FAME

      Всё началось намного раньше, чем кто-либо мог бы предположить. Джимин запомнила Минджон задолго до того, как та стала её личным визажистом. Это было в один из самых тяжелых дней в тренировочном зале, когда Джимин была измотанной, подавленной, без права на ошибку. Хореограф в тот день был особенно резким, а тело Джимин уже отказывалось слушаться. Она не выдержала. Не раздумывая, выскочила из зала, с заплаканным лицом и трясущимися руками, не разбирая дороги. Она свернула в какой-то технический коридор, надеясь просто исчезнуть, хотя бы на несколько минут. И именно там к ней впервые подошла Минджон. Та тогда работала ассистентом в команде стилистов, таскала чемоданы, сортировала кисти, почти никто её не замечал. Но она заметила Джимин. -Эй, ты в порядке? - сказала она тогда, медленно подходя, как будто боясь спугнуть. Голос был тихий, но удивительно ровный. Джимин в тот момент не могла вымолвить ни слова, только кивнула и села прямо на холодный пол. Минджон села рядом, молча протянула ей салфетку и воду, и просто… осталась рядом. Не спрашивала ничего, не уговаривала возвращаться. Просто сидела. И этого было достаточно. Прошло много времени, и этот случай затерялся среди бесконечных репетиций, выступлений, фотосессий. Но когда спустя годы Джимин узнала, что в её команду приходит новый визажист - та самая Минджон - внутри неё вдруг вспыхнуло что-то тёплое. Она сразу узнала её. Узнала не по имени в списке, а по глазам - внимательным, ровным, спокойным. И впервые за долгое время ей стало немного легче от мысли, что кто-то, кто видел её в самом уязвимом состоянии, теперь будет рядом. Джимин не сказала тогда "спасибо", не вернулась к тем минутам из прошлого. Но она улыбнулась, искренне и по-настоящему, когда впервые села в кресло, а позади оказалась Минджон. И Минджон улыбнулась в ответ - чуть удивлённо, но с тем же молчаливым пониманием, с которым когда-то просто осталась рядом на полу. С самого первого дня, как Минджон стала частью команды, Джимин заметила, что всё будто встало на свои места. Не было неловкости, не было нужды выстраивать искусственные диалоги - между ними словно с самого начала существовало невидимое соглашение: тишина - не враг, а убежище. Джимин привыкла к ней сразу же, легко, как к любимой вещи, которую давно потеряла, а потом случайно нашла на самой дальней полке. Минджон никогда не задавала лишних вопросов. Она просто подходила, мягко касалась кистью её щеки, подкрашивала уголки глаз, чуть прикасалась к волосам - и всё это делала с такой деликатностью, будто держала в руках что-то хрупкое. Иногда, когда Джимин сидела у зеркала особенно разбитая после ночных репетиций или утренних съёмок, Минджон даже не смотрела на неё прямо, но каким-то образом всё понимала. Она не говорила, что «всё будет хорошо». Не спрашивала, что случилось. Она просто была. Рядом. И в этой молчаливой рутине, в тихих касаниях, в том, как Минджон вытирала тонкие пудровые следы с её щек, Джимин начала находить покой. Чистый, не вынужденный. Даже если весь день вокруг был наполнен вспышками камер, указаниями менеджера, вопросами от фанатов и журналистов - в гримёрке, где была Минджон, царила тишина. Уютная, без давления. В этом молчании было гораздо больше смысла, чем в тысячах чужих реплик. Утро было обычным. Будильник противно дребезжал в телефоне, напоминая, что пора вставать, снова собираться, снова надевать маску "я в порядке". Секунду… две… я просто лежала, смотря в потолок, будто надеялась, что он подскажет, как быть дальше. Но всё, что я чувствовала - это тишина внутри. Привычная, уже почти уютная. Я встала. На автопилоте заправила постель, налила себе чашку кофе, он обжигал губы, но я не отстранилась. Боль была хоть чем-то настоящим. В списке дел - съёмка, опять. Камера, грим, вспышки, слова, улыбки. И снова я - не я, а та, которую от меня ждали. Я стояла у зеркала, расчесывая волосы, когда в голове вспыхнула та сцена. Край тротуара, прохладный воздух, и её губы - почти случайные, почти мимолётные, почти... ненастоящие. Минджон. Слёзы, дрожащие пальцы, её глаза, полные отчаяния, и этот поцелуй, прервавший мою злость. Я резко выдохнула, будто пыталась вытолкнуть из себя воспоминание, но оно вцепилось в меня, как она в ту ночь. Я не знала, что чувствовать. Не знала, чего ждать. Но внутри будто что-то сдвинулось. Не боль, не обида… что-то между. Я тряхнула головой, оделась, натянула куртку и вышла. Сегодня очередная съёмка. Очередной день, где мне нужно быть чьей-то идеей, а не собой. И всё же - по дороге я снова вспоминала её лицо. Минджон. Когда машина подъехала к зданию, я всё ещё сидела внутри, вжавшись в угол сиденья, будто это могло спрятать меня от реальности. Я не спешила выходить - позволяла себе лишние секунды покоя, даже если это был всего лишь обман. Руки дрожали. Незаметно, но предательски. Мне было страшно. Не от мысли, что она там. Не от воспоминания о её губах, коснувшихся моих. А от того, что я точно знала - она будет такой, как всегда. Спокойной. Ровной. Уравновешенной. С тем самым лицом, на котором