Моё спасение

С большой неохотой и не присущей ему медлительностью, Кавех собирал свои вещи. Их, конечно, заметно прибавилось, но не так, чтобы умудриться растянуть сбор багажа на часы, однако оттягивал как мог. Конечно же он ответил согласием и уже через несколько часов получил билет в один конец. Франция, Париж. Забавно, что Кавех бывал в столице всего дважды, и сейчас трудно было вообразить, что он перебирается туда жить. Но такова была его реальность. Все те несколько дней, которые оставались до отъезда, Аль-Хайтам и Кавех почти не вылезали из постели. Исступлённо целовались и щупали друг друга почти беспрестанно. Дальше незатейливых ласк не заходило, но обоим было комфортно и достаточно, и оба не желали мириться с тем фактом, что и поцелуи и прикосновения скоро исчезнут. Мозг просто отказывался воспринимать, потому что это казалось чем-то невозможным, нереальным, запредельным. Из дома выбирались крайне редко, посвящая всё своё время друг другу, разговорам и чувствам. Аль-Хайтам устроил для себя выходные: не принимал заказы и сообщил Нахиде, что временно не будет присутствовать на сеансах, и в этот раз причина пропуска вызывала счастливую улыбку, вместо апатии. Однако время пришло, и завтра на раннее утро назначено время вылета. Поэтому сегодня оба проведут время не дома. Аль-Хайтам пригласил Кавеха на свидание: их первое свидание с того момента, как они официально стали парой. Первое и последнее. Хайтам не разглашал деталей до последнего, чем интриговал ещё сильнее, хотя уверял, что ничего особенного не затеял. Так оно, собственно, и было, однако любое времяпровождение с Кавехом казалось особым и дорогим. Ради сегодняшнего дня Аль-Хайтам даже сбегал в свою любимую булочную, не жалея времени на дорогу и купил ради своего парня свежие круассаны и ароматный яблочный штрудель. Хотел принести завтрак в постель, но вернувшись домой, обнаружил, что Кавех уже встал и хлопочет на кухне. Парни взглянули друг на друга, поняли всё без слов и в унисон рассмеялись. Кавех, не теряя времени, подбегает к Хайтаму и звонко целует его в щёку, забирая из рук выпечку. — Я хотел уже расстроиться, когда не увидел твоей милой спящей мордашки рядом, — говорит Кавех, выпятив нижнюю губу, — но потом увидел твою записку. Точно. Перед тем, как уйти, Аль-Хайтам решил оставить послание, чтобы не заставлять волноваться: «Ушёл ненадолго, скоро буду». Хотел ещё добавить сердечко, но рука дрогнула и рисунок был испорчен, поэтому пришлось зарисовать его и добавить обычный улыбающийся смайлик. — Подумал, что тебя нужно накормить американской выпечкой, пока ты не разбаловался французской — шутит Аль-Хайтам. — Надеюсь, ты не успел соскучиться. — Успел, вообще-то. Но у меня более важный вопрос: почему ты зарисовал то чудесное сердечко в записке? — Что? — растерянно отзывается Аль-Хайтам. — Для тебя что, это так важно? — Конечно, — Кавех абсолютно серьёзен. — В любом случае, я сохраню её и буду пересматривать, когда станет грустно, или когда почувствую тоску по тебе. То есть, вообще из рук выпускать не буду. У Хайтама щемит сердце. Любые, пусть даже и неизбежные, разговоры о том, что Кавех вот-вот уедет, расстраивают его. — Тогда жди здесь, — просит он и идёт в свою комнату, где на очередном листочке клейкого стикера зелёного цвета пишет «Моему музыканту с любовью» и рисует рядом сердечко. Оно снова получается немного кривоватым, но это абсолютно не важно, если только Кавеху понравится. Едва увидев новую записку, Кавех расчувствовался и приложил цветной стикер к груди, прошептав: — Эту я тоже сохраню, спасибо. — Искренне благодарит он, ласково улыбаясь. Казалось бы, обычная мелочь, но она перестаёт быть таковой, когда этот кусочек цветной бумажки становится воспоминанием и ценной вещью, связывающей с любимым человеком, с которым, к тому же, вскоре придётся расстаться. Аль-Хайтам в ответ улыбается и заключает Кавеха в крепкие объятия. Ему никогда не будет достаточно их близости, и чем ближе час отъезда — тем сильнее нарастает страх, что эти объятия будут последними, и тем сильнее не хочется отпускать. — Я бы всё отдал для того, чтобы у