Самоубийство ради секса с мёртвым учителем

      Снейп на мгновение оторвался от губ девушки, чтобы заглянуть в глаза и, видимо, нашёл там то, на что рассчитывал, поскольку тут же приник к её губам с гораздо более требовательным поцелуем. Его язык коснулся её нижней губы, и рот Гермионы сам собой приоткрылся. Она изумлённо вздохнула, потрясённая напором, но не отпрянула, а ответила на поцелуй. Ладони незаметно для владелицы переместились на плечи и затылок мужчины. Его волосы оказались на ощупь именно такими, как Гермиона предполагала – густыми, тяжёлыми и гладкими. Она прогнулась, прижимаясь к Снейпу плотнее, позволяя его языку проникнуть глубже, вступая в приятное соприкосновение с его телом, подстраиваясь, ластясь. Вторая рука Снейпа скользнула девушке на талию, приветствуя изменение положения, прижимая ещё ближе. Полная нереальность происходящего, искры восторга, разгорающиеся в сознании от нетерпеливых касаний, вздохов, движений губ и языков, вкус сигарет и запах горьковатых трав, навсегда пропитавший волосы и одежду зельевара, дополняли её новую картину мира, в которой к Снейпу можно прикасаться! Поцелуй был упоительным, от него кружилась голова и хотелось большего. Того, о чём она никогда не смела мечтать! Но человеческий организм почему-то нуждается в воздухе, и скоро Гермионе пришлось это признать.       Дыша чаще чем обычно, пара стояла, пока не размыкая объятий. Тепло его тела теперь было так близко, что жарко, его запах всё ещё полностью заполнял лёгкие, от рук, окружающих талию, сердце наполнилось нежностью, а остальное тело — желанием. Взгляд Снейпа буквально пронизывал насквозь. Какие ответы он искал? Гермиона нервно облизнула губы, он проследил за движением языка и преувеличенно спокойно, будто констатировал очевидные вещи, проинформировал:       – Если продолжите в том же духе, меня могут обвинить в изнасиловании ученицы.       – Изнасилование предполагает отсутствие желания у одной из сторон, так что это маловероятно, – насколько возможно, постаралась попасть в его тон Гермиона.       Луч солнца внезапно вырвался из пелены облаков у горизонта и на прощание ослепил стоящих на башне. Объятия распались. От неожиданности Гермионе пришлось даже прикрыть глаза.       – Пожалуй, лучше уйти отсюда. Сейчас начнёт холодать, – как бы между прочим заметил Снейп.       – Да, профессор, – автоматически ответила Гермиона, опуская глаза.       «Вот сейчас он извинится и отправит меня в башню или просто тихо сотрёт память».       – Хотите чаю, мисс Грейнджер? – голос мужчины, послушный воле хозяина, оставался сухим и формальным. – Я неплохо его готовлю, знаете ли, – добавил он с ноткой иронии.       – Зелье сна без сновидений, сэр? – грустно уточнила девушка.       – Нет, просто чай. Наверное, – с небольшой паузой добавил он. – По крайней мере, если чай будет, то он будет просто чаем.       Гермиона неверяще подняла на него глаза. В чёрных омутах прыгали знакомые искорки. Есть ли шанс, что она наконец верно его поняла?       Снейп молча пошёл вперёд, предоставляя спутнице выбор. Девушка как в тумане последовала за ним, не видя ничего кроме прямой спины впереди и слыша только его стремительные шаги.       Где-то на краю сознания родилась и пропала мысль о том, что Гарри всё это время мог видеть их вместе на карте Мародёров, хотя вряд ли на самом деле замечал что-либо кроме фамилии «Малфой». В любом случае, Гермиона не собиралась менять курс, чтобы как-то воспрепятствовать вмешательству. Если судьбе угодно именно сегодня обрушить на неё свой гнев в виде разочарованного и злого друга, то пускай. Она не даст Снейпу такой «прекрасной» возможности передумать.       Не встретив никого, как зачарованная от лишних глаз, пара достигла личных покоев Снейпа.       – Либеракорпус, – произнёс он.       – Профессор, а ведь я действительно могла догадаться о девичьей фамилии Вашей матери раньше, – озвучила внезапную мысль Гермиона.       – Договоримся на берегу, мисс Грейнджер, ещё одно «сэр» или «профессор» из Ваших уст и Вы отправляетесь в спальню факультета Гриффиндор, где Вам и надлежит находиться, – до боли знакомые ноты недовольства в голосе и сложенные на груди руки. – Я абсолютно уверен, что совершаю самую большую глупость в своей жизни, не напоминайте мне об этом без надобности. И меня никогда не привлекали ролевые игры, это ясно?       – Да, – Гермиона действительно вынуждена была приложить усилие, чтобы «сэр» не вылетело изо рта по привычке.       – Надеюсь.       Снейп выдохнул, чуть прикрыв глаза.       – Вина?       – Хотите создать алиби?       – Возможно. Да, и кстати, свою «родственницу», – он изобразил кавычки пальцами, – Лучше тоже не упоминайте, – он вздохнул, – Это, пожалуй, нелучшие ассоциации.       – Как скажете, – покорно кивнула девушка.       Она очень боялась паузы в разговоре, поэтому спросила первое, что пришло на ум:       – Мне показалось, или в течение этого года Вы периодически специально доводили меня до белого каления? Вам будто бы нравилось наблюдать, как я клокочу от ярости?       Снейп усмехнулся как-то совершенно по-мальчишески.       – Вы бы себя видели! Вы очень привлекательно злитесь. Да и вообще не могу не признать, – продолжил он, подходя почти вплотную: – Что раскрасневшаяся и встрёпанная Вы невероятно притягательны. Я это заметил ещё в прошлом году: как ни смешно звучит, но Вы очень изменились за то лето, а, склонившись над кипящим котлом, Вы не замечаете ничего вокруг, – ещё шаг в сторону собеседницы, и вот он уже привычно нависает над ней, – Закусываете губы, откидываете волосы, оголяя ушко, теребите ворот мантии – очень возбуждающе.       Он поддел подбородок Гермионы, нежно провёл пальцем по щеке, девушка приоткрыла рот, не столько в ответ на его внезапную ласку, сколько в восторге ловя каждое слово – после Крама никто не говорил ей комплиментов.       – Как было отказать себе в невинной забаве – заставить Вас побегать между кабинетами, чтобы потом полюбоваться злым или смущённым личиком, окрашенным очаровательным румянцем?       Мужчина обвёл пальцем нижнюю губу Гермионы и прошептал около самых её губ:       – Простите мне эту слабость…       Новый поцелуй был нежным, лёгким, исследующим. Пальцы Снейпа чуть касались шеи девушки, вызывая нервную дрожь и мурашки, порхали по плечам, спускались по спине к талии. Язык в это время нежно обволакивал её, дразня и затягивая жгут внизу живота. Гермиона не могла претендовать на мастерство поцелуев, поэтому решила просто делать то, что хочется: сжимать плечи мужчины, чувствовать напряжение мышц под тканью, пробираться пальцами до корней волос, запутывая их, отдаваться ощущениям, которые дарили его сухие губы, шершавый язык, ловкие пальцы, льнуть к мужчине всем телом, не скрывая этого.       Снейп разорвал поцелуй, сместив губы на мочку уха, а затем на шею:       – Слышал версию, что на самом деле я – вампир, не боишься? – пощекотал он кожу своим дыханием.       – Вряд ли.       – Однажды девушка высказала мне, что я ядовит как все слизеринцы и змеиная привязанность, даже любовная – зараза, которая убивает, – продолжал пытаться поколебать её уверенность мужчина.       – Могу предложить, что в её голове это звучало чем-то вроде просьбы: зарази меня своей любовью, наполни меня своим ядом – или типа того, Вы просто этого не распознали, – хмыкнула опьянённая касаниями девушка.       – А в твоей голове рождаются весьма поэтичные мысли, – пробормотал мужчина, подхватывая девушку под бёдра и усаживая на свой стол.       Гермиона от неожиданности охнула, и Снейп беззастенчиво воспользовался этим, чтобы снова завладеть её ртом. Его бёдра упёрлись в её колени, и девушка, не раздумывая, развела их, притягивая мужчину ближе. Теперь ему почти не приходилось к ней наклоняться, это давало бо́льшую свободу движений. Снейп, уже не осторожничая, водил руками и ниже поясницы, чуть сжимая, будто изучая, и по её бёдрам, сминая ткань. Его губы снова сместились на нежную кожу горла, слегка прикусывая и срывая с губ вздохи. Снейп начал почти незаметно давить на девушку своим весом, и она постепенно отклонилась назад, опираясь на локти и выгибаясь навстречу мужчине грудью.       «Не собирается же он в самом деле разложить меня прямо на своём письменном столе? Здесь твёрдо!» – мысленно возмутилась Гермиона, но сопротивления не оказала, когда рука зельевара подхватила её левое бедро и приподняла, закидывая ему на пояс. Её будоражило то, насколько страстным, доминирующим и явно знающим чего и от кого хочет оказался холодный и закрытый профессор! Да, помятуя его «подготовку», это не должно было ощущаться так сенсационно. Возможно, если бы сама Гермиона имела больше опыта, она бы и раньше заподозрила Снейпа в продуманной сдержанности для прикрытия темперамента, но для неё это стало «сюрпризом» и, несомненно, приятным!       Мужчина сжал ягодицу девушки под юбкой, но, похоже, остался неудовлетворён ощущениями и, отстранившись, потянулся к пуговицам её мантии.       – Мы можем остановиться, если хотите, – чуть хрипло спросил он, ради этого вопроса снова перескочив на «Вы», по крайней мере тон был вопросительный.       Гермиона помотала головой и, приподнявшись, дотронулась до верхних пуговиц многослойной одежды Снейпа. Вопросительно перевела взгляд на лицо и впервые в жизни увидела, затуманенный похотью взгляд мужчины. Она читала об этом, но не знала, каково воочию увидеть желание в глазах человека напротив, понять, что он прилагает усилия, чтобы контролировать себя. Опьяняющее чувство!       Снейп мановением волшебной палочки расстегнул на себе мантию и сюртук, нетронутой осталась только рубашка, тоже застёгнутая под горло, но по крайней мере пуговицы на ней можно было сосчитать, не сбившись на третьем десятке. Практически синхронно пара начала разбираться с одеждой друг друга, прерывая поцелуи вздохами по поводу особо непокорных галантерейных изделий. Проворные пальцы зельевара взяли верх над мантией и рубашкой девушки раньше, чем она дошла до последней застёжки его рубашки, но Гермиона не расстроилась — мужчина сам стянул её через голову. Для этого ему пришлось ненадолго отстраниться, и Гермиона смогла оценить то, что осталось от его физической формы спустя два десятилетия.       – Я думала, Вы бросили тренировки сразу после получения своих галлеонов! – подтрунила она.       Снейп высокомерно изогнул бровь.       – Это было бы не по-слизерински: потратить столько времени на получение преимущества и потерять его из-за собственной лени, – усмехнулся он, картинно выпрямляясь и позволяя Гермионе разглядывать себя.       Его торс и руки имели красивый мышечный рельеф, не слишком выраженный, но ставший контрастным в свете одного камина, а светлая кожа приобрела тёплый колорит от огня. Жилистая шея с заметным кадыком переходила в неожиданно широкие хоть и худощавые плечи, оттенённые изящными ключицами, затем в неоднократно вызывавшие восхищение руки с переплетением вен. Левое предплечье, частично изуродованное Меткой, Гермиона постаралась миновать взглядом. Тонкие запястья, на одном из которых был уже знакомый ей браслет, и длинные пальцы, давно приковывавшие восхищённые взгляды Гермионы, прекрасно дополняли эстетику открывшегося ей теперь тела. На груди мужчины темнело небольшое количество волос, почти исчезавшее под сосками и потом возобновлявшееся дорожкой, оттеняющей кубики пресса по пути к ремню брюк. Даже обидно, как много скрывала его одежда!       Время любования собой Снейп тоже не провёл скучая, только дойдя взглядом до ремня, Гермиона вспомнила, как выглядит она сама: сидит в одном бюстгальтере, даже не новом (!) и смятой юбке на столе! Она в ужасе подняла глаза на лицо напротив, но обнаружила на нём приятно жадное выражение, очевидно, мужчина не нашёл в увиденном ничего отталкивающего.       – Предлагаю сменить обстановку.       Гермиона не успела даже кивнуть, как мужчина буквально кинулся на неё, девушка испуганно пискнула, а он уже, смеясь, нёс её на руках к двери спальни. Открыл он её ногой.       – Вы, кажется, говорили, что дверь зачарована? – удивилась Гермиона, неуверенно обнимая Снейпа за шею.       Она не могла перестать любоваться им, лёгкая щетина, появившаяся к вечеру, острый подбородок, прядь волос, видимо, от её пальцев запутавшаяся и выбившаяся из причёски, движения кадыка – она не оторвалась от так близко находящегося любимого лица даже для того, чтобы оценить интерьер святая святых Грозы подземелий.       – Не стоит верить всему, что говорят слизеринцы.       Снейп повернулся к ней с улыбкой и их лица оказались очень близко. Гермиона обиженно закусила губу. Взгляд мужчины тут же из насмешливого снова стал жаждущим. Он вовлек её в короткий поцелуй. Затем наклонился, и они, не размыкая объятий, опустились на кровать. Девушка изумлённо раскрыла глаза, осознав, что находится в спальне, на кровати, буквально под своим преподавателем!       – Мы всё ещё можем остановиться, – спокойно произнёс Снейп, видя перемену в лице девушки.       Она упорно помотала головой. Снейп вздохнул сокрушённо.       – Молись, чтобы это потом не оказалось одним из проявлений гриффиндорской глупости, – пробурчал он, протягивая руку к волшебной палочке.       – А как насчёт слизеринской хитрости и целеустремлённости? – вздёрнула подбородок Гермиона.       – А это моя прерогатива, – усмехнулся мужчина.       Намеренно чётко произнёс дважды Очищающее – для себя и для неё – и Контрацептивное заклятие. Гермиона не сомневалась, что это было показательное выступление для партнёрши, ведь Снейп никогда не нуждался в произнесении заклинаний.       Отложив волшебную палочку, мужчина снова склонился над ней и только тут Гермиона поняла, что то, что упирается ей в бедро… кхм… палочка, конечно, в некотором смысле, но всё время с первого поцелуя в гостиной она ощущала это давление, не задумываясь о причинах. Снейп действительно хотел её! Это была очень банальная мысль, до этого не пришедшая в её светлую голову. И этот «комплимент», пожалуй, перевешивал все предыдущие в системе её мировоззрения!       Мужчина тем временем спустился поцелуями до выемки между грудями, и девушка не заметила, как он расстегнул бюстгальтер. Она испуганно посмотрела вниз, но глаза Снейпа были закрыты, он не снял элемент белья, просто положил ладонь на её голую спину в том месте, где раньше была застёжка, заявляя свои права. А губы кружили по навершию полушарий, пока не касаясь края белья. Другая рука мужчины в это время ласкала внутреннюю поверхность бедра, чуть щекоча и сжимая его, отвлекая внимание от того, чем были заняты его губы. Гермиона со вздохом откинула голову назад, отдаваясь во власть ощущений, закрыла глаза и больше не пыталась осуществлять визуальный контроль происходящего с ней. Всё равно видимая и ощущаемая действительность категорически не вписывалась в реальность. С ног сползла ткань юбки. Зубы чуть задели кожу, стаскивая лямку с её плеча, кружево бюстгальтера зацепило затвердевший сосок. Она подняла руки, падая на спину, позволяя элементу одежды покинуть её в неизвестном направлении. Она ощущала жар тела над собой, горячие губы коснулись одного соска, умело играя с ним, Гермиона непроизвольно выгнулась навстречу, получая новые яркие впечатления. Снейп упорно ласкал обе её груди, до тех пор, пока она не могла больше сдерживать вздохи и стоны, и лишь удовлетворившись полученной громкостью её реакций или заметив, как дрожат разведённые бёдра девушки, мужчина перевёл пальцы, до этого массировавшие и сжимавшие то бедро, то ягодицу Гермионы, ближе к краю совершенно мокрых трусиков. Не переставая облизывать и оттягивать губами соски, он поддел край белья и провёл пальцами вдоль половых губ. Гермиона, не сдержавшись, дёрнулась навстречу пальцам. Ей послышалось самодовольное хмыканье где-то в районе левого соска. Большим пальцем мужчина, чуть касаясь, начал кружить вокруг клитора, а средний ввёл во влагалище, тут же встретив закономерное препятствие, и замер.       Гермиона почувствовала, как Снейп резко переменил положение. Она недоумённо открыла глаза и встретилась с чёрным взглядом напротив. Что именно он выражал секунду назад, она не успела уловить, сейчас Снейп уже закрылся на все замки. Даже одетый в одни брюки, с выпирающей эрекцией, нависая над почти полностью обнажённой девушкой, он умудрялся за секунду становиться неприступным холодным преподавателем, перед которым дрожали все ученики Хогвартса.       – Вы, кажется, забыли кое-что упомянуть, мисс Грейнджер, – просвистел он на грани слышимости, а каждый первокурсник знал, что это признак его крайней ярости.       