никогда не читается ни злость, ни боль, ни эмоции. Никаких последствий. Ни следа той ночи. И это пугало сильнее всего. Потому что внутри меня всё бурлило. Я не знала, как сдержать себя, если она снова посмотрит на меня так, будто ничего не произошло. Как будто я - не человек, сломанный и уязвимый, а просто объект, клиент, певица, которой нужно замаскировать следы бессонной ночи и усталости. Я вышла из машины, медленно, будто по льду, и с каждым шагом к гримёрке сердце билось сильнее. Внутри было душно. Тело помнило прикосновение её пальцев, взгляд помнил её глаза, и всё это разом обрушилось на меня, едва я толкнула дверь. Ее там не было. В гримёрке стояла тишина - не мёртвая, не гнетущая, а какая-то… неестественная. Как будто в комнате чего-то не хватало. Или кого-то. Стол был аккуратно убран, кисти выстроены в привычном порядке - всё как всегда. Всё, кроме неё. Минджон всегда приходила заранее. Иногда даже слишком заранее. Она говорила, что любит иметь время, чтобы «почувствовать пространство». Кто вообще так говорит? Но я к этому привыкла. К её странным фразам. К тому, что, открыв дверь гримёрки, я сразу видела её с ног до головы в чёрном, со спокойными глазами и лёгкой складкой на переносице, будто она уже мысленно продумывает образ для меня. А сейчас - пусто. Я даже прислушалась, но все молчало. Только я и моё отражение в зеркале. Лицо чуть опухшее от недосыпа, губы, всё ещё словно ощущающие её прикосновение. Тот поцелуй, который не должен был случиться. Тот, о котором я думала даже во сне. Я вдруг поняла, как сильно надеялась увидеть её. Как сильно боялась - и всё равно хотела. Хотела увидеть то самое лицо, которое она надевала каждый день, будто броню. Хотела убедиться, что оно не изменилось. Я села в кресло, машинально положив руки на подлокотники, как делала это сотни раз до этого. Подумала, что, может быть, Минджон просто задерживается. Впервые за всё время. Может, пробки, может, кофе не сварился как надо, может, она просто не хочет видеть меня. Хотя бы не сразу. Прошло ещё немного времени, и дверь мягко открылась. Я подняла взгляд и увидела её. Но это была не она. Девушка с длинными розовыми волосами, яркими глазами и непривычной манерой двигаться - слишком быстрой, слишком лёгкой. Она улыбнулась, неуверенно, как новенькая в школе, и подошла ближе. -Привет. Меня зовут Эри. Я сегодня с тобой. - сказала она, начиная раскладывать косметику на столе. Я смотрела на неё с таким удивлением, будто она была не человеком, а ошибкой в системе. -Где Минджон? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал просто… спокойно. -Кто? -Моя визажистка… предыдущая. - ответила я, будто мимоходом, но слово "предыдущая" будто резануло изнутри. Оно застряло в горле, оставляя послевкусие, которого я не хотела. Эри остановилась на полуслове, чуть приподняла брови и пожала плечами: -Не знаю. Мне просто сказали прийти сюда, ты в списке у меня. Больше ничего. Я отвернулась к зеркалу, чувствуя, как в груди нарастает что-то странное - не злость, не страх… тревога, густая, как сироп. Минджон не просто опаздывает. Её действительно нет. Эри болтала без умолку с самого момента, как она приступила к работе. Сначала это были какие-то общие фразы про свет в студии, потом - обсуждение погоды, потом - ее любимые тональные основы. -Тебе так идет эта помада. - пролепетала она, немного отступив, чтобы оценить результат. Я молчала, кивая лишь изредка, чтобы не показаться грубой. Но внутри всё сжималось. Этот поток слов был мне невыносим. Не потому что Эри была плоха - нет. Просто я привыкла к тишине. К той тяжелой, насыщенной, по-своему теплой тишине, которую приносила с собой Минджон. С ней не нужно было заполнять воздух пустыми словами. Мы просто... дышали рядом. И этого было достаточно. Теперь же каждое дежурное "идеально", каждый дежурный комплимент будто царапал по стеклу - звонко, навязчиво, раздражающе. Я начала жалеть, что вообще спросила про Минджон. Потому что даже если бы Эри сказала мне, где она... это ничего бы не изменило. Я держала телефон в руке, глядя на ту самую строку с её именем - «Минджон». Пальцы будто сами хотели начать набирать сообщение, что-то простое, ничего не значащее: «Ты где?» или «Сегодня тебя не было». Но каждый раз я тут же блокировала экран, будто боясь, что сама мысль об этом покажет мою слабость. Мне казалось странным, почти лицемерным, писать ей сейчас. После того, как я сорвалась на неё. После того, как наорала, а она… просто поцеловала меня. После того, как я даже не попыталась остановить её, когда она со всхлипами ушла прочь. Как я могу теперь притвориться, будто ничего не было? Будто я не пыталась вывернуть её чувства против неё самой? Будто это нормально - сначала отвергать, говорить колкости, а потом интересоваться, куда она исчезла? Нет. Я не могла этого сделать. Не потому что не скучала. И не потому что не хотелось знать, где она. А потому что я боялась, что своим сообщением разрушу ту хрупкую грань между нами окончательно. Что, если я снова скажу что-то не так - она просто не вернётся. Поэтому я снова