Глава 16.
7 июля 2025 г., 13:59
— Непреложный обет?! Вы серьёзно, сэр?! – это были первые слова, которые произнесла Гермиона, буквально врываясь в гостиную слизеринского декана поздним вечером.
Ради этой встречи она вышла из башни Гриффиндора после отбоя, когда мальчики уже ушли спать. Времени предупредить Снейпа у неё попросту не было. Да и недостоин он был соблюдения договорённостей, когда сам так грубо их нарушал. Не перед ней, перед всем магическим миром, зависящим от него! Гермиона была очень зла на профессора. Так он следит за Малфоем?! Да ему грозит умереть, не дожив до героического финала! Просто так, без пользы! А он ещё говорил, что у неё способы самоубийства абсурдные!
Гарри ей, возможно, удалось обмануть безразличием к этой информации, но лишь затем, чтобы как можно быстрее добраться до подземелий. Под внешним спокойствием бурлила паника. Гермиона отбросила пугающий сон на задворки сознания, она убедила себя, что нет ни единой причины думать о профессоре так плохо. Ну стал он вдруг человечным с ней, и что? Необязательно во всём видеть злой умысел! Однако, после рассказа Гарри о подслушанном ещё до Рождества разговоре... Гермионе оставалось только удивляться самой себе! Как могла она поверить Снейпу? Как допустила его так близко? Ведь она практически смирилась с его присутствием в своей жизни! Начала чувствовать себя почти уютно рядом со Снейпом! Снейпом! Человеком, сторону которого она не знала! Никто не знал! Где хоть одна, хоть минимальная гарантия того, что он воюет за Гарри и Дамблдора? Гермиона снова с ужасом прокручивала в голове всё, что знала о преподавателе, и понимала, что не узнала ничего сверх того, что знала Генриетта. Ну кофе он готовит, ну с эльфом делает вид, что вежлив! Всё?! Да она ни черта о нём не знает! Он же виртуозно обезвредил её бдительность! Её — единственной, кто был ему хоть сколько-то опасен! Опасна она? Снейпу? Смешно! Да она уже давно покорена и подневольна! Много ли надо серой заучке? Книгой редкой помани и она твоя! Обезоруживающая улыбка, вовремя ввёрнутое в разговор «мы», небольшие, ничего не значащие откровения, которые, может, и не откровения вовсе! Как глупо! Как невероятно глупо! Он ей «доверяет»! Ага, десять раз! Доверяет лизать ему ботинки, заглядывать в глаза и шпионить за лучшим другом, в ответ кидает лишь объедки мыслей и крохи информации! Да Снейп служит Лорду! Он знает финал не хуже неё! Она ни разу не спросила о его доле воспоминаний, а он о её знает прекрасно! Снейп дал Непреложный обет! Уж хитрейший из хитрейших бы придумал, как отвертеться, если бы захотел. Если бы! Но ради крестника и старого друга он пойдёт на всё. Умрёт ради их спасения. Не ради мира, не ради Гарри и уж конечно, не ради альтруизма, а вот ради единственных людей, которые, кажется, ему дороги... О, как она была глупа!
Профессор читал, сидя в кресле, ноги в блестящих туфлях покоились на низком столике у камина. Вместо сюртука на нём был чёрный халат поверх чёрных же брюк и рубашки. В день возвращения студентов в Хогвартс мужчина явно не ждал гостей. Возможно, Гермиона бы даже сочла своё вторжение неуместным, переходящим границы, до крайности неприличным, но она не позволила себе об этом думать, чтобы не сбиться с обличительного настроя.
— И Вас с прошедшим Рождеством, мисс Грейнджер. Всегда «приятно» убедиться, что мы в очередной раз зря потратили свою энергию, взращивая следующее поколение гриффиндорцев, – взмахнув полами халата, мужчина поднялся во весь рост и направился к непрошенной гостье, чеканя шаг в такт словам. – Ведь сколько бы сил мы ни вложили, они из поколения в поколение выходят невоспитанными, чуждыми приличиям, крайне неблагодарными хамами.