нас был ещё хотя бы один день, чтобы просто валяться в обнимку и смотреть фильмы, — признаётся Аль-Хайтам и слышит вздох. — У нас они были, но пролетели в одно мгновение. Но если хочешь, можем никуда сегодня не идти и… — Ну нет, я хочу подарить тебе запоминающийся день, поэтому оставим объятия на ночь. Кавех улыбается, кивая. Чудесный расклад. — Итак, что сегодня у нас на повестке дня? — Невзначай интересуется Кавех, потому что ему всё ещё очень любопытно, что же такого придумал Аль-Хайтам. — Я хотел сохранить интригу, но если ты просишь… — Да, прошу, поделись уже! — Мы пойдём в боулинг. — Боулинг? — Удивлённо переспрашивает Кавех. — Я слышал о нём, но никогда не доводилось играть. Кажется, я смогу поставить ещё одну галочку в моём воображаемом списке «Обязательно попробовать». — Новость о том, где начнётся их свидание, взбодрила. Несмотря на то, что завтра они будут в разных странах, грустить в этот день абсолютно не хотелось. Наоборот — забыться на время и просто наслаждаться совместным времяпровождением. — Рад, что ты оценил, — с облегчением выдыхает Аль-Хайтам. — Долго думал и перебирал места, куда тебя сводить. — Мне уже не терпится! Давай скорее завтракать, и вперёд. Вот увидишь, я собью больше кегль! — Уверенно заявляет Кавех, вздёрнув подбородок. — Хэй, мы же не будем соревноваться. — Будем, конечно! Если выиграю я — ты меня целуешь. А если победишь ты, то я тебя. — Ладно, идёт, — Хайтам соглашается слишком быстро. Услышав заветное «поцелуй», он был готов устроить какое угодно соревнование, но спустя несколько секунд до него всё-таки доходит. — Эй! Кавех в ответ громко смеётся и снова чмокает своего парня в щёку. — Ты такой милашка! Ну разве можно на него обижаться? Нет. Разве что влюбляться. Сильнее. Дорожка была забронирована к одиннадцати часам, а время только-только подобралось к девяти, а значит, можно спокойно насладиться завтраком, не боясь опоздать. Кавеху настолько понравился штрудель, что Аль-Хайтам с готовностью отдал ему и свою порцию, а тот не смог отказаться. Жевал, одобрительно мычал и едва ли не с набитым ртом говорил: — Просто преступление кормить меня такой вкуснятиной перед отъездом. Если во Франции не будет чего-то подобного, держись у меня, я приеду сюда раньше, чем ты ко мне на концерт. — Это угроза? — Смеётся Аль-Хайтам. — И эй, ты скорее прилетишь к штруделю, чем ко мне? Я негодую. Мне начать ревновать? — Притворно-расстроенным тоном возмущается он, показательно вздыхая. — У тебя просто нет шансов, — пожимает плечами Кавех, едва скрывая широкую улыбку. — Ты не яблочный, и тебя нельзя укусить. — В этом всё дело? Что ж, намёк понят, пора менять парфюм. И… ты правда хочешь меня укусить? Кавех немного мнётся перед ответом, но потом кивает. — Разве что совсем немного, — признаётся он, неловко улыбнувшись. Кажется, у Аль-Хайтама поднимается температура. Или почему вдруг атмосфера так резко накалилась? — Так кусай. К щекам подступает жар. Что ж, кто он такой, чтобы упустить такой шанс? Кавех двигает стул, на котором сидит Аль-Хайтам, к себе поближе, почти впритык, и лукаво заглядывает ему в глаза. — Тебя за язык никто не тянул, — интимно выдыхает он в приоткрытые губы и аккуратно прикусывает нижнюю, слегка оттягивая. А после не может удержаться, и проворно скользнув пальцами к подбородку, аккуратно поднимает его, оставляет короткий поцелуй в районе скулы, а после нежно кусает приоткрытую шею, быстро проходясь по краснеющему месту языком. У Аль-Хайтама снова кружится голова и приятная дрожь по телу пробегается. Он и предположить не мог, что ему это так понравится. Возможно, всё дело в том, что это Кавех? Что бы он не сделал, каждое его действие, особенно такое до одури интимное, вызывает настоящий ураган внутри. Не в силах больше сдерживаться, Аль-Хайтам находит губы Кавеха и накрывает их своими. Едва почувствовав мгновенную отдачу и довольный стон, углубляет поцелуй и с огромным трудом заставляет себя оторваться. Фокусирует затуманенный взгляд на любимом лице напротив и довольно улыбается. — Что? — спрашивает смущённо Кавех. — Ты прав. Действительно очень вкусный штрудель.

