Глава 17.
12 июля 2025 г., 04:20
Никому из друзей Гермиона, конечно же, о неприятном разговоре со Снейпом ничего не сказала. Но и у профессора в течение двух недель не появлялась. А он не интересовался причинами. В поведении друзей Гермиона не заметила ничего нового, приятным бонусом было только преувеличенное внимание к ней со стороны Рона (в отсутствие Лаванды, конечно), он не забывал благодарить за подсказки и советы, был разговорчив, весел, и девушка сама удивлялась, как они могли не общаться так долго.
Наступило начало апреля и время дополнительного урока по трансгрессии в Хогсмиде. Рон, к счастью, был заинтересован в привлечении внимания Розмерты, так что присутствующий как декан Снейп не мог найти причин для своей странной ревности к другу гриффиндорки. Зато появился другой внезапный «поклонник». Вообще не слишком внимательный Рон, тем более увлечённый своей стратегией по завоеванию хозяйки «Трёх мётел», заподозрил повышенный интерес к подруге Двукреста. Оно, как считала сама Гермиона, было чисто профессиональным, однако, после шутки Рона о том, что мастер трансгрессии сделает ей предложение в ближайшие дни, Гермиона начала опасаться, что и Снейп мог заметить его внимание. Должно ли это было волновать девушку? «Нет» – здраво отвечала она себе, но знала, что волнует. Внимание Маклаггена, Рона, Двукреста – лишь приятные, но, как ей казалось, малозначимые, да и незаслуженные эпизоды — ведь она осталась прежней неинтересной мужчинам заучкой. А вот недовольство профессора значило для Гермионы, к сожалению, всё ещё много.
Генриетта, вероятно, переросла нездоровую любовь к Снейпу и жила бы дальше счастливо, если бы не другие проблемы личного характера. Нынешняя Гермиона оказалась в совершенно другой ситуации. Тот Снейп только отталкивал, этот мог давать взамен, а оказавшись к нему чуть ближе, невозможно было не оказаться под действием его магнетической силы, возможно, Генриеттой и взращённой. При объективной оценке, нельзя было сказать, что он стал красивым или более молодым, или менее желчным. Снейп всё ещё мог виртуозно доводить до слёз, даже не повышая тона. Только вот теперь он мог показывать в себе человека или умело его играть. А это было уже так много при прочих его интересных качествах! Если он смог очаровать своим умом и благородной самоотверженностью Грейнджер из прошлого, то уж ухоженная и виртуозно играющая на струнах женской души версия не могла не волновать неопытный разум Гермионы!
***
На следующий же день после посещения Хогсмида Снейп нашёл не слишком убедительный повод вызвать Гермиону к себе, долго и нудно интересовался малейшими намёками на знания Гарри о том, что скрывает Слизнорт, слежкой за Малфоем и мнением о важности уроков директора. Вчерашнее занятие по трансгрессии он упомянул вскользь и больше высмеивал попытки Рона, чем интересовался её мнением. По неясным причинам во время всей этой довольно продолжительной беседы Снейп неотрывно рассматривал ученицу, ловя каждую реакцию на вопрос и заминку в ответе. Выйдя от него, девушка чувствовала себя так, будто сдавала экзамен по предмету, выдуманному экзаменатором. За следующие две недели девушка находила время зайти в подземелья лишь пару раз, Снейп каждый раз был на месте, поил чаем и интересовался успехами Гарри, в общем, был преувеличенно вежлив и внимателен. Неприятный инцидент с придирками к друзьям оба сделали вид, что забыли. Гермиона не была уверена, что позиция преподавателя в этом споре совсем уж безосновательна и опасалась, что Снейп сможет убедить её в справедливости своего предвзятого мнения о её друзьях. Опять же, Снейп, заметно старающийся казаться чуть менее жёстким после той размолвки, был куда более желанным собеседником, лояльным, почти учтивым.***