Мужчина замер менее чем в полуметре от девушки, ей приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть ему в глаза, минуя видимые до локтя предплечья, увитые венами, участок фарфорово-белой кожи в вырезе не до конца застёгнутой рубашки, подвижный кадык, острый подбородок с едва заметной тёмной щетиной, сжатые в одну линию тонкие губы, крючковатый нос с раздувшимися от негодования ноздрями...
— Не пытайтесь убедить меня в худшем в гриффиндорцах, ведь слизеринцы во главе со своим деканом затыкают нас за пояс своими злодеяниями из раза в раз!
Девушка упёрла кулачки в бока и тряхнула головой, чтобы убрать мешающие кудряшки. По случаю недавнего приезда она сама была в толстовке и джинсах, мантия осталась в спальне, чтобы не вызывать подозрений. И без всякой объективной причины Гермионе вдруг показалось, что неформальность её наряда чем-то не нравится преподавателю. Не то чтобы это имело для неё значение, конечно.
— И что же за страшное злодеяние я совершил на этот раз, мисс Грейнджер? – насмехался гад.
— Вы говорили, что просто следите за Малфоем, а сами поклялись его матери нерушимой клятвой в помощи! Помощи в чём, интересно мне знать?
— Ах Вам интересно, мисс Грейнджер?! Ну конечно, я же Ваш комнатный дружок-гриффиндорец, который обязан отчитываться Вам о каждом шаге, иначе как бы Ваше самомнение не пошатнулось! Ваши, так называемые, друзья, может, и не знают, как задницу себе подтереть без Вашей помощи, но я научился пользоваться туалетными принадлежностями, когда Вас ещё на свете не было, и не тешьте себя надеждой, что Вам когда-либо будет известен каждый мой чих, чтобы Вы могли отчитать меня за некрасивый звук или не тот цвет платка! – мужчина плевался ядом, почти не меняя бесстрастного выражения лица.
— А я, знаете ли, и не нуждаюсь в этом, но если меня просят о доверии, то я ожидаю получить хотя бы минимум важной информации! – выкрикнула девушка, окончательно выходя из себя.
— Кричать будете под своим парнем, любым из них, кто там был последним? Маклагген, кажется? А следующий по логике будет Поттер? Открою Вам тайну, «хорошие» игроки в квиддич редко бывают хороши в постели. Хотя Вы, вероятно, имели возможность в этом убедиться ещё с тем сгорбленным болгарином, – осклабился мужчина.
— Да как Вы смеете?! Так вот зачем Вы распугивали парочек весь вечер на Святочном балу! Все шутили, что это зависть, а я начинаю подозревать, что дело в ревности! – злая как чёрт девушка потеряла все «сэр» и уже не знала, чем проклянёт мужчину, если он не заткнётся сейчас же.
— Ревности? Кого? Вас?! – деланно рассмеялся Снейп.
Вообще, Гермиона намекала на нездоровую тягу Снейпа к квиддичным игрокам и как раз собиралась это ему высказать, но он не дал ей рта раскрыть:
— Возвращайтесь к себе в спальню, мисс Грейнджер! Вы ещё не доросли появляться поздним вечером в обществе холостого мужчины.
Снейп изящным движением медленно одёрнул вначале один, затем второй рукав. Гермиона успела рассмотреть Чёрную Метку. Казалось, жест специально был выверен так, чтобы оттолкнуть девушку, если слов окажется недостаточно. Но это только раззадорило её.
— О, сэр! Боюсь, в случае появления слухов о наших встречах, пострадает больше Ваша репутация. И то как сказать! Тридцатишестилетний учитель, пригласивший к себе в покои ученицу… Она юна и ведома… История пикантная, но не скандальная, к Вашему сожалению, ведь и Вы не так стары, чтобы это вызвало резонанс, и я уже отпраздновала совершеннолетие, – Гермиона изобразила на лице сочувствие. – Вам всего лишь придётся снова отбиваться от бесконечного потока заинтересованных девиц, когда они услышат о компрометации Вашего амплуа холодного, чёрствого, бессердечного гада. Которое, кстати, вполне соответствовало истине…
Девушка мысленно приготовилась к пощёчине или проклятию. Парировать его она бы всё равно не сумела, поэтому предпочла потратить последнее мгновение на то, чтобы бросить прощальный взгляд на «своё» кресло и недочитанную книгу на столике.
