Часть III. Глава 20.
25 июля 2025 г., 07:47
Подавленное состояние Героини войны никому не показалось удивительным. Гарри победил Волдеморта, но это не залечило ран. Не только у неё. Признаться честно, первую неделю Гермиона держалась только на мысли, что труп Снейпа всё же не нашли. Хотя тщательно искали, когда Гарри раструбил всем, что это был «самый отважный человек, которого он знал». Рон ждал и не торопил. И девушка оттаяла. Она приняла эту загадку как данность. Уполз ли Снейп или был похоронен в безвестной могиле, он не подавал вестей весь предыдущий год и, очевидно, не нуждался в ней. Так есть ли причины думать об этом дальше? Она решила, что нет. В истории уже была одна помешавшаяся Грейнджер, сделавшая своей идеей фикс воскрешение Северуса Снейпа, нет причин идти по тому же пути. А ещё, несмотря на смерть Снейпа, она впервые чувствовала себя ясно, свободно, собой. И это было важнее всего, а потому она решительно запретила себе копаться в тайнах, которые будили в ней худшее. Если она хочет вернуться к себе, целой и счастливой, то начинать надо не с чувства вины и поисков самой дестабилизирующей личности в её жизни.
Первым, что необходимо было сделать – найти родителей и Живоглота. Она попросила Бруствера об этом лично, т.к. новое правительство физически не имело мощностей для поиска никому неизвестных маглов. По счастью, через два дня пришёл ответ от Австралийского Министерства магии. Они провели работу с памятью четы Грейнджер и ближайшим рейсом они («и кот?» «Да, и кот» – специально уточнила сотрудница для Гермионы) вылетели в Великобританию. Воссоединение с семьёй было кратким, Гермиона не хотела вспоминать прошедший год, родители ещё не совсем освоились с новой реальностью, так что Гермиона с Живоглотом купила на наградные деньги себе небольшую квартирку на задворках Лондона, рассчитывая примерно год не выходить оттуда, но не тут-то было. Жизнь Героини магической войны, оказывается, не предполагает спокойствия. Самый главный минус совиной почты – отправителю не нужно знать адрес получателя, и дом Гермионы за два дня превратился в филиал почты на Рождество – был забит доверху посылками и письмами. Бесконечные интервью по просьбе Министерства, в помощь Ксенофилиусу Лавгуду, для поддержки Гарри и Рона, выступления на судах, присутствия на дознаниях и опознаниях, бесконечный забор воспоминаний и демонстрация оных в «совершенно закрытых» условиях, однако, выдержками из которых на завтра пестрели все газеты. Вечеринки, похороны, поминки, снова вечеринки – куда только ни звали Золотое Трио! – Гермиона подумывала о секретарше, чтобы разбирать приглашения!
Стоило девушке немного прийти в себя от первого шока после нахлынувшей популярности, научиться отказывать даже приятным людям, если их просьбы шли в разрез с её планами, вынырнуть из водоворота первого послевоенного месяца, как она с сожалением столкнулась с тем, что подозревала ещё зимой. Секс – наркотик, на который подсаживаются раз и навсегда. В холодном зимнем лесу, в палатке, под страхом смерти, в состоянии более близком к механической кукле с депрессией, чем к человеку, можно было убедить себя, что это глупость, но посреди лета, почти оправившись от ран, по крайней мере физических, наконец, глядя на мир ясным взглядом и без какого-либо Великого Плана на ближайшие годы, среди буквально буйства жизни... У девушки не было причин дальше скрываться от весны. А Рон был рядом и, очевидно, считал, что они встречаются. Что ж, её тёплые чувства к нему не угасли, и она решила попробовать. Первый эксперимент напомнил ей о редкой, но если пробудить, безудержной ревнивости парня. Никакие убеждения, что первым и единственным был не Крам, а некий магл в родном городе летом после шестого курса – не помогали. Аргументы, что ей было 17, она уходила на войну и просто решила попробовать – тоже. Почему-то не помогало даже то, что и Рон с Лавандой не цветочки нюхал по тёмным углам. Кое-как они пришли к согласию. Но всё равно продержались месяц. Нет-нет да всплывала эта тема, периодически парню казалось, что Гермиона недостаточно трепетно к нему относится, командует и не доверяет. Один раз он прямо обвинил её в том, что она не простила ему ухода тогда в лесу, хотя это она как раз простила. И Гермиона поняла, что секс того не стоит. Мнимая опора, когда она только в моменты хорошего настроения партнёра – тоже. По здравом рассуждении, Гермиона ещё раз убедилась, что несмотря на наступление свободы от воспоминаний и, казалось бы, совпадение возраста внутреннего с реальным, она так и продолжила воспринимать друзей младше себя. Возможно, подсознательно она перенесла это и на их с Роном отношения. Разговор вышел напряжённым, но закончился полюбовно.