***

В будний день в торговом центре было меньше посетителей, чем обычно. Многие заняты работой, но это даже сыграло на руку, ведь в боулинге, где было занято всего две дорожки, можно вести себя чуть громче и развязнее, не опасаясь помешать другим игрокам. Первое право броска Аль-Хайтам оставляет за Кавехом, чтобы проверить его умения, но прежде визуально показывает, как бросать, какие движения и траектория будут правильными, чтобы задеть и сбить как можно больше кегль. Кавех активно закивал, мол, понял. Однако всё же не рассчитал силу броска: шар покатился слишком быстро и рвано, отчего упал за бортик и резко замедлился. Этого едва хватило, чтобы сбить две кегли. — Неплохое начало, — подбадривает Аль-Хайтам, и сменяя позиции, проходит мимо Кавеха, шепча: — Но, кажется, целовать меня будешь ты. — Это я только разогреваюсь, так что сильно не зазнавайся, — парирует Кавех. — Я настроен решительно. Их шутливое пари действительно подбавило игре азарта, и Кавех довольно быстро влился, сбивая уже по шесть-семь кегль стабильно. Тем временем Аль-Хайтам сбивал почти столько же, оправдываясь тем, что давно не практиковался, и вообще «новичкам везёт». И новичкам действительно везло, ведь Кавех умудряется заработать свой первый страйк, аккурат сбив все десять штук. Аль-Хайтам обрадовался этой маленькой победе, кажется, сильнее, чем сам Кавех, ведь наблюдать за успехами любимого оказалось в разы приятнее, чем выигрывать у него. Когда счёт сравнялся Кавех предупредил: — Только не поддаваться мне тут, иначе после проигрыша будешь исполнять моё желание. — Ого, мы уже к желаниям перешли? Интересно, — хмыкает Аль-Хайтам, и если раньше он даже и не думал о том, чтобы поддаться, то сейчас такая мысль соблазнительно замигала в голове вместе с вопросом «а что если?» — Только не думай, что я буду делать тебе поблажки просто потому, что ты мой парень, — вертит носом Кавех. — Вот заставлю тебя съесть банку чернослива, что ты на это скажешь? А это уже серьёзное заявление. — Ох, нет, пожалей, любовь моя, — Аль-Хайтам корчит умоляющую моську, стараясь всем своим видом походить на знаменитого кота из Шрека. А с тем сердце Кавеха так и замирает. «Любовь моя». Аль-Хайтам пошёл с козырей. — Хорошо, я не настолько жесток. Но всё равно постарайся выиграть, если не хочешь влипнуть — Кавех задорно подмигивает и теперь его стремление обойти своего парня возросло, ведь не считая дразнилки с черносливом, у Кавеха появились кое-какие мысли касательно желания, и связано оно, отчасти, с утренними записками. Игра действительно выдалась весёлой и интригующий. После нескольких удачных бросков очевидно лидировал Аль-Хайтам, но Кавех не собирался так просто ему уступать. Как итог: он выиграл, на последнем броске не только уровняв счёт, но и с тем опередив на две кегли, и автоматически становясь победителем их импровизированного соревнования. Аль-Хайтам с готовностью принимает поражение и искренне поздравляет Кавеха, испытывая приливы гордости за него. Будущий маэстро преуспевает не только в музыке и любви, но и в боулинге. — Нет сильнее мотиватора, чем желание, — самодовольно заявляет Кавех. Аль-Хайтам ни капли не расстроен, скорее наоборот — заинтригован. Ему очень интересно, что такого придумал его возлюбленный. — Выкладывай своё желание, но сначала я должен выполнить первую часть договора. Кавех хмыкнул, и показательно выпятил губы, ожидая свой заслуженный поцелуй, но Аль-Хайтам оставил короткий чмок на кончике носа. — Эй! — Справедливо запротестовал Кавех. — Ты не уточнял, какого рода должен быть поцелуй, — хитро ухмыляется Хайтам. — Негодник, — прыскает Кавех. — Нечестно! — Готов искупить вину и исполнить любое желание, мой любимый скрипач! — Извиняющимся тоном отвечает Аль-Хайтам. — Вот и отлично. Моё желание: мы сейчас идём по магазинам и покупаем друг другу небольшие презенты на память. — О. — Коротко выдыхает Аль-Хайтам. Как бы сильно он не любил привязываться к каким-то вещам или местам из-за воспоминаний, которые они хранили, всё же вдруг почувствовал острую потребность в том, чтобы получить что-то от Кавеха. — Отказы не принимаются! — И в мыслях не было, — хмыкает Аль-Хайтам. — Идея отличная, правда. Кавех радостно улыбается в ответ.