положила телефон экраном вниз. И сделала вид, что мне всё равно. Хотя внутри всё зудело от желания просто услышать её голос. Или хотя бы снова увидеть то её спокойное лицо, на котором читалась тишина, к которой я так привыкла. Съемки прошли как обычно - без особых неожиданностей, хотя внутри меня всё было как на вулкане. Я пыталась сосредоточиться, следить за каждым движением, но мысли, как всегда, уводили меня далеко от работы. Порой мне казалось, что я не вижу этих людей, не слышу инструкций, не ощущаю света и камер. Профессионализм брал верх, конечно. Я следовала указаниям, позировала, меняла позы, выражение лица, движения - это был стандартный процесс. Но мне было не по себе. Я видела в глазах фотографа не столько одобрение, сколько некую настороженность. Как будто он понимал, что я не в себе, но тоже не знал, как подойти и помочь. И, может быть, не хотел. Всё это как-то сильно выбивало меня из колеи. На протяжении всей съемки я пыталась притворяться, что всё в порядке. Но взгляд Эри, её постоянные попытки поддерживать разговор, болтовня о том, как мне идет макияж, как чудесно я смотрюсь в кадре, всё это меня раздражало. Я устала от шума, устала от фальшивых комплиментов и общих фраз, которые звучали пусто, как автоматический ответ. Привычная тишина, в которой мы работали с Минджон, отсутствовала. Это ощущение пустоты было почти физически ощутимо. Каждый взгляд в сторону дверей, в надежде увидеть её, не оправдывался. Минджон так и не появилась. Я пыталась вытолкнуть из головы мысли о том, что возможно, она ушла навсегда. Но где-то на уровне интуиции я чувствовала, что это не так. Я не могла просто забыть всё, что произошло, но тем более не могла поверить, что она может так легко исчезнуть из моей жизни. Мы всегда возвращались друг к другу. И сейчас, по крайней мере, я не верила, что всё кончено. Съемки продолжались, и мне удавалось изображать профессионала. Но как только камера выключилась, я снова погрузилась в эту тягучую пустоту, в которую не хотелось погружаться, но я не могла избежать. Я подошла к своему менеджеру, который стоял у стены, что-то проверяя на планшете. Я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, произнесла: -Где Минджон? Менеджер поднял взгляд и немного улыбнулся, даже не заметив, как важен был для меня этот вопрос. Он отмахнулся, продолжая что-то нажимать на планшете. -Какая разница? - ответил он, не взглянув на меня. - Она же просто визажистка. Ты, наверное, не заметила, но Эри ничем не хуже её. Всё то же самое. Моя рука, до этого спокойно висевшая вдоль тела, вдруг сжалась в кулак. Я почувствовала, как холодная волна раздражения прокатилась по мне, но сдержалась. Это был не тот момент для ссоры, и я, похоже, даже не ожидала от него другого ответа. -Просто… Я работала с ней несколько лет. Он пожал плечами, как будто всё было уже решено, и снова погрузился в свою работу. -Ты ведь не должна переживать. Эри справится с этим не хуже. Я не сказала больше ни слова. Обернувшись, я направилась обратно к своей гримерке. Я сидела в гримерке, устало опершись на спинку стула, и чувствовала, как в груди возникает пустота. Эри продолжала свою болтовню, но я едва воспринимала её слова. Мысль о Минджон не отпускала меня, как цепь, которая сковывает, не давая двигаться дальше. Почему я не могла, как она, определять свои эмоции с такой лёгкостью? Почему я не могла просто взять и понять, что мне нужно? Минджон всегда могла появиться, как тень, когда мне становилось плохо. Когда мир казался разорванным на куски, она находила способ оказаться рядом. Я могла просто взглянуть на неё, и всё становилось ясным. Я могла почувствовать её присутствие, и мне становилось легче, хоть я этого и не показывала. Но теперь, когда её не было, я не знала, как быть. Она исчезла так внезапно, и я не могла появиться перед ней с такой же решимостью, с таким же намерением просто быть рядом. Мне не хватало той самой уверенности, что я могла бы что-то изменить, что я могу хоть как-то её найти, если захочу. Я не могла действовать так, как она, и это ужасно злило меня. Мне не хватало её умения прощать меня за мои слабости, за то, что я могла быть не такой, как все ожидали. Но мне не хватало и чего-то другого - её странной, иногда резкой, но в то же время абсолютно искренней формы заботы, которая придавала мне силы, даже когда я не хотела их искать. Но вот теперь, сидя здесь, я знала, что с Эри тоже будет как-то… по-другому. Она, конечно, болтала без усталости, задавала вопросы и часто обращалась ко мне с милыми комплиментами. Иногда её слова казались мне слишком громкими и пустыми, но в глубине души я понимала, что всё не так уж и плохо. Это тоже станет частью моего дня. Я привыкну. Это, наверное, будет проще, чем я думала. С каждым новым моментом, когда Эри что-то говорила, я всё больше понимала, что это, вероятно, был мой способ двигаться вперёд. Минджон не будет рядом. Но, может быть, это и было хорошо. Я не должна была привязываться к Минджон. Я не должна была давать ей то, что она хотела. Я не должна была позволять себе становиться