Глава 26.
5 сентября 2025 г., 07:48
Наступил март и, значит, до сдачи последних экзаменов в школе осталось совсем мало времени. Гермиона вынужденно вернулась в режим прилежной ученицы: засиживалась в библиотеке и окружала себя такой высокой стеной учебников и свитков, что пробиться туда мог только Тоббер, то и дело заставлявший хозяйку есть. Снейп переживал отдаление супруги молча. Ни грамма претензий, чуть ворчливее, возможно, но и Гермиона была всё время на взводе, так что в случае столкновения характеров от дома бы и кирпичика не осталось. Попытки обратиться к бывшему преподавателю с вопросами пресекались: «Мисс Грейнджер, если Вам так хочется вернуться в этот статус, мы можем перевести все наши отношения в сугубо деловые и тогда мои знания в Вашем распоряжении, но только если я найду свободное время в своём расписании. И напоминаю, что я не даю дополнительных уроков ни по одному предмету. Тем более лучшей ученице». Его жена поняла, что жертвовать своей личной жизнью в течение трёх месяцев, а также настроением супруга она не готова. Очевидно, мужчина не сомневался в её способности подготовиться к экзаменам без его участия, иначе бы не стал ставить подобные, заведомо невыполнимые, условия.
На выходных Гермиона тоже стала посещать Хогвартс, точнее библиотеку (к своему стыду, на мужнину коллекцию книг она ещё даже не успела наложить свои загребущие ручки), иногда за весь день она не разговаривала ни с кем, возвращаясь домой затемно. Снейп неизменно выходил её встречать, целовал на ночь и либо целомудренно засыпал рядом, либо удалялся в лабораторию, всё ещё часто ведя ночной образ жизни. Если же Гермиона оказывалась дома в выходной, то Снейп отправлял все её вещи на улицу, не принимая возражений, утверждая, что ей нужен свежий воздух и цвет лица отличный от инфернального. Сам он садился в кресло неподалёку с каким-нибудь фолиантом. Пару раз разомлевшая на солнышке и возбуждённая видом мужа, принимающего солнечные ванны в не до конца застёгнутой рубашке, Гермиона предпринимала попытки заманить его в дом, чтобы потом там и остаться — учёба на свежем воздухе мало её привлекала, окопаться в гостиной казалось привычнее. Но поддавшись раз, Снейп разгадал её тактику и больше развести его не удалось. Хотя он вволю по-слизерински мстил за проявленную хитрость, закатывая рукава до локтя, обнажая запястья и предплечья, покрытые венами, гладил корешок книги длинными пальцами, принимая очень сосредоточенный вид, иногда, «задумавшись», закусывал кончик пальца. Гермиона страдала, но учёба! Девушка злилась, краснела, отворачивалась. Тем более, что и сам Снейп дальше возбуждения явно идти не собирался. Скорее его присутствие должно было мотивировать заканчивать повтор пройденного побыстрее. Их личная жизнь стала редким подарком и то вечером, перед сном, видимо, если Снейп считал, что она достаточно училась сегодня. Он был как всегда строг и к себе, и к окружающим. У Гермионы не было шанса не получить свой титул лучшей ученицы официально! Только к началу лета девушка поняла, что игры на свежем воздухе имеют обоюдоострую грань и решила отправляться на обучение в лёгких рубашках, расстёгивающихся от жары, коротких шортах и тому подобном. Снейп, пересидев, ёрзая, с ней один такой день, перестал появляться во дворе в её присутствии, зато вечерние «встречи» стали заметно чаще. Попытки поговорить об этом Гермиона не предпринимала, полагая, что услышит что-то вроде «О чём Вы, мисс Грейнджер? Какое воздержание во благо учёбы? Вам стоит чаще бывать на свежем воздухе!»
Помимо учёбы, стажировки, редких ужинов дома и ещё более редких выходных вместе были походы в театр. Снейп сдержал обещание и регулярно, несмотря на занятость обоих, они бывали на постановках в магловских театрах. Это оказалось отдушиной для обоих: возможность видеть друг друга не дома, обсуждать спектакль и людей вокруг, говорить по душам, не об учёбе и делах, соприкосновение интеллектов, когда-то заворожившее обоих, не потеряло ни единой ноты из своего опьяняющего букета.
От всех приглашений на встречи, вечера и интервью Снейп отказывался, ссылаясь на важный этап в жизни молодой жены, требующий его внимания и поддержки. Гермиона бурчала себе под нос, что поддержка в виде внезапного воздержания ей совершенно не нужна и он мог бы с тем же успехом проводить вечера в чужих гостиных, закованный в парадную мантию. Снейп соблазнительно ухмылялся и удалялся в лабораторию.
С друзьями Гермиона виделась только в Хогвартсе. Джинни, Полумна и Невилл составляли весь её круг общения до самого конца мая, когда все друзья оказались приглашены на вечеринку Рона и Лаванды. Гендер-пати! Эта новость стала шокирующей не только для Гермионы, но и для его сестры.
