Сомнений полны души

Кафе, в котором сидели Тэхён и Юнги, было воплощением тихой респектабельности: приглушённый джаз, запах свежесваренного кофе и старой, но дорогой кожи. Они расположились в самом дальнем углу за массивным столиком, который служил своего рода крепостью. Отсюда можно было контролировать весь зал и входную дверь, оставаясь при этом невидимыми для случайных посетителей. Тэхён осторожно излагал подробности своей встречи с Минхо, тщательно отбирая информацию. Он говорил о дружелюбии Минхо, о его готовности помочь, о неожиданном приглашении звонить по любому вопросу. Он говорил правду, но эта правда была искусственно кастрирована — в ней не было ни тяжёлого выдоха после бокала вина, ни мягкой текстуры простыней, ни поздних интимных откровений. Юнги, низко склонившись над маленькой чашкой, сделал последний глоток эспрессо. Горечь напитка, казалось, отразилась в его голосе. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Хорошо, что ты с ним познакомился, Тэхён. И отлично, что он сразу предложил тебе оставаться на связи. Он либо очень открытый человек, либо совершенно не боится внимания, что нам тоже на руку, — Юнги сделал паузу, и его взгляд, обычно сосредоточенный и проницательный, стал немного критичным. — Но у меня возник один вопрос, который напрямую не связан с вашей встречей. Тэхён почувствовал, как сжалась в кулак его рука. Он уже знал, что будет дальше. — Какой? — его голос прозвучал на удивление ровно. — Ночь. Ты где был всю ночь? Дженни тебя искала и была, скажем так, не в духе. У Тэхёна внутри всё перевернулось. Сердце пропустило удар, а в висках застучала кровь. Это был его самый большой промах, и Юнги, очевидно, нащупал эту слабую точку. Рассказать Юнги, что он сидел в квартире Минхо, пил вино, а потом переспал с ним, — значит подписать себе приговор. Юнги не просто не погладит его по головке, он с позором выведет его из дела. — Ну, это не было связано с работой, — уклончиво ответил Тэхён, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, хотя чувствовал, как потеют ладони. — Дело не в работе. Дело в элементарном уважении, Тэхён. Просто в следующий раз предупреди свою девушку. А то это выглядело не очень, когда в два часа ночи зазвонил телефон… и там была Дженни, вся в слезах и панике. — Чего? Она не моя девушка, — возмутился Тэхён, используя внезапную обиду как щит от более серьёзных вопросов. — Она мне сестра. Сводная. Юнги удивлённо приподнял бровь. — Да? Я не знал. Извини, ошибся. Я думал… Ну, неважно. Но просто в следующий раз предупреди её, чтобы она не так сильно переживала, хорошо? — Хорошо, — пробормотал Тэхён, чувствуя, что избежал прямого удара, но опасность ещё не миновала. Юнги снова подался вперёд, и его тон стал сугубо деловым, выжигая остатки личных эмоций. — И это. Следующее задание. Раз ты так хорошо подружился с Минхо, что он тебе доверяет, тебе нужно попросить его пустить тебя пожить у него на месяц. Думаю, он не откажет. Тэхён уставился на него. — Зачем? Мне есть где жить. Я не нуждаюсь в съёмной квартире. — Да не в этом смысле, — Юнги слегка раздражённо махнул рукой. — Просто так ты сможешь гораздо точнее знать, где он находится, что делает, с кем встречается. Его расписание, его привычки. Такие вещи не узнаешь, просто позвонив ему раз в неделю. Понятно? План был настолько логичным и настолько невыносимым, что Тэхёна затошнило. Жить с Минхо. Под одной крышей. После ночи, которую они оба должны были забыть. — Понятно. Я позвоню ему чуть позже, придумаю причину. — Ну тогда можешь идти. И не затягивай с переездом. Тэхён уже собирался встать, когда вспомнил о главной цели. — А по делу есть какие-то подвижки? Что-нибудь узнали по трупу? — Есть подозрения, кто это, но нужно подтвердить, а мы с Дженни занимаемся этим. Юнги резко поднялся из-за столика, его движения были быстрыми и решительными. Коротко кивнув Тэхёну, он направился к