Больше всего Гермиону пугала возможная реакция Гарри, миссис Уизли и Джинни. Если даже Гарри смирится с очередным охлаждением отношений друзей, то, при условии несогласия с ним Джинни, Гермиону всё равно ожидал разрыв дружбы. Поэтому она стратегически выбрала первой оповестить школьную подругу. Позвонила ей сразу же, готовя самые мягкие выражения и собираясь брать на себя всю вину. Подруга перебила её, рассмеявшись в трубку, назвала брата «неудачником» и позвала выпить в бар. Они почти не пообщались в послевоенной суматохе, и Гермиона была только рада согласиться.
В ходе разговора Джинни как бы между прочим сообщила, что они с Гарри женятся осенью, что, правда, не помешает ей отправиться доучиваться в школу, чтобы утихомирить родителей. Гермиона ещё не задумывалась о возможности вернуться в родные стены. Она наслаждалась отсутствием заранее предопределённых действий. От мысли о ночах в полуразрушенном замке Гермионе стало дурно. Хотя приглашение на восьмой, дополнительный, курс она получила лично из рук Макгонагалл ещё на прошлой неделе, после очередного дня помощи в восстановлении школы. Бригада волонтёров из членов Ордена и старшекурсников сложилась как-то сама и каждый день несколько десятков человек, не сговариваясь, появлялись на территории Хогвартса. Работы хватало всем. Министерство под руководством Бруствера предлагало помощь, но поток желающих не иссякал и так.
Также мимоходом Джинни сказала, что Гарри передаёт подруге самые тёплые приветы, но вынужден был пойти утешать Рона. Невеста Гарри закатила глаза, болтая трубочкой в стакане, а Гермиона искренне рассмеялась. Вечер прошёл прекрасно и под конец рыжей удалось уговорить Гермиону подумать о совместном продолжении обучения, т.к. «на мальчишек надежды нет».