Оказался подозревающим нечто подобное только Гарри, обычно не отличавшийся внимательностью, но он, выяснила Джинни, присутствовал на тайном бракосочетании пары в начале марта вместе с Парвати! А потом Рон две недели отсутствовал на работе в связи с отпуском, проведённым молодыми вдвоём где-то в более тёплом месте чем пригороды Лондона. Это тоже под пытками рассказал жене Избранный.
Снейп на удивление не пытался уклониться от мероприятия, только скривился:
– Они так и не освоили Заклятие контрацепции или у всех Уизли к нему врождённый иммунитет? Ну так обратился бы к мужу лучшей подруги, я бы уж, так и быть, по знакомству, сварил ему зелье!
– Как ты можешь быть таким противным?! Иногда я удивляюсь откуда у тебя вообще взялись друзья! – подколола Гермиона.
Дело было в том, что разговор происходил в тот же день, когда обсуждались планы на медовый месяц, перенесённый на время после экзаменов, пришли к тому, что было бы очень приятно провести июль в Греции. Гермиона была не против познакомиться с друзьями мужа поближе.
– Не поверишь, я тоже этому иногда удивляюсь, – тепло улыбнулся воспоминаниям Снейп, сразу возвращаясь в приятное расположение духа.
Таким образом, чета Грейнджер-Снейп прибыла в полном составе в Нору, куда было перенесено празднество из маленькой квартирки Рона и Лаванды в связи с недостаточной её вместительностью. Там же были родители Лаванды, все братья Рона с жёнами, Парвати Патил и Поттеры.
Мистер и миссис Уизли приняли Снейпа если не с распростёртыми объятьями, то по крайней мере дружественно. Джордж с самого приветствия начал подтрунивать над Гермионой, но после того приёма, который ей оказали в Хогвартсе, она могла с гордо поднятой головой заявить ему, что вряд ли он сможет изобрести шутку о её личной жизни, которую она ещё не слышала. Подкравшийся как тень Снейп веско заметил, что в этом случае даже он согласен посмеяться. Выражение лица при этом у него было такое зверское, что Джордж счёл за лучшее скрыться. Зато Билл и Чарли были в восторге от «зятя», почему уж они считали Гермиону сестрой, хотя встречали её крайне редко, осталось для неё загадкой, скорее они просто искали повод навязаться мужчине. Снейп, похоже, ничего не имел против, позволил себя увести и зря времени не терял, мимоходом узнав о контрабандной отправке дракона на первом курсе от Чарли, появлении Крама на свадьбе Билла и Флёр и о впечатлениях Флёр от «невестки» за время проживания в коттедже «Ракушка». По хитрым взглядам, которые кидал на Гермиону Снейп, девушка поняла, что эти случайные факты ещё аукнутся ей! В остальном атмосфера была не менее дружеской. Перси разглагольствовал о новом правительстве, Гарри и Рон много шутили про миссии в Аврорате. Джинни и Гермиону миссис Уизли пытала вопросами об уровне уверенности в успехах на ЖАБА. Так что к тому моменту, как настало время раскрыть пол будущего ребёнка, даже сама Лаванда, заболтавшись с Парвати, кажется, забыла о поводе для встречи. Уизли ждали девочку. Было много вздохов, ахов и умилений. В общем, вечер завершился прекрасно и только дома Гермиона обнаружила, насколько на самом деле был пьян её муж. Билла уносил Джордж, Чарли уснул часом ранее прямо на диване, Снейп же лишь чуть поблёскивал глазами, больше молчал и сидел преувеличенно прямо до самого конца. Но зайдя во входную дверь он вздохнул и осел со словами:
– Боюсь, до спальни не дойду.
Гермиона хохотала до икоты.
***
Наступило время ЖАБА с их нервотрёпкой. Гермиона засиживалась иногда и позже Снейпа, и он буквально уносил её от книг под возмущённые крики. Однажды, устав слушать её сомнения в себе, он выдал: – Генриетта не получила бы свой высокий пост без сдачи ЖАБА, а раз она смогла, то и ты сдашь. Будущее неотвратимо, смирись. На Гермиону это произвело неизгладимое впечатление ещё и потому, что это было первое упоминание Генриетты за всю их семейную жизнь.***
ЖАБА прошли, разумеется, абсолютно блестяще, поводов для отказа от прощальной вечеринки с друзьями не было и Гермионе предстояло принять трудное решение: брать ли с собой Снейпа. С одной стороны она радовалась тому, что первая встреча мужа с друзьями уже произошла в дружеской обстановке Норы и всё было хорошо, но с другой – они там почти не общались, здесь же будут только друзья и члены ОД, и бывший преподаватель казался лишней фигурой. Была и третья сторона: если она не возьмёт его с собой сейчас, это может начать восприниматься как норма и она и дальше будет вынуждена разделять свои миры. В итоге, Гермиона решилась всё же взять мужа с собой, так как остальные были «+1». Но Снейп, узнав о месте и времени вечеринки, сообщил, не пытаясь скрыть улыбку, что уже ангажирован на это время скалолазом, зельеваром и любителем женщин на чисто мужскую встречу в баре. – Очень жаль, конечно, что