Гермиона успешно сдала экзамен по трансгрессии, но это оказалось не самой приятной частью дня. Приходилось признать, что наибольшее удовольствие ей доставило лицо Лаванды, обнаружившей «благоверного», выходящим из спальни мальчиков в компании подруги. Получив от Гарри сведения, требовавшие обсуждения со Снейпом, а также лишний раз искупавшись во внимании Рона, буквально сдувавшего с неё снежинки (им и наколдованные), девушка весь день была в отличном настроении. Несмотря на то, что вопрос к Снейпу назрел сложный, в соответствии с торгуемой информацией. «Необходимо увидеться. Завтра?» – спросила она зельевара. И в среду вечером стояла у дверей, подрагивая от нетерпения. – Его ж дохлую чистокровную мамочку! – воскликнул Снейп, вскакивая, когда Гермиона пересказала воспоминание Слизнорта и выводы, к которым пришёл Дамблдор. – Это очень, Мерлин подери, очень опасная информация! И я был бы благодарен директору за неведение, если бы мог остаться в стороне! Он сошёл с ума, если собирается возложить поиски на трёх недоучек! Даже если одна из них лучшая ученица столетия! Я ему голову оторву! Снейп мерил шагами комнату, Гермиона сидела на краешке кресла, боясь дышать, и не сочла возможным пошутить, что с этими мыслями Снейпу, возможно, будет проще убить директора, когда наступит время. – Прошу прощения, мисс Грейнджер, но я не составлю Вам сегодня компанию, мне необходимо проветриться. Все мои долги отдам завтра или в любой другой удобный Вам день. Извините, – мужчина коротко кивнул и вышел. Гриффиндорка сочла наиболее правильным присоединиться к своим друзьям, интуиция подсказывала не испытывать на прочность их невнимательность — в ближайшее время она ей ещё понадобится.***
В следующий раз вырваться удалось нескоро, Рон, расставшись с Лавандой, старался как можно больше времени проводить с друзьями, навёрстывая упущенное. Особенно тяготился этим Гарри, явно обдумывающий план по завоеванию Джинни. Снейп встретил девушку уже готовым чаем. – Судя по Вашему спокойному виду, у Вас появились идеи по спасению мира, профессор? – чуть нервно спросила Гермиона. Её, напротив, пугала объёмность задачи, включавшая кучу неизвестных, смерть Дамблдора, самого Снейпа и, гипотетически, Гарри. – Нет, – «утешил» собеседник, – Но знать, с чем борешься, всегда лучше, чем не знать. Присаживайтесь и давайте начнём с Вашего вопроса. Мои размышления и предположения я могу изложить позже, если Вам позволяет время. – Надеюсь, что позволяет. Спасибо, – девушка устроилась в кресле и приготовилась к сложностям. – Почему Вы позволили мне появляться у Вас, сэр? – она неотрывно смотрела на мужчину напротив. – Хм, Ваши вопросы становятся всё более личными, мисс Грейнджер, – Снейп соединил кончики пальцев, откинувшись в кресле. – Чем Вам не нравится версия, что я пожалел плачущую ученицу и поделился тем, что нравится нам обоим, что переживёт любые человеческие отношения и эмоции – книгами? – В замке каждая первая старшекурсница плакала за время учёбы хоть раз. И почти каждая хотя бы раз из-за Вас, мои же проблемы не имели к Вам отношения. – В память о Генриетте? Дал слабину? – Вы предлагаете мне выбрать версию, сэр? – недовольно спросила она. – Нет, просто каждая из этих причин – часть правды, – нахмурился Снейп, затем перевёл взгляд на потолок. – Вы живёте с новыми воспоминаниями или предсказаниями будущего сколько? Около полутора лет? – В июле будет два. – А я двадцать. Я прошёл через все стадии принятия неизбежного. Легче всего было отрицать, я этим занимался до самого знакомства с пророчеством и понимания, что «началось». Я злился, пытался что-то менять, ничего не получалось, я испробовал всё, казавшееся мне возможным, и дошёл почти до отчаяния. Потом смирился. Но на протяжении всего этого времени мне было легче чем сейчас. Впереди ужасающе тяжёлый период и я сам сделал его тяжелее – выбрав проторённый путь и знание вместо Зелья забытья тогда, в шестнадцать лет. Иногда мне начинало казаться, что я сошёл с ума, – мужчина наконец перевёл взгляд на девушку напротив. – Поэтому соблазн иметь поблизости союзника, человека, который будет хотя бы отчасти