— Не спорю, – внезапно абсолютно спокойно произнёс голос над её головой.
Гермиона неверяще посмотрела на преподавателя. Он улыбался, не так открыто, как тогда, но по-настоящему. В глазах искорки, ни единого признака прошедшей вспышки. Она почувствовала себя крайне неуютно так близко к нему. Снейп, будто заметив её затруднения, отошёл на шаг.
— Ещё одна такая выходка, мисс Грейнджер, и книга действительно останется недочитанной. Идёмте. Будете чай? – бросил он уже через плечо, направляясь к подоконнику.
— Да, спасибо, профессор, – пролепетала девушка.
— И вновь я профессор, а не гад — приятное послабление, – продолжил подтрунивать мужчина, не оборачиваясь на красную до корней волос ученицу.
Она промолчала.
— Упустили хороший момент для извинений, мисс Грейнджер, — заметил Снейп.
— Вы тоже не извинились, сэр, а наговорили немало! – тут же вскинулась Гермиона.
— А я никогда и не претендовал на звание благородного гриффиндорца, – плавно повёл плечами мужчина, с помощью магии перемещая перед собой чашки. – Не вижу, кстати, причин для истерики. Вы видели воспоминания, а значит, знаете о моей договорённости с директором, как о Малфое, так и о том, что будет дальше. А так как помощь Драко вполне соответствует прочим моим обязательствам, то я не увидел причин отказаться. Напротив, такой шанс подняться в глазах приспешников было бы глупо упустить.
Гермиона опешила. Только сейчас она поняла, что должен сделать Малфой для Волдеморта. Она совершенно забыла об этом воспоминании, ведь оно не имело отношения ни к ней, ни к Гарри, да и вообще показалось почти абсурдным, а потом затерялось на фоне прочего. Но для Снейпа было очевидным, что «союзница» в курсе дел! Теперь её вспышка казалась ещё более глупой, а поведение — ну просто ни в какие рамки!
— Я не подумала. Я виновата. Простите, сэр. Я просто испугалась, — прошептала она, не смея больше поднять глаз.
— Чего испугались? – тихо спросил Снейп.
— Что Вы умрёте из-за невыполнения условий клятвы, — ещё тише ответила Гермиона.
На чьей он стороне? Говорит ли ей правду? Сейчас Гермиона испытывала лишь неподъёмную тяжесть вины за истерику. А какое благородство проявил Снейп — не проклял её за подобное поведение! Нет, с этого момента она отбросит все сомнения и ненужные чувства, приложит максимум способностей, чтобы привести Гарри к победе! Ну а сон? Она никогда не была сильна в Предсказаниях. А после победы Гарри она будет держать ухо востро!
— Допивайте чай, мисс Грейнджер, и идите спать, – голос мужчины был всё ещё тихим, проникновенно-мягким, совсем другим чем полчаса назад. А сам Снейп выглядел грустным, усталым и пронзительно молодым. – Это слишком взрослые игры. Даже жульничая с картами, сданными мне Генриеттой, я не уверен, что выиграю. Вы не должны играть в принципе. Ещё не в этом году.
Гермиона поставила чашку с тихим стуком, ей невыносимо хотелось дотронуться до мужчины. Обнять, просто коснуться руки…
— Умеете накладывать Дезиллюминационные чары?
— Нет, сэр.
— Стойте прямо.
Профессор коснулся её головы волшебной палочкой, и по телу пробежал неприятный холодок. Затем махнул палочкой на себя, и от шеи до пола его окутала чернота, в сумраке коридоров не разберёшь мантия или нет.
— Идёмте.
Гермиона молча повиновалась. Снейп быстрым шагом покинул свои покои и, не останавливаясь, чтобы проверить, идёт ли девушка за ним, пронёсся по коридорам чёрной тенью. Когда он подошёл к портрету башни Гриффиндор, Полная дама и не подумала возмутиться поздней побудкой.