***
За остаток лета успело произойти ещё несколько значимых событий: Гермиона пришла с повинной к миссис Уизли. Гарри праздновал восемнадцатилетие со своей второй семьёй и не принял отговорок о том, что будет неловко. Общение с Роном ещё было натянутым, но они здоровались и дежурно интересовались как дела, столкнувшись на интервью или во время волонтёрства в Хогвартсе. Поняв, что встреча с матерью бывшего неизбежна, Гермиона с порога направилась к ней, решив сразу узнать отношение к несостоявшейся невестке, а не потом получить самое маленькое яйцо, как было на четвертом курсе. Но мать семейства встретила девушку с распростёртыми объятьями. На робкие попытки уточнить у неё, как она относится к разрыву с Роном, милая женщина только отмахнулась: «Никогда не видела тебя женой Рона, дорогая! И не собираюсь терять члена семьи из-за такой ерунды! Не будем больше об этом. Где ты взяла такой милый джемпер? Мне бы выкройку…» Поначалу Гермиона ещё опасалась, что миссис Уизли скрыла за напускной добротой надежды на повторное сближение пары, но никаких тревожных звоночков за весь ужин так и не заметила. Джинни похихикивала над недоумением подруги. «Она назвала Рона идиотом» – шепнула она, обнимая Гермиону перед уходом. От Гарри вскоре пришло письмо о том, что Андромеда Тонкс оформила опекунство над Тедди Люпином, чуть не разругавшись в хлам с крёстным юного метаморфа. В итоге договорились, что молодая чета Поттер будет брать крестника каждые выходные с момента окончания Джинни школы, а до этого времени Гарри собирался еженедельно наведываться к миссис Тонкс. Под конец лета внезапно пришло приглашение на свадьбу Хагрида и мадам Максим, оказавшееся для всех полной неожиданностью. Торжество должно было состояться в конце октября. После войны темпераментная француженка решила бросить свой директорский пост и больше не пытаться сохранить отношения на расстоянии. Вместе с Хагридом они планировали делить своё время между Хогвартсом, где преподавал Хагрид, и Шармбатоном, где продолжит иногда консультировать мадам Максим. Гермиона была страшно рада за «молодых». Всё лето заголовки газет ни на секунду не отпускали троих героев, а вторые полосы пестрели громкими делами над пойманными Пожирателями и егерями. Гермиона была вынуждена согласиться на якобы почти заочную стажировку в Министерстве, хотя планировала взять год перерыва, чтобы привести мысли в порядок. Бруствер, Перси и даже мистер Уизли втроём упрашивали девушку согласиться для поднятия статуса нового правительства. Гермиона не стала бы играть в эту саморекламу, но решила, что так у неё будет больше возможностей. А она вскоре поняла, что, не вмешавшись, даст некоторым особенно скользким личностям выйти сухими из воды. В основном её интересовала справедливость для Амбридж. Эта «милая» дама – сотрудница Министерства с многолетним стажем, член Визенгамота, бывшая исполняющая обязанности директора Хогвартса – в общем, человек с незапятнанной репутацией, собиралась и дальше паразитировать на государственном аппарате. Гермиона, ознакомившись с её интервью в «Пророке», услышала, как в голове затрясла хвостом внутренняя гремучая змея. Ей понадобилось меньше суток, чтобы собрать более 10 свидетелей «идеальности» Амбридж как на посту директора, так и министерского работника. Были собраны десятки воспоминаний, не было упущено ничего, включая глаз Аластора Грюма. В особо извращённом настроении Гермиона порекомендовала в качестве меры пресечения избрать Амбридж принудительные работы исследовательского характера среди дементоров или кентавров – на выбор. Так как оба вида магических существ прискорбно мало изучены. Рон позеленел, читая, впечатлённый мстительностью бывшей, а Бруствер смеялся до колик. Дело было заведено, и Гермиона планировала посещать каждое заседание. Малфои, ожидаемо, ускользнули, не без помощи Гарри, а также внезапного воссоединения с Андромедой Тонкс. Шаг, из-за