Блокнот для мыслей

      Тошинори на несколько секунд замер и даже позволил себе прикрыть глаза, прислушиваясь к пульсации «Одного за всех» в собственных венах. Он стоял на пороге довольно небольшого здания, в котором располагалась независимая, но любимая многими японцами радиостудия, которую создал и всячески поддерживал прогерой Сущий Мик.       Молодой герой решил пойти дальше в выбранном для себя амплуа ди-джея и       громогласного весельчака и действительно обзавелся собственной радиостанцией, которой уделял почти столько же времени, сколько и патрулированию, выполняя функции ведущего почти всех передач.       Конечно, у него была команда продюсеров и небольшой штат коллег-ведущих, но все же он был тем, кто мог позволить себе не считать каждый балл в рейтинге, пользуясь своим статусом героя. Он мог выбрать для трансляции любую музыку, говорить на любые темы, но при этом не терять слушателей, которые всегда хотели быть ближе к индустрии героизма, а тут любой эфир становился неофициальным интервью по меньшей мере Мика, а то и еще кого-то из его коллег по цеху. И сегодня в роли респондента был сам Всемогущий, о чем было объявлено еще три дня назад.       Тошинори глубоко вздохнул, открывая глаза и входя в стеклянные двери. Сегодня был день, к которому он долго и тщательно готовился. Он понимал, что это во многом будет его главная попытка, которая заложит основы того, будет или нет пересмотрено в их обществе отношение к беспричудным к лучшему. От того, как все пройдет, зависит большая часть успеха его плана по приведению общества в чувство и возвращению обычным людям их человеческих и гражданских прав.       - Добро пожаловать на мою скромную независимую студию! – поприветствовал его громкий голос.       Тошинори обернулся. В начале коридора, уходящего в сторону от входа, стоял Сущий Мик. Его внешний вид тоже отличался от публичного, все же он с удовольствием пользовался тем, что держал радио, а не телеканал и потому мог себе позволить появляться в эфире в любом виде.       На нем из его костюма были только кожаная куртка и высокие ботинки, а вот волосы были частично собраны в небрежный пучок, спадая прядями на спину. Тошинори вполне мог его понять, поскольку сам знал, как может болеть голова из-за постоянно поднятых в вертикальное положение волос, пусть он и пользовался для этих целей причудой, а не гелем.       - Рад видеть, Мик, – Тошинори поприветствовал голосового героя. – Спасибо, что откликнулся.       - Да без проблем, – махнул рукой блондин. – Кто откажется от возможности заполучить интервью самого Всемогущего? Это то, за что половина продюсеров и журналистов с готовностью убьет.       - И все же я не готов доверить эту тему абы кому, – возразил Тошинори. – Она слишком серьезная и личная, чтобы позволить кому-то переиначить мои слова и мысли в угоду рейтингам.       Мик кивнул, в его глазах было понимание.       - Да, я знаю, – произнес он, идя по коридору и указывая путь. – Мне Шота пару раз приносил новости с полей, так сказать. Он видел суицидников, которые больше всего на свете хотели жить, но им просто не позволяли сделать это. Так что я тоже подготовился со своей стороны, если тебе понадобятся еще примеры. Хотя я подозреваю, что успешный суицид – это не та тема, которую стоит вообще поднимать в связке с дискриминацией. Они и так слишком сильно переплетены в умах людей. Пусть и в извращенной форме.       Тошинори кивнул. Он был согласен с Миком по этому поводу. Он хотел донести мысль о том, что иные ничем не отличаются от обычных людей. Что им так же нужна поддержка и уважение, что им так же может быть больно, что они так же могут быть талантливы и мечтать о счастливом будущем. Что они могут быть полезны себе и другим.       Вместе они вошли в небольшую комнату, в которой были установлены микрофоны и прочая аппаратура для проведения эфира. Мик указал ему на одно из кресел, а сам занялся последними настройками. Тошинори сел, чтобы не мешать коллеге делать то, в чем тот разбирался намного лучше его самого.       