— Трезвенность.
— Да, профессор, – пискнула она.
Снейп вошёл в гостиную, придержав портрет для Гермионы, непонятно как определил её местоположение и снова дотронулся до макушки волшебной палочкой, по телу разлилось тепло. Мужчина, не говоря ни слова, вышел обратно.
***
– Крестражи… – почти испуганно произнёс Снейп, непроизвольно вертя в руках маску Пожирателя. Гермиона не знала, что пугало её больше: его страх или облачение, столь живо напомнившее, кому он служит. Похоже, Снейп задержался в своих покоях только потому, что она собиралась прийти с новыми сведениями. Их он, очевидно, ставил выше вероятного недовольства Волдеморта. – В любом случае, у меня нет сейчас времени этим заниматься, да и Дамблдор прав, это слишком важно, чтобы можно было оценить ситуацию впопыхах. Отправляйтесь в библиотеку, где-то же Тёмный Лорд откопал информацию о них… У Вас есть допуск в Особую секцию? – Да, сэр. Но зачем? Если Вы… – хотела сказать «испугались», – Знаете, о чём идёт речь. – Нет, я слышал отголоски, кое-что предполагаю, но мне необходимо больше информации и, значит, Ваша помощь в её поисках, – мужчина проникновенно заглянул ей в глаза; как легко он менял маски! – В моих книгах можете не искать, я читал их все, но есть небольшая надежда на библиотеку… – мужчина о чём-то задумался, поправляя капюшон мантии. – Сэр, ещё о нашей договорённости.., – робко начала девушка. – Какой? – чуть удивлённо спросил мужчина. – Информация в обмен на информацию, сэр, – ответила она. Снейп язвительно скривил губы: – Вам мало моих книг? – Но, сэр! – Завтра, а сейчас мне пора, – и он, не прощаясь, вышел за дверь. Гермиона немного растерялась — она не думала, что он вот так легко оставит её у себя, как так и надо, будто это и её гостиная тоже. – Ах да, – внезапно в дверном проёме снова возникла высокая фигура, - Я рассчитываю, что Вы оставите на потом свои изыскания в моей библиотеке и посвятите всё время обшариванию школьной, Вам ясно? – не дожидаясь ответа, мужчина снова исчез. Вечер Гермиона провела в его кресле, делая домашнюю работу, пообещав себе начать завтра же.***
Назавтра Снейп снова ждал её и начал раздражённо с порога: – Спрашивайте и покончим с этим. – Какой у Вас Патронус, сэр? – выпалила девушка. Мужчина рассмеялся. Зло и грустно. – Который, мисс Грейнджер? – У Вас их несколько? – о таком она никогда не слышала. – Я умею вызывать две телесные формы Патронуса, – чуть самодовольно сообщил преподаватель. – Увидев воспоминания Генриетты, я понял, что форма Патронуса играет немаловажную роль в «моей» истории и, конечно же, попробовал его вызвать. Как и у всех, у меня вышло не с первой попытки, и знаете что? Меня постигло разочарование. Экспекто патронум! Из палочки профессора вылетело что-то небольшое и заметалось по комнате. Мужчина наблюдал за светящимся объектом с выражением, отличавшимся смирением перед лицом насмешницы-судьбы. Гермиона же, как ни силилась, не смогла понять, что это за птица. – Простите, а кто это, профессор? – была вынуждена уточнить она после того, как Патронус Снейпа окончательно исчез. – Нетопырь. Гермиона изумлённо открыла рот и тут же закрыла, чтобы не дать смеху случайно вырваться наружу. Снейп посмотрел на неё осуждающе: – Да, мисс Грейнджер, я знаю, невероятная ирония, – он закатил глаза, хотя обиды в его голосе не было. – Это очень… неожиданно, сэр, – пробормотала девушка. – О да, – продолжил мужчина, – Я получил массу «удовольствия», представляя, как вместо красивой лани из моей палочки в кабинете директора выпорхнет это. Пошло бы прахом ёмкое «Всегда», несомненно, выгравированное на моём надгробии. В общем, как Вы понимаете, пришлось что-то придумывать. Я прошерстил все книги на эту тему и нашёл, что Патронус может меняться в зависимости от обстоятельств, вследствие душевных потрясений. Если знаете, Патронус Тонкс буквально в этом году сменил форму в связи с недавними событиями. – Да, Гарри упоминал, – кивнула девушка. – Так что я долго тренировался и, воспроизводя определённые воспоминания, могу вызывать и лань, хоть и не такую мощную, как моя истинная летучемышиная суть, – он чуть поморщился, – Но думаю, директор не станет придираться к этому, засвидетельствовав в веках мою «всегдашнюю» любовь. Гермиона не могла понять, шутит он или нет, поэтому только натянуто улыбнулась.***