сидеть в той же глубокой за… яме, был слишком велик. Я воспользовался первой возможностью купить Ваше присутствие. Приятно иногда, знаете ли, ощущать, что кому-то так же плохо как тебе, — Снейп недовольно повёл плечами. — Ну или я поддался старческой слабости — нужде в присутствии рядом живого существа. Но кошки самолюбивы, собак я не люблю, пришлось обзавестись человеческой компанией, – Снейп отсалютовал Гермионе чашкой. Её руки дрожали. Она сморгнула слезу. Даже явное сравнение с домашним питомцем не смогло сгладить впечатление от признания Снейпа: она нужна ему! – Спасибо, профессор. – Я ответил на Ваш вопрос, мисс Грейнджер? – гораздо более сухо уточнил он. – Да, сэр, – тихо ответила девушка, всё ещё пряча лицо за чашкой. – Тогда перейдём к моим схемам. Остаток вечера они совмещали воспоминания с графиком времени, рассчитывали возможные пропущенные события. Но даже не успели охватить ближайшие пару месяцев, так что перенесли на следующий вечер, когда гриффиндорка сможет покинуть друзей.***
Гермиона снова разрывалась между гриффиндорской башней и покоями зельевара. Часто она уходила прямо перед отбоем и засиживалась с профессором заполночь. Проблему возвращения в спальню в ночное время она решила весьма изящным способом, изобретением которого по праву гордилась: её доставлял Тоббер. Домовик не принадлежал Снейпу, но был лично ему предан по неизвестным ей причинам и с удовольствием работал «транспортом» даже поздней ночью, перенося девушку в гостиную Гриффиндора в обход портрета. Так что теперь Гермиона могла свободно располагать своими ночами. Один раз она даже уснула в кресле у зельевара. Проснулась от луча солнца, заглянувшего в окно под потолком. Бодрый профессор, красивый до невозможности в своём утреннем халате и бликах утреннего золота, уже принёс ей кофе. Девушка выпила его, практически не открывая рта в ответ на рассуждения Снейпа, и сбежала, смущённая, при первой возможности.***
Наступил май. По-летнему зеленело и светило солнце, но цвет лица Гермионы становился только хуже от бессонных ночей и времени в подземельях. Вечером пятницы мокрый и окровавленный Гарри как обычно внёс заряд бодрости в и без того нескучную жизнь замка. Гермиона не знала, кого она хочет убить больше: безалаберного Гарри или талантливого Снейпа. Естественно, встреча с профессором в эту ночь началась совсем не так дружественно, как они уже привыкли. Снейп ходил из угла в угол, его глаза, как пишут в книгах, метали молнии. Гермиона была наэлектризована не меньше. – Даже не знаю, кто виноват больше! Мы – идиоты. Ладно, я – идиот. Но я не мог подумать, что идиот-Поттер решит опробовать незнакомое заклинание на первом встречном. Даже на заклятом враге. Даже я ни разу не применил его к его отцу! – во время рассуждений Снейп непривычно размахивал руками, возможно, эту особенность жестикуляции тоже излечила когда-то Генриетта. – Что бы я сказал Люциусу?! А куда Вы смотрели? – наконец напустился он на девушку. – Куда Вы и сказали: бесконечно говорила Гарри поостеречься применять всё подряд, доверять непонятно чьей книге и так далее, и тому подобное. Вы так говорите, сэр, как будто Вам хоть раз удалось убедить его в чём-либо! – не осталась Гермиона в долгу. – Как Малфой? – скорее из вежливости поинтересовалась она. – Шрамы красят мужчину, говорят. Ему предстоит это проверить, – печально ответил Снейп и замолчал, глядя на собеседницу, будто в ожидании каких-то встречных претензий, но Гермиона промолчала. На том случай был исчерпан и они вернулись к прежним заботам.***
