Самоубийство ради секса с мёртвым учителем

      Гермиона и не ожидала, что замужняя жизнь со Снейпом окажется лёгкой, понятной и потечёт спокойной рекой мимо пасторальных пейзажей, хотя всё же надеялась на некое подобие времени на вливание в новые реалии. Более того, она наивно полагала, что основные бури ожидаются именно внутри их... семьи, получается? Однако, вскоре жизнь показала, насколько она ошибалась: в Хогвартсе не были предусмотрены каникулы по случаю бракосочетания лучшей ученицы с бывшим директором, и в понедельник «молодой» пришлось вернуться в школу. Утро было почти идиллическим: завтрак и кофе, приготовленные заспанным и оттого очень домашним мужчиной. Вообще, Снейп в халате и с кое-как собранным пучком волос являл собой невероятное по своей живописности зрелище. Но сам бывший профессор отвык от режима школы и, видимо, отсыпался за предыдущие годы постоянного нервного напряжения, так что ранний подъём ради жены был неоценимым подвигом. Честно говоря, Гермиона тоже совсем не хотела вставать, идея образования как-то поблекла на фоне событий последней недели. А на выходных у них было катастрофически мало времени на сон между сексом, разбором вещей, сексом, приёмом подарков, сексом, окружением дома всеми возможными чарами от журналистов, сексом, едой, сексом, подготовкой домашних заданий, о которых Гермиона вспомнила в воскресенье уже затемно под неодобрительным взглядом мужа, и сексом.       Не то чтобы девушка не могла стоять на ногах утром, но определённая слабость в конечностях и ломота в теле присутствовала.       Снейп довольно сухо клюнул девушку на прощание у решётки камина, явно ожидая возможности реализовать своё намерение завалиться спать до обеда. Гермиона же планировала бессовестно засыпать на уроках под двусмысленное хихиканье Джинни.       Ладно бы только Джинни, но она как-то не подумала, что окажется главной сплетней дня! Мало кто не получал магическую почту на выходных или не помнил профессора Снейпа, а подчёркнутое обращение миссис Грейнджер-Снейп, хоть и должно было служить выражением уважения к мужу, привлекало массу ненужного внимания. До этого момента Гермиона не задумывалась, как жилось первые месяцы миссис Поттер. А та смотрела сочувственно и насылала Летучемышиный сглаз не реже чем подруга – Силенцио (а хотелось Обливиэйт и Круциатус). В целом восьмикурсников было немного и все близко знакомы с Героиней войны, а вот седьмой курс и младше тактом не отличались, и под вечер девушка была просто в ярости от скабрезных шуточек и пошлых намёков тех, кто уже имел «счастье» прочитать о её личной жизни. Журналисты не постеснялись смаковать подробности внешности воскресшего героя, дополняя это домыслами о первый брачной ночи, надо признать, не всегда далёкими от истины, по крайней мере идея, что эти двое весь медовый месяц будут «дрочить на книги» была менее популярна чем та, где Снейп протыкает молодую жену насквозь либо огромным носом, либо ещё более огромным членом. Хотя выведенная пропорция носа к члену, где последний соответствовал первому, увеличенному десятикратно, была определённо пугающей!       Гриффиндор совместными усилиями подруг потерял более пяти десятков очков за этот день и то только благодаря тому, что преподаватели были очень лояльны, понимая причины внезапного озлобления лучшей ученицы. Лояльность, к сожалению, выражалась и в том, что каждый член педагогического состава счёл необходимым подойти к ней или задержать после урока, чтобы поздравить, выразить опасения, а то и проверить явно или тайно на вменяемость. Слизнорт распевался соловьём о превосходных качествах своего коллеги, что не помешало ему потом шёпотом поинтересоваться отношением «молодого» к бывшему декану. Флитвик аж подпрыгивал на месте от восторга, даже мадам Хуч со смешком поздравила «молодую», от Трелони же Гермиона еле сбежала, не желая слушать очередных предсказаний, вне зависимости от того будут они о десятке детей или о тернистом семейном пути. Удивительно, что ещё Макгонагалл не вызвала её в кабинет, чтобы передать поздравления от бывших директоров! Привидения замка и портреты вели себя не лучше учеников и учителей. Единственным плюсом было то, что они не могли физически задержать убегавшую от внимания ученицу.       