Гермиона раздумывала разрыдаться в ужасе или собрать остатки гриффиндорской гордости для побега, но внезапно в ней открылось окно в прошлое – в воспоминания о такой же как мужчина напротив холодной и неприступной девушке – её альтер-эго – Генриетте. Она села, выпрямившись и задрав нос, прямо глядя в глаза Снейпа, даже не пытаясь прикрыть наготу.       – Да что Вы, сэр? Не Вы ли обещали одной нашей общей «знакомой» помочь мне с этой «проблемой» на мой позапрошлый день рождения? Так что же Вас удивляет, если Вы отказались тогда от своих «обязательств»?!       Снейп, похоже, опешил. По крайней мере ответил он не сразу и более сдержанно, чем ранее:       – Я не мог и подумать, что ты действительно окажешься девственницей в свои шестнадцать. Честно говоря, даже предлагая это Генриетте, я предполагал, что её отказ обусловлен знанием, что она… ты решишь эту «проблему» раньше, где-нибудь в Болгарии, летом, после Турнира Трёх волшебников. Тем более видя, как ты расцвела к началу пятого курса, я был уверен, что причина кроется в том, что кто-то открыл в тебе женщину!       «Расцвела равно повзрослела, прожив три страшных года через Омут памяти» — немного грустно констатировала Гермиона, но вслух высказала другое:       – Что ж, Вы ошибались. Что это меняет для Вас? Вряд ли Вы боитесь вида крови. Или просто не любите связываться с неопытными партнёршами?       – Откуда только ты берёшь эти мысли?! – возмутился мужчина. – Поистине, надо быть монахом, чтобы стерпеть заскоки гриффиндорцев! Для меня это ничего не меняет, но, очевидно, что будущее предназначает «цветочек» Уизли, – Гермиона дёрнулась как от пощёчины. – Ты пожалеешь, что отдала единственное, что не восстановить магией, ненавидимому всеми изгою и убийце на девятнадцать лет старше тебя.       – Вы говорили, что Вам ни разу не удалось изменить предначертанное будущее. Вот Ваша возможность. Этого нет ни в Ваших, ни в моих воспоминаниях. Это лишь предположение. Это не влияет на историю. Возможно, Рон тоже уверен, что всё уже произошло с Крамом. Так что, у него не будет причин ждать «цветочков» в подарок, – язвительно скривилась она. – Берите. Я так хочу.       Мужчина снова заглянул в глаза Гермионы пронизывающим насквозь взглядом, она встретила его, широко раскрыв глаза. «Читайте, профессор, если можете, мне нечего скрывать».       Снейп грустно вздохнул, а потом, на секунду опустил взгляд на ноги девушки и усмехнулся, закусив губу.       – Что ж, тогда просто изменим траекторию движения.       Он снова дотянулся до волшебной палочки, и из гостиной к нему прилетела лента для волос.       «Он Обезболивающее или Кровоостанавливающее варить собрался?» – закатила глаза Гермиона. И потому оказалась совершенно не готова к тому, что, отточенным движением стянув волосы в хвост, мужчина легко подденет оставшийся элемент её одежды пальцами и склонится лицом к последнему неисследованному участку.       – Надеюсь, ты не слишком боишься щекотки, не хотелось бы прерываться на бритьё, – хмыкнул он, опрокидывая застывшую в недоумении девушку на кровать захватом ног под колени, которые он удобно расположил у себя на плечах.       Шок Гермионы было не передать словами! Она слышала шепотки старшекурсниц, что такое бывает, но никак не ожидала испытать на себе, тем более со Снейпом!       Происходящее дальше не поддавалось анализу и описанию. Длинные пальцы, подвижные губы, шершавый язык, порой казалось, что и нос зельевара творили что-то невероятное между её ног, временами воздействие распространялось и на бёдра и грудь. Благородно не смущая партнёршу взглядом снизу вверх, он начал с нежных, почти невесомых касаний, сложно отличимых от дыхания, одновременно ладонями аккуратно разводя ноги девушки шире, вынуждая половые губы раскрыться навстречу ласкам. Кружил вокруг клитора, заставляя трепетать в предвкушении, истекать соками, затем как бы невзначай проводил по половым губам, почти проникая внутрь, вновь возвращался к самому чувствительному месту. Его пальцы оглаживали нежную внутреннюю поверхность бёдер, поднимались вверх по