Весь июнь все свободные вечера и ночи Гермиона проводила в подземельях. Она в основном строила планы своего седьмого года, у Снейпа было отдельное обширное поле для размышлений, поэтому они могли работать независимо друг от друга. На столе теперь постоянно стоял его Омут памяти. Но сам преподаватель, декан, Пожиратель, шпион и кто он там ещё появлялся редко. Обычно девушку ждали только бумаги и печенье, которое он брал у домовиков для неё. В один из редких часов совместной работы Гермиона решила воспользоваться уникальной возможностью и попросила научить её готовить чай так, как это делал Снейп: – Я обязуюсь сохранить Ваш рецепт и метод в тайне и, конечно же, не претендую на Ваши инструменты и ингредиенты! Просто покажите, пожалуйста, а я найду всё необходимое и потренируюсь сама потом, чтобы не испортить Ваши, профессор. – Это не какое-то тайное знание, мисс Грейнджер. Состав, – он взмахнул волшебной палочкой над чистым свитком. – Пойдёмте, нам полезно сменить род деятельности. Изящным движением Снейп связал волосы в хвост, закатал рукава до локтя (наконец он перестал пытаться скрыть от неё свои восхитительные руки) и призвал с подоконника котелок, чайник и несколько склянок. Гермиона с упоением наблюдала, как мужчина священнодействует, полностью вручную отмеряя унции, разминая листья, пользуясь пестиком, пересыпая, помешивая. Всё это с подробными комментариями. – Сдалась Вам Защита, сэр?! Вы же Зельевар! – в конце концов воскликнула девушка с горящими глазами. Мужчина оторвал взгляд от полученного зелья, долженствующего быть чаем, и самодовольно улыбнулся: – Мисс Грейнджер, гораздо проще учить не слишком одарённых людей предмету, за который не болеешь душой. Я – неплохой маг и могу неплохо обучить Защите. Но будучи отличным зельеваром, я на дух не переношу посредственность в Зельеварении. Каждый взорванный котёл и испорченный ингредиент вызывает во мне ярость. Снейп протянул девушке чашку. Гермиона спрятала за ней улыбку. – Вы же не рассчитывали уйти без практики? – прервал он момент её наслаждения. – Приступайте. — В случае моей ошибки Вам даже не придётся прятать труп — никто и не догадается искать меня здесь, – пробормотала она себе под нос. Снейп хитро улыбнулся. Работать в непосредственной близости с ним оказалось ещё более нервозно, чем просто в классе, хотя и там он создавал напряжённую атмосферу, удерживая непререкаемый контроль одним присутствием. Но осознавая теперь, как Снейп трепетно относится к своим знаниям и вещам, поощрённая его доверием и им же придавленная, Гермиона ощущала небывалую ответственность. И вряд ли ситуацию облегчала созданная мужчиной необходимость стоять почти вплотную к нему, ощущая, как волосы шевелятся от его дыхания. Он часто нависал над котлами учеников, дотошно изучая работу и результаты, но никогда это не ощущалось Гермионой так волнующе остро! Один раз Снейп даже двумя пальцами дотронулся до кисти девушки, меняя угол наклона при помешивании. «Животный магнетизм – вот что раскрыла в нём Генриетта» – чертыхалась про себя Гермиона, радуясь, что у её рубашки длинные рукава и не видно, как по всей коже волоски встали дыбом.***
Июнь пронёсся почти незаметно. Снейп становился молчаливо-грустным, часто уходил в себя. Гарри дулся на него из-за отработок, отнимающих у него время с Джинни. Зато Рон немного оттаял, перестав всё время лицезреть парочку. В один особенно тёплый и нежный вечер Гермиона не смогла усидеть в башне – любоваться из окна было недостаточно, но и идти наружу, вниз, не хотелось — из окна гриффиндорской гостиной открывался чарующий вид вдаль, на мир вокруг, умиротворённо тихий в золотой час. Девушка направилась в Астрономическую башню. Путь предстоял неблизкий, зато обзор будет не хуже, к тому же дополненный запахами вольного ветра. Преодолев немалый подъём, гриффиндорка сделала последний шаг к площадке башни, прикрыв глаза в предвкушении, и наконец вдохнула полной грудью аромат летнего вечера… отравленный сигаретным дымом! – Добрый вечер, мисс Грейнджер, – произнёс тихий баритон. У парапета, оперевшись локтями о край, стоял Снейп. Его волосы и край мантии романтично шевелил ветер. В тонких длинных пальцах тлела сигарета. Гермиона подошла и встала рядом, оставив между ними несколько десятков сантиметров. Вид был действительно бесподобный. – Вы всё ещё