В несколько последующих дней Гермиона поровну делила своё время между библиотекой и креслом в покоях зельевара. Хозяин отсутствовал. За едой она его видела, но докладывать было не о чем и она не стремилась к встрече. Поиски были бесплодными. Она даже Гарри сообщила об этом в порыве недовольства. Затем Снейп стал появляться в своей гостиной раз или два в неделю. Он молча писал что-то за столом, чертил какие-то схемы, девушка молча же листала принесённые из библиотеки книги. Иногда мужчина устало откидывался на спинку кресла и о чём-нибудь спрашивал гриффиндорку, обычно или о воспоминаниях Генриетты, или требовал пересказать заданную на дом работу по Защите от Тёмных искусств. В последнем случае Снейп заваривал обоим чай, перемещался в кресло и слушал, не перебивая. Один раз девушка заметила, что всегда в такие моменты полузакрытые глаза мужчины совсем не двигаются, а дыхание стало медленнее. Она как раз подходила к концу пересказа, но побоялась разбудить мужчину и начала заново без остановки. Снейп открыл глаза как ни в чём не бывало на третьем круге её бесконечного доклада. Гермиона была крайне раздосадована этим обстоятельством и, хотя пыталась себя убедить, что дело в бесполезно потраченном времени, на самом деле ей льстило, что мужчина чувствует себя настолько комфортно в её присутствии, что может уснуть. А ещё было приятно наблюдать, как разглаживаются его морщины, стираются тени под глазами. В последний месяц он выглядел измотанным, истощённым, нервным. Так что самоотверженная гриффиндорка готова была читать одно и то же всю ночь, лишь бы её преподаватель наконец выспался. Ещё Гермиона заметила у него неизменную систему поведения: стоило Снейпу чуть разговориться, подпустить её чуть ближе, дать где-то слабину, сразу после он либо исчезал на неделю, либо становился язвителен до невозможности, так, что девушка предпочитала сама убраться с его территории. Однако, отследив эту закономерность, девушка стала относиться к подобным манёврам терпимее. На занятиях Снейп не стал более желчным, возможно, только потому, что более было уже некуда. Мальчики не видели перемен в профессоре, Гарри, думающий только о Малфое, точно. Он не замечал измождённости мужчины, не жаловался на него больше или меньше, хотя Гермиона пристально следила за этим. А вот она сама места не находила, что бы такого придумать, чтобы ему помочь. Только было понятно, что ничего путного из этого не выйдет, Снейп либо рассмеётся ей в лицо, либо (небезосновательно) заподозрит в нежных чувствах и найдёт способ окончательно удалить её из своей жизни. А она, к сожалению, категорически не хотела этого. Даже в свой день рождения, с которого прошёл уже месяц, зельевар не соизволил появиться в своей же гостиной. Это как раз был период Снейповского отчуждения после разговора о Патронусе. Гермиона не придумала достойного подарка на его некруглую дату, а на словах он не дал возможности себя поздравить. И долго не появлялся, и не вступал в контакт после, очевидно, ожидая чего-то глупого от гриффиндорки.***