животу, кружа вокруг ареол так же, как вокруг клитора. И так раз за разом. Пока Гермиона не начала дёргаться на каждое прикосновение, желая разрядки. Стеснение уже не могло сковать её, она плавилась в сладчайшей пытке под умелым руководством, полностью в его руках, подвластная его воле и желаниям, доверяя и отдаваясь. В ответ на очевидные признаки нетерпения Снейп вначале чуть всосал губами плоть вокруг клитора, исторгая из груди партнёрши стон, влажными пальцами играя с затвердевшим до болезненности сосками. Одну руку он вернул к капюшону клитора, оттянул его, так что язык показался девушке ужасно и в то же время восхитительно шершавым. Он был и там, и тут одновременно, она не могла различить, где именно и что делает мужчина. Лишь чувствовала, как в ней нарастает неизвестное нетерпение, жар, она часто дышала, периодически вздрагивая и срываясь на тихий стон, когда язык задевал её как-то особенно чувствительно. Быстрее, сильнее, ярче, мысли исчезали, оставались только ощущения, а они нарастали стремительным вихрем, поглощая всё восприятие и заслоняя все ранее существовавшие частности. Уже не было ничего: ни пальцев, ни губ, ни языка, был единый импульс, пронзающий всё тело одновременно, Гермиона выгнулась дугой, и свет померк в фейерверке неизведанного.       Спустя несколько мгновений она смогла сфокусировать взгляд на тёмном балдахине над кроватью. Из-за почти полного отсутствия света, цвет был неопределим.       — Ты уверена, что хочешь продолжить? – прозвучал голос Снейпа откуда-то сбоку.       Девушка смогла только потрясённо кивнуть. Горло и губы пересохли от вздохов и стонов.       — Пей, – стоящий у кровати мужчина протянул ей стакан.       Гермиона привстала, но в темноте не смогла определить цвет жидкости.       — Обезболивающее или Кровоостанавливающее? – уточнила она.       — Вода. Обезболивающее здесь, – зельевар кивнул на баночку мази. – Местно будет быстрее.       Снейп принял у неё пустой стакан и потянулся к брюкам, но остановился и перевёл встревоженный взгляд на Гермиону:       — Тебе не обязательно смотреть.       — Вы этого не хотите или беспокоитесь за моё душевное равновесие? – уточнила она.       — Второе, – фыркнул Снейп, как нечто само собой разумеющееся.       — Да, вряд ли я справлюсь.., – театральная пауза, – …С моим прирождённым любопытством. Ваше предложение звучит прямо-таки оскорбительно! — Гермиона хитро улыбнулась, не пытаясь скрыть вызов в голосе.       Снейп утробно рассмеялся и подтрунил:       — Ты ещё помочь предложи!       — На слабо берёте?       Девушка с готовностью передвинулась ближе к краю кровати и недрогнувшей рукой взялась за ремень брюк. В конечном счёте, если не видеть насмешку в глазах Снейпа, то можно поддаваться исследовательскому интересу в своё удовольствие. Ремень – обычный чёрный, магловский – легко вышел из паза. С ширинкой – хвала Мерлину, не на пуговицах – было сложнее, она еле сдерживала рвущееся наружу мужское естество. Но стоило Гермионе справиться с ней, как её руки остановили мужские.       — Довольно, пожалуй. Мне ещё нужны мои крупицы самоконтроля и страшно представить, как далеко тебя может завести любопытство и гриффиндорское желание прыгать в омут очертя голову! – с явным намёком заметил Снейп.       Гриффиндорка покраснела, но он не мог этого видеть, как и читать мысли без палочки, однако, верно угадал направление её устремлений.       Отодвинувшись так, чтобы освобождённый наконец от одежды член не оказался прямо у лица любопытной девицы, Снейп наконец избавился от остатков одежды, тихо скрипя зубами. Гермиона подалась вперёд, жалея, что не может наколдовать света. Но дальнейшее разглядывание не входило в планы мужчины:       — Ложись, мазь ещё должна успеть подействовать.       