не смогу в полной мере насладиться обществом пьяных Поттера и Уизли, но никак не получится пойти вместе с тобой! Буду вынужден удовольствоваться компанией взрослого, интеллектуально развитого человека, который не портил мне жизнь в течение всего своего существования. Боюсь, придётся даже с горя напиться элитного алкоголя, глядя на женщин, о которых я не знаю, какое количество котлов и ингредиентов они испортили за всё время своего обучения, – мечтательно сообщил он. – Я бы не слишком на это рассчитывала, во всех магических барах страны найдётся хотя бы по одной выпускнице Хогвартса, – фыркнула девушка, чтобы подавить пыл мужчины. Гермиона, к своему удивлению, не испытала облегчения от такого простого решения дилеммы. Она бы наоборот предпочла провести время с мужем. Они давно не были вдвоём без компании её учебников.***
На вечеринку лучшая выпускница прибыла вовремя и вскоре включилась в общий водоворот, только иногда думая, так ли весело Снейпу сейчас, как ей. Решила уйти пораньше в надежде, что он тоже не засидится, или хотя бы для того, чтобы мужу не пришлось возвращаться в пустой дом. Через несколько часов, когда имевшийся алкоголь подходил к концу, все были уже пьяны и веселы, внезапно появился Снейп с ящиком огневиски. Первый ступор перерос в выкрики благодарности, особенно усердствовали Симус и Дин. Их, похоже, присутствие профессора уже не могло смутить. Гермиона оценила наряд мужа: чтобы как можно меньше напоминать себя же, Снейп собрал волосы, надел жемчужно-серую рубашку, не стал застёгивать её под горло и закатал рукава, что было привычно для дома, но все остальные никогда не видели его таким «раздетым». Джинни и Парвати моментально оценили фактуру и с глупейшим видом подмигивали Гермионе через всю гостиную дома на площади Гриммо, где обосновались Поттеры и проходила встреча. Снейп был тоже нетрезв, судя по широким улыбкам и активной жестикуляции, удивлявшей всех не меньше наряда. Только вот Гермионе было очевидно, что это напускное. Змея гипнотизировала «жертв» своим дружелюбием. Пробившись, наконец, к жене, Снейп целомудренно поцеловал её в макушку: – О слизеринское коварство! Оно не знает границ! – прошептала девушка, спрятав лицо на груди мужчины. Её сотряс тихий вибрирующий под ухом смех: – Ты не ценишь мои жертвы! Пришлось ещё и взять самый дешёвый огневиски из того, что был в баре, чтобы соответствовать уровню дохода твоих друзей! Гермиона хмыкнула. Она очень ценила! Не было ничего приятнее, чем быть рядом с ним, знать, что он пожертвовал временем с другом ради неё, находился в заведомо неприятной ему компании только ради совместного времяпрепровождения. Момент появления был выбран идеально. Зайди он с ней в начале вечера, его присутствие сковывало бы, сейчас же молодёжь было уже не остановить и на пару быстро перестали обращать внимание. Лаванда подошла к ним со стаканом для Снейпа: – Благодарю, о безалкогольных напитках для Вас, надеюсь, позаботились? – Да, спасибо, сэр, – она указала на стол с графинами, в которых были лимонады. – Я подошла поблагодарить. Шрам действительно стал значительно лучше. Снейп чуть заметно дёрнулся, будто хотел остановить разговор: – Не стоит. Если понадобится ещё – обращайтесь. – О нет, сэр! – Лаванда разулыбалась ещё шире. – Думаю, Вы прислали мне годовой запас Вашей чудесной мази! Не знаю, как и благодарить Вас! – Не стоит, – снова попытался вежливо остановить разговор Снейп. – Надеюсь, это не создало напряжённости с мистером Уизли, я, поверьте, не хотел бы этого, но от меня он бы ничего не принял, Вы понимаете. – Нет-нет, всё в порядке, он тоже очень Вам благодарен и даже собирался… – Здравствуйте, – через толпу пробрался и Рон. – Здравствуйте, мистер Уизли, – подчёркнуто вежливо ответил Снейп. Гермиона напряглась. «Он прав, что не стал посылать мазь Рону, тот бы её не принял. Хитрый стервец подмазался к главному недругу через его жену! Каково! Ох, уроки Генриетты не прошли для него даром! Конечно, Лаванда, всегда так ценившая свою внешность, не могла отказаться от возможности исправить уродство на лице!» Тем временем Рон выдавил из себя: – Я хотел от нас с Лавандой и от себя лично поблагодарить Вас за мазь, – но тут же перешёл в наступление. – Вам не нужно было посылать её моей жене бесплатно. Я заплачу. – Считайте это подарком молодым, – не терпящим возражений тоном отрезал Снейп. – К сожалению, я, возможно, буду вынужден просить Вас об услуге, – Рон сразу напрягся, – Мне так и не даёт покоя тот случай нападения на наш дом. Могла пострадать Гермиона, а этого я не могу допустить, – Рон рьяно кивнул и наконец как будто заметил стоящую рядом с «врагом» подругу. – Я бы хотел, если возможно, задействовать Ваши связи в Аврорате, чтобы предоставить свои воспоминания и информацию для