которого отношения опекунши и крёстного младшего Люпина снова висели на волоске. Гарри заподозрил, что чистокровная семья купила благоволение Андромеды, и воспринял это как личный упрёк – он ещё не зарабатывал и мог рассчитывать лишь на родительский счёт в банке. Но миссис Тонкс известила вспыльчивого юношу, что причины примирения сестёр, во-первых, его не касаются, во-вторых, Малфои никоим образом не претендуют на дальнего родственника и не собираются осыпать его галлеонами за обеление их чести, в то время как сама Андромеда категорически против знакомства сестры с двоюродным внуком. Ну и в-третьих, в качестве страховки от «несчастного» случая, все встречи сестёр проходят в людных местах на нейтральной территории. Гарри пришлось принять эти условия. Малфои оказали всемерную финансовую поддержку новому правительству, светили лицом среди волонтёров, восстанавливающих замок, сдали Министерству Мэнор под музей войны. В общем, отмыли свои белые пальто и шагали среди прочих как ни в чём не бывало. К сожалению, опасность нападения ускользнувших Пожирателей смерти не миновала, и Министерство настаивало на охране для единственной девушки в Золотом Трио. Парни пошли на стажировку в авроры и смогли избежать этой повинности. Чтобы спастись от контроля, Гермиона приняла решение вернуться на восьмой курс. Своё согласие она дала всего за пару дней до начала учебного года, после длительной беседы с директрисой. До последней недели вообще нельзя было сказать, начнётся ли новый учебный год по графику. Работ по восстановлению предстояло ещё много, преподавательский состав был неполным, письма маглорождённым первокурсникам невозможно было отослать, так как все списки нечистокровных волшебников были уничтожены и их, в лучшем случае, можно было восстановить только к следующему учебному году. Чистокровные же волшебники, очевидно, не стремились отпускать детей от себя сразу после окончания террора, когда угроза ещё не была нейтрализована. Хогвартс перестал считаться самым безопасным местом. «Было принято решение о повторном прохождении прошлогоднего курса всеми учащимися, желающими продолжить образование в стенах Хогвартса. Для учеников, которым на момент начала учебного года уже исполнится семнадцать лет, возможно освоение программы экстерном. Всем ученикам будут созданы условия для прямой доставки домой по каминной сети на выходные дни. Ученикам двух старших курсов – в том числе на будние ночи. Первый курс не будет набираться в новом учебном году», – было написано в интервью, данном попечительским советом Хогвартса в понедельник, за неделю до начала учёбы. При личной встрече Макгонагалл сообщила, что для всего восьмого курса предполагается сокращение программы до минимума, теоретические предметы будут проходить в формате самообучения, т.е. раз в месяц курс будет получать задание и сдавать его по мере готовности, но не позднее чем через месяц. Практические же предметы будут скомпонованы в 2 или 3 дня на неделе, чтобы всё оставшееся время ученики могли иметь возможность работать, помогать семье, готовиться к ЖАБА и т.д. Гермиона больше всего обрадовалась тому, что ночевать в руинах всё же не придётся. К тому же она должна была учиться на практических предметах вместе с Джинни и Полумной, а значит, ей не будет одиноко.***
Войти в знакомые стены первого сентября оказалось не так тяжело, как она думала. Доставки в Хогвартс-экспрессе не было, все прибывали сразу в Хогсмид. Да и за лето она, как оказалось, уже свыклась с новым обликом замка. Таким образом, с начала осени расписание Гермионы включало в себя всё те же интервью, выступления на судах, присутствия на дознаниях, вечеринки, похороны, поминки и плюсом один день в неделю стажировки в Министерстве в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними, а ещё три — учебные дни в Хогвартсе. Было ли у неё время на себя? К концу сентября Гермиона уверенно могла сказать «нет». Но её