выходу, оставив его одного в углу кафе. Тэхён вышел из кафе на залитую солнцем улицу с тяжёлым камнем на сердце. Обманывать Юнги было неприятно, особенно учитывая его доверие. Ночь с Минхо была не просто ошибкой, это был спонтанный, необдуманный поступок, который теперь грозил сорвать всю операцию. И как, скажите на милость, теперь просить его пустить меня пожить? После того, что между ними было, это выглядело либо как полное безумие, либо как издевательство. Он побрёл по улице, погружённый в свои мысли. Задание Юнги давило на него, как настоящая бетонная плита. С одной стороны, он понимал, насколько важно получить доступ к жизни Минхо изнутри, но с другой — перспектива жить с ним под одной крышей, притворяясь просто другом, после той ночи казалась морально невыносимой. Каждое воспоминание, каждый жаркий момент их первой встречи всплывали в памяти, заставляя его тело реагировать быстрее разума и вызывая острое чувство вины перед Юнги. Тэхён остановился у витрины небольшого книжного магазина. В отражении он видел не уверенного в себе агента, а растерянного, загнанного в угол парня, который запутался в собственных чувствах и профессиональном долге. Решение нужно было принимать немедленно. Если бы он отложил звонок, ложь казалась бы ещё более неправдоподобной. Собрав всю свою волю в кулак и стараясь вдохнуть поглубже, Тэхён достал телефон и набрал номер Минхо. Гудки тянулись бесконечно, каждая секунда казалась вечностью, полной подтекста и скрытых смыслов. Наконец в трубке раздался знакомый, чуть хрипловатый голос. Тэхён заговорил, стараясь звучать максимально непринуждённо и деловито, как будто ничего не произошло, как будто он звонит старому приятелю: — Минхо, привет! Слушай, я тут подумал… у меня небольшая проблема с квартирой, нужно срочно где пожить на месяц-другой. Можно, я поживу у тебя немного? Если, конечно, тебе это не доставит неудобств. — Он затаил дыхание, ожидая отказа, который избавил бы его от мучений, или хотя бы удивления. После едва уловимой паузы Минхо ответил с обезоруживающей лёгкостью: — Конечно, Тэхён. Приезжай. У меня есть свободная комната. Всегда рад тебя видеть. Тэхён вздохнул с облегчением, хотя это облегчение было смешанным с ужасом. Задание выполнено, первый этап пройден. Но внутри всё равно оставалось сосущее чувство тревоги и неопределённости. Впереди его ждал месяц, полный тайн, лжи и, несомненно, новых, более серьёзных ошибок. Тэхён сбросил вызов, глядя на телефон как на злейшего врага. — Всегда рад тебя видеть, — эхом отдавались слова Минхо. Легко ему говорить, когда он не подозревает о двойной игре. Теперь Тэхёну предстояло не только шпионить, но и постоянно контролировать свои истинные эмоции, а может, и подавлять внезапно вспыхнувшее влечение к Минхо. Это была уже не просто работа, а изощрённая пытка, требующая постоянного самоконтроля. Он чувствовал себя актёром, которому досталась самая сложная роль в его жизни, но у которого нет ни сценария, ни репетиций. Просто выйди на сцену и сыграй. Но как играть, когда сердце и разум тянут в совершенно разные стороны? Как убедить Минхо в своей искренности, когда за спиной стоит Юнги и требует информацию? Собрав в своей квартире необходимые вещи и сложив их в небольшую дорожную сумку, Тэхён вызвал такси. Всю дорогу он прокручивал в голове возможные сценарии развития событий, пытаясь предугадать каждый шаг Минхо и продумать свои ответы. Чем ближе он подъезжал к дому Минхо, тем сильнее нарастало его нервное напряжение. Он ехал не просто к объекту слежки, а к человеку, который мог стать его самым большим провалом или, что ещё страшнее, самым большим секретом. Но чем ближе он подъезжал к дому Минхо, тем сильнее нервничал. У него вспотели ладони, а сердце колотилось, отдаваясь гулом в ушах. Вот он стоит перед тяжёлой дубовой дверью. Глубокий, почти судорожный вдох, затем медленный выдох, призванный успокоить бешено