зависимой от её присутствия. Это был тот момент, когда я должна была научиться стоять на своих ногах, без неё, без её вмешательства. Я должна была научиться справляться с тем, что происходило, и принимать жизнь такой, какая она есть, без идеализирования её. В конце концов, она не была моей опорой. Даже если она и спасала меня в трудные моменты, она не была ответом на все мои проблемы. Я не могла позволить себе продолжать думать о том, как она была рядом, как она помогала мне тогда. Я не должна была нуждаться в человеке, чтобы чувствовать себя целой. Я должна была быть целой самой по себе. Прошло несколько дней с того момента, как Минджон исчезла. Я пыталась не думать об этом, убеждая себя, что всё к лучшему, что я справлюсь, что мне не нужна её поддержка. Но я не могла понять, что случилось, почему она исчезла так неожиданно и без объяснений. Наконец, я решила встретиться с Нин. Я знала, что она поймёт меня, что в её компании хотя бы я смогу немного расслабиться и не думать о том, что меня терзает. Мы договорились встретиться в кафе, которое мы до этого посещали, чтобы провести немного времени вместе. Нин всегда умела сделать так, чтобы я чувствовала себя немного легче, несмотря на любые трудности. Когда я вошла в кафе, я сразу увидела её. Нин сидела за столиком у окна, с чашкой кофе в руках. Она выглядела спокойно, но я могла заметить, как её взгляд слегка тревожен, как будто она ждала, что я скажу что-то важное. -Привет. - я подошла к ней и села напротив. - Прости, что заставила ждать. -Да ладно, я не тороплюсь. - ответила Нин с улыбкой, но я заметила, как её глаза пытались оценить меня, понять, что на самом деле происходит. - Ты как? Всё нормально? Я сделала паузу, пытаясь выбрать, что сказать. Я не могла избавиться от ощущения, что что-то было не так, и даже Нин это чувствовала. -Да, пойдет. Нин начала болтать о чём-то легком, о том, как хороша была погода в последнее время, как её жизнь наконец-то вошла в привычную рутину. -Ты видела, как тепло сегодня? Это же просто сказка, что солнце так долго не скрывается. Я улыбнулась, хоть и не совсем вникая в разговор, пока Нин не затронула тему работы. -А как у тебя на съемках сегодня? - поинтересовалась она, как будто пытаясь переключить моё внимание. - Все прошло нормально? Я слегка вздохнула, кивая. После небольшой паузы, Нин вдруг замолчала и, посмотрев на меня с таким выражением, словно понимала больше, чем я хотела показать, задала свой вопрос. -Ты отблагодарила Минджон? Или ты просто оставила все, как есть? Её слова будто пришли из ниоткуда. Я слегка вздрогнула, осознавая, что вопрос был на самом деле гораздо глубже, чем простая любознательность. Я задумалась на мгновение, не зная, как правильно ответить. -Нет, я не благодарила её. - произнесла я с тяжелым вздохом, откладывая ложку. - Я же говорила, что не буду этим заниматься. Всё слишком запутано, и… мне тяжело с этим. Нин посмотрела на меня с удивлением, поднимая бровь, словно не совсем понимая, что я имею в виду. -Но Джимин… - она начала, немного замявшись. - Ей ведь может быть обидно от этого. Ты ведь не могла бы просто оставить всё, как есть. Она тебе помогла, спасла, как-никак. Я нервно поджала губы. Все эти мысли я прокручивала в голове за последние несколько дней, и теперь они всё равно не становились яснее. -Она ушла. - сказала я наконец, даже не пытаясь скрыть разочарования в своем голосе. - И теперь уже несколько дней не появляется. У меня теперь новая визажистка, Эри. -Что? - наконец спросила Нин, не веря своим ушам. -Да, она ушла. Нин некоторое время молчала, внимательно следя за мной. Затем её взгляд стал мягче, и она начала говорить, пытаясь оправдать Минджон. -Ты же понимаешь, что ей, наверное, просто обидно. Она же спасла тебя, Джимин. А ты… ты просто оставила её незамеченной. -Я ничего ей не обещала. - произнесла я, тихо и тяжело. -Вы не разговаривали с ней перед этим? Ты не говорила, что тебе трудно? Может, Минджон просто ждала, что ты откроешься, и ей было неприятно, что ты не дала этого. Моё сердце пропустило несколько ударов. Мои мысли сразу перенесли меня в тот момент, когда я была с Минджон. Я вспомнила её слова: «Я ждала просто искренности, человеческой.» И поцелуй. Быстрый и непонимающий, и её уход, оставивший меня в одиночестве. Я закрыла глаза, пытаясь подавить волну эмоций. -Она сказала мне, что ждала искренности. Она ждала, чтобы я открылась. И когда я сказала, что не дам ей этого… Что она может даже не стараться… Она просто ушла. Я замолчала, не зная, как дальше продолжить. Это всё казалось таким чуждым и болезненным. -Джимин, представь, как ты бы себя чувствовала, если бы все твои старания, вся твоя преданность и помощь, всё, что ты вложила в кого-то, было бы просто проигнорировано. Тебе не обидно было бы, если бы тебя так обесценили? Я кивнула, но в голове снова прокручивалась та сцена с Минджон. Всё то, что она сделала, и как всё закончилось. Как она ушла. Но Нин продолжала: -Ты ведь сама бы обиделась, если бы твою работу не заметили, твои усилия не оценили. Минджон ведь не хотела