это не смущало. Она была успешна, она сблизилась с Джинни, побывала на их «скромной» свадьбе с Гарри (всего полсотни самых близких людей!), почти её не запомнила среди прочих вечеринок и встреч, начала обустраивать квартиру так, чтобы ей было комфортно там ночевать. А ещё она пользовалась невероятной популярностью у мужского пола! Джинни только похохатывала, встречая встрёпанную и красную подругу, опять сбегающую с очередного мероприятия, устав от бесконечных комплиментов, приглашений на танец и откровенных домогательств. Даже на свадьбе подруги подвыпивший Перси и краснеющий Невилл по очереди пытались проявить к ней внимание. Крайне лестное и не менее неожиданное. К счастью, и с тем, и с другим она смогла поговорить и разойтись по-хорошему, без неприятного осадка. – А чего ты хотела? Гарри занят. Хотя некоторых, теперь уже лысых, стерв это не всегда останавливало, – хмыкнула рыжая, отпивая шампанское из изящного бокала. – Рон совсем зазвездился. А ты – единственная девушка в этой троице. Одинокая и сексапильная. Гермиона, опиравшаяся на балюстраду балкона очередного особняка на очередном «вечере только для своих» на пару сотен магов, подумала, что спрыгнуть с высоты четвёртого этажа вниз без волшебной палочки – вполне логичное решение по сравнению с выводами подруги. Джинни поняла её без слов: – Не делай такие глаза. Ты выглядишь потрясно! Я же не зря потратила время на твою укладку. Младшая Уизли, поняв, что ей предстоит быть женой Героя, решила, что быть красивой женой Героя выгодно, и быстро освоила косметику и прочие премудрости, хотя и без них была крайне популярна в школе. – Но и без этого на тебя объявили охоту все холостые, да наверное и не только, мужские особи лет до шестидесяти. – Скольки? – пискнула Гермиона. – Ты, совсем завралась, Джинни! – Ничего подобного! Самый возраст взять себе молодую любовницу, – отмахнулась та. – В магическом мире можно преспокойно прожить и до 120 лет, а зелья потенции… – Не продолжай, – прикрыла глаза Гермиона. – Так что ты – главный приз сезона. Кто тебя захомутает или хотя бы раз попадёт в жёлтую прессу на фото с тобой – тот выигрывает джекпот. Держи ухо востро, но и не бойся выбирать. Сейчас твоя возможность покапризничать. Этот толстый, этот бедный, этот рыжий – бывшего напоминает, – девушка покрутила свой локон между пальцев, – Так что точно нет, а вот этот богатый красавчик хоть и туп как пробка, зато почти кентавр в постели, – Гермиона безудержно покраснела. – Только будь понаглей. А то знаю я тебя! Выберешь себе какого-нибудь милого несчастненького типа Невилла и будешь с ним нянькаться всю жизнь. Люблю Невилла, ты знаешь, но нельзя так! Ты сама мне когда-то говорила, что на Гарри свет клином не сошёлся, и была права. Я посмотрела, повыбирала, попробовала и поняла, что Гарри для меня. А у тебя даже нет такого Гарри, чтобы на других смотреть не хотелось. Почему-то у Джинни был очень внимательный взгляд в этот момент, Гермионе захотелось посмотреть куда-нибудь в другую сторону. Мог ли Рон рассказать сестре о своих подозрениях? – Ты так говоришь, как будто все маги к моим услугам, но это не так. Ни один чистоплюй из аристократов не осквернит своё древо грязнокровкой вроде меня, – решила сбить спесь с подруги Героиня. – Ошибаешься. Есть, конечно, и такие идиоты, но большинству из них сейчас нужно поднимать престиж или расширять кредитные возможности. Многие, знаешь, поистрепались за годы своей чистокровности. Возьми тех же Малфоев, – указала Джинни на светящуюся белобрысую макушку за оконным стеклом, – Снобы каких поискать, чистокровнее некуда, но предложи ты Малфою стать твоим любовником, и он из штанов выскочит от счастья. – Ну что ты такое говоришь?! – возмутилась уж настолько откровенной лести девушка. – Правду говорю. А если не выскочит, то ему старший Малфой так наподдаст, что тот полетит к тебе ещё быстрее. В жёны, может, он тебя действительно брать не