Вечером Гермиона буквально вывалилась из камина и швырнула сумку на диван с такой силой, что книги разлетелись. Она ожидала увидеть мужа, меланхолично сидящим в кресле и надменно интересующимся, что случилось. Потом предполагались утешения, обещания заавадить всех, кто обидел его любимую, поцелуи и потом, возможно, что-нибудь из того, чего она сегодня наслушалась. Однако, Живоглот, сидящий под самым потолком в кухне, вздыбив шерсть и сверкая глазами, дал понять Гермионе, что и дома атмосфера совсем не идиллическая. По гостиной и кухне были разбросаны вещи, часть ящиков было вытряхнуто, дверь в подвальную лабораторию открыта нараспашку. Девушка в ужасе схватилась за палочку и ринулась вниз по лестнице, готовясь к битве на своей территории. За выходные она не успела ознакомиться со святая святых, только заглянула одним глазком. Но тогда в ней царил идеальный порядок, характерный для зельевара. Сейчас же тут будто прошёлся ураган, имя которому Северус. Сам обнажённый до пояса, залитый кровью и шипящий от боли мужчина был в дальнем углу. Гермиона застала мужа накладывающим дымящуюся мазь на рваную рану в боку. Котёл, из которого мазь только что вышла, ещё стоял на треноге, а значит, девушка опоздала с помощью на какие-то минуты.       – Что случилось?! – Гермиона не смогла сдержать облегчение в голосе оттого, что её муж жив и способен шипеть и ругаться, а значит, смерть в ближайшее время ему не грозит.       – И тебе доброго вечера, – выплюнул Снейп, повелительным жестом указывая на что-то позади девушки, – Подай бинт.       Она повиновалась, не задумавшись, почему он не воспользовался магией. Некоторое время Снейп продолжал шипеть, морщиться и использовать членораздельную речь только затем, чтобы ругаться на неизвестных врагов и критиковать то, как помощница придерживала бинты на его рёбрах. Наконец, удовлетворившись полученным результатом, мужчина выпрямился и обратил внимание на девушку.       – Живописно, – прокомментировал он сцену.       Да, оригинальное виделось зрелище. Посреди разбросанных вещей, открытых банок и коробок стоял наполовину обнажённый, растрёпанный мужчина с кривым пучком на голове, из которого выбилась примерно половина волос. Ниже груди его торс был туго замотан белыми бинтами, при чём кожа вокруг отличалась от них по цвету разве что за счёт обильных коричневых потёков. Брюки пропитались насквозь и успели засохнуть, так что приобрели «приятный» бурый вид. Его руки тоже были в крови. Рядом стояла чистенькая, но не менее встрёпанная девушка в школьной форме, переступавшая аккуратными туфельками по рассыпанным на полу ингредиентам.       – Может всё же объяснишь? – вздёрнула нос Гермиона, готовясь к битве с раздражающе молчаливым мужчиной.       – А что объяснять? И так очевидно, что я безобразно сглупил, решив, что мои «фанаты» не сколотят шайку так быстро и в Министерстве не найдётся собаки, которая решится продать им мой адрес. Вышел до площади. День рабочий, народу в деревне – только старики и те по домам сидят, видела, наверное, какой сегодня ветер? Вот меня и взяли тёпленьким. Благо, палочку я сломал.., – Гермиона ахнула, – … Уже всходя на крыльцо, а то бы совсем некрасиво получилось.       – Ты сейчас сказал, что твоя смерть на третий день семейной жизни – это всего лишь «некрасиво получилось»?! – закричала девушка.       – Мисс Грейнджер, я уже, несомненно, высказывался о моём негативном отношении к крикам, – развернулся к ней чёрной тучей Снейп.       – Да, – она ещё выше задрала конопатый нос. – Высказывались, сэр. Так вот, Вы говорили, что мне можно кричать под моим любовником. Я нахожусь ниже Вас, так что фактически под. Условия соблюдены, сэр.       – Ах ты ж! – задохнулся Снейп.       Гермиона оскалила зубы в злой ухмылке:       – И ни одна сволочь сегодня не посмела назвать меня «мисс», да будет тебе известно!       – Вот и правильно, – с угрозой кивнул он. – Я бы им за такое неуважение к моей жене всё поотрывал.       Гермиона усмехнулась вслед за мужем. Он неловко привлёк её к себе, но сжал некрепко. Гермиона нежно поцеловала его ключицу.       – Сильно болит?       – Нет, но с магией я бы полечился, конечно, быстрее, – Снейп раздражённо закатил глаза.       – Так я же здесь, возьми мою палочку, – предложила девушка.       – Спасибо, я уже смазал рану всем возможным и выпил Костерост, так что большого смысла нет, да и состав нестабилен, лучше обойтись без магии.       – Чем в тебя попали? – ужаснулась Гермиона, – Если ещё и Костерост понадобился?       – Я не стал переспрашивать, но пара рёбер дали трещину. Завтра буду живёхонек, не переживай, – поцеловал её в макушку Снейп и, взяв из рук жены волшебную палочку, начал наводить порядок.       – Может это подождёт? Или давай я? – робко предложила она.       – Ты же знаешь, не все ингредиенты терпят солнечный свет и свежий воздух. Брось, это быстро. Иди пока переоденься, я сейчас поднимусь. Но вместо стейка с кровью у нас на ужин только окровавленный я, – вздохнул Снейп.       – Не беда, я купила продукты в Хогсмиде, – девушка не стала уточнять, что задержалась именно из-за этих покупок, а пошла за ними потому, что не хотела участвовать в общей очереди к камину в замке.       – Да ты ещё умнее чем кажешься! – расплылся в улыбке мужчина.       – Да не то слово! Ты мог погибнуть, пока я выбирала мясо! – не сдержалась Гермиона.       – Зато было бы чем помянуть, – хмыкнул Снейп.       Девушка еле удержалась, чтобы не запустить в него банкой с сушёными крыльями златоглазок.       – Буду иметь в виду на будущее!       Гермиона всё никак не могла уйти, глядя, как её окровавленный муж наводит порядок в собственном логове. Она поднимала банки, оставшиеся целыми, и составляла на стол, чтобы Снейп мог сам отправить их потом на место.       – Ты вызвал наряд из Министерства?       – Нет, кто-то из соседей проявил невероятную отвагу и самоотверженность, сделав это за меня, не высовываясь за дверь, разумеется! Так что доблестные авроры прибыли на место, вполне стандартно опоздав более чем полностью. Там, вроде, и рыжая макушка Уизли мелькала, но я не стал тратить время и кровь на выяснение. По крайней мере ко мне никто за свидетельскими показаниями не обращался.       – Сейчас же отправляю Патронус Гарри! – воскликнула Гермиона.       – Нет смысла, они всё равно рано или поздно заявятся. Я бы поставил на то, что никого сегодня не поймают, провозятся до ночи и решат перенести визит на завтрашнее утро. А ты уже будешь в Министерстве к тому времени, как они продерут глаза, сможешь пообщаться без лишних ушей, – резонно заметил мужчина.       В этот момент зазвонил телефон. Гермиона перевезла свой из квартиры, поскольку у Поттеров и её родителей были аппараты. Девушка вынуждена была покинуть подвал. Звонила Джинни, спрашивала как Снейп, Гарри вроде бы видел, как тот, шатаясь, заходил в дом и не стал напрашиваться с помощью. Гермиона скрежетнула зубами, чтобы не сказать собеседнице, что она могла лишиться мужа от такой тактичности аврора. В остальном же подруга подтвердила мысли Снейпа: не успели, не поймали, будут искать. В конце разговора в гостиную зашёл босой Снейп и встал, прислонясь к книжному шкафу в ожидании завершения беседы.       – Мне понадобится твоя помощь. Штаны только срезать, – сообщил он жене.       Гермиона забрала у него палочку и присела на корточки, чтобы аккуратнее воспользоваться Заклинанием ножниц.       – Я ещё пролил на них что-то из ингредиентов, так что Очищающее скорее всего не поможет. Можно бы и размочить, но стоит ли возиться.., – рассуждал он. – Им много лет и, пожалуй, я больше хочу оказаться без них, чем сохранить на память.       Его жена кивнула и приступила к извлечению. Резать сверху вниз, где брюки плотно прилегали к бёдрам, она побоялась и начала со штанин, постепенно оголяя икры и колени. Снейп уже избавился от ремня и к тому моменту, когда Гермиона дошла до пояса брюк, она смогла наблюдать натянутую в области паха ткань. Девушка изумлённо подняла на Снейпа глаза.       – Что? Так и будешь смотреть или поможешь мне выбраться из одежды? Твоё положение делает пребывание в узких брюках всё менее комфортным, – поторопил её мужчина и Гермиона могла только помотать головой, поражаясь приоритетам мужа.       – Ты вроде бы собирался истечь кровью полчаса назад, не боишься тратить остатки на такую нежизненно важную функцию? – подтрунила она.       – Очень даже жизненно важную! Чем я удержу при себе молодую жену, как не бодрым стояком в любое время суток?! – усмехнулся Снейп.       Девушка разрезала наконец и вторую брючину, так что мужчина с облегчением избавился от испорченной одежды. Гермиона задумчиво наблюдала за тем, как он брезгливо стаскивает с себя боксеры.       – Кстати, ты не поинтересовался, как прошёл мой день, – с грустной усмешкой напомнила она.       – Да? Было что-то интересное помимо ставок на близость меня к кентаврам, тебя к брёвнам и вопросов о том, сколько раз за ночь могут воскресшие мертвецы? – буднично поинтересовался Снейп, светя упругой задницей, пока наклонялся, чтобы отправить одежду в мусорное ведро.       – А ты откуда знаешь? – поразилась девушка.       Снейп обернулся и встал в свою любимую позу со скрещенными руками у окна, точно копируя сцену недельной давности за исключением того, что тогда он не был раненым, голым и не столь явно рад её видеть. Последнее обстоятельство особенно отвлекало.       – Не нужно быть гением, чтобы представить, что ещё писали газеты на выходных и что додумали люди. Я достаточно хорошо осведомлён о слухах, которые ходили по школе в годы моего преподавания, и знаю свой рейтинг. Он колеблется между носатым упырём, который голую девушку видел только в порно, и каким-то секс-гигантом с членом, который не обхватить двумя руками, что должно объяснять мою приверженность к большому количеству слоёв одежды, – фыркнул он. – Почему-то никто не учитывает тот факт, что я жил и работал в подземельях старинного замка на севере Шотландии, к тому же не слишком хорошо отапливаемого!       Гермиона хихикнула и подошла к мужчине сбоку, чтобы облегчённо уткнуться лбом ему в плечо. Он обнял её за плечи и совсем другим, непривычно тихим и ласковым, тоном спросил:       – Сильно досталось?       – Да нет, в целом, – с удивлением поняла она. – Меньше чем тебе. Люди – завистливые сволочи.       – А, так ты признаёшь, что тебе есть повод позавидовать? – тут же снова сменил тон на шутливый Снейп.       – Конечно, это ведь мне достался самый героический герой второй половины столетия, – Гермиона подхватила его настроение и заглянула в любимые глаза с обожанием, – У которого ещё и стоит как в женских романах!       – Боюсь, я скоро привыкну к твоему присутствию или начну стариться и это изменится в худшую сторону, – притворно вздохнул Снейп и тут же сграбастал девушку в объятия, – Поэтому будем пользоваться, пока есть!       Он закинул изумлённую девушку на стол и принялся стаскивать с неё мантию.       – Эй, ты там помирать собирался! Остановись! – хохотала она, уворачиваясь от настырных губ и пальцев зельевара.       – Ничего подобного не помню! – низким грудным голосом промурлыкал Снейп, продолжая свои изыскания, он уже избавился вручную от мантии молодой жены и принялся за пуговицы рубашки. – Если я сейчас обнаружу очередной вульгарно-кружевной комплект, у меня будут к тебе большие вопросы, милая жена! – предостерегающе сообщил он.       Гермиона закатила глаза, во-первых, она знала, что не обнаружит, во-вторых,..       – Думаешь, у меня не будет вопросов к тому, что нелюбитель ролевых игр, с его же слов, уже дважды использовал положение «учителя» в постели, а сейчас как бы невзначай не снял с меня гриффиндорский галстук!       Снейп поджал губы, вероятно, раздумывая, как отговориться или чем отвлечь девушку. Однако, она не собиралась настаивать, по крайней мере на деле.       – И не смей даже думать о том, чтобы надругаться над символом моего факультета! Я не собираюсь краснеть каждый раз, когда надеваю его, думая, все ли пятна вывела!       Лицо мужчины расцвело восхищённой улыбкой:       – Кто бы знал, какие развратные мысли посещают твою кудрявую голову! Нда, недооцениваем мы всезнаек и заучек, определённо! – хмыкнул он, избавляясь от неподлежащего поруганию аксессуара. – Мне хватит того, что ты это представила!       Гермиона хлопнула его ладонью по голому плечу, выражая возмущение, не слишком настоящее, на самом деле.       – Может быть хотя бы ляжем, кровь будет лучше циркулировать, я могу быть сверху, чтобы ты меньше нагружал себя… У тебя трещины в рёбрах и ты весь в крови!       – Что? Не возбуждает? – вздохнул мужчина, отстраняясь и осматривая свой «камуфляж». – Да, душ определённо не помешает, – с прискорбием признал он.       Потом миссис Грейнджер-Снейп настояла на лежачем положении, чуть не была проклята без магии за сочувственные вздохи на малейшие признаки боли на лице мужа, которые в конце концов переполнили его чашу терпения и из положения сверху девушка была низвергнута в положение «по-собачьи», в назидание и чтобы не видела лица. Что заставило её сомневаться в причине стонов мужчины, но ни капли не умалило удовольствия в итоге.