ускорения расследования, в целях пресечения подобных случаев. «Хитрец! Всё повернуть так, что это он просит об услуге для меня. Просит не ускорить расследование, а сдать свои воспоминания! Доверие к недругу в чистом виде! Показывает слабость, нуждается в защите, предполагает у недавнего стажёра наличие личных связей в Аврорате!» – Гермиона готова была аплодировать стоя. Рон, ожидаемо, расцвёл на глазах. Важно кивнул, попросил время на раздумья, он «обязательно займётся этим вопросом, как только окажется на работе». Лаванда смотрела на него с обожанием. Стоило паре отойти, Гермиона обернулась к мужу и как раз застала тот момент, когда он распрямлялся с совершенно бесстрастным лицом, отпивая из стакана. Оказывается, он ещё и специально ссутулился во время разговора, чтобы подчеркнуть свою «ничтожность»! – Браво! Но можно не «бис»? – тихо рассмеялась она, целуя Снейпа в подбородок. – Полностью солидарен, – хитро усмехнулся тот, переводя нежный взгляд на девушку рядом. – Хотя я вполне серьёзен в том, что мне категорически не нравится волокита в этом деле! Надеюсь, Уизли вскоре даст мне повод заявиться в Аврорат и уж я найду, как дать пенделя этой их неповоротливой законопослушной махине, – с угрозой закончил он. Гермиона рассмеялась в ответ. Вскоре Снейпа увлекли дискуссией о сочетаемости алкоголя и зелий (контрацептивных в том числе, как услышала краем уха Гермиона), а её саму атаковали Джинни и Парвати. Последняя с огромными глазами разве что не капала слюной, глядя на своего бывшего профессора. Джинни же в основном посмеивалась, намекая на то, что зря она так усердствовала с проклятиями шутников в Хогвартсе, мол, на правду же не обижаются! Пара вернулась домой чуть раньше других, но в хорошем настроении. – Ну, всё прошло не так плохо, правда же? – уточнила Гермиона. – Вполне терпимо. Твои друзья, конечно, гормональные идиоты, но это нормально в их возрасте – думать одним местом, – с хрустом потянулся Снейп, рубашка на плечах затрещала. – Хорошо, что ты не делал так при Парвати, боюсь, она бы залила Джинни пол. И кто бы говорил про думанье одним местом! Сам-то далеко ушёл? – усмехнулась девушка. – Во-первых, делал, – поиграл бровями Снейп, – Жаль, ты не видела произведённый эффект! – Ах ты Казанова! – возмутилась его жена. – Ну хоть не педофил или старый козёл, – дружелюбно подтрунил Снейп. – А во-вторых, что за претензии? Я весь вечер провёл на твоих глазах и разве у тебя есть причины сомневаться в моём примерном поведении, – он картинно указал на собственный пах, где, что необычно, не было никаких лишних складок. Гермиона бы даже сказала, что он как будто ушёл в «минус» в этой области. Не то чтобы она часто видела Снейпа одетым и в неприподнятом настроении, но как-то ей казалось, что область ниже пояса даже в спокойном состоянии должна выглядеть чуть объёмнее. – Подожди-ка! – девушка решительно шагнула к мужчине и накрыла ладонью пустоту, в которой, несомненно, был приятно твёрдый, натягивающий ткань брюк, член Снейпа. – Эй, поосторожнее! – не слишком правдиво возмутился он. – И это вместо хвалы моей гениальной иллюзии! – Извинения просить на коленях? – заглянула ему в глаза с вызовом Гермиона. Снейп сжал зубы до скрежета, прожигая её взглядом и взвешивая свои желания и возможности. Затем, закончив расчёты, холодно бросил: – Для начала. Девушка плотоядно облизнулась.***
Лето. Солнце. Море. Круговорот лиц, восторгов, вкусной еды и горячительных напитков – всё, что запомнила Гермиона из своего медового месяца в Греции. Рядом со своим друзьями Снейп был просто другим человеком. Не настолько отличающимся от домашнего, но кардинально – от того, каким был в школе и на светских раутах в Англии. Он громко смеялся, активно жестикулировал, танцевал, не стесняясь, колдовал масштабно и талантливо, смешивал коктейли и лениво лежал на солнце с книгой. Его друзья – очень шумные, со множеством друзей и родственников, детей, тётушек и дядюшек, которых необходимо посетить – хоровод улыбок и комплиментов. Гермиона никогда столько не пила, не танцевала и не смеялась. Море смыло усталость и заботы, солнце вызолотило её и осыпало веснушками. Снейп остался слишком белым для того, чтобы сойти за своего, но во всём остальном не уступал жгучим друзьям. Он даже носил белые, тёмно-синие и зелёные как винные бутылки рубашки! Они спали до обеда, купались по ночам, жарили еду на живом огне и заваливались опять спать совершенно без сил. Секса, кстати, тоже было немало, хотя поначалу Гермионе казалось, что после учебного марафона, она вообще не способна ни на что кроме сна и знала, что не обидит мужа, если сообщит об этом. Разумеется, быстро обнаружилось, что количество нереализованных фантазий лишь увеличилось за месяцы простоя и об отдыхе никто не заикнулся. Единственное, что