ничего сверхъестественного от тебя. Она просто хотела, чтобы ты показала, что тебе важна её помощь, что ты ценишь её заботу. Я тихо выдохнула, чувствуя, как её слова пробивают в меня, но они оставляют больше вопросов, чем ответов. -Но я не знала, как поступить… Я не просила быть рядом. Я не могла даже принять этого. -Ты привыкла делать всё сама, Джимин. Ты всегда всё решала одна, и это сложно - открыться. Но разве ты не видишь? Она не хотела сделать тебя слабой. Она просто… она просто хотела быть рядом, помочь, когда ты падала. Я замолчала. Это было болезненно - я знала, что Нин права. Но всё равно... было что-то в её словах, что мне не давало покоя. -Ты ведь нуждалась в этой искренности, просто боишься признаться. Ты получаешь её от меня, но этого недостаточно, правда? Это не может восполнить все то, от чего ты страдаешь, все те пустоты, которые остаются внутри. Я ощутила, как слова Нин словно касаются самой глубины, но не могла позволить себе открыться. Я не могла допустить, чтобы искренние отношения с ней поставили под угрозу мою карьеру. Это было слишком рискованно. -Ты не понимаешь. Минджон… она ведь просто визажистка. Я не могу позволить себе такие отношения с кем-то, кто просто является точкой в этой системе. Это ставит под угрозу всё, ради чего я так долго и тяжело работала. Нин посмотрела на меня с таким выражением, которое я не могла понять. В её глазах был какой-то оттенок разочарования, но также и грусти, как будто она знала, что я сама себя в чём-то ограничиваю. -Ты концентрируешься только на работе. Ты привыкла жить в этой среде, даже если тебе больно. Ты продолжаешь оставаться в этой коробке, несмотря на всё. И это, конечно, твой выбор, но мне просто жалко Минджон. Она так старается, она пытается найти с тобой общий язык, а ты всё время повторяешь одно и то же, как будто застряла в каком-то круге. Нин просто смотрела на меня, и её взгляд был полон сожаления. Я поняла, что не могу оправдываться больше, но всё равно не знала, что мне делать. Вечером, когда я уже лежала в кровати, в голове всё еще прокручивались слова Нин. Мне не давало покоя чувство незавершённости, будто где-то рядом с моим телом - обрывок, незаметный снаружи, но рвущий изнутри. Я вздрогнула от неожиданности - в это время обычно уже никто не пишет. Потянулась, взглянула на экран. Это был менеджер, я бы проигнорировала его, если бы не одно имя, которое зацепило меня. -Минджон просто заболела. Временно не будет работать. Я уставилась на текст. Сердце замерло на долю секунды, и что-то глухо, с надрывом ударило внутри. Я даже не спрашивала сейчас. Не говорила ни слова. Не делала ни намёка. Но он, наверное, знал, что этот вопрос терзает мне душу. Знал, что она всё ещё где-то живёт в моих мыслях. Просто заболела. Как будто это объясняет её исчезновение. Я крепче сжала телефон в ладони, словно в этих словах можно было найти больше, чем есть. Но они оставались всё теми же - пустыми и ровными, как официальная справка. Я лежала на кровати, уставившись в потолок, и мысли снова и снова возвращались к ней. К Минджон. Она будто бы растворилась, как тёплое дыхание на холодном стекле - исчезла, не оставив ни следа, кроме того сухого сообщения от менеджера. "Просто заболела". Просто…А мне всё меньше казалось, что это «просто». Сначала я ловила себя на том, что думаю - как бы случайно столкнуться с ней. Потом начала представлять, как захожу в аптеку, покупаю витамины, банку мёда, что-то ещё… и иду к ней. Просто постучать. Просто посмотреть в глаза. Но я не знала адреса. Не знала даже района. А спросить у менеджера? Это звучало бы слишком… лично. Слишком неправильно. Он бы задал вопросы. Он бы понял. Я не раз брала в руки телефон. Пальцы сами открывали список контактов, скользили вниз, к имени, которое начиналось на «М». Минджон. Всего семь букв - а будто бы камень в горле. Я смотрела на это имя, как на грань, за которой всё снова может стать настоящим… или окончательно рухнуть. Я думала: просто спросить, как она. Просто узнать, нужна ли ей вода, лекарства, тишина. Но каждый раз палец замирал над клавиатурой. И я вместо «Привет» открывала соцсети. Или начинала листать переписки с другими - лишь бы не с ней. Мне было страшно. Страшно снова быть непонятой. Или понятой слишком хорошо. Я ведь сама оттолкнула её. Сама сказала - не лезь. Сама сделала вид, что это ничего не значило. А теперь я… Я продолжала лежать. Молчать. И выстраивать в голове десятки возможных маршрутов, в никуда. Я не помню, в какой именно момент собралась. Всё произошло как-то слишком буднично. Я просто купила фрукты: грушу, пару яблок, мандарины, что-то лёгкое, мягкое. Положила в пакет ещё лекарства от температуры, витамин С и сироп от кашля, вдруг пригодится. Дорога была неловкой. Внутри всё переворачивалось. Я не знала, что скажу, если она откроет. И тем более - если не откроет. Я не хотела заранее придумывать слова. Мне казалось, если я начну репетировать - я просто развернусь и уйду. Я стояла перед её дверью. Пакет немного тянул руку, но я не отпускала. Просто стояла. С глупым, сбивчивым