Моё спасение

Когда за окном стояла глубокая ночь, Аль-Хайтам отвлекал себя тем, что переписывался с клиентом, согласовывая с ним все детали для будущего заказа. У того сейчас был день, комфортное время для деловой беседы, чего не скажешь о Хайтаме. Хотя он не жаловался, и всегда отвечал своим заказчикам почти в любое время дня и ночи. Он как раз делился своим видением того, каким выйдет итоговый результат, как услышал тихий, почти несмелый стук в дверь. Кавех сразу же пожалел, что сделал это. Уже собирался вернуться к себе и справиться со своей проблемой самостоятельно, как дверь открылась. — Что-то произошло? — Обеспокоенно спрашивает Аль-Хайтам, внимательно оглядывая Кавеха на предмет нежелательных ранений, но внешне тот был абсолютно обычным, только напуганным немного. — Нет, ничего страшного, не переживай, — заверяет Кавех, теряя уверенность в голосе уже на начале предложения, поэтому добавляет: — Просто… я волнуюсь перед завтрашним, точнее, уже сегодняшним днём, прокручиваю в голове возможные сценарии события, и тем самым накручиваю себя ещё сильнее. — Не можешь уснуть? — Понимающе говорит Аль-Хайтам, скорее уточняя, чем спрашивая. — Точно, — давит неловкую улыбку Кавех. — Я подумал, что… в одиночестве не усну. — Тебе так сильно понравилось спать со мной? — Неосознанно ляпает Аль-Хайтам, и едва осознав это, испуганно округляет глаза, мигом тараторя: — То есть, я хотел сказать, что- Но Кавех прерывает его, так просто и легко ответив: — Да. Рядом с тобой мне спокойно, вот я и хотел попроситься к тебе всего на одну ночь, но сейчас думаю, что это, наверное, так глупо… — Нет! — Чересчур громко для ночного времени суток и для себя самого выкрикивает Аль-Хайтам, тут же густо покраснев. Благо, в темноте его явных чувств незаметно. — Кхм, я хотел сказать, что это вовсе не глупо, и я… тоже не могу уснуть порой, поэтому моя кровать всегда в твоём распоряжении. Кавех хихикает, улыбаясь и благодаря, а до Аль-Хайтама как всегда доходит смысл сказанных им же слов слишком поздно, ведь это слишком двусмысленно прозвучало! Он просто надеялся, что Кавех никаких других смыслов не отыскал, и что это только его влюблённый мозг думает всякое. Аль-Хайтам вздыхает. Держать свои чувства в тайне, при этом не меняя собственное поведение, оказалось для него действительно невозможной задачкой. Он всегда считал себя непробиваемым. Тем, чьи эмоции и чувства прочитать невозможно, пока сам не расскажет о них. Но сейчас, глядя на себя со стороны, хочется провалиться под землю, потому что он до чёртиков очевиден! — А ты почему не спишь? — Что? — Аль-Хайтам наконец отвлекается от собственных постыдных мыслей и смотрит на Кавеха, который удобно устроился на соседней половине его большой кровати, укрываясь мягким одеялом, и у него замирает сердце. — Я спрашиваю, почему ты не спишь? Поздно ведь. — А. Хотел бы сказать, что заработался, но мои заказы только помогают мне оставаться бодрым. Не получается уснуть, слишком много мыслей. — Аль-Хайтам просто не может врать Кавеху. Какой бы неприятной или странной ни была бы правда — он всё равно скажет, потому что не может иначе. Кавех поджимает губы. Ему жаль это слышать, но он может понять причину. И сейчас, больше всего на свете, он мечтает не о пройденном прослушивании, а о том, чтобы Аль-Хайтаму стало легче и он вернул себе способность засыпать в любой момент, потому что хочет, а не потому, что намеренно умотался, и не сжирая себя при этом беспокойными мыслями. — Тогда давай попробуем уснуть вместе, как тебе такое предложение? — Мне нравится, — отвечает Аль-Хайтам, и наконец отмирает, заползая в кровать. Кавех заботливо укрывает его другой половиной одеяла и двигается поближе, плотнее прижимаясь к теплому, почти горячему телу. Оба разворачиваются и сталкиваются взглядами, осознав, насколько тесно и близко друг к другу лежат. У Хайтама вскипает кровь и он немного отодвигается, чтобы окончательно не потерять голову от такого контакта. Они смотрят друг на друга, положив руки под подушки и почти не двигаясь. У Аль-Хайтама горят щёки, стучит громко сердце, но отвести взгляд он не в силах. Пытается впитать, запомнить всё до мельчайших деталей, чтобы из раза в раз напоминать себе об этом дне и о том, насколько очаровательны глаза Кавеха даже при слабом освещении, а его светлые волосы слегка растрепались, редкими прядями спадая на лицо. В голове мелькает навязчивое желание о том, что