***

      Вся неделя в школе прошла подобным образом, но, зная реакцию Снейпа, и при поддержке Джинни, Гермиона научилась не обращать на смешки и шепотки так много внимания, как в первый день. Некоторые особенно забавные опусы она даже пересказывала вечером дома.       В минуты раздражения у Гермионы появилась привычка вертеть на пальце обручальное кольцо, и лишь спустя неделю она поняла, что Снейп мог бы просто написать ей, что на него напали! Конечно же, этот упрямец, привыкший быть волком-одиночкой, и не подумал об этом! Куда ему! Если уж и «умнейшая ведьма столетия» сообразила спустя немалое количество часов. Но девушка извлекла из этого урок и решила подловить мужа в хорошем настроении, чтобы обсудить способы коммуникации на экстренный случай.       Гарри и Рон получили нагоняй от начальства за то, что не удостоверились в благополучии национального героя, Снейп, узнав об этом, позубоскалил, но и нахмурился, предполагая, что идеи рекламных акций Министерства с его участием уже находятся в активной разработке, потому он и ценен для них. В связи с ростом его котировок, Аврорат попытался приставить к чете двух сотрудников сопровождения, за что, будь у Снейпа волшебная палочка, те незамедлительно бы получили по полной, но так были лишь посланы на небольшое количество букв. Гермиона не была с ним в этом согласна, но составила сопровождение при уходе от надзора. В первый же её выходной они направились в Косой переулок за новой волшебной палочкой. Не то чтобы Снейп был беспомощен в быту без магии, но за три дня ограничений стал ворчлив. От одалживания палочки Гермионы он упорно отказывался.       Зато обнаружился ещё один плюс семейной жизни — готовка. Готовить со Снейпом или смотреть, как он готовит, было очень приятно. А ещё эстетично — каждое движение было точным и выверенным, а работа в паре настраивала на общую волну. Впервые это чудесное средство было опробовано ещё в понедельник, когда пара наконец вернулась из спальни, и в дальнейшем совместное приготовление ужина стало небольшой традицией.       Гермиона ожидала, что Снейп будет контролировать и проверять её домашние работы, но он, наоборот, исчезал из поля зрения, стоило ей достать учебники. То ли не хотел будить ассоциации его с преподавателем (как будто об этом можно было забыть, если даже на кухне у него были исключительно менторские интонации!), то ли не хотел вспоминать долгие годы каторжного труда.       Ещё одной неожиданностью стало появление на кухне Тоббера – домовика из Хогвартса. Он объявился во вторник после обеда, когда Гермиона собиралась отправиться обратно в Министерство. Все эльфы Хогвартса со времён Дамблдора были официально свободны в своём выборе места работы, и вот Тоббер стал первым, кто воспользовался этим правом, чтобы сменить хозяина, «если профессор Снейп дозволит». Удивлённый и, похоже, растроганный преданностью домовика мужчина согласился при условии, что у Тоббера будет выходной, отпуск, зарплата – в общем, всё то, что там напридумывала его молодая жена. Гермиона только хмыкнула – красивый жест, конечно, но она уже один раз отдавала свои симпатии за якобы внимание к эльфам, так что не ново, простите. Однако, главный вопрос состоял в том, что, собственно, будет делать домовой эльф в небольшом хозяйстве молодой бездетной пары, где ещё и муж всё время находится дома, преимущественно, правда, в лаборатории. Ответ оказался изящно простым – поить этого самого мужа кофе, напоминать ему есть, переносить уснувшую за учебниками хозяйку в спальню, полоть совершенно запущенный огород, разбирать бесконечную почту. И вот последнее, надо сказать, занимало основное время домовика, в связи с тем, что, как запоздалые поздравления с воскрешением и свадьбой, так и громовещатели от пострадавших в год террора пока не думали прекращаться.       