Гермиона послушно опустилась на кровать, чуть трепеща от мысли о предстоящем. Неизвестность немного пугала, хотя у неё были все причины рассчитывать на аккуратность партнёра. Он взял с изголовья подушку и поместил её под таз девушки, так что она оказалась непривычно выгнута. Теперь происходящее напоминало странную медицинскую манипуляцию. Уже знакомым движением Снейп закружил большим пальцем по клитору, отвлекая внимание, в то время как другие два пальца размазывали мазь и смазку внутри. Он минимум один раз отрывался, чтобы увеличить количество обезболивающего, и девушка не могла не быть ему благодарна за эту предусмотрительность. Как и в случае с лечением, мастер зельеварения был дотошен, аккуратен и последователен.       Гермиона ожидала, что сразу после нанесения, он перейдёт к сути процесса, но вместо этого, мужчина наклонился, давя на неё своим весом, и медленно, почти робко, поцеловал. Гермиона малодушно порадовалась отсрочке и ответила с энтузиазмом. Завязалась приятная неспешная борьба языков и губ, пальцы девушки с удовольствием вновь запутались в волосах мужчины. Ощущение кожи к коже было прекрасным, естественным, будоражило и вызывало нежность. Она сжимала плечи мужчины, скользила руками по спине, наслаждаясь ощущением напряжения мышц и появлением мурашек в ответ на её прикосновения, теплом и близостью. Сам Снейп с явным удовольствием сжимал ягодицы девушки, бродил пальцами по впадинкам под грудью, щекотал касаниями талию и пупок. Его язык проникал глубже, захватывал пространство, кружил и завораживал взаимодействием. Гермиона подалась навстречу и поздно поняла, что ко входу уже приставлена головка члена. Не успев испугаться, она ощутила некоторое давление между ног и движение бёдер мужчины между её собственных.       Поцелуй разорвался сам собой. Снейп чуть отстранился, заглядывая в лицо:       — Больно?       — Совсем нет, – честно ответила Гермиона. – Только ощущение давления и глубже – трения.       — Я буду осторожнее, если ты позволишь продолжить, – пообещал он, и девушка поняла, что непроизвольно сжала его коленями, не давая шевелиться.       — Извините.       Мужчина вместо ответа снова завладел её губами. Он двигался предельно медленно, она могла лишь догадываться, сколько усилий он для этого прилагал. После нескольких таких движений туда и обратно, Снейп всё также медленно изменил угол проникновения, теперь больше задевая переднюю стенку влагалища. Гермиона изумлённо раскрыла глаза — она почувствовала внутри что-то новое. Снейп, неотрывно следивший за её реакцией на его действия, удовлетворённо кивнул и начал двигаться чуть быстрее. Губами он спустился по шее к груди, лаская её. Девушку захватили эти ощущения и те, что вызывали его движения внизу. Это не было так впечатляюще ярко, как во время оральных ласк, но, несомненно, тоже приятно.       Оперевшись на правый локоть для большего удобства, Снейп мизинцем задел кисть Гермионы, сжимавшую простыню. Она интуитивно сместила руку и их пальцы переплелись. Звуки соития дополнило звяканье парных браслетов друг о друга в такт поступательным движениям.       Снейп внезапно замедлился, тяжело дыша и, кажется, даже задерживая дыхание. Несколько прядей упало ему на лоб, прорезанный морщинами сосредоточенности.       — Я не продержусь долго, ты слишком… узкая. Ммм, – простонал он.       Гермиона вместо ответа привлекла его к себе, заставляя почти лечь на неё, обхватила мужчину за талию ногами и двинула тазом ему навстречу. В ответ раздался вздох. Снейп сделал судорожно резкое движение тазом, ещё одно и ещё, и задрожал, сжимая зубы, через которые прорывались отголоски сдерживаемого стона. Гермиона почувствовала, что дышать стало тяжелее от веса Снейпа, но только подумала, что надо как-то намекнуть ему об этом, как он сам откатился в сторону. Она с интересом и нежностью наблюдала, как, не открывая глаз, мужчина рядом приходит в себя, постепенно выравнивая дыхание.       Открыв глаза, он потянулся к волшебной палочке и, не тратя ещё сбивчивое дыхание на слова, наложил ещё три Очищающих – дополнительное на кровать.       — Как самочувствие? – как будто через силу спросил Снейп.       — Немного затуманенно, – Гермиона внезапно зевнула.       — Сейчас, подожди.       Снейп взмахнул палочкой, к девушке подлетела подушка и одеяло накрыло сверху. Со своими спальными принадлежностями Снейп справился без помощи магии, расположившись на максимальном расстоянии от партнёрши. Но сил думать об этом у неё уже не осталось.

