Моё спасение

— Вижу, ты сегодня какой-то растерянный, Аль-Хайтам. Наверняка что-то произошло с момента с нашего последнего сеанса, не так ли? В точку. Это было так очевидно, или у него на лице всё написано? — Вы как всегда правы, — мгновенно подтверждает её догадки Аль-Хайтам и ёрзает на стуле, пытаясь подобрать верные слова, с каких бы стоило начать свой рассказ. — И как же его зовут? — со сдержанной улыбкой интересуется миссис Нахида, застав своим вопросом врасплох. — Что? — только и может вымолвить растерянно Хайтам, чувствуя, как стремительно алеют кончики ушей. — Ой, или всё-таки «её»? — Нет, нет, его… — спешит поправить Аль-Хайтам. — Я просто… откуда Вы узнали? — Скажем так — это издержки профессии. — Отвечает Нахида. Действительно, за долгие годы терапии и работы с разными людьми, она буквально научилась считывать многое. — Итак, как прошло знакомство? — Она догадывалась, каким будет ответ, но всё же хотела услышать историю. В глазах блеснуло любопытство. — М-м, неплохо, — уклончиво отвечает Аль-Хайтам. — Может, расскажешь подробнее? Подробнее? Что ж, всё прошло ужасно и одновременно прекрасно. Кавех оказался действительно… очаровательным. Да, верное слово. Но Аль-Хайтам всё ещё чувствовал ту самую социальную неловкость, когда говорил с ним, а потом, узнав о своём собеседнике чуть больше подробностей, совершил нечто абсолютно немыслимое и до сих пор не до конца понятное для себя действие. Пересказав всё от начала и до конца, не утаив даже о недавнем припадке, Аль-Хайтам избегал смотреть Нахиде в глаза, поэтому его взгляд блуждал по кабинету, цеплялся за отдельные предметы, а сам он бесконечно теребил свои пальцы, изредка слыша хруст собственных костяшек. Лицо мисс Нахиды было непроницаемым, но едва она услышала о том, что Аль-Хайтам предоставил жильё скрипачу, с которым был едва ли знаком, её брови слегка взметнулись вверх от удивления и весьма неожиданного поворота, но она промолчала, решив оставить все комментарии напоследок, когда дослушает всю историю. — Знаешь, сначала я хотела сказать о том, что ты смог поразить меня тем, что так щедро и бесстрашно предложил свою помощь, да ещё и такого масштаба, однако сейчас меня куда больше удивляет и несколько забавляет тот факт, что ты сравнил своего друга со сказочным эльфом. Упс. Кажется, Аль-Хайтам рассказал многое, и даже несколько больше. Иногда он совсем не задумывался о смысле своих слов, и порой выдавал мысли с некоторым избытком. По крайней мере, ему такая черта в себе не казалась положительной, иногда некоторые вещи лучше держать при себе. — Это плохо? — Нет, что ты. Это очень мило, знаешь. Ты молодец. Ты не только справился с заданием, а ещё и превзошёл его. Это достойно восхищения. — Я боюсь, что был слишком настойчив, в своём предложении, понимаете? Вдруг он не хотел, а говорил всё из вежливости и… Что, если я ему на самом деле неприятен, но из-за того, что помог, Кавех теперь… — Аль-Хайтам тяжело вздыхает, оборвав свою фразу, ибо озвучивать свои тревожные мысли не хотел, боясь найти в них больше правдивого смысла, чем несправедливых домыслов. Ох, как бы он хотел избавиться от всех сомнений, жизнь бы стала в разы легче. — Подозреваешь, Кавех был с тобой не искренен? Аль-Хайтам отвечает не задумываясь: — Что Вы, нет! — и чуть тише добавляет: — Тот, кто так красиво играет на скрипке, не может кривить душой. Я… я так чувствую. Нахида улыбается. — Ну вот ты и ответил на свой вопрос. Думать головой, безусловно, нужно. И прислушиваться тоже. Но порой важно давать право голоса и своим чувствам, ведь в некоторых аспектах они способны вывести тебя на верный путь и подтолкнуть к правильным решениям. Аль-Хайтам