Первый светский выход, если не считать за таковой вылазку за палочкой, где они пробыли на улице не долее десяти минут и то успели собрать толпу зевак у магазина в ожидании нового появления пары, случился в конце месяца, это был тот самый званый ужин, на который Кингсли уломал Снейпа. Гермиона страшно нервничала, а Снейп внезапно нацепил маску полного безразличия на лицо ещё за несколько часов до начала мероприятия. Это нервировало его жену ещё сильнее — вместо внимательного и заботливого супруга, готового утешить и поддержать, он снова стал застёгнутым на все пуговицы пугающим преподавателем. Соответствовать такому Снейпу было в разы тяжелее. В чём вообще нужно идти в новом статусе жены? Какой наряд может понравиться Снейпу? Должна ли и она тоже быть заперта в чёрное от шеи до пят рядом с ним? Хотя что-то подсказывало Гермионе, что её холодному и сдержанному мужу нравится не только любоваться ею, похоже, он был не прочь и похвастаться. Но не ошиблась ли она? Подойти к ледяной чёрной глыбе с этим вопросом она, конечно, не решилась. Оставалось выбрать что-то и смиренно ожидать его вердикта. Проблема заключалась в том, что ни одно из имеющихся платьев не удовлетворяло Гермиону, она готова была разрыдаться от ужаса, но под холодным взглядом чёрных глаз не могла себе этого позволить и выбрала самое сногсшибательное из имеющегося, с вопиющим образом открытой спиной, винного цвета, да ещё и с разрезом от бедра, правда, до поры до времени спрятанным в складках ткани. Куплено оно было, чтобы доказать Джинни, что отличница носит не только миди-футляры. К тому же надо сказать, что Гермиону не переставало раздражать лицемерие магической верхушки, которая в желании проявить лояльность к недавно угнетённым выходцам из немагических семей, стала выбирать для официальных мероприятий сочетания магловской и магической моды. Особенно усердствовали дамы, обнаружившие, что вариативность фасонов платьев значительно превышает оную у парадных мантий, так что спустя каких-то полгода после попытки начисто вычеркнуть из жизни всё хоть сколько-нибудь магловское, вместе с самими маглами и их отпрысками, модные гостиные оказались чуть не на половину заполнены шикарными вечерними туалетами самого что ни на есть магловского образца. Фраки и костюмы встречались реже, но тоже уже никого не удивляли. Так что платье само по себе на совсем не чистокровной Героине войны никто не посчитает вызовом, напротив, явись она в мантии, это сочли бы нездоровым заискиванием перед аристократией. Другой вопрос, не будет ли вызывающим фасон платья, вне контекста магической моды. К выбранному наряду предполагалась высокая причёска, и девушка немало намучилась, вспоминая то, чему её учила Джинни. Чета Поттер, кстати, компанию составить не планировала, они нашли какую-то невероятно важную отговорку, что разозлило Гермиону, но, ожидаемо, не вызвало никакой реакции у Снейпа. Как и обескураживающе-яркий наряд жены. Гермиона смотрелась рядом с ним полной противоположностью, только подчёркивая сдержанность мужа. Но все комментарии, если они у Снейпа и были, остались невысказанными, и Героиня войны отправилась на званый вечер в самом откровенном образе в своей жизни.       Чуть ли ни первым их подошёл поприветствовать Люциус Малфой. Гермиона подозревала, что не обошлось без трансгрессии через весь зал (крайне рискованное мероприятие при таком количестве людей). У блондина следов разочарования от неудавшихся планов по поднятию рейтинга семьи с использованием подруги Избранного видно не было, зато на лице крестника Снейпа облегчение считывалось легко. Ни тот, ни другой не проявили ни малейшего реального интереса к Гермионе, сказав по дежурному комплименту, хотя Гермиона не сомневалась, что будь она свободна, оба аристократа заливались бы соловьями — она уже видела подобное в их исполнении, а тогда её внешний вид был не в пример проще. Локоть Снейпа, на который она опиралась, был напряжён, хотя вся фигура смотрелась расслабленной и в меру высокомерной. Сама Гермиона могла только надеяться, что волнение не слишком ярко красит её лицо.       