***

      Гермиона резко открыла глаза и не поняла, от чего проснулась.       – Просыпайся! – резкий голос слева.       Она рывком села, придерживая одеяло. Полностью одетый Снейп стоял у кровати.       – Меня вызывают. Нет времени.       Только тут девушка заметила, что мужчина чуть кривился, как от боли, и правая ладонь сжимала левое предплечье. Её глаза расширились от ужаса.       – Одевайся. В гостиной ждёт Тоббер. Я уже извинился за ранний подъём.       Гермиона перевела взгляд на стены в поисках часов. Всё ещё темно. Хотя тут, наверное, всегда темно. Тёмные стены, тёмный полог кровати, тёмное постельное бельё, шкаф, дверь, вероятно, в ванную. Одна стена закрыта шторой от потолка до пола, логично предположить, что там зачарованное окно.       – 5 утра. Начало шестого. Поторопись, – прошипел Снейп и отвернулся к стене.       Девушка поняла, что это приглашение встать и одеться. И быстро начала надевать свою одежду, собранную и аккуратно сложенную в изножье.       – Произошедшее ничего не должно изменить. Ты можешь продолжить жить, как жила,– тем временем холодно говорил мужчина. – Не нужно лишних мыслей, – рубленные фразы без эмоциональной окраски. – Это ясно?       – Да, – чётко произнесла она, чувствуя, как душу от его слов затапливает холод, будто Снейп действительно был змеёй и связь с ним отравила её холодом. – Я готова.       – Отлично.       Снейп, не оглядываясь, перешёл в гостиную.       – Доброе утро, мисс Грейнджер, – поклонился знакомый домовик.       Девушка усилием растянула губы в улыбке. Она как будто плыла в толще воды и пыталась играть роль весёлой девушки, проведшей ночь с любимым.       Снейп, не прощаясь, вышел.

***

      Холод и пустота. Впервые за долгое время Гермиона действительно пошла в библиотеку, чтобы отвлечься от мыслей и наткнулась (какая ирония!) на статью о матери Снейпа. Под коркой льда, сковавшей сердце, был яд, и девушка решила отдать Гарри то немногое, на что имела право, может, это поможет ему легче пережить разочарование в учебнике, ставшем ему учителем и другом.       Вместо этого они только повздорили ещё и с ним.       Сам Снейп не напомнил о себе за день ни разу, не писал и не появлялся за столом.       Новость о том, что Гарри вызвал Дамблдор, сообщённая Роном по возвращении, огорошила её. Сбывались худшие опасения. Они окончательно подтвердились, когда Гарри отдал Рону остатки «Феликс Фелицис» – «Началось» – как когда-то Снейп, с ужасом поняла Гермиона.       Была ли это слабость или наоборот мазохистское желание напомнить о себе, но Гермиона выбрала следить за Снейпом. В пару взяла Полумну, потому что с ней можно было молчать. Джинни – человек действия, с Невиллом существовала вероятность, что он обратит внимание на её подавленное состояние. Полумна же заметит его наверняка, но она имела необыкновенное свойство быть ненавязчивой и не лезть в душу.       Они целую вечность проторчали у кабинета (в подземелья Гермиона их не повела, к счастью, Рон на карте увидел, что профессор на рабочем месте), уже прошёл отбой, было около полуночи (меньше суток с того момента, когда ей показалось, будто её мечты начали сбываться; теперь уже сами эти мысли казались мечтами), когда мимо пронёсся профессор Флитвик, не заметивший учениц. Снейп, вскоре вышедший из кабинета, наоборот, их заметил и сообщил, что ему нужно спешить, а Флитвику требуется помощь. Стоило девушкам зайти в кабинет, дверь щёлкнула замком и ни Гермиона, ни Полумна не нашли способа выйти. Её не брали стандартные заклинания, пинки и крики ярости Гермионы, ожидаемо, тоже не принесли результата. Девушка расплакалась от бессилия и обиды. Ни слова лично ей, ни взгляда, ни инструкций — ничего, напоминавшего прежние доверительные партнёрские отношения. Ловушка и лишение свободы – какое унижение! Пронеслась и пропала мысль о давнем кошмаре, вызвав лишь горькую усмешку — нет, Снейп не будет использовать её ум, чтобы поработить мир, он решил, что ей нет места рядом с ним ни в каком качестве! Как и со всеми только «...по принципу одноразовых встреч».       Что происходило наверху, запертые не знали, и только спустя час или даже больше Гермиона подумала пробормотать «Либеракорпус», на что дверь абсолютно бесшумно отворилась.       Перед уходом Гермиона обернулась, сжимая в руке браслет, в минуту бессильной ярости сорванный с руки. Выкинуть в озеро? Уничтожить? Демонстративно положить ему на стол? Здесь? В подземельях? Наверняка, вернувшись в следующем году, Снейп зайдёт за своими вещами. Просто оставить в спальне девочек? Так и не решив, она опустила браслет в карман.       Новости о смерти Дамблдора, его убийстве, бегстве Снейпа – да и не новости вовсе для Гермионы, но как неподъёмные камни они придавили её плечи. Почему она думала, что эта ночь что-то изменила в будущем? История не сошла с намеченных рельс, прожевала и выплюнула трепыхающееся сердце — чувства не имеют отношения к Истории. Всё также ступенька за ступенькой страшные события вели к ещё более ужасающему финалу.