Пока он ждал, он вытащил свой блокнот. Он обсуждал это интервью с предшественниками несколько ночей, но сейчас ему очень нужна была их поддержка. Хотя бы просто знание о том, что они на его стороне и верят в его успех.       «30 декабря 2ХХ6 года       Я уже у Мика в студии. Мы собираемся проводить эфир. Он уверен, что его шоу сегодня будет слушать вся Япония, потому что было сообщение о том, что в нем приму участие я. Надеюсь, у меня получится не оплошать и не усугубить ситуацию. 8»       Тошинори вздохнул и провел пальцами по своим волосам в попытке заземлиться и унять эмоции и подспудный страх, который засел глубоко в его сердце. В блокноте под его записью проступили слова, написанные таким знакомым и родным почерком.       «Ты справишься, Тоши. Мы верим в тебя. Просто позволь себе настоящему подняться над твоей маской Всемогущего. Потому что с причудой или без, ты все еще остаешься тем человеком, который мечтал и боролся, даже будучи другим по рождению. Это навсегда останется с тобой, сколько бы ни прошло лет.       С любовью,                                           Нана.       P.S. Я горжусь тобой за то, что ты борешься, а не отступаешь, понимая, сколь тяжело это будет.»       Тошинори улыбнулся. Он почти мог слышать, как мастер говорит ему эти слова, представляя себе ее голос. Он не видел ее, но знал, что она улыбалась, когда писала это сообщение. Знал, что она верила в него. И это знание придавало ему сил на то, чтобы бороться.       - Мы будем начинать через пять минут, Всемогущий, – вывел его из раздумий голос Мика. – Так что если тебе надо в туалет или еще куда-то, то у тебя есть на это время прямо сейчас. Потом, я подозреваю, говорить мы будем долго.       Тошинори улыбнулся и покачал головой. Он не был уверен, на сколько его выдержки хватит, и скорее думал о нескольких частях, чем о слишком долгой беседе, к середине которой массовый слушатель утратит к ней интерес. К тому же имело смысл оценить промежуточную реакцию и учесть ее в дальнейшем.       Мик закончил калибровку и сел напротив в другое кресло. Перед ним был интерактивный планшет, позволяющий ему самому контролировать эфир. Все же он был и ди-джей, и режиссер, и продюсер в одном лице. Он надел наушники и Тошинори сделал то же самое. Начался обратный отсчет.

***

      Эфир шел уже около получаса, поскольку и Мик, и Тошинори не рискнули, что называется, рвануть с места в карьер. В конце концов, это не дало бы никакого эффекта, поскольку никто не стал бы слушать голые нравоучения. Даже от самого Всемогущего.       - Что ж, Всемогущий, я думаю, что моим слушателям было бы очень интересно узнать, какой была самая необычная причуда, с которой когда-либо сталкивался герой номер один? – Мик посмотрел на него и подмигнул.       Тошинори кивнул голосовому герою, давая понять, что понял намек. В конце концов, это у Мика были за спиной журналистские курсы, пусть и времен средней школы, а не у него. Поэтому именно он знал, как лучше всего выстроить интервью и формулировать те вопросы, которые могут подвести к нужной теме.       По этой причине Мик заранее выспросил у него то, как именно он хотел вырулить на тему дискриминации беспричудных и сразу отмел идею о том, чтобы посвятить интервью целиком этой теме. Выслушав легенду о причуде обмена тел, он уцепился за нее и заявил, что это отличная точка для того, чтобы начать.       Тошинори улыбнулся про себя, формулируя ответ. Иронично, но в какой-то мере он ответит на вопрос Мика чистую правду. «Один за всех» действительно был самой необычной причудой, с которой он сталкивался за свою жизнь. А в том, что подобный обмен был его следствием, он не сомневался.       - Хм, это интересный вопрос, Мик, – начал он ответ. – За свою жизнь и карьеру я сталкивался со множеством самых разных причуд. Какие-то принадлежали героям, какие-то злодеям, какие-то просто обычным людям, которых я каждый день встречал на улице, выходя из дома, или спасал. Но, пожалуй, самое сильное впечатление от эффекта чужой причуды я получил буквально недавно. Практически на днях.       - Я заинтригован, – Мик наклонился чуть ближе. – И, я уверен, что не только я один. Не сомневаюсь, слушатели, как и я, сгорают от желания узнать, что это была за причуда. Может быть, это была причуда Вспышки, нового героя, с которым ты по слухам впервые работал на той неделе? Или того злодея из Токийского метро, который устроил переполох пару дней назад?       Тошинори немного печально улыбнулся. Он понимал, что Мик намеренно пользуется клишированностью мышления широких масс, но в то же время это угнетало. О ком думают люди, когда речь идет о выделяющихся причудах или способностях? Вариант один – герои, вариант два – злодеи. Третьего не дано.       - Ни то, ни другое, Мик, – ответил он. – Это была причуда, о владельце которой я буквально ничего не знаю. Ни имени, ни даже внешности. Это была просто шальная причуда, которую кто-то случайно использовал на улице, когда я просто шел мимо, провожая спасенного мной ребенка до участка, куда вызвали его родителей, поскольку он был еще мал, а была уже почти ночь. Я просто не мог позволить ему идти туда одному.       - Неужели? – бровь Мика приподнялась – Стоит ли считать маленького слушателя счастливчиком, раз ты лично его провожал, или посочувствовать тому, что он чуть ранее попал в беду, из которой ты его вызволил? – вопрос был явно риторическим, поскольку герой продолжил говорить, не дожидаясь ответа – Так какой же была эта причуда, что она так тебя зацепила? В прямом и в переносном смысле.       Тошинори глубоко вздохнул. Вот оно. Они наконец подобрались к главной цели, закончив ходить вокруг да около.       - Поначалу я и вовсе не заметил, что что-то случилось, но уже утром стало ясно, что я попал под чью-то причуду. При этом она повлияла не только на меня, но и на ребенка, который был в этот момент со мной, – произнес он. – Я проснулся, будучи в его теле, в его доме. Полностью занял его место. А он, соответственно, мое.       - Не может быть! – голос Мика профессионально прибавил высоты и громкости, хотя его глаза выражали лишь сосредоточенность на поставленной цели – Да слушатель сорвал джекпот! Кто из людей в Японии и мире не мечтал хоть на день оказаться на твоем месте, Всемогущий? А у этого ребенка мечта стала явью в самом прямом из возможных смыслов. Он был счастлив?       Тошинори хмыкнул.       - Полагаю, он, как и я, был весьма впечатлен последствиями этой причуды. Не говоря уже о том, что он получил эксклюзивный доступ к некоторым аспектам моей личной жизни, таких как мой дом и все, что с ним связано, – ответил он. – Я же был впечатлен не меньше тем, что окружающие по-видимому регулярно желали ему смерти в лицо, рассчитывая на то, что тот поскорее покончит с собой. И это лишь малая часть того, с чем меня любезно познакомили, пока я, так сказать, исполнял обязанности этого беспричудного ребенка.       Мик позволил паузе повиснуть между ними, давая своим слушателям несколько секунд на то, чтобы осознать то, что только что обрушил на них герой номер один.       - Должен отметить, что ты не улыбаешься, Всемогущий, – заметил он специально для слушателей. – Полагаю, что все только сказанное не было шуткой. И в таком случае я жду подробностей, поскольку это прозвучало по меньшей мере странно. Ждать, когда другой человек совершит самоубийство… Разве это не абсурд?       - Хотел бы я сказать, что это было шуткой, Мик, – печально улыбнулся Тошинори. – Но боюсь, что это то, с чем я столкнулся в реалиях нашего общества. В обычном городе, в самой обычной школе, в которой учатся дети, живущие в этом районе. В семье, в которой живет самый обычный ребенок, который так же, как и его сверстники по всему миру, хочет завести друзей, любит героев и родителей, учится и мечтает о счастливой жизни. Который ничем не отличается от остальных за исключением отсутствия причуды, но это не должно делать его больным или неполноценным. Он просто такой, какими были люди тысячи лет, такой, каким является каждый из нас в первые годы жизни. Никто ведь не велит трехлетним детям убить себя, потому что у них нет причуды в отличие от родителей? Нет. Но почему-то для кого-то считается нормой действовать так, когда человек становится старше.       - Возможно, ты преувеличиваешь, Всемогущий? – спросил Мик – Ведь наше общество не может состоять исключительно из глупцов, которые считают, что причуда – это главный фактор, определяющий человечность и влияющий на действующие законы и нормы морали?       - Я не могу говорить за всех поголовно, Мик, – ответил Тошинори. – Однако факт остается фактом. Придя в школу вместо мальчика, я нашел на его парте статистику самоубийств, на которой черным по белому был записан вопрос о том, когда же я, то есть он, наконец присоединится к ней и убьет себя. При этом в саму школу мне пришлось идти пешком, поскольку меня просто выкинули из автобуса силой после того, как кто-то из ехавших в нем же детей назвал меня беспричудным. Никто из множества взрослых не посчитал необходимым остановить беспредел, при котором пассажира, оплатившего проезд и ни в чем не нарушающего общественный порядок, просто выдворяют. Тем более ребенка, который не может себя защитить просто потому, что еще мал, а противостоят ему взрослые. Они просто прицельно смотрели в сторону, а некоторые и присоединились к экстрадиции, говоря о том, что таким здесь не место. Что ж, по такой логике автобус должен был быть полностью пустым, раз людям в нем нет места.       - Я согласен с тобой, Всемогущий, – кивнул Мик. – Причуда – это просто часть личности. У кого-то есть музыкальный слух, у кого-то нет. Но это же не значит, что все мы тотально глухие, а имеют честь что-то слышать только избранные. Более того, даже музыкой по факту в большинстве своем занимаются те, у кого нет особого слуха, но есть упорство много учиться и тренировать тот, что есть у каждого неглухого от природы. И так в абсолютном большинстве областей. Да даже и героизм мог бы и не быть исключением.       - Согласен, – кивнул Тошинори. – Было время, когда я даже готовился к тому, чтобы стать беспричудным героем. Ведь у моей мамы не было причуды и никто не знал, проявится ли она у меня. И несколько лет меня даже считали беспричудным, пока не выяснилось, что моя причуда тем сильнее и заметнее, чем сильнее я сам. Так что вернуться к такому знакомому статусу и обнаружить, что за эти годы насмешки особо рьяных хулиганов, которые цеплялись ко всем без разбора, превратились в бесправность и требования смерти, было самым запоминающимся и тревожным опытом в моей жизни. Это же дало мне понять, что самое ужасающее зло может быть скрыто в толпе, в которой каждый считает себя выше кого-то, не имея на то абсолютно никаких реальных оснований. Просто из-за чьих-то слов.       Мик кивнул и продолжил разговор, уводя его от конкретного ребенка и его истории и касаясь более безопасных сторон темы. Тошинори с некоторой благодарностью ему это позволил.       Они прошлись по его воспоминаниям о семье вообще и маме в частности, о стремлении стать героем даже в то время, когда по мнению всех у Всемогущего (!) не было причуды. Поговорили о том, каким был бы их мир, если бы юному Всемогущему внушали умереть и он бы послушался.       - Итак, спасибо, Всемогущий, за такой содержательный и, не побоюсь сказать об этом, тяжелый и важный разговор, – произнес Мик, собираясь завершать эфир. – Сегодня мы определенно узнали тебя и наше общество с неожиданной стороны. И, я надеюсь, дорогие слушатели, что этот вечер не пройдет бесследно и наш мир станет хоть немного добрее и справедливее по отношению к каждому из нас. Ведь каждый хочет, чтобы его считали равным другим, и он или она имеет на это все права. До новых встреч на радио волнах! Плюс ультра!       С этими словами Мик отключил эфир и откинулся на спинку кресла, снимая наушники.       - Мы совершенно точно взорвали Японию и, возможно, собственноручно уничтожили свои карьеры, – произнес он с немного нервным и усталым смешком. – Но я уверен, что это того стоило.       Тошинори кивнул. Он был полностью согласен со своим голосовым коллегой, но в то же время был действительно благодарен ему за то, что тот не побоялся навлечь на себя этот удар. Теперь все, что им оставалось, это ждать реакции общественности на это заявление.