будет торопиться, но покрутить роман, помелькать вместе на обложках светской хроники, свозить раз-другой в Италию – точно будет рад. Если он с Героиней войны – он чист и двери для него открыты, – Джинни расплылась в наигранно подобострастной улыбке и молитвенно сложила руки, — Доверие масс означает, что и кредит неограничен, Малфоям это менее актуально, но они тут в меньшинстве. – Ага, в постели, полагаю, он для возбуждения будет представлять будущие заголовки и кресло Министра, – фыркнула Гермиона. – Ну не без этого. Но так он, вероятно, будет ещё более старателен и услужлив, – подмигнула неугомонная рыжая. Гермиона только вздохнула. Приятно, конечно, знать, что твоя цена столь высока, но как среди всего этого найти человека, которому действительно можно довериться? Однако, несколько особенно лестных предложений от не слишком известных парней примерно своего возраста она приняла. Сходила на полтора десятка свиданий, меньше половины закончились в горизонтальном положении, но ни одного второго свидания она устраивать не стала. Её, в отличие от партнёров, по крайней мере если верить Джинни, как раз совсем не прельщало попасть в колонку сплетен. Поэтому девушка вскоре переключилась на маглов. В будние вечера, если они не были заняты подготовкой к стажировке или учёбе, она иногда посещала магловские бары и рестораны Лондона, в основном просто чтобы потанцевать и расслабиться, перестать быть Героиней и попробовать понять, чего же хочет сама Гермиона Грейнджер, девушка, которой совсем недавно исполнилось девятнадцать лет. Было несколько приятных знакомств, Гермиона в основном ограничивалась парой встреч, но был один очень милый магл, с которым она встречалась целых полтора месяца, почти до самого Рождества, но поняла, что никогда не сможет объяснить ему тонну лжи, которая её окружала, или открыть мир, в котором было много магии, но мало чудес, зато много боли и страданий. Они расстались болезненно для обоих, и Гермиона опять закрылась в себе, ушла с головой в учёбу и работу – то, в чём всегда была хороша.***
На Рождественском праздновании, устроенном Министерством, Рон появился с Лавандой Браун. Для всех друзей это стало большой неожиданностью. Поначалу, после победы, Рон с наибольшим удовольствием из Трио блистал на интервью, наслаждался славой. Если Гарри, встретив очередного репортёра, впадал в тихое бешенство, то Рон раздувался от гордости. Пока они с Гермионой были парой, он защищал девушку от приставучих журналистов, хотя не понимал, что плохого в том, что нет возможности спокойно пройти по Косому переулку. Но он же первый из них был задержан аврорами за магическую дуэль с представителем прессы. Как всегда, вспыльчивый Рон не мог смириться с искажением своих слов в печати и пытался словами и даже силой «вразумить» писак. Когда Гарри и Гермионе с трудом удалось убедить его в том, что это бесполезно, он закрылся и практически исчез. Появлялся в Аврорате через камин, уходил так же, подошедших игнорировал или посылал в пешее эротическое, на поминовениях и званых вечерах не появлялся со свадьбы Хагрида. Так что Гермиона знала, что с ним всё в порядке, только со слов Гарри и Джинни. Лаванда, по слухам, очень тяжело пережила седьмой курс и Битву за Хогвартс. Война сломала и пережевала весёлую сплетницу. Она даже некоторое время лежала в Мунго, как рассказывал Невилл, встретивший её там. Как выяснилось на рождественской вечеринке, там же она и осталась уже в качестве волонтёра, в качестве основной профессии выбрав… журналистику. Казалось бы, их с Роном ничего не связывало, а выбор стези должен был только оттолкнуть. Но не тут-то было. Рон, тоже, как оказалось, помогавший по ночам в Мунго, встретил там бывшую и ужаснулся. – Она была такой грустной. Такой одинокой. И мне так хотелось, чтобы она хоть раз улыбнулась той дурацкой улыбкой. Но она только кивала и молчала. В общем, меня затянуло. Я ходил туда ночь за ночью, только