***

Покидая боулинг, они начинают обсуждать, что лучше всего подойдёт в качестве памятной вещи. Сошлись на мнении, что это должно быть что-то компактное. Чтобы можно было носить с собой и та всегда была на виду. Обошли несколько магазинов, и ничего не подходило до тех пор, пока парни не набрели на магазинчик, где продавали, в основном, бисер и всевозможные украшения для браслетов и подвесок. Но был там один стенд, который привлёк внимание обоих: металлические пины. Их можно было прикрепить на любой элемент одежды и он всегда будет рядом. Глаза Кавеха восторженно заблестели. — Это оно! — радостно говорит он, поворачиваясь к Аль-Хайтаму. — Как тебе вариант? — Мне нравится, — подтверждает Хайтам, рассматривая различные пины. А выбор и правда был широк: в основном встречалось что-то тематическое, фандомное, но парни хотели нечто такое, что будет ассоциироваться друг с другом, а не с каким-то фильмом, сериалом, или популярным героем. И тут взгляд Кавеха падает на пин с котёнком. Тот был серой расцветки со светлым пятнышком на правом глазу, и свернувшись калачиком, умиротворённо спал. — Идеально! — лепечет Кавех, и сняв пин, протягивает его Аль-Хайтаму. — Мне этот кот тебя напоминает, возьму. Аль-Хайтам никогда не сравнивал себя с котами, но приглядевшись к спящему маленькому комку, к своему удивлению понял, что что-то в этом есть. А возможно, это у Кавеха потрясающий дар убеждения, с которым даже поспорить сложно. — Как пожелаешь, — отвечает Хайтам и забирает пин, чтобы оплатить его на кассе. — Теперь, чтобы окончательно походить на него, тебе нужно почаще спать. — Котику трудно будет заснуть без своего зайчика, — отвечает Аль-Хайтам. — Что?.. — Непонимающе спрашивает Кавех, и взглянув на своего парня, прослеживает внимательно за его взглядом, натыкаясь на пин с белым зайцем и… радужной попой? Кавеха прорывает на смех, а вместе с ним прыскает и Хайтам. — То есть я у тебя ассоциируюсь с зайцем, у которого радужная попа? — Ага, — подтверждает Аль-Хайтам. — Воспринимай, как хочешь, но мне нравится. Кавех выбор не оспаривает, а несёт на кассу оплачивать это чудо. На выходе из магазина они обмениваются своими пинами и сразу же цепляют их на элементы своей одежды: Аль-Хайтам на джинсовку, в районе груди, а Кавех на рукав куртки. — Отлично, теперь твоя мини-версия всегда будет рядом со мной, — довольно сообщает Кавех. — Как и у меня твоя, — парирует Аль-Хайтам, любовно поглаживая свой пин. Он уже успел полюбить этого зайца.