Так прошёл февраль, Гермиона успешно совмещала учёбу, опасения по поводу конца года, поиски информации по крестражам, третирования Гарри, отлынивающего от допросов Слизнорта, привычное игнорирование Рона и вечера в гостиной Грозы подземелий. Наступил март и первый же день пронёсся словно гром среди ясного неба: отравление Рона! Гермиона чувствовала иррациональный стыд. Она давно не замечала его отношений с Лавандой — парочка раздражала только в сплетённом виде, но девушка всё откладывала разговор о примирении на потом, хотя больше из упрямства и занятости. И тут такое! Чувство вины на короткое время заслонило все остальные эмоции. Она бросила друга одного! А если бы Гарри… Хотя надо отдать должное Снейпу — не так, так эдак Гарри всё же узнал про безоары. Забавно было слушать, как все заслуги приписываются Принцу-полукровке, но она нашла в себе силы промолчать. А тут ещё этот непонятный стон Рона! Девушка, оставила для друга в сердце лишь небольшой участок, но сейчас готова была бросить всё к его койке в Больничном крыле, лишь бы он остался жив! Хагрид, обронивший мимоходом рассказ о разногласиях директора и Снейпа, открыл Гермионе, что вчера Снейп не осчастливил её своим присутствием потому, что демонстрировал Дамблдору лань и произносил заранее отрепетированную речь. Что ж, события действительно всё ближе подходили к кульминации.***
Гермиона, конечно, посещала Рона. К неудовольствию Лаванды, как она узнала от Гарри. Но, похоже, не только её. Снейп, удостоивший девушку своим присутствием вечером воскресенья, смотрел на неё недовольно, совершенно издевательски придирался к домашней работе, которую почтил вниманием, да и вообще задавал много язвительных вопросов о друзьях. Девушка, выходя вечером от него почти в слезах, не сомневалась, что вездесущий преподаватель слышал, как Гарри разговаривал с Лавандой.***
Друзья «удачно» составили друг другу компанию в Больничном крыле, так что теперь Гермионе пришлось забросить свои исследования и посещение покоев зельевара, поскольку официально причин отсиживаться в библиотеке у неё больше не было, а Рон и Гарри забирали всё её свободное время. К счастью, такая ситуация не продлилась долго, в понедельник их выписали, и Гермиона небезосновательно могла надеяться, что вскоре Джинни отвлечёт Гарри от бесконечных преследований Малфоя. Рону светили проблемы с Лавандой, но почему-то это совершенно не расстроило Гермиону. Вообще, в этот понедельник настроение было по-настоящему весенним. Немного подпортило его то, что за прошедшие месяцы вынужденной самостоятельности мальчики так и не научились прилично выполнять домашнюю работу, в чём она с прискорбием убедилась, проведя вечер за исправлением задания Гарри по Травологии. К Снейпу Гермиона не пошла, решив, завтра они всё равно увидятся, раз Гарри ушёл к Дамблдору.***
Следующим вечером Гермиона кое-как отпросилась у друзей в библиотеку, но Снейп не вознаградил её за старания, бросив вместо приветствия: – Пришли с повинной, мисс Грейнджер? Что-то я не замечал в последнюю неделю рвения по вопросу, о котором мы с Вами договаривались. Вы и дальше будете откладывать обещанное мне на потом? Я не потерплю такого отношения к моим нуждам. – Профессор, Гарри и Рон только выписались из Больничного крыла, и я с большим трудом смогла уйти сегодня! – справедливо возмутилась девушка. – Ах да, как я мог забыть?! Счастливое воссоединение Золотого трио! – Снейп скривился. – Так зачем было стараться? Не думаете же Вы, что я сижу тут, скучая по Вашему бесценному обществу? – Гарри вчера был у профессора Дамблдора, сэр, – начала гриффиндорка, надеясь, что это вернёт мужчину в рабочее состояние. – И что за загадки он ему загадал на этот раз? – пробрюзжал в ответ Снейп. – Никаких загадок, пара воспоминаний о работе Волдеморта в «Горбин и Бэрк», краже вещей, принадлежавших основателям Хогвартса и, предположительно, убийство владелицы одного из них. А также ходатайство о месте преподавателя Защиты, о котором Вы, вероятно, знаете, – скупо перечислила девушка. Она всё ещё стояла, т.