сердцем, с пакетом заботы, которую не знала, как вручить. И всё внутри кричало: «А вдруг она не хочет тебя видеть?» Но я оставалась. Потому что даже если это было последнее, что я могла сделать - я должна была хотя бы попробовать. Я уже держала палец на кнопке звонка. Всего одно лёгкое нажатие - и всё, путь назад бы исчез. Она услышала бы меня. Она открыла бы. Или нет. Но я не нажимала. Моя рука дрожала. Совсем чуть-чуть, почти незаметно, но в этом мелком дрожании было всё: страх, растерянность, стыд, вина, ожидание и что-то ещё, неоформленное, расплывчатое, как туман. Ты сошла с ума. Что ты тут делаешь? Уходи. Сейчас же. А вдруг она рассердится? А вдруг она подумает, что ты жалеешь её? А вдруг… ей всё равно? Я отвела руку. Не потому что не хотела. А потому что не могла. Слишком много всего в одном движении. Слишком громкий поступок, слишком тяжёлое молчание между нами. Потом, я все-таки нажала. Мягко, почти извиняясь. Как будто и звонок мог почувствовать мою неуверенность. Щелчок, короткий звук - и снова тишина. Я стояла, прижав пакет с фруктами и лекарствами к груди, будто он мог прикрыть меня от этого нарастающего ощущения… глупости? Навязчивости? Слишком позднего сожаления? Никакого шума за дверью. Ни шагов, ни шороха, ничего. Только тусклый свет в подъезде и тяжёлое биение моего сердца в висках. Я подождала. Пять секунд. Десять. Пятнадцать. Наверное, она уже спит. Или просто не хочет видеть меня. Я не знала, какой вариант причиняет боль сильнее. Я сделала шаг назад. Потом еще один. Посмотрела на дверь, как будто она могла ответить, хотя бы взглядом. -Ладно. - тихо прошептала я, сама не понимаю, к кому это. Пакет с лекарствами я аккуратно поставила у двери. Присела, поправила его, чтобы не упал, чтобы выглядел... заботливо. Я уже почти дошла до лестницы, когда позади вдруг щёлкнул замок. Этот звук будто разорвал тишину, в которой я пыталась спрятать свою неловкость. Я замерла. Не обернулась сразу. Сердце застучало слишком громко, и в этот раз не от страха, а от надежды, такой пугающе живой. -Разве приходить ко мне прописано в контракте? - прозвучал знакомый, слегка охрипший голос. Я обернулась. Она стояла в проёме двери, в тёплом свете из квартиры, с небрежно закутанным пледом на плечах. Лицо чуть опухшее от сна, или, возможно, от болезни, а в глазах… всё то же спокойствие. -Нет. - я выдохнула. - Но… ты ведь тоже не по контракту меня спасала, верно? Она молчала. Только крепче закуталась в плед, как будто хотела спрятать не тело - мысли. Минджон опустила взгляд на пакет около двери, потом снова на меня. -Что там? Мандарины и извинения? -Что-то вроде. - я улыбнулась как-то по-глупому. Она долго молчала. А потом вдруг тихо произнесла: -Заходи. Я медленно переступила порог, и сразу почувствовала, как меня окутывает тишина её квартиры. Тёплый воздух был насыщен запахом ванили и какой-то мягкой травяной свежести, возможно, это исходило от свечи, горящей на небольшом столике в углу. Всё было так уютно, но при этом… непонятно. В квартире было немного мебели. Просторная комната с большими окнами, которые, похоже, часто открывались, если судить по лёгкой пыльце на подоконниках. Угловой диван с мягкими подушками, небольшая деревянная книжная полка, где не было ни одной лишней книги, только несколько старых томов, аккуратно уложенных. Напротив дивана - телевизор, но не включённый, наверное, уже несколько дней. На стенах не было картин, только несколько чёрно-белых фотографий на тумбочке, на которых Минджон была совсем другой - почти подростком, с растрёпанными волосами, смеющейся с кем-то на фоне городского пейзажа. Я разулась, сделала несколько шагов вглубь, и моё внимание привлекла кухня. Она была немного темноватой, но уютной. В углу стояла маленькая плита с несколькими неаккуратно сложенными кастрюлями и сковородами. На полке, под светом тусклой лампы, стояли чашки, чашки, и ещё чашки. Неаккуратно, но с любовью, как будто за каждым из этих предметов стояла какая-то история. -Садись на диван, если хочешь чай. Или что-то другое? - её голос был тихим, она будто пыталась осознать, что происходит. Я покачала головой, пытаясь найти слова. И как в таких моментах можно что-то сказать? -Ты не обязана была… - начала я, но она перебила. -А ты не обязана была приходить ко мне с пакетом в час ночи. Поставь его. Я поставила пакет с фруктами и лекарствами на стол, как сказала она, и села, наблюдая за её каждым движение, пока она медленно садилась на диван. Минджон, заметила, как я оглядываю её квартиру. Она выдохнула с едва заметной усмешкой, как будто понимая, что я не могу удержаться от того, чтобы изучить каждый уголок её пространства. -Ты, наверное, думала, что у меня тут будет, наверное, какой-нибудь роскошный интерьер, да? - сказала она с небольшой язвительностью в голосе, будто поддразнивая меня. Я повернулась к ней, пытаясь найти правильные слова, но Минджон не дала мне времени на ответ, продолжив: -Всё просто. Без пафоса. Я же не на презентации, чтобы зацикливаться на таких мелочах. Я молчала, не зная, что ответить. В её словах