Раут прошёл без особых событий. Много приветствий, вопросов, односложные ответы, улыбки, калейдоскоп лиц, несколько позирований для колдофото с разными важными людьми по настоянию Кингсли. Жизнь Гермионы с начала лета только и состояла из подобных встреч, но сегодня она снова чувствовала себя неуместной и несоответствующей, несмотря на восхищённые взгляды и комплименты. Снейп же, который провёл это же время в глубоком подполье, выглядел не более взволнованным чем в собственной гостиной, с первыми лицами общался не более заинтересованно, чем с первокурсниками Хогвартса, и лишь изредка открывал рот для предложений, состоящих более чем из трёх слов. Только однажды у девушки закралась мысль, что Снейп не так холоден внутри, как казался снаружи – он пригласил её танцевать. Танец был сдержанный, строго регламентированный, рука мужчины нигде не касалась голой кожи её спины, что было само по себе нелегко при таком количестве оной, тем более это было необычно при его домашней приверженности её наготе. Снейп уверенно вёл, пару раз задавал вопросы, касающиеся её личного мнения о том или ином собеседнике, своего он не открывал, лишь кивая и замолкая, либо уточняя интересующие его детали. Так же спокойно, чинно и с достоинством они и покинули вечер. Ну по крайней мере Снейп ушёл именно так, Гермиона до самого конца чувствовала себя испуганной девочкой, случайно забредшей на взрослый вечер.       – Салазар подери того мерзавца, который придумал это платье! – первое, что прорычал мужчина, вынырнув из воронки аппартации на пороге собственного дома. – Пусть у него всё время стоит без возможности кончить! – продолжил он, буквально сдирая с себя парадную мантию.       Гермиона изумлённо смотрела на мужчину. Какие-то секунды назад он был больше похож на мраморную статую чем на человека, а сейчас в его глазах плескалась лава, и ненависть к элементу её гардероба явно имела сексуализированный подтекст. В чём она немедленно убедилась, как только мантия перестала прикрывать брюки мужчины.       – Мог бы сказать, уверена, там были помещения, куда можно ненадолго удалиться, ну или можно было уйти раньше.., – севшим голосом выговорила девушка, пытаясь осознать насколько долго и сильно хотел её Снейп, пока холодно общался с десятками неинтересных ему людей. Если бы она знала об этом, ей бы было гораздо легче пережить этот кошмар! — И если тебя настолько не устроил мой наряд, ты мог сказать об этом ещё дома!       Снейп, избавившийся от мантии и уже начавший расстёгивать брюки, поднял на Гермиону удивлённый взгляд:       – Ты бы согласилась по-быстрому перепихнуться в чужом кабинете с риском быть застигнутыми кем-то из гостей?       – Ну это же лучше, чем тебе страдать столько времени! Да этот приём был и без того бесконечным! – справедливо заметила она.       – Учту твою гриффиндорскую самоотверженность в будущем, – усмехнулся зельевар. – И у меня нет претензий, ты восхитительна в этом платье, просто оно создаёт некоторые неудобства, которые не было возможности решить до этого. Но сейчас…       Гермиона с готовностью опустилась на колени перед Снейпом. Такого решения «проблемы» он тоже, явно, не ожидал. Что ж, ей нравилось его удивлять, ему нравилось удивляться, а ещё он платил за подобные удивления сторицей. Так что ей было ради чего стараться. Да и что греха таить, стоять на коленях перед застёгнутым на все пуговицы кроме брюк Снейпом было возбуждающе.