к. не была уверена, что хочет остаться в обществе угрюмого и мелочно обидчивого мужчины дольше необходимого. – И на что Вы меняете столь «ценную» информацию? – продолжил язвить тот. – Ни на что, — решила умаслить профессора Гермиона, но для прикрытия добавила: — Не вижу особой ценности. Тем более, что профессор Дамблдор прекратил встречи с Гарри до тех пор, пока тот не добудет подлинные воспоминания Слизнорта, а он… – А Поттер как всегда не хочет заниматься грязной работой, – фыркнул Снейп. – Гарри просто не умеет подлизываться к учителям, – встала на защиту друга девушка. – Взял бы у Вас уроки, – внезапно уколол её преподаватель. – Любимая ученица декана, да и половины преподавательского состава, многому могла бы его научить. – Вы несправедливы и мелочны, – парировала задетая гриффиндорка. – И я не хожу в любимчиках, я трудом заработала свою репутацию! Если бы я умела подлизываться к преподавателям, то была бы любимой ученицей не только половины состава. – У меня не бывает любимчиков, – почему-то воспринял как укор себе Снейп, – Как, в прочем, и любимиц, так что если у Вас нет вопросов, я Вас не задерживаю. – Как скажете, сэр, – девушка демонстративно прошла мимо него, плюхнулась в «своё» кресло и закрылась фолиантом. – Что это Вы делаете, мисс Грейнджер? – уже другим тоном спросил Снейп. Вместо брюзжания в нём слышалось любопытство и плохо скрытая улыбка. – Не мешаю Вам, сэр. Вы просили меня сидеть молча, я сижу молча. Вы пока не запретили мне посещать Вашу библиотеку, и я пользуюсь своим правом, соблюдая Ваши условия, заметьте! – сказала Гермиона, не опуская книги, чтобы мужчина не видел смешинки в её глазах. – Потрясающая гриффиндорская наглость! Может, я кого-то жду в гости? — продолжил игру Снейп. – Вы не известили меня об этом и тратили время на препирательства, а книга осталась недочитанной, разрешите тогда взять её с собой, – посетительница показным жестом открыла форзац, где стояла личная печать библиотеки Снейпа. – Она как раз так удачно подписана. И записи на полях, вероятно, кое-что напомнят Гарри. Думаю, отличное время уложить обоих моих друзей обратно в Больничное крыло новостью, что, во-первых, их любимый Принц и ненавидимый преподаватель – одно и то же лицо, во-вторых, вот уже четвёртый месяц их подруга чуть не ежедневно посещает этого самого ненавидимого учителя в вечернее время без адекватного повода и сопровождения. Вы не находите, сэр? – она ехидно улыбнулась и картинно откинула волосы со лба. – Шантаж и провокация. Всё же Вы ошиблись факультетом, мисс Грейнджер, – сложив руки на груди, усмехнулся Снейп. Гермиона засчитала это как капитуляцию. Почему с профессором лучше всего действовала наглость и двусмысленность? Потому ли, что ему приятно было сражаться в битве интеллектов или потому, что это была его территория, и он намеренно позволял девушке пробовать свои силы в заведомо проигрышной для неё борьбе? Или она в пылу спора напоминала ему о былой «любви» — прошлой версии себя? – Чтобы спорить с Вами, сэр, нужна немалая смелость, а это качества Гриффиндора, – девушка смиренно опустила глаза, но улыбнулась, не скрывая этого. – Люблю противников, готовых признать свои недостатки. Но мне действительно придётся попросить Вас покинуть помещение на сегодня. Я отправляюсь в Хогсмид, на встречу со старым другом блондинистого вида, возможно, он захочет продолжить вечер у моего камина, а мне не улыбается объяснять Ваше присутствие в моих покоях поздним вечером. Как Вы говорили, при этом пострадает больше моя репутация, — лицо Снейпа на мгновение озарила пусть ехидная, но улыбка. – Конечно, сэр, приятного вечера, – Гермиона заложила закладку и спокойно направилась к выходу. – Вы забыли книгу, мисс Грейнджер, – сразу остановил её голос. Гермиона обернулась, мужчина уже стоял прямо за её спиной, она практически упёрлась носом в пуговицы его