Аль-Хайтам хотел бы засыпать и просыпаться вместе с Кавехом, видя рядом с собой безмятежное лицо и слышать тихое, заспанное, но любимое «Доброе утро, Аль-Хайтам». Чёрт. Срочно нужно поговорить о чём-то отвлечённом, иначе Хайтам рискует просто увязнуть и натворить глупостей. — Волнение — это нормально, но я уверен, всё пройдёт отлично. Ты не можешь им не понравиться. — Аль-Хайтам решил заговорить, заполнить тишину своим голосом, только бы не заводить свои мысли в иное русло, и не думать о том, как бы хотелось сейчас прикоснуться к его лицу, провести пальцем по очертанию скулы и убрать прядь за ухо. — Хотел бы и я иметь такую веру в себя, но мне часто вспоминается тот случай. И, знаешь, после всех тех комплиментов, сказанных в мой адрес, не уверен, что смогу так же стойко и без особых последствий пережить отказ, если сделаю что-то не то. Прости, что гружу тебя этим. — Нет, не извиняйся, мне важно знать о твоих чувствах и переживаниях. Я от тебя почти ничего не скрываю, и, по правде говоря, хотел бы, чтобы и ты доверял мне настолько, что без страха делился со мной всем, чем угодно, даже если это что-то плохое. — Я делюсь с тобой всем, Аль-Хайтам, просто иногда мне кажется, что мои переживания слишком мелочны. — Вздыхает Кавех. — Вовсе нет. Пожалуйста, не обесценивай их. Прослушивание действительно важный шаг в твоей карьере. Ты справишься. Просто представь, что вместо всех тех судей ты играешь для меня. Ты же меня не боишься? — Нет, конечно, — с улыбкой отвечает Кавех. — Я попробую, — обещает он. — Знаешь, я тут подумал… — Что? — задержав дыхание, спрашивает Кавех. — Не уверен, что меня пустят внутрь, но я мог бы составить тебе компанию. Как группа поддержки, только состоящая из одного человека. Интерес на лице Кавеха сменяется благодарностью и радостью. Он активно кивает. — Конечно, я только за. Для тебя же это не сложно? — Ни капли. Тем более, я бы отменил все планы ради тебя. Кавех вздыхает потрясённо. — Я очень тронут, Аль-Хайтам. Правда. — Это меньшее, что я могу сделать для тебя. А сейчас нам и правда нужно уснуть, если хотим выспаться. Доброй ночи. — Доброй ночи, — отвечает Кавех, и едва Аль-Хайтам закрывает глаза, тут же тихо интересуется: — Хайтам? — М? — Ты сказал, что ты от меня почти ничего не скрываешь. Почти. Есть то, чего я о тебе не знаю? Аль-Хайтам держал глаза закрытыми и старался выглядеть спокойно, хотя это стоило ему огромных усилий, пока в ушах шумело, а сердце бешено колотилось. И пока Хайтам напряжённо молчал, пытаясь незаметно усмирить разбушевавшиеся чувства и волнение, Кавех поспешил добавить: — Ты не думай, я не требую ответа, мне просто стало любопытно. Если ты не готов, или не хочешь говорить — не стоит. — Всё в порядке, — отвечает Аль-Хайтам, выдыхая и вдыхая спасительный воздух сквозь зубы. — На самом деле, я хочу рассказать, но боюсь твоей реакции. Кавех заёрзал. — Лучше бы не спрашивал, теперь стало ещё интереснее! Я ж не усну теперь. Возможно, настал тот момент? Подходящий, важный, судьбоносный? Аль-Хайтаму нужно только решиться и сказать, ведь чем сильнее и дольше будет оттягивать — тем страшнее будет сказать о чувствах вслух. Решено. — Давай договоримся, я скажу тебе обо всём после прослушивания, ладно? — Вне зависимости от того, каков будет вердикт, и насколько рад, или расстроен я буду? — Да. — Голос серьёзен. — И я точно не заставляю тебя говорить то, чего ты, возможно, не хочешь говорить? — Нет. — Аль-Хайтам наконец открывает глаза, и смотрит на Кавеха, чтобы придать своим словам уверенности твёрдости. — Я сам хочу, мне просто нужен толчок, потому что озвучить это… непросто. — Могу сказать, что ничто не отвернёт меня от тебя, Аль-Хайтам! — Заявляет Кавех, ведь искренне верит в это. — Даже если я убил кого-то? Пауза. — А ты… убил? — Нет, конечно! — Аль-Хайтам хмыкает, видя, как переменился в лице Кавех и тут же расслабился, едва услышал ответ. — Прости, испугал тебя? — Нет, просто неожиданно. — Признаётся Кавех, который, честно сказать, даже о таком не задумывался. — Но знаешь, если бы и убил, наверное, на это была бы весомая причина, так? Аль-Хайтам настораживается. — Кавех? — Просто раз этого не случилось, постарайся обойтись без убийств, хорошо? — Тараторит. — Я просто не хочу терять тебя, и… не готов отвечать на такие сложные вопросы. — Обещаю. — Аль-Хайтам даёт слово дважды за эту ночь, понимая, что обязательно выполнит оба. — Я тоже не хочу тебя терять.