***

Их свидание плавно подходило к концу. Остаток дня парни гуляли улицами города, и прежде, чем вернуться домой, заняли качели на пустующей детской площадке, чтобы покататься, ловя вечерний ветерок и глядя на светящиеся в темнеющем небе звёзды. Аль-Хайтам, припоминая уроки отца, показывал созвездия, безошибочно соединяя линии между собой, а Кавех восторженно следил за его движениями, каждый раз искренне радуясь, когда у него удавалось углядеть сложившийся рисунок. Они сидели до поздней ночи, и в конце концов, когда на улице стало совсем уж темно, отправились домой, однако и там не спешили ложиться спать. Понимали прекрасно, что рейс рано утром, и не мешало бы выспаться, но никто не хотел терять драгоценные часы, минуты и даже секунды, проведённые вместе, ведь чем ближе момент их расставания — тем сильнее притяжение и желание провести последние мгновения рядом, жертвуя не только собственным сном. Оба лежали на кровати и смотрели друг на друга, пока Аль-Хайтам изучающе водил пальцем по лицу Кавеха, запоминая его черты, а после не выдержал, и нависнув над ним, стал выцеловывать его лицо везде, куда мог дотянуться, оставляя короткие, тягучие, нежные и аккуратные поцелуи, вырывая из Кавеха судорожные вздохи наслаждения.

***

Звон будильника не разбудил, скорее оповестил о том, что уже пора. Никто так и не смог заснуть ночью, ведь были заняты друг другом, не желая отрываться. Слыша неприятное пеликанье, оба переглядываются. Оттягивать дальше некуда, нужно собираться. Происходит всё в тоскливом молчании, чувства выдают только многозначительные взгляды, брошенные исподтишка друг на друга. Аль-Хайтам не знает, что сказать, Кавех тоже. Окончательное осознание происходящего ещё не до конца дало о себе знать. Каждый хочет сказать, показать, что всё в норме, но это сложно сделать, когда реальность иная. Стремительно утекало время, быстро приехало такси, ещё быстрее довезло до аэропорта, и слишком уж неожиданно объявили посадку. На самом деле, прошло куда больше времени, но для двух влюблённых, которым суждено покинуть друг друга, оно буквально пролетело, и тот самый момент, который целенаправленно откладывался и, отчасти, игнорировался, наступил внезапно. Время прощальных слов. Вокруг снуют люди, переговариваются, держа в руках билеты и документы вместе с сумками. Диспетчер продолжает сообщать о посадке, повторяя объявление слишком часто и навязчиво. Кавех и Аль-Хайтам смотрят друг на друга долго, не в силах шевельнуться. — Что ж, — подаёт голос Кавех, и тут Аль-Хайтам не выдерживает, сгребая своего парня в последние объятия. В голове пронеслась странная мысль: вцепиться цепкой хваткой и просто не пускать в самолёт. Но Хайтам понимал, что это не решение, поэтому просто старался запомнить и впитать в себя это ощущения тепла и родной близости, которую обрёл не так давно, но уже вынужден расстаться. Он бубнит что-то на прощание, заглушая свой голос, чтобы ненароком не всхлипнуть. А Кавеху вдруг так захотелось услышать как Хайтам вместо «Хорошего полёта» говорит «Я еду с тобой». Он понимал, что это невозможно, но от столкновения с реальностью желание никуда не делось, лишь сильнее разгоревшись. — Обязательно напиши, как долетишь. — Обязательно ответь, как прочитаешь. Их история заканчивается слишком быстро, на грустной ноте. Оба понимают, что не хотят отпускать друг друга, но знают, что так нужно. Однако тоски по любимому человеку это вовсе не отменяет. Никаких «прощай», только «до встречи».