курите, профессор? – Бывает. Вам не предлагаю, от Вас будет дурно пахнуть Генриеттой, а Ваши духи Вам удивительно подходят, – усмехнулся мужчина какой-то одному ему известной шутке и с видимым удовольствием затянулся, втягивая щёки, от чего скулы стали ещё острее. Гермиона спрятала смущённую улыбку, чуть отвернувшись. Некоторое время они молчали, Снейп курил, девушка с наветренной стороны наслаждалась запахами вечера и видом. — Отличный вечер. Один из последних спокойных, – вздохнул мужчина. – Если мои расчёты верны, в ближайшие дни я стану убийцей и изгоем. Возможно, до конца жизни, – Снейп в последний раз затянулся и растворил сигарету в воздухе. – Вам не идёт жалость к себе, сэр, – заметила Гермиона, во время речи профессора снова повернувшаяся к нему лицом. – Согласен, – улыбнулся мужчина. – Сменим тему: прошёл год, как Ваш шрам? – Не болит, не беспокоит, почти слился с кожей, – пожала плечами девушка. – Поражённый участок не раздался вширь, кожа вокруг не стянута, загорает шрам равномерно, как и окружающая кожа? – допытывался Снейп. Гермиона снова недоумённо пожала плечами и начала расстёгивать мантию и верхние пуговицы рубашки под ней. Снейп прищурился, глядя во внезапно заинтересовавшую его даль пейзажа, и насмешливо поинтересовался: – Мисс Грейнджер, Вы же не планируете испортить такой замечательный вечер банальными попытками соблазнения преподавателя? – Нет, конечно, сэр, – рассмеялась она в ответ, на удивление, вопрос мужчины не вызвал закономерного смущения. – Я просто так давно перестала вглядываться в зеркало и замечать его, что и сама не знаю ответов на Ваши вопросы. Тем более, чего мне стесняться? Не будем делать вид, что Вы не рассмотрели чего-то много лет назад. Наверное ей не удалось до конца скрыть обиду в голосе. Мысль о том, что Снейп действительно видел всё, и она не может заинтересовать его хотя бы новизной впечатлений пришла в Гермионину голову недавно и, надо сказать, принесла крайне противоречивые чувства. Снейп повернулся к девушке лицом, он так и не выпрямился и их глаза находились почти на одном уровне, хотя это не мешало профессору смотреть на ученицу свысока. – Ошибаетесь, мисс Грейнджер. Во-первых, Вы переоцениваете мою память, апеллируя к весьма краткому и стрессовому событию двадцатилетней давности. Во-вторых, да, оболочке Генриетты было семнадцать, но какая женщина не изменила бы в себе чего-нибудь, раз уж меняет кардинально возраст? Я вижу Вас и знаю, что она поддалась этому искушению в полной мере и изменила многое. Исчезли, как Вы знаете, шрамы, а также родинки и веснушки. Позволите? – мужчина протянул руку к волосам девушки, та удивлённо кивнула. Снейп покрутил кудрявую прядь между бледных пальцев. – Да, даже структура волос другая. Полагаю, что если бы вас поставили рядом, никто бы не заподозрил в вас даже близняшек – сестёр в лучшем случае, причём минимум с парой лет разницы. Дело не в морщинах или их отсутствии. У Вас, мисс Грейнджер, совершенно другой взгляд. Прозвучит банально, но глаза – действительно зеркало души. Возможно, поэтому у Генриетты был привычный прищур, как будто она старалась максимально закрыться от мира. Её глаза были холодными, как кора дерева зимой, где-то внутри есть жизнь, но её не разглядеть снаружи. А у Вас глаза как горячий шоколад, – абсолютно ровно закончил зельевар. «Надо пошутить что-то про потрясающе качественные уроки соблазнения, а не стоять загипнотизированным столбом, ну же!» – мысленно кричала на себя девушка и продолжала заворожённо молчать. Мужчина опустил взгляд на вырез, очень аккуратно, не касаясь кожи, отвёл расстёгнутый ворот, разглядывая… ну наверное шрам. Гермиона уже привычно зарделась. – Я ожидал лучшего результата. Хотя на бледной коже не слишком заметно, Вы ещё не загорали этим летом? – Снейп вернул взгляд на лицо ученицы и отодвинулся обратно. – Знаете, никак не могла найти время между бесконечными домашними заданиями и посиделками у Вас, – нервно