***

      Несколько позже, уже в спальне, Гермиона всё же решилась спросить, что это за «заморозка» внезапно на него нашла, и получила неожиданный ответ:       — Нет, меня ни капли не волнуют ни первые лица, как ты их называешь, ни мнение аристократии и подпевал Министерства, видал я их в одном гробу с Тёмным Лордом! Скорее я презираю эту игру во взаимное уважение настолько, что сама необходимость участия в ней заранее портит мне настроение. К тому же я несколько отвык от общества и порой мне тяжело поддерживать диалог с совершенно неинтересными людьми. Предполагая подобную проблему и не желая ненароком подпортить жизнь Кингсли своими неподходящими случаю мнениями — всё же я обещал ему какую-никакую поддержку — я постарался загодя очистить сознание от всех мыслей, дабы сосредоточиться на происходящем, отбросить прочие суждения. Вероятно, в противном случае я весь вечер бы только и делал, что думал о своих неоконченных зельях, сочинял следующую рецензию или статью и, соответственно, невпопад отвечал на вопросы. Или, что ещё вероятнее, поподчевал бы пару человек Круциатусом. Мне прекрасно известно, что каждый первый на таких приёмах продавал, продаёт и будет продавать таких как ты, я или Поттер по наиболее выгодной цене и с наиболее ярким ярлыком: «грязнокровка» или «лучшая ведьма столетия», «Пожиратель смерти» или «недооценённый герой войны», «Избранный» или «мальчик с фантазиями о возрождении Того-Кого-Нельзя-Называть». Всё зависит только от того, куда повернулся флюгер предпочтительной идеологии. Так что я вежлив настолько, насколько позволяет тонкая грань между моим отношением к этим людям и моим самоуважением. Прости, если мой, как ты говоришь, холодный и пугающий вид сделал вечер для тебя настолько некомфортным. Честно говоря, не представляю, как это исправить, не хотелось бы на подобие Лавгуда начать заяснять про способы применения гноя бубонтюбера в ответ на вопрос о здоровье дрожайшей супруги, а я несомненно предпочту внутренний монолог внешнему диалогу, если не буду сдерживаться. Уж очень плоски и скучны для меня эти игры.       — То есть ты и на уроках был такой каменной скалой лишь потому, что тебе было невероятно скучно с недалёкими нами? — уточнила со смешком Гермиона.       — В том числе. Первое время в статусе преподавателя я выходил из себя каждую секунду, — Гермиона выразительно на него посмотрела, — Нет, ты не понимаешь, каждую! Мне буквально хотелось отчислить всех первокурсников или послать громовещатели их родителям, чтобы сообщить, что таким тупоголовым ослам нельзя доверять волшебную палочку! А необходимость повторять одно и то же?! Минимум дважды! Вначале Гриффиндору и Слизерину, а потом Рейвенкло и Хаффлпаффу! Одно и то же! Когда я осознал, что это придётся делать не два раза, а из года в год... Но мне нужно было это место, только Дамблдор спасал меня от Азкабана! Тогда я стал отстранённым, уходил в свои мысли, продумывал рецепты и идеи новых составов. Однако, количество взорванных котлов и травм стало таким катастрофическим, что мне пришлось искать иной выход. Единственным, как ты уже поняла, оказалось насильственное сосредоточение на происходящем, с полной очисткой разума. Побочный эффект, который никогда меня не волновал — пугающая, как говорят, холодность, отстранённость и бесчеловечность... Ну я никогда не считал это минусом. Не планировал быть любимым учителем и подставлять жилетку рыдающим от тоски по дому богатеньким сынкам. Потом такое «отключение» вошло в привычку и, наверное, любой недалёкий собеседник будит во мне именно этот стереотип поведения. Мне кажется очевидным, что большинство учеников даже близко не подходили к моему пониманию интересного собеседника, а те единицы, кто могли на это претендовать, — Снейп хмуро посмотрел на весёлую супругу, которая аж закусила губу, чтобы не прыснуть, — Невероятно раздражающе себя вели на уроках, бесконечно выпячивая свои знания и задавая миллион уточняющих вопросов, будто их отлучили от библиотеки до конца жизни за превышение всех норм здорового любопытства!       Гермиона должна была обидеться, но ничего не вышло, с годами она всё лучше понимала, как не соответствовали её попытки самоутвердиться знаниями его пониманию прилежной учёбы. Взять хоть ту пропасть, которая разделяла их эпистолярный стиль. Снейп считал, что «умному достаточно». Вероятно, и в годы ученичества предпочитал чёткое изложение по существу, она же видела самоцель в том, чтобы продемонстрировать все свои знания разом, дабы не остаться где-то неверно понятой. Поэтому Гермиона лишь показательно надула губы, но тут же зевнула и устроилась поудобнее под тёплым боком мужа. Ей послышалось, что он удивлённо хмыкнул, не встретив закономерного возмущения, а может, наоборот обрадовался, что она наконец с ним согласна.