чувствовалась лёгкая ирония, но также и некая скрытая боль, которую она не пыталась скрывать. Она поставила чашку на стол и сложила руки на коленях. Я почувствовала, как атмосфера немного потяжелела, когда её взгляд немного потускнел. -Знаешь, ты ведь всегда такая уверенная на сцене, всегда знаешь, чего хочешь. А вот в жизни, оказывается, ты совсем не такая. Всё тогда пошло не по плану, да? Она чуть наклонилась вперёд, будто в ожидании моей реакции, но продолжила, не давая мне вставить слово: -Наверное, теперь ты говоришь, что я тебе мешаю, что я слишком близка. - продолжила она, ее взгляд становился всё более резким. - Но это ты пришла ко мне, не я к тебе. Так что, теперь твоя очередь объяснять. Я почувствовала, как её слова огорчают меня, но вместо того, чтобы ответить, я замерла, не зная, как реагировать на её ядовитые замечания. Минджон как будто ждала, что я сама признаю свою ошибку. Она всё ещё смотрела на меня с лёгкой улыбкой, но она была холодной, почти вызывающей, как будто её слова были просто частью какой-то игры. Я чувствовала, как её язвительность проникает в меня, заставляя молчать, хотя я пыталась что-то ответить. -Ты ведь можешь просто уйти. Ты пришла с фруктами и лекарствами, как какая-то добрая душа, но не поймешь, что это не так просто. Ты знаешь, я могу и без твоей доброты. Её слова были словно нож, который вонзался в меня всё глубже. Я всё больше ощущала, как мои руки начинают дрожать. Я не могла понять, что она от меня хочет. Если бы не она, я бы не пережила тот момент на крыше. Но сейчас она была совершенно другой, и я не могла найти нужных слов. -Почему ты так со мной говоришь? - едва ли смогла произнести я. - Ты же… -Карина. Ты сама создала эту дистанцию между нами. А теперь вдруг хочешь, чтобы я была какой-то другой? -Джимин. -Что? -Называй меня так. - я подняла глаза, и впервые за всё время позволила себе быть настоящей, без маски. -Джимин. - повторила она, почти шепотом, с тем же тоном, будто пробовала это имя на вкус. Потом ее губы чуть скривились в ироничной усмешке. - Это попытка подпустить меня ближе? Как искренне с твоей стороны. Я опустила взгляд, но не из вины - скорее из раздражения. -Я просто пришла. Не за прощением, не за объяснением. -Конечно. - перебила она. - Просто мимо проходила, с фруктами и таблетками от простуды. Обычный день, не так ли? -Ты всегда превращаешь все в упрек? -Нет. Только когда это правда. -Зачем ты меня поцеловала? Минджон подняла на меня взгляд, в котором застыли испуг, растерянность и привычная попытка спрятаться за маской безразличия. Она моргнула, будто не расслышала. -Не понимаю о чем ты. -Ты прекрасно понимаешь. - я наклонилась чуть ближе к ней, не давая уйти, не давая свернуть. - Зачем ты это сделала? -Это ничего не значило. - ответила она слишком быстро, отводя взгляд. - Импульс. Просто… момент. -Прекрати. - сказала я жестко, наклоняясь еще ближе. - Не лги. Ни мне, ни себе. -Ты хочешь, чтобы я что-то сказала, чтобы ты могла это разорвать на части и снова оттолкнуть? - ее голос начал срываться. - Что ты хочешь услышать? -Правду. - прошептала я, чувствуя, как дыхание стало тяжелым. - Ты могла просто уйти. Но ты поцеловала меня. Так что, скажи мне, зачем? -Какая разница? Пытать меня вопросами - явно не входит в твои обязанности. Пока она говорила, я медленно наклонялась к ней - почти неосознанно, будто притягиваемая чем-то, что давно жило между нами и наконец потребовало выхода. Минджон сидела на диване, ссутулившись, будто хотела спрятаться в себе, и я видела, как её пальцы дрожат. -Обязанности в твоем понимание - рабочие функции? -А что, ты хочешь назвать это иначе? - в голосе Минджон сквозило презрение, но оно дрожало на последнем слове, как нитка, вот-вот готовая порваться. Я опустила руку на край дивана, ближе, чем, пожалуй, позволяла ей личная граница, но она не отодвинулась. Только смотрела мимо, словно пыталась не чувствовать моё приближение. -Я думаю. - я чуть повернула голову, заглядывая ей в лицо. - Что поцелуи точно не прописаны в контракте. Или ты просто на бонус пошла? Она вскинула на меня глаза, в которых смешались уязвимость и злость. -А ты, значит, решила вычеркнуть это как ошибку? - бросила она. - В духе Карины: если не укладывается в план, значит, не было. Я медленно протянула руку и убрала с её щеки выбившуюся прядь. Она чуть дёрнулась, но не отпрянула. -Тебе просто не понравилось, что тебя коснулись, не спросив разрешения. Ты же привыкла всё контролировать. Даже чувства. -Прекрати. - сказала я тихо, но с нажимом. - Я все равно вижу, как у тебя дрожат руки. Она хотела что-то ответить, наверняка очередную колкость, но вместо этого просто отвернулась, и я ещё чуть-чуть придвинулась. Осталось каких-то пару дыханий - и мы были бы слишком близко, чтобы прятаться. -Смысл этого разговора? Я видела, как она снова собирается ускользнуть - в слова, в тишину, в своё спасительное «ничего». Но я не позволила. Медленно, но твёрдо я протянула руку и пальцами коснулась её подбородка, разворачивая её лицо к себе. -Нет. Говори это мне. - произнесла я, глядя