Снейп отверг категорически – секс на пляже. Хотя они уехали далеко от поселений, пляж был абсолютно диким, но мужчина скривился и сообщил, что не намерен потом отовсюду вытряхивать песок. Гермиона подумала о том, было ли наблюдение практическим, но ревности не испытала. – Понимаешь теперь, почему я прожил здесь год после окончания Хогвартса? В Англии меня ждала война, смерть любимой женщины, тяжёлая жизнь и героическая погибель, как вишенка на торте! Я готов был остаться здесь навсегда, но Греции как будто чужды точные науки, пунктуальность и иногда даже долг. Я начал понимать, что создан для борьбы. Я возвращаюсь сюда ежегодно, но жить постоянно не могу, – вздохнул Снейп в последний день, глядя на море перед собой. – Кстати, очень удобно, что они не читают неместных газет, я спокойно писал письма в свой тихий рай из персонального ада кабинета директора и, не поверишь, они были очень удивлены, когда получили моё письмо, начинавшееся словами «Надеюсь, вести о моей смерти не достигли ваших берегов»! Как приятно знать, что где-то на земле есть место, в котором неважен психопат-убийца с разломанной душой, нет дела до мальчика, рождённого бросить ему вызов, и даже случайная сова не принесёт вестей о продуваемой всеми ветрами хижине, где безвременно истёк кровью один никому ненужный зельевар. – За ненужного сейчас стукну, – предупредила Гермиона. Ей было так хорошо и спокойно, что даже лень поднять руку, чтобы реализовать угрозу, ну да что с того?***
Отпуск закончился, пара вернулась домой. Наконец появилось время на полноценное обустройство дома. Гермионе предстояло завершить стажировку и приступить к полноценной работе. Снейп получал тонны писем с предложениями сотрудничества или закупок чего-либо его производства. Зельевар ворчал, что неизвестным он мог хотя бы быть уверен, что получает награды и признание за талант, а сейчас… Это не мешало ему с упоением закапываться в присылаемые на пробу составы, строчить злобные рецензии на чужие работы и, отмахиваясь от настырных желающих стажироваться у него, улыбаться чуть польщённо. Наступил сентябрь. Гермиона разрывалась между желанием заночевать на работе и нежеланием когда-либо покидать мужа. Он начал забирать её с работы примерно через месяц после официального трудоустройства, поняв, что иначе он вообще перестанет лицезреть жену дома в будние дни. Гермиона вначале радовалась, потом начала сопротивляться, но скоро смирилась. Коллеги шептались, удивляясь, как можно вообще пытаться возражать такому грозному мужчине, смотрели сочувственно. Гермиона с ужасом поняла, что они считают Снейпа домашним тираном, а её – несчастной юной жертвой, утащенной под венец чуть ли не насильно. Снейп, когда она выразила свои опасения, оскалился: – Вот пусть так и думают, будут тебя жалеть, а не скидывать свою работу на наивную девочку, мол, и так тяжело живётся с таким супругом. Гермиона возмутилась вслух, но задумалась. Может в таком мнении действительно были плюсы. Джинни после той вечеринки как-то ненароком обронила, что, если бы не цветущий вид подруги и те поцелуи на свадьбе, она бы, пожалуй, тоже считала, что Снейп хорош только гвозди заколачивать. Разность восприятия Снейпа не переставала поражать его жену. Как он когда-то и сказал, его рейтинг действительно колебался между ужасающе холодным, закрытым тираном, не умеющим удовлетворить женщину, и, гораздо реже, ненасытным горячим любовником. Самым потрясающим было то, что это в какой-то мере были две стороны его личности: Снейп мог обжигать холодом, быть расчётливым до дрожи, если даже не брать очевидный пример с двойным шпионажем, то хотя бы та пресловутая вечеринка окончания учёбы доказала это в полной мере. На раутах и интервью он плевался ядом, был застёгнут на все пуговицы и внешне, и внутренне. А потом приходил домой и буквально прожигал жену свои напором, страстью и нежностью.***
Двадцатилетие Гермионы не получилось отпраздновать вдвоём, как планировалось. Поттеры, Невилл, Полумна и даже очень полная Лаванда с крайне обеспокоенным Роном нагрянули в гостиную Снейпа. Как выяснилось, с полного его одобрения. Он, видите ли, опасался, что с ним она станет затворницей! Первая в новом поколении Уизли родилась через два дня после этого. Снейп и Гермиона по-прежнему посещали театр с неизменным удовольствием. И даже к редким, но необходимым раутам и официальным встречам Гермиона к Рождеству вполне притерпелась, зная секрет Снейпа – он всегда на этих мероприятиях хотел её. Почему-то видеть нарядную жену в кругу других красиво одетых людей было чуть ли не афродизиаком для него. Это немного смущало, но было несомненно приятно, когда в разгар особенно напряжённого вечера, где Гермиона чувствовала себя недостаточно знатной, недостаточно богатой, недостаточно