чтобы рассказать ей новый дурацкий анекдот и снова услышать грустное «спасибо». А потом, помнишь, Гарри, меня на рейде унитаз укусил? – брюнет кивнул. – Меня ещё тогда в Мунго повезли. – Я ещё удивился, что ты согласился. Пустяковая же рана была, – хмыкнул его напарник. – Ну да. Ну вот. А там Лаванда. И она мне руку бинтовала. И утешала. И в общем… Теперь мы вместе, – смущённо закончил Рон. Гермиона умилённо улыбнулась. Друзья вокруг смеялись и поздравляли, Лаванда мило краснела, пряча шрам от укуса под волосами. «А она ему подходит. Вот такая – тихая, спокойная, домашняя. Она будет ждать его дома, а не нестись завоёвывать мир. Наверное, после грозной матери, бойкой сестры и меня ему нужна была простая домашняя девушка, без амбиций по освобождению домовиков. Рядом с которой он будет защитником, для которой будет на первом месте. Ведь даже до победы над Волдемортом она выбрала его, а не уже знаменитого Гарри». Гермиона честно сказала себе, что завидует. Завидует Лаванде Браун, девушке без особых талантов, даже не особенно популярной, которая не может похвастаться настолько верными друзьями, что они буквально спасли её от смерти под пытками. Но тем не менее. Сама Гермиона, в этом бесконечном забеге беря всё новые и новые барьеры, побеждала раз за разом лишь себя. И возможно, надо было остановиться.***
На Рождественских каникулах Гермиона закрылась дома. Всем кроме Гарри и Джинни, которые действительно могли прийти незваными с горой лекарств, сказала, что очень сожалеет, но страшно простыла. Мол, появляться на приёме у самого Министра магии с носом под цвет новогодних украшений совершенно не хочется, а уж заражать «самых уважаемых, благородных» и т.д. и т.п. она себе никогда не позволит! В общем, девушка закупилась едой и забаррикадировала дверь. Живоглот посмотрел на это с недоверием. Гермиона уже не первый раз пыталась провести хотя бы один день полностью дома и ещё ни разу у неё это не получилось. Но сейчас она была настроена крайне серьёзно. Для начала она собиралась выспаться, потом убрать квартиру, повыкинуть весь «памятный» хлам и, возможно, через пару дней всё же добраться до строительного магазина, чтобы закупиться некоторыми необходимыми мелочами, потому что ремонт, начатый ею перед учебным годом, так и остался в своём изначальном виде. Помимо полезных дел в планы входила ежедневная зарядка, пробежка в магловском парке ранним утром и вечер за телевизором. Девушка вознамерилась нагнать все пропущенные громкие новинки кинематографа. В целом, план провалился не с треском. Вначале она даже успешно встала для ранней пробежки, правда, в первый же день, когда собиралась спать до обеда, чтобы наконец выспаться в волю. Потом поняла, что бег она воспринимает как погоню и ловит панические состояния. Пришлось вернуться домой. Пробежки заменила йога с видеокассеты. В строительном магазине она всё время дёргалась, боясь встретить знакомых или журналистов, но кое-как выбрала бо́льшую часть того, за чем пришла. Все новинки кино, взятые в прокате, были неимоверно плоскими и тупыми. Смотреть романтику она не могла – начинало тошнить от наигранности, триллеры и боевики даже не пыталась брать. В общем, с кино не задалось. Вернулась к книгам. Тут дело наконец пошло на лад. Зато пострадали планы по ремонту. В последний день каникул Гермиона обнаружила, что пакеты из строительного магазина так и пылятся в углу, а коврик для йоги служит когтеточкой Живоглоту. Гермиона только собралась расплакаться от бессилия, как поняла, что ведёт себя точно как в одной из магловских романтических мелодрам. Вот-вот должна была, в соответствии с классическим сюжетом, произойти судьбоносная встреча с Ним. Сама Гермиона ничего такого не искала и не планировала, повесив романтические устремления на гвоздь дальней внутренней кладовки. В общем, на новый и последний семестр девушка вернулась в полном душевном раздрае, о чём ей не преминула сообщить всевидящая Полумна. Гермиона даже не стала отказываться от предложенного лирного корня или засушенного порошка из морщерогого кизляка – не вслушивалась – хуже не будет. Настроение, несмотря на приближающиеся экзамены, почему-то стало пофигистично-лёгким. Видимо, она наконец достигла дна и готова была интереса ради попробовать копать дальше, чтобы просто из любопытства удостовериться, насколько ещё хуже может быть. Джинни смотрела на подругу сочувственно, Полумна одобрительно пробормотала что-то подозрительно похожее на «открытие зашоренного сознания». Гермиона глупо хихикнула и порадовалась, что этого не может видеть один холодный и всегда сдержанный зельевар. Хм, а это мысль! Убиваться, так с музыкой! Именно так ведь когда-то решила Генриетта. Ну а Гермиона пока не достигла 29 лет, можно и поисследовать собственное дно. Нет, вариант создать сложный магический артефакт для поиска тела усопшего директора, дабы попинать его ногами, она пока не рассматривала. Значит, будет искать живого. Где может прятаться герой войны, шпион всех шпионов и главное – талантливейший зельевар своего поколения? Ну вряд ли он открыл уютную кофейню в центре магловского Лондона. Значит, надо прошерстить подшивку самых заумных журналов по зельеварению. За полгода Снейп либо патентовал что-то, либо исследовал и уже должен был опубликовать результаты. Что-то, что не привлечёт внимания Министерства, что-то категорически невоенное, неядовитое, нелечебное, что-то вроде… Шампуня! С.Смит. Ха! Что ещё есть этого «Смита» за год? Мазь от прыщей. Мазь от рубцов после угрей. Кстати, в том числе после драконьей оспы. Не тот ли состав, что был три года назад, интересно? Статья о взаимодействии магических растений с магловским чаем и кофеином? Вот Вы и попались, сэр! Каким образом можно найти место жительства человека в магловском мире? Нанять сыщика, проследить за друзьями , подкупить почтальона — сложно и дорого. А в магическом? Элементарно и дёшево. Самый простой способ – проследить за совой. Если эти дерзкие птицы умудряются доставлять почту ей, то и его смогут найти. Вопрос только в том, что послать совой. Награду от имени газеты? Отзыв на бальзам или шампунь? Рекламу кофейни? Снейп подозрителен донельзя. Значит, единственный вариант появиться внезапно и не дать ему времени закрыть дверь, камин и трансгрессировать в неизвестном направлении – лететь за птицей на метле. «Не на фестрале, уже спасибо» – подумала Гермиона и тут же опешила. Как такая простая мысль не пришла ей в голову?! Можно же было попросить Хагрида показать ей фестралов! Она видела «смерть» Снейпа, если он действительно умер – а теперь она была уверена, что нет – значит, она по-прежнему их не видит! «Хотя нет, вероятно, фестралы «зачли» смерть Волдеморта. Эх, такая теория сорвалась! Тогда придётся вернуться к изначальному плану. И взять сову поприметнее, неизвестно, как долго придётся лететь — может, он во Францию переехал, стемнеет и птица потеряется», – рассуждала девушка, сидя на диване рядом с Живоглотом. Было совершенно невероятно представлять, что она может встретить Снейпа вновь, спустя почти два года. «Встречу» 2 мая она предпочитала таковой не считать. Они оба были несколько не в сознании. Глядя на собственного кота, в собственной квартире, когда на фоне идёт какой-то фильм, поверить во всё ещё существующего Грозу подземелий было почти невозможно. Прямо перед сном девушка вспомнила, что не подумала в чём лететь. Точнее подумала, но об утеплённой мантии, а под неё? Эта мысль подбросила Гермиону с кровати как пружиной. Так что Живоглот ещё мог лицезреть хозяйку посреди хаоса вещей, добытых из шкафа, далеко за полночь. Всё, что хотелось надеть было как будто Генриеттино. Яркое, сексапильное, вычурное. Всё, что было тёплым, надевать на встречу с… А кто он ей собственно? В общем, не хотелось. Ещё час после того, как всё же легла спать, девушка проворочалась без сна.