прямо в её глаза. - Смотри на меня, если всё это правда. -Ты хочешь играть в откровенность? - Минджон усмехнулась, голос её звенел от язвительности, тон был почти насмешливым. Я не отвечала. Не потому что не было, что сказать, а потому что в её голосе, сквозь всё это колкое, я слышала дрожь. Слишком лёгкую, чтобы признаться в ней даже себе. И я смотрела - не на глаза, не на руки, не на выражение лица. Я смотрела на её губы. Каждое слово, наполненное язвительностью, вылетало из них - но я помнила, какими они были в ту ночь. Тихими, дрожащими, тёплыми. -Ты же не любишь тишину, да? Ты просто не знаешь, как с ней быть, потому что тогда остаёшься наедине с собой. И всё, что ты там видишь - пугает тебя до чертиков. Поэтому ты выбираешь шум. Людей. Работу. Образ. Всё, чтобы не слышать себя настоящую. Я все еще молчала. Все еще смотрела. На губы. -И теперь ты пришла сюда, будто бы это что-то меняет. Я не обязана быть удобной вс… - она хотела продолжить, но не успела. Потому что в этот момент, мои губы коснулись ее. Просто, потому что я не могла больше слушать. Её губы были тёплыми. Мягкими. Знакомыми и новыми одновременно. Я коснулась их осторожно, будто бы просила - не прощения, нет, - позволения. Минджон замерла. Она не ответила, не оттолкнула, не вздохнула даже. Просто сидела, сжавшись, будто это касание парализовало её. Будто она не ожидала, что я осмелюсь. Я отстранилась - сердце колотилось так, что звук пульса отдавался в ушах, как барабан. Я уже хотела что-то сказать. Хотела оправдаться или, может, просто извиниться, но взгляд снова упал на её губы. Минджон быстро провела языком по нижней губе, будто пыталась стереть с себя привкус моего поцелуя - или, наоборот, сохранить его. Это движение было таким невольным, таким бессознательным… таким желанным. На этот раз моя рука нашла её щёку, подушечки пальцев коснулись тёплой кожи. Я дышала неровно, но в этот раз не просила разрешения. Наши губы встретились вновь - мягко, но глубже. Я чувствовала, как в ней что-то сражается - остаться или уйти, впустить или отвергнуть. Минджон не отталкивала. Она не шевелилась, но её дыхание участилось. Когда я чуть сильнее углубила поцелуй, она отозвалась - едва заметно выдохнула, и её плечи дрогнули - словно что-то внутри неё сдалось. Я чувствовала, как дыхание Минджон сбивалось, как её губы становились теплее, влажнее. Поцелуй становился всё глубже, всё более мокрым - дыхание смешивалось, губы скользили друг о друга с нарастающей жадностью. Я провела рукой по её щеке, чувствуя, как она дрожит. Минджон прижалась ко мне всем телом, ее пальцы вцепились в мои плечи, сжимая так, будто боялась, что я исчезну, если она ослабит хватку. Я чувствовала, как ее ногти слегка впиваются в кожу через тонкую ткань рубашки - это смесь боли и наслаждения, от которой мурашки побежали по спине. Ее дыхание стало томным, прерывистым, каждый выдох горячий и влажный, сливался с моим. Я поймала ее нижнюю губу между зубами, и она тихо застонала, притягивая меня еще ближе. Язык скользнул внутрь, и она ответила тем же - медленно, лениво, словно растягивая этот поцелуй на вечность. Ее руки дрожали, пальцы то сжимали меня сильнее, то ослабляли хватку, будто она не могла решить - притянуть или оттолкнуть. Слюна смешалась, губы стали мокрыми, и когда я оторвалась на секунду, чтобы перевести дух, она тут же потянулась за мной, не желая отпускать. -Джимин… - прошептала она, и мое имя на ее языке звучало так искренни. Ее руки скользнули по моей груди вверх, пальцы вцепились в воротник рубашки, таща меня к себе. Я не сопротивлялась, позволила ей вести. И вот - губы вновь соприкоснулись, сначала едва, почти нежно, но уже через мгновение она прижалась сильнее, требуя больше. Я почувствовала, как ее язык осторожно касается моей губы, будто спрашивая разрешения. Я открыла рот шире, впуская ее, и тогда она застонала прямо в поцелуй - томно, глубоко, так, что мурашки вновь пробежали по коже. Она не просто целовала меня, она пробовала меня - медленно, смакуя, то затягивая поцелуй в сладкую негу, то ускоряясь, словно боясь, что я исчезну. Ее пальцы впились в мои волосы, держа так крепко, что даже немного больно. Это было слишком… Слишком много, слишком близко, слишком искренне. Но именно в этой полноте вдруг ударило осознание. Я отстранилась резко, почти дёрнулась. Грудь тяжело поднималась, дыхание сбилось, губы горели. Минджон не сразу поняла, что произошло - она просто смотрела на меня распахнутыми, влажными глазами, будто только что выплыла из воды. А я смотрела на неё, и будто впервые за всё время увидела, что я сделала. Что я впустила. И что, возможно, уже не смогу вытащить себя из этого. Паника подступала к горлу. Глупая, неуместная, почти детская. Я - та, кто всегда держит себя в руках - вдруг почувствовала, как внутри всё сжимается. Я хотела отвести взгляд, но он прилип к её лицу. К губам, влажным от нашего поцелуя. К пальцам, всё ещё касающиеся ее шеи. И сидя перед ней, с пересохшим горлом и дрожащими пальцами, я вдруг поняла - самое страшное уже случилось, и это вовсе не поцелуй.