взрослой, вдруг подходил муж, как бы невзначай, обнимал за талию, сжимая ткань платья ощутимо сильнее дозволенного, напоминая о себе во время разговора. Ничего не значащий жест, но как он поднимал Гермиону в собственных глазах! А как прекрасен был секс после! На улицах становилось всё безопаснее, бо́льшая часть тех немногих, кто не хотел мирной жизни, скучая по году кровавой диктатуры, была поймана и приговорена, либо ожидала судов, несмотря на пессимистичные прогнозы Снейпа. Даже в качестве подарка на Рождество пришла весть, что и в деле о давишнем нападении на дом Героев произошёл заметный сдвиг и большинство подозреваемых встретило сказочный праздник уже не дома. Так что чета Грейнджер-Снейп вместе или по одиночке опять планировала то и дело появляться на опознаниях и заседаниях суда, а значит, и на страницах газет. Сорокалетие Снейп отказался праздновать наотрез. Тихо посидели дома за телевизором, к которому Гермиона ненароком пристрастила мужа, почтили память его родителей и, внезапно, Генриетты, а потом Снейп сослался на усталость и лёг спать на час раньше обычного. Настаивать на продолжении вечера Гермиона не стала. Год со дня свадьбы пролетел незаметно, праздновали в маленьком ресторанчике в их деревне, вечер при свечах, обсуждение книг, новых исследований и самых смешных случаев на работе Гермионы за неделю. Несмотря на февральскую слякоть, шли домой пешком, смеясь.***
За зимой пришла весна, затем лето. Зазванный в Мэнор на двадцатилетие крестника Снейп вечером зло зубаскалил над попытками Люциуса узнать с какого же возраста национальный герой имеет удовольствие «близко общаться» с юной звёздочкой магического мира. – Старого лиса не научить новым фокусам или блондина и могила не исправит, – пожала плечами Гермиона. Жёлтая пресса не оставляла попыток поймать их на компрометирующих мужчину оговорках и хотя бы раз в месяц, исчерпав иные темы, кто-нибудь из журналистов да прохаживался на их счёт. Но это было привычно. Однако, Снейп периодически выбирался в город один: иногда ждал девушку в кафе у Министерства на обед, иногда пополнял запасы ингредиентов или встречался с коллегами-зельеварами на симпозиумах – всё это давало поводы для слухов о его якобы изменах. Первое время Гермиона как-то пыталась это игнорировать, а потом, по мере того, как таких слухов становилось всё больше, начала расстраиваться до слёз, переживать, что они могут оказаться правдой, ведь её так часто не бывает дома, а он – такой темпераментный на самом деле, она его не удержит! Летний совместный отпуск временно излечил её от этих мыслей. Потом Гарри с размахом отпраздновал юбилей, на нём не остался стоять на ногах никто и только бессовестнейшим мухляжом Снейп сохранил рубашку и брюки после игры в карты на раздевание. Надо сказать, что остальные (особенно девушки) мухлевали не меньше, но слизеринца было не переплюнуть. Гермиона обкусала ногти до крови и потом несколько дней прятала руки. Пришла осень с её обычной тоской. Наступил очередной званый ужин на этот раз по случаю юбилея Кингсли. Гермиона прошлась с Джинни по магазинам, но поняла, что не нравится себе ни в чём. Именно сегодня утром она наткнулась в газете на очередной «роман» Снейпа с коллегой из Австрии. Там даже было колдофото, на котором Снейп улыбался с теплом и приобнимал за плечи фигуристую женщину лет 40-45 с лошадиным лицом. Подруга так и не смогла разогнать тучи в кудрявой голове, потому что та в причинах не сознавалась. Унылая Гермиона надела уже не новое платье-футляр, не особо заботясь о результате. Раньше Гермионе не приходило в голову жаловаться на свою фигуру, но на фоне той австриячки она почувствовала себя тощей доской. Снейп не проявил интереса к знакомому платью, как всегда «заморозившись» перед мероприятием. Гермиона со злостью подумала, что могла бы пойти и голой, он бы только бровь приподнял. «Холодный как змея!» Вечер шёл безобразно медленно, все вокруг будто чувствовали, как плохо у Гермионы на душе, и смеялись над её рогами. Она была уверена, что каждый в зале уже видел ту газету. Час, ещё час и девушка поняла, что больше не выдержит. Впервые за два года приёмов она сбежала раньше всех, сославшись на плохое самочувствие. Снейп не мог уйти, он обещал Кингсли встретиться с коллегией зельеваров из Баварии после официального приёма. «Кто бы сомневался!» – шептала, стирая злые слёзы перед зеркалом в ванной, девушка. Она не смогла уснуть. Ворочалась, кляла себя и терзалась видениями Снейпа в объятиях грудастых женщин с лошадиными лицами. Никогда она не ревновала так сильно! Снейп не пришёл спать в спальню. Гермиона слышала хлопок двери, но скрипа ступеней не было. Прождав полчаса без результата, она накинула халат и спустилась вниз, ожидая увидеть что угодно, включая процесс измены