кивает, вновь понимая, насколько глупы его сомнения. Нахида же продолжает: — Но вот что важно в этом всём, так это гармония. Если и голова и твои чувства будут синергировать и работать сообща, это приведёт к внутреннему покою. Везде нужен баланс. В тебе сейчас слишком много сомнений, тревог, предостережений. Это всё барьеры, которые ты ставишь сам перед собой, не подпуская свои же чувства к себе ближе, потому что боишься, что слишком открытое проявление приведёт к очередной порции боли, от которой уже не сумеешь оправиться. Сейчас ты отдал предпочтение голове, почти забыв о чувствах. Это не совсем верный выбор, и имеет свои последствия, с которыми ты неоднократно сталкивался. Моя цель снова научить тебя открываться, доверять, прежде всего, себе, а после и окружающим, но без фанатизма. Твоей же задачей после того, как наши сеансы подойдут к концу, суметь найти свою гармонию, объединить холодный ум с горячими чувствами и научиться этим управлять. Понимаешь, о чём я? — Понимаю, но мне всё ещё сложно это осознать. Иногда кажется, что я стою на месте без прогресса. — Так только кажется, поверь. Возьмём, к примеру, твоё задание. Скажи, когда ты решился познакомиться с тем талантливым юношей, чем ты руководствовался? Что тебе говорил твой разум, а что талдычили чувства? Аль-Хайтам задумался. — Разум мой подгоняла тревога. И вместе они твердили, что я обязательно провалюсь, со мной не захотят даже заговорить, и что пробовать вовсе не стоит. А чувства подталкивали к… риску. — Так что же ты в итоге выбрал? К чему прислушался? На самом деле, это не был вопрос, ведь ответ и так был известен. Это лишь толчок к дальнейшему размышлению. Поэтому Нахида мягко продолжила: — Верно, твоя попытка знакомства могла бы увенчаться неудачей, от этого никто не застрахован. Ведь кто знает, если бы ты выбрал, к примеру, баристу в местной кафешке, тебе могли бы отказать, ответив что-то вроде: «знакомства не интересуют». Или же, из-за своих сомнений ты бы просто упустил бы свой шанс, так и не узнав, во что твой риск может вылиться. Ты поступил правильно. Во всём, Аль-Хайтам, и даже в том, что предложил свою помощь. Ты, должно быть, этого сейчас не замечаешь в полном объеме, но я вижу во всём этом потенциал, а тебе предлагаю просто наблюдать, знакомиться с Кавехом ближе и почаще чередовать голос разума и чувства. Как думаешь, справишься? — Сейчас я не уверен ни в чём, но постараюсь. Такой ответ мисс Нахиду более чем устроил.

***

Аль-Хайтам брёл к метро и чувствовал внутри чувство облегчения, словно решил какой-то очень важный вопрос, который его долго беспокоил, и сейчас ему гораздо легче. В наушниках играли «The Neighbourhood». Аль-Хайтам обожал эту группу и их песни, но сейчас чётко осознал, что хочет услышать кое-что более реальное. Например, скрипку. Едва подумав о том, что он скоро встретится с Кавехом и вновь сможет насладиться его игрой, Хайтам заметно ускорил шаг и приободрился. Несмотря на бешеную скорость поезда, станции сменялись слишком медленно, но так, или иначе, это всё закончилось, и вот наконец Аль-Хайтам на месте. И вновь их разделяет эскалатор, который Хайтам преодолевает чересчур быстро и стремительно, на последних ступеньках снимая наушники и в тот же самый миг словно погружаясь в параллельную реальность, где мастерски сыгранная, до глубины души пробирающая и завораживающая мелодия будто бы переносит его в какое-то совершенно очаровательное место: вокруг ярко и светло, щебечут ласковой трелью птицы, неподалёку цветут ягодные деревья, покрывшиеся россыпью пахучих цветов, а вдалеке успокаивающе журчит ручейная вода. Именно такой эффект производила на Аль-Хайтама музыка Кавеха. Подходя