сюртука. Пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с чёрными гипнотизирующими омутами. Хотя разговаривать с пуговицами того же цвета было бы определённо комфортнее. – Я надеюсь и далее пользоваться Вашей благосклонностью, сэр, а значит, вернусь к ней завтра, – насколько возможно ровно произнесла девушка. Мужчина кивнул, соглашаясь, Гермиона чуть скованно улыбнулась на прощание и открыла дверь слегка дрожащей рукой. Снейп придержал за ней створку, второй запахивая мантию. Никакой книги в его руках не было. То есть он догнал её просто так? Попробовал взять на слабо? Или проверить, реагирует ли она на его вторжение в личное пространство по-прежнему после перерыва? Прошла ли она эту проверку? Гермиона сдержала обещание и пришла на следующий день, несмотря на лёгкую дрожь опасений после предыдущей встречи. А вот мужчина не появлялся рядом с ней в течение последующей недели. «Вы становитесь предсказуемым, профессор» – отметила про себя Гермиона.***
Приятно было снова общаться с обоими друзьями, правда, Рон редко мог вырваться из цепких пальцев Лаванды, но явно тяготился этим, параллельно радуя подругу шуточными признаниями в любви за помощь в исправлении грамматических ошибок. Снейп не мог этого знать, что не мешало ему цепляться к друзьям Гермионы без всякого повода. Одним из последних примеров была их перебранка из-за инферналов во время занятия. Хотя Гермиона и сама была недовольна Гарри после его выбора слежки за Малфоем вместо гораздо более важного уламывания Слизнорта, всё же, и она считала, что Снейп к ним просто придирается. «Кстати, надо не забыть спросить его, была ли внезапная работа, связанная с Патронусами, навеяна ему недавней демонстрацией Дамблдору», – сделала пометку в голове девушка. Лаванда, конечно же, встала на защиту Бон-Бончика, но Гермиона не собиралась при этом присутствовать, в порыве праведного гнева она вернулась в класс, хлопнув дверью: – Вы что-то забыли, мисс Грейнджер? – осведомился мужчина, вставая и обходя стол, навстречу девушке. С чего бы такая обходительность? Не соскучился же он по их разговорам тет-а-тет! – Вам не кажется, что Вы перегибаете, сэр? – кинулась в атаку Гермиона. – Пришли, как обычно, защищать своих недалёких друзей? – недовольно сложил руки на груди Снейп, сразу теряя налёт интереса и хорошего расположения духа. – А чего я, собственно, ждал? Неужели почти четыре месяца, когда два дуболома справлялись без Вас и даже не заметили Ваших постоянных отлучек, могли показать Вам, что они не нуждаются в опеке? Или думал, что Вы заметите такой маленький нюанс как полная инфантильность и незаинтересованность в Вас Ваших, так называемых, друзей? Очнитесь! Вы для них – подушка безопасности, источник утешения и информации, которую они не берут за труд узнать сами! Когда их бьют, за дело, надо сказать, они бегут к Вам, когда же есть кому их утешить без Вас, они прекрасно справляются! Вас не ценят, а Вы и рады стараться! Прибегаете к ним по первому зову, забывая обиды! – В Вас говорит тяжёлое детство, безрадостная юность, подростковая травма и сложная жизнь. То есть просто обида и зависть! – выплюнула гриффиндорка и, не дожидаясь ответа, убежала. Ей пришлось провести время в женском туалете, стирая слёзы. Она чертовски боялась, что Снейп был прав. У неё не было друзей в магловской школе, она всегда была «заучкой», подругами так и не обзавелась, если не считать приятельского общения с Джинни в Норе, но их беседы имели больше односторонний характер, т.к. сестра Рона была разговорчивее от природы и более открыта миру. А Рону и Гарри она верила безоговорочно, даже несмотря на всё более ощутимую разницу в скорости взросления. Они были первыми её настоящими друзьями, о которых она так мечтала. И тут этот мерзкий недолюбленный слизеринец заявляет, что и тут она ошиблась!