прямо на их диване. Но обнаружила лишь мужа, похрапывающего на данном предмете мебели с Живоглотом в ногах. В последнее время кот предпочитал спать с ним – Гермиона ворочалась. Наутро Снейпа дома уже не было, Тоббер сообщил, что «хозяин ушёл рано, будет поздно, велел хозяйке не ждать к ужину». Вот и как она должна была принять это спокойно? Было решено напиться и забыться. Джинни оказалась свободна. Повод Гермиона раскрывать не стала, хотя не сомневалась, что прозорливая подруга скорее всего догадывается о чём-то. Домой Гермиона аппартировала с помощью миссис Поттер и её мужа, вызванного по такому случаю на помощь двум нетрезвым ведьмам. Убедившись в доставке, пара оставила девушку на руках законного мужа и удалилась. Утром Гермиона помнила только его злое лицо, а дальше была только темнота. Но проснулась она в спальне, в своей пижаме, рядом стояло Антипохмельное зелье и записка «Только попробуй не выпить». Это сделало утро особенно неприятным. Вроде и забота, и сразу приказ. Почему он вообще ей командует?! Снейпа снова не было дома, Гермионе нужно было на работу и сегодня она собиралась выгрызать зубами всё, что посчитает достойной целью. Так что вечером она вернулась всё ещё пышущая праведным гневом, но и злобно удовлетворённая – поставила всех на уши, но добилась продвижения нескольких проектов, закрыла десяток задач и никого не убила – чем не достижение? По пути домой была куплена бутылка вина – имеет право расслабиться, заслужила – и только один пончик – Снейп всё равно не любит сладкое. Он уже готовил ужин, не дождавшись её, и вопросительно поднял бровь на алкогольную продукцию: – Вчерашнего не хватило? Гермиона проигнорировала этот неуместный вопрос. Выяснять отношения, пользуясь боевым настроением или попытаться утихомирить свои подозрения за мирным семейным ужином? «Разберусь по ходу», – решила она, но от шпильки не удержалась: – Не люблю, когда мне указывают. Даже в письменной форме, – известила она, поднимаясь по лестнице. В спальне Гермиона переоделась в растянутую футболку и спортивные штаны, вообще, это была одежда, которую она надевала только когда болела, так что Снейп её и не видел никогда. Но сегодня настроение было такое, болезненное. Бровь Снейпа на преображение жены снова изогнулась в немом вопросе, но не получив желаемого эффекта, он перешёл на вербальные способы коммуникации: – Это тоже продолжение вчерашнего протеста? Гермиона не знала о чём он, но решила не подавать вида, снова пропустив вопрос мимо ушей. – Ужин на столе, если ты всё ещё можешь садиться со мной за стол, – уже не скрывая раздражения в голосе, бросил мужчина. – Что это должно означать? – моментально вспыхнула в ответ Гермиона. – Переадресуй вопрос к себе. Не я тут устраиваю показательные выступления с алкоголизмом. – Да кто бы говорил! Не ты ли избегаешь нашей спальни вторую ночь и спишь на диване?! – закричала девушка. Снейп встал в набившую оскомину позу со скрещенными руками и закрытым тылом. – Так в этом проблема? Что я решил не будить тебя и остался спать внизу? – Тебе виднее, чем именно ты оправдываешь свою больную невозможность удовлетвориться одной женщиной! – наезд показался притянутым за уши и самой Гермионе, но она хотела уже перейти к сути и узнать, наконец, правду. – Что?! – если бы не маска холодности, которую он на себя привычно надел, глаза Снейпа, вероятно, уже бы вылезли из орбит от удивления. – Это что же привело тебя к этой мысли?! То, что я не желаю иметь дело с пьяным телом, которое ещё недавно было моей любимой женой… – Было! Вот именно! – ткнула ему пальцем в грудь девушка, сдерживая подступающие слёзы – сбывались её худшие опасения. – Так почему же перестало быть?! – Не вижу смысла извиняться за то, что у меня не встаёт на такое, – скривился Снейп. – Такое! Какое такое?! Плоское?! Худое?! Слишком молодое?! Что ещё во мне не так?! – все обиды, все надумывания нескольких месяцев вылетали из её рта, разрывая при этом сердце острыми когтями. – Что за бред ты несёшь?! – Снейп сжал плечи Гермионы, очевидно, борясь с желанием встряхнуть, и заглянул в глаза. – Гермиона, я говорил про то, что мне не нравится, когда ты невменяемо пьяная не можешь подняться по лестнице без помощи и того и гляди отправишь всё содержимое желудка на пол! Да тебя бы укачало сверху, а снизу ты бы уснула! Гермиона изумлённо захлопала ресницами. Она приставала к нему пьяная?! Только не это! Что она наговорила?! – Что я наговорила тебе ночью? – шёпотом озвучила она. – Ты не помнишь? Тогда с чего весь этот спектакль?! – изумился Снейп, отпуская её. – С того, что ты почему-то… Что ты… Кто та женщина-зельевар из Австрии? Брови Снейпа, кажется, планировали присоединиться к своим родственникам-волосам на макушке. – Генриетта Майер?! – Генриетта! – зло засмеялась