съязвила она. – Тогда Вас может ожидать разочарование в дальнейшем – при воздействии солнечных лучей шрам, вероятно, станет заметнее, – как ни в чём не бывало продолжал рассуждать мужчина. – Я читала исследование, в котором было доказано, что солнечное излучение наоборот может способствовать регенерации кожи, – вступилась за себя Гермиона. – Но даже если нет, Вы всё равно можете запатентовать своё изобретение или по крайней мере провести ещё одно исследование на Малфое. Его кожа соответствует Вашим требованиям. Почему она обиделась? Почему в ней закипала злость на его слова? Потому ли, что он так спокойно и профессионально разглядывал её? Потому ли она почувствовала себя отверженной? Дело же не в коже! Могла ли она ожидать какого-то другого поведения после красивых слов о глазах? Ведь это же была та банальная чепуха, используемая испокон веков всеми соблазнителями в романах и в жизни! Но нет, профессор, похоже, не заметил, как использовал столь клишированный приём. «Комплименты и флирт так глубоко вошли в его подсознание, что он уже не замечает, когда подобное вылетает из его рта? Или я настолько не воспринимаюсь им как женщина, что он не может допустить и мысли о каком-то непрямом толковании своих слов?!» Не замечая терзаний собеседницы, Снейп оставался собран, сух и сдержан до невозможности. – Да, конечно, я уже отнёс её ему. – Вот и отлично! – еле сдерживая злость в голосе, отчеканила Гермиона. – Не уверена, что в ближайший год у него или у Вас будет возможность отслеживать результаты, но даже если нет, в скором времени появится немало других пациентов – преимущественно на моём факультете, конечно – на которых Вы сможете свою мазь апробировать в кратчайшие сроки. – Мисс Грейнджер! – изумлённо воскликнул Снейп. – Сэр! – ответствовала она, выпрямляясь и собираясь уйти, пока не сказала чего-нибудь ещё лишнего. – Не знаю, что Вашей гриффиндорской душе пришлось не по вкусу, но Вы с поразительной регулярностью демонстрируете несдержанность, присущую Вашему факультету, испытывая моё, честно говоря, совсем не бесконечное терпение. – Ах вот как?! Тогда счастливо оставаться, сэр, я постараюсь не забыть рассказать мальчикам где-нибудь через год, как Вы грустно курили перед убийством своего учителя. – Замолчите, – процедил мужчина, сжимая челюсти. – А не то что? Сэр, – девушка задрала нос и скрестила руки на груди. – А не то я заставляю Вас замолчать, – голос профессора был тихим, но каждое слово можно было расслышать предельно чётко и в нём было предупреждение. – Ха. Потрясающе! Заклинание немоты проходят на пятом курсе, я тоже его знаю! – не могла остановиться Гермиона. Мысль о том, что они почти наверняка больше не поговорят с глазу на глаз, что план так и не завершён, что впереди ад, что она сама тратит последний действительно красивый, упоительный, волшебный вечер на препирательства с мужчиной, который никак не становился ей безразличным, должна была с минуты на минуты переполнить плотину и прорваться слезами. Вряд ли Снейп позволит ей плакать ему в плечо. Надо срочно уходить и заткнуться наконец. Или сказать что-то примирительное на прощание. Или наоборот лучше оборвать эту нить так, чтобы у него не осталось подозрений на счёт очередной влюблённой дурочки, которой она уже несомненно себя показала. Гермиона даже открыла рот для следующей гневной тирады, когда Снейп внезапно придвинулся к ней, всё ещё не приняв вертикальное положение, наклонил голову, не отрываясь от уже наполнившихся слезами глаз девушки, и с силой впечатался губами в её рот. Не слишком нежно, не так красиво как в магловских фильмах. Он буквально заткнул её. Гермиона обомлела. Рука мужчины легла ей на затылок, не позволяя отодвинуться. Но она и не хотела. Рефлекторно подняв руки, она упёрлась ладонями в грудь Снейпа. Но в следующее мгновение, вместо того чтобы оттолкнуть его, сжала пальцами ткань мантии с мыслью, что теперь она его ни за что не отпустит!