поближе, он невольно улыбался, внимательно всматриваясь в прикрытые веки и дрожащие ресницы своего друга. Губы Кавеха слегка двигались, но не открывались. Складывалось впечатление, что он поёт какую-то лесную песню, на которую слетаются птицы и сбегаются зверьки, как к какой-то диснеевской принцессе. В данном случае, принцу. У Аль-Хайтама было прекрасное воображение, но только слушая игру на скрипке, он мог представлять и визуализировать всё настолько ярко и реалистично. Вокруг словно и правда не существовало никого: исчезли люди, метро, звуки поездов. Пол покрылся мягкой травой, чуть влажной от капелек росы, а Кавех в своём очаровательном берете и правда походил на принца, который с помощью игры на скрипке рассказывает свою историю: о приключениях, сражениях, песнях, балах, замках и прекрасных садах, где растёт всё, о чём только можно пожелать. И вот Аль-Хайтам вдруг осознал, что Кавех создан для большой сцены. Для такой, где будет много зрителей, настоящих ценителей хорошей музыки. Которые с замиранием сердца и щемящим восторгом будут слушать каждую композицию, вот как он сейчас. А после, смахивая капельки слёз с краешков повлажневших глаз, подрываться со своих мест и огорошивать скрипача громкими аплодисментами. Кавех заслужил признания и статуса, но никак не места в метро и сущие гроши, которые ему кидают неравнодушные граждане. Ему нужно нечто большее. И тем не менее, Аль-Хайтам нехотя, но позволяет себе забыть на время о столь безутешных мыслях, утопив их в громких звуках собственных аплодисментов, которые он подарил Кавеху, едва тот закончил свою игру, а летающий по струнам смычок остановился, завершая эту чарующую сказку. Заметив Хайтама, Кавех широко улыбается и элегантно кланяется, благодаря за внимание и признание. Его берет чуть сползает, но это совершенно не волнует. Аль-Хайтам улыбается в ответ, и подходя ближе, чтобы поприветствовать его, вмиг забывает всё, что хотел сказать и какими высокодуховными комплиментами осыпать. Только и может, что обронить, запнувшись: — Это просто потрясающе. — Верно. Потрясающе, но даже этого слова недостаточно, чтобы в полной мере описать всё восхищение, но на большее Аль-Хайтам пока не способен, поглощённый собственными трепетными чувствами и роем беспорядочных мыслей в голове. Он лишь надеется, что сможет когда-то показать, продемонстрировать, насколько много стала значить эта музыка для него. Верно, он слышал игру Кавеха такое ничтожно малое количество раз, но каждый такой опыт оказывался незабываемым, чарующим, пробирающим не только до мурашек, но и заставляя сердце стучать быстрее. И вслед даруя то самое спокойствие, разливающееся приятными вибрациями по всему телу. — Спасибо, мой преданный слушатель, — благодарит смущённо Кавех, невольно позволив себе потеребить волосы Аль-Хайтама. Он сделал это не задумываясь, и Хайтам должен был обязательно отшатнуться с непривычки, если бы внезапно не посчитал этот жест абсолютно естественным и правильным для них. — Тебе спасибо, — лепечет Аль-Хайтам, и дабы избежать вновь накатившей неловкости, тут же спрашивает: — Как прошёл твой день? — Ты знаешь, лучше. — Бодро отзывается Кавех, сопровождая свои слова торжествующей улыбкой. — Сказывается, всё-таки, что на этой станции куда больше народу. Я и правда смог заработать больше, чем планировал! Поэтому, Аль-Хайтам, ты не будешь против, если мы по пути заскочим в продуктовый? Мне срочно нужно кое-что купить. — Конечно. У нас как раз заканчивается еда в холодильнике, не мешало бы обновить. «У нас». Аль-Хайтам даже и не заметил, насколько быстро и стремительно заменил двухлетнее « у меня» на двухдневное «у нас». Просто поразительно.