девушка. – Ну конечно! Не могла она быть какой-нибудь Ханной! – Салазар великий! Да что за бред?! – взмолился белый от ярости Снейп. – Она моя старая знакомая, мы вместе стажировались по Зельеварению много лет назад и периодически видимся на симпозиумах! Да я знаю её мужа! У неё четверо детей! Гермиона, очнись! Где ты набралась этих мыслей?! – Снейп прикрыл глаза, пытаясь успокоиться, а затем добавил уже тихо. – Милая, у меня есть только ты. Никто другой мне не нужен и, честно говоря, если ты будешь устраивать такие сцены, я просто не выживу, чтобы заиметь кого-то ещё кроме сиделки, которая мне понадобится, потому что меня хватит удар! – Сиськастой и с лошадиным лицом? – сдерживая улыбку облегчения, уточнила Гермиона. – Какую выберешь, – Снейп привлёк девушку к себе и зарылся носом в макушку. Гермиона счастливо рассмеялась. – А что тогда за указы были в записке? – вдруг вспомнила она. – Ты же сказала, что принципиально не будешь ничего пить, будешь страдать и чтобы мне было стыдно. «Лучше сдохнуть от головной боли, чем пить зелья мужчины, который тебя не хочет». Ну или что-то в этом роде, – усмехнулся он. Гермиона порадовалась, что он не видит её красного от стыда лица. – Теперь, пользуясь твоим всепоглощающим чувством вины перед белым аки ангел мужем, хочу попросить вернуть мне мою сексуальную жену, а это тряпьё выбросить на помойку, а не то я отдам его вчерашним страждущим. – Каким страждущим? – удивилась она, отстраняясь. – Я же тебе говорил, что двадцатого Кингсли заставил меня принять участие в благотворительном уроке для детей беднейших семей Британии. Я там варился в собственном соку с утра до вечера, устал как собака, а по приходу меня ждал сластолюбивый труп вместо жены. Гермиона взвыла, мысленно проклиная себя последними словами. – Вина? – хмыкнул несносный мужчина. – Вылей в раковину. Видеть его не могу. Мужчина ухмыльнулся. – И пончик могу съесть? – Но ты не любишь сладкое, – удивилась девушка, протягивая ему тем не менее пакет. – Не люблю, просто проверяю пределы твоего чувства вины, прощупываю границы на что тебя можно развести в связи с этим, – довольно осклабился Снейп, не притрагивалась к угощению. – Думаю, начнём со стриптиза. Вино как раз будет в тему. Говоря это, мужчина переместился на диван, взмахом палочки призвал бутылку и стакан и приглушил свет. – Из всего умеешь извлечь выгоду! – облегчённо возмутилась Гермиона. – Ты какую музыку предпочитаешь? – проигнорировал её вопрос стервец, хитро глядя из-за бокала. – Классическую, – процедила девушка. – Бах или Мендельсон? – Шопен – Похоронный марш, – фыркнула Гермиона, распуская волосы. – Хм, такого ещё не видел, – усмехнулся Снейп. – А много видел? – в груди девушки снова рокотал зверь ревности. – Немало, но твой – лучший, – улыбнулся мужчина, но тут же снова злодейски оскалился, – Надеюсь. Гермиона закатила глаза. – Так сильно ревновала? – уже серьёзнее уточнил Снейп. Девушка сморщилась, но кивнула: – Мысли дурацкие лезли, картинки, что вот я ушла с вечера, а ты там с какой-нибудь… Снейп вздохнул: – А теперь представь, каково было мне, когда к тебе на моих глазах подкатывал этот старикашка из Трансгрессивного общества или как там оно называлось? Или ты сообщала Поттеру о его необычайной привлекательности! Про Уизли вообще молчу! – Снейп сделал большой глоток из фужера. – До сих пор колотит, как вспомню. Я даже тёмные углы возле башни Гриффиндора стал осматривать не так тщательно, поймал себя на том, что специально топаю, входя в пустые классы, чтобы не увидеть тебя в объятиях кого-нибудь! Сам себя ругал, но поделать ничего не мог. Ты и представить себе не можешь, что я испытал, когда понял, что ты девственница. – Счастливым ты не выглядел, – скрестила руки на груди Гермиона. – По другим причинам, – отмахнулся Снейп. – Зато это добавило мне боли на следующий год, потому что, как известно, страшно только в первый раз, а потом уже как по накатанной… – он сжал зубы и налил себе ещё вина, не глядя. Взгляд мужчины стал пустым. – Но я желаю счастья тем идиотам, которые тебя упустили, потому что большего счастья чем ты они всё равно не найдут, – злорадно закончил он, салютуя бокалом жене. – Но не заговаривай мне зубы, танцуй, милая, а то я придумаю что-нибудь ещё, повспоминав прошлые обиды. – Я беру оплату едой сегодня, день был паршивый, – попыталась напоследок разжалобить мужа девушка. – Не ври, Кингсли уже заглянул к нам в камин, чтобы сообщить, как ты раскатала сегодня всё Министерство. Думаю, ещё пару дней такой продуктивности и тебе отдадут ключи от города. Гермиона тяжело вздохнула – значит, всё же придётся танцевать. Не так велика цена за знание, что ты – единственная женщина своего мужа. Тем более, когда публика принимает выступление с неизменным восторгом, стоя.
