потому, что надеялась на окончание внезапного гормонального безумия Рона, а просто забыла, но, памятуя о словах Снейпа, девушка решила воспользоваться возможностью отомстить и позвала Маклаггена. Также гриффиндорка сделала всё, чтобы эта новость дошла до главных сплетниц школы и стала сенсацией дня. Почему только ей показалось, что комментарий про любовь к хорошим игрокам в квиддич пришёлся так не по душе «наставничавшему» Снейпу? Понятно же, что всё это было сказано для Рона, упор был сделан на «хороших», имея в виду хвастливые рассказы Кормака. Но она точно видела, что Снейп, остановившийся у слизеринского стола с каким-то объявлением, раздражённо тряхнул головой, как конь, отгоняющий овода, и именно на этой фразе. В последнее время Гермиона уже не могла точно определить, чувствует она настроение мужчины или надумывает. Но несомненно было то, что она постоянно держит его в поле зрения, отмечая малейшие движения.***
На вечеринке Гермиона поняла, что недооценивала интерес к ней Маклаггена. Ода его квиддичному таланту оказалась не самым большим испытанием, а вот перешедший в наступление прямо во время танца Кормак был ужасен. Танцем это вообще было сложно назвать, скорее партнёр использовал все возможности, чтобы её облапать. Гермиона контролировала ситуацию ровно до того момента, пока они внезапно не оказались под омелой. Буквально сбегая от Макклагена, девушка видела, как Слизнорт притягивает к себе крайне недовольного Снейпа. Они с мужчиной обменялись взглядами. Гермиона смущённо улыбнулась и побежала дальше. Кажется, профессор принял это как ответ на незаданный вопрос. Девушка не сомневалась, что от него не укрылось её растрёпанное состояние.***
Последний разговор со Снейпом перед Рождественскими каникулами снова оказался внезапным. Сбежав с вечеринки, Гермиона привычно спряталась в подземельях, рассчитывая, что владелец покоев появится нескоро. Она устроилась с ногами в кресле и увлеклась завершением эссе по Защите от Тёмных искусств, заданным на каникулы, когда над её ухом раздался до боли знакомый голос: — Дайте сюда. — Профессор! Извините! Я просто… Мужчина с её свитками молча прошёл к столу и сел, закинув ногу на ногу. Гермиона ни жива ни мертва встала с другой стороны столешницы, думая, чем оправдать явный факт злоупотребления его гостиной. Ничего кроме правды о том, что она так избегает встреч с Роном в Общей гостиной Гриффиндора, не приходило в голову. Снейп взмахнул волшебной палочкой и откуда-то прилетела бутылка, наклонилась над стаканом, возникшим из воздуха, и налила на треть янтарной жидкости. Мужчина, не глядя, нашёл длинными пальцами верхнюю пуговицу сюртука и расстегнул её, с удовольствием поведя шеей. Затем взял стакан и, скосив взгляд на пергамент, сделал глоток. Тут чёрные глаза закрылись на секунду, и раздался удовлетворённый вздох, всё лицо на долю мгновения приобрело непривычно расслабленное выражение. Гермиона не могла оторвать от мужчины взгляд. — Ужасно мелкий почерк, мисс Грейнджер! Минус 5 очков с Гриффиндора, — бросил Снейп, возвращаясь к реальности. Гриффиндорка задохнулась от возмущения — весь стол был завален мелкоисписанными листами. — Сэр, Ваш почерк ещё мельче моего! К тому же неразборчивый! И пишите Вы поперёк строки! – Гермиона обличающе ткнула пальцем в его записи и замерла. – Сэр… Снейп, почувствовав перемену, резко принял более вертикальное положение, впившись взглядом в то место, куда она показывала, но, видимо, там не было написано ничего секретного, так как он тут же поднял на собеседницу вопросительный взгляд. Гермиона не пыталась читать, её волновало не то, что написано, а как. — Вы… У Вас… Не было прозвища в школе, сэр? – девушка заглянула в лицо напротив, думая, как подтвердить догадку, не рассказывая собеседнику правды. — Было, и Вам это прекрасно известно, – скривился Снейп, закрываясь от разговора скрещенными на груди руками и выпрямляя спину до предела. — Нет, сэр, другое. Ваши родители… Ваш отец – магл? – нерешительно прощупывала почву Гермиона, осознавая, что ей не хватит умения что-либо скрыть от его пристального внимания. — Да, а мать – волшебница и носила фамилию Принц. Вот чем объясняются восторги старого коллекционера! – зло усмехнулся зельевар. – Что ж, мисс Грейнджер, за эту информацию я Вам искренне благодарен! Выпьете? Гермиона заторможенно помотала головой, а потом сдавленно хихикнула. Она попробовала сдержать следущий смешок, но удивительное открытие так и рвалось наружу: — Гарри Вас боготворит! — Что? – непритворно поперхнулся мужчина. — Гарри буквально спит с Вашим учебником! – девушка оперлась на стол от хохота. – Он считает Вас чуть не самым умным человеком! Другом! Иногда мне казалось, что он влюбился в учебник! И чей? Ваш! – звуки, вылетавшие из её рта, начинали напоминать хрипы задыхающегося, и она понимала, что близка к истерике. Тут на фоне её всхлипов раздался глубокий, низкий смех мужчины. Снейп поистине красиво смеялся. Раскатисто, громко, заполняя звуком всё пространство комнаты. Он откинул голову назад, обнажая часть шеи и показывая жёсткую линию подбородка. Гермиона невольно замолчала, заслушавшись. — Это звучит как подарок на Рождество! Необходимо придумать, в какой момент открыть ему глаза с наибольшим эффектом, – отсмеявшись, заговорил Снейп. Искорки в его глазах уже были хорошо знакомы Гермионе. – Будьте добры не рушить пока интригу. Это действительно смешно! И можете больше не отягощать меня расшифровкой Вашего почерка, если я в одном с Вами помещении, просто пересказывайте свою домашнюю работу, — вероятно, в благодарность снизошёл Снейп. Он опрокинул в себя остатки жидкости и усмехнулся собеседнице: — Кстати, Вы неплохо танцевали на вечеринке в те пару секунд, когда могли танцевать, – подтрунил мужчина. — А Вы так и не продемонстрировали нам Ваши умения, – не осталась в долгу гриффиндорка, как-то уже привычно садясь в кресло. – Кстати, Вы слышали шутку про обучение слизеринцев танцам перед Святочным балом? «Что я несу? Болтаю со Снейпом (!) как с приятелем!» — Нет. Снейп налил себе ещё и тоже пересел в кресло, вытянув скрещенные ноги. Весь его вид выражал необыкновенное благодушие, и Гермиона решила проверить, как много ей теперь разрешено. И как далеко готов зайти профессор в своей мнимой терпимости, если уже и домашние задания сдавать не надо! Была не была! Если он её выгонит за шутку, то ей не придётся отказываться от своей Земли Обетованной самостоятельно. — Нас собирала профессор Макгонагалл и показывала, как танцевать… на Роне, – имя чуть покоробило её. – Он очень туго соображал, и ей пришлось буквально сказать, что руки необходимо положить на её талию. Так вот, потом ещё неделю все гриффиндорцы ухахатывались, изображая других деканов, – на самом деле только Снейпа, – С фразой «Положите. Руку. Мне. На. Талию». Снейп усмехнулся в стакан, но тут же сделал преувеличенно строгое лицо: — Мисс Грейнджер, слизеринцы в большинстве своём – аристократы и не нуждаются в дополнительных уроках танцев. — Жаль, многие старшекурсницы сменили бы факультет ради этих уроков, – не смогла остановиться девушка. Настроение было странно дерзкое. Адреналин после побега от Макклагена ещё не выветрился? — Не сомневаюсь, – облизнулся Снейп. Гермионе захотелось протереть глаза. Ей сейчас не померещился этот жест? Да, несомненно, влажный язык прошёлся по тонким губам быстрым, но заметным движением. — Я ведь не первая старшекурсница, пользующаяся Вашей добротой, профессор? – гриффиндорка просто не смогла бы уснуть, если бы не решилась спросить, руки у неё чуть дрожали от эмоций. — Вы же прекрасно знаете, что я отшиваю всех влюблённых дурочек и с Вами вожусь только из-за Генриетты, – гораздо более язвительно заметил Снейп, как всегда выразительно выгибая бровь. — В школе – да, но Генриетта ведь учила Вас соблазнению всего, что носит юбки, неужели Вы… – она замялась, не нашла, как спросить, и решила уже остаться в неведении, но Снейп не стал делать вид, что не понял, о чём его спрашивали. — В школе – да, а если встречал выпускниц, заинтересованных в общении вне школы, скажем так, не брезговал, но только по принципу одноразовых встреч, – мужчина напротив даже не пытался скрыть злорадный блеск в глазах. Был ли он так словоохотлив под действием алкоголя? Вряд ли. Значит, у него была какая-то причина или цель. Гермиона хотела думать, что это просто форма благодарности за информацию про учебник Гарри. Или всё же ещё одна провокация с целью отпугнуть излишне любопытную девушку? Мог ли он рассчитывать отвадить её знанием о том, что он мало того, что мужчина, так ещё и небезгрешный? Она не стала долее испытывать судьбу и вежливо распрощалась. Её всё ещё потряхивало. Снейп не поднялся с места и лишь кивнул на пожелание счастливого Рождества. Но Гермиона чувствовала себя так, будто только что прошла по лезвию ножа.***
Наступило и прошло тихое семейное Рождество. Первое время Гермиона ловила себя на глупых улыбках каждый раз, когда вспоминала о Снейпе. Как в романах! Ужас, что с ней сделалось! И некому, совершенно некому было помочь несчастной, вконец запутавшейся девушке. Не было рядом рыжего друга, всегда такого подозрительного к змеиному декану, не сидел рядом Гарри, отвлекая её своими проблемами и абсурдными (как оказалось, не всегда) теориями. Рождество — время чудес, вот Гермиона и поверила в чудо: чудесное превращение Грозы подземелий в Героя, спасителя Магической Британии и просто заботливого мужчину... Но ум ли Гермионы был слишком цепок или душа ли суха, как страницы учебников, если верить одной стрекозоподобной предсказательнице — в любом случае она не смогла долго предаваться мечтам, особенно на каникулах, когда ничто её не отвлекало, и была возможность рассмотреть мысль со всех сторон, попробовать на зуб и пропустить через мельчайшее сито реальности. Это Браун и Патил умели часами перемывать косточки и грезить о несбыточном, не удосуживаясь посмотреть правде в глаза. Гермиона же вскоре задумалась о том, что она чувствует к профессору на самом деле, многое ли из этого она надумала своими силами, и не внушил ли Снейп ей признательность себе намеренно. Отказавшись от плана оттолкнуть гриффиндорку, он мог решить, что влюблённой в него она принесёт больше пользы, вне зависимости от того, на какой стороне он на самом деле играл. За этими размышлениями она провела несколько бессонных часов. А на следующий день проснулась в холодном поту и слезах. В её сне Снейп смеялся. Своим красивым смехом, раскатисто заполняющим пространство. Безжизненно тихое пространство. Их, Снейпа и Гермиону, окружали только трупы и развалины замка. А Снейп смеялся. Фокус с его лица сместился на красивую белую руку. Снейп поднял её, чтобы картинным жестом снять ленту с волос так, как делал миллион раз до этого, закончив работу. Тяжёлая чёрная волна волос рассыпалась по плечам мужчины и переросла в длинную тень, которая заслонила всё вокруг. — Надеюсь, Вы довольны, мисс Грейнджер? Ибо всё это — дело Ваших ручек. Гермиона как в замедленной съёмке видела грязные, застывшие в предсмертной агонии лица: Дамблдор, Гарри, Рон, её родители, безносое лицо, слегка размытое, но Гермиона интуитивно знала — это Волдеморт. Там был кто-то ещё, просто фигуры, массовка, но их было так много! Буквально горы трупов! Магов? Маглов? Знакомых? Родных? Малфои появились за спиной Снейпа, статные и довольные собой. На Люциусе Малфое были регалии Министра магии. Как это часто бывает во сне, Гермиона знала то, что «было» до событий. Снейп выведал у неё всё. Он прошёл войну так, как видела это Генриетта, Гарри победил и даже Дамблдор сумел выжить, вовремя воспользовавшись воспоминаниями, полученными Гермионой. Она была уверена, что всё сделала правильно, была счастлива. С ним. Была его правой рукой. А потом... Сейчас она с безошибочностью сонных озарений знала: он убил их всех. Тихо, быстро и без единого подозрения. Малфой встал у руля. Красовался, пожинал плоды успехов умелой политики и подставлялся, если политика оказывалась недостаточно успешной, он же стал бы козлом отпущения в случае, если бы кто-то всё же смог подобраться к верхушке Министерства слишком близко. Снейп руководил из-за его спины. Тихая диктатура, видимость демократии, равенства, а за этой ширмой пытки и убийства неугодных. Гермиона верила Снейпу во всём, жила в его доме, была его аналитическим центром и главным разработчиком планов обезвреживания тех, на кого указывал Снейп, тех, кто по его словам был виноват в им же и устроенных смертях: «Я не сберёг твоего друга, я не сберёг сына Лили, но мы отомстим!» И она мстила. По-слизерински. Продуманно. Жестоко. Кровожадно. Снейп взрастил в ней Генриетту: сломанную войной, смертями тех, кто не должен был умирать, зависимую от Снейпа и его одобрения. А он её хвалил. Виртуозно льстил, ценил, мягко направляя, отравляя ядом неуверенности в себе и мире. Это было несложно сделать, ведь потеряв всех, она заперлась дома, а бывший профессор убедил её, что выходить опасно, и она стала затворницей «пока я не смогу гарантировать твою безопасность, пока мы не найдём всех причастных». Были только она и он. Доверять можно только друг другу. Только их «мы». И она верила ему. Снейп перестал смеяться, удовлетворённо оглядел «ландшафт» и продолжил говорить, используя свой самый красивый, самый бархатный низкий тембр голоса: — Не расстраивайся, дорогая, но дальше я, пожалуй, справлюсь сам. Ты становишься навязчивой... Гермиона почувствовала, как в глазах закипают слёзы. Снейп улыбнулся ей, нежно, тепло, так, как она любила. Внезапно оказалось, что он стоит прямо перед ней, заслоняя всё вокруг, как гора. Больше действительно ничего не было видно, как не было видно ей ничего из-за него все эти «годы». Только его лицо, сейчас нежное и доброе, родное. Снейп провёл по щеке девушки тыльной стороной ладони — жест не слишком нежный, но она была рада любому прикосновению, ей даже во сне хотелось ластиться к нему. Даже к такому Снейпу. — Ну-ну, не надо плакать. Вы же гриффиндорка, мисс Грейнджер, надо встречать смерть с отвагой, да? — Снейп снова улыбнулся, но уже без доброты. — Тем более, что мы не прощаемся прямо сейчас. Нет, дорогая, о такая дорогая мисс Грейнджер! Ты была послушной девочкой, ты заслужила награду. Нет-нет, не подумай, что в качестве дара я принесу тебе лёгкую смерть без мучений, всё же ты так и осталась маленькой надоедой, невыносимой всезнайкой и на то, чтобы контролировать тебя, я потратил уйму сил. Мне потребуется сатисфакция, не так ли? Лицо мужчины перестало быть добрым, черты заострились от неприятных воспоминаний, пока сдерживаемого раздражения, тонкие губы разошлись в оскале. Резким рывком Снейп схватил Гермиону за волосы и намотал их на кулак, из глаз девушки брызнули слезы, кожу и как будто сам череп пронзило болью, она бездумно попыталась ослабить натяжение, схватившись за удивительно гладкую кисть, не плоть, а холодный камень! Но мужчина не обратил внимания на эту попытку, запрокинул её голову назад, приближая своё лицо вплотную, заглянул в глаза. Его глаза были алыми. Он зашипел со свистом, наслаждаясь издёвкой, впитывая глазами мучения, причиняемые физической и моральной болью: — Ах да, прости, я отвлёкся. А ты ведь наверняка сгораешь от нетерпения, желая узнать, что же за награда? Ты верила, что я не прикасаюсь к тебе до тех пор, пока мы не истребим «врагов», что я благороден и жду, пока ты будешь готова. Ты хотела этого так долго! О да, я знаю все твои грязные мыслишки и влажные сны! Но на самом деле правда в том, что я знал: стоит мне получить власть над твоим телом и я уже не смогу сдержаться, а ты была мне полезна, я не мог позволить себе сломать тебя слишком рано! Брюнет сделал покаянное выражение лица, даже на секунду опустил взгляд, будто раздумывая, но хватки не ослабил. Гермиона не удивилась, не найдя никаких признаков раскаяния на его лице, когда он продолжил: — Я не жесток по природе своей, но ты сама виновата, что так надоела мне. А ещё так и не согласилась стать миссис Снейп даже фиктивно! Чтобы не отвлекать меня от моей работы якобы! Пока мы не победим! Ха! А какой красивый я бы смог сейчас надеть траур по тебе! Какой был бы отличный повод для нового витка задержаний! Как же! Кто-то похитил и убил вторую единственную любовь Героя! Было бы оправданием для ужесточения политики, а то эти чистокровные совсем страх потеряли! — Снейп выдержал пару секунд молчания по несбывшимся мечтам, а затем продолжил чуть более «жизнерадостно»: — Но я не так неблагодарен, как ты могла уже заподозрить. Я помню о твоих потребностях. Не переживай, мы вместе реализуем мои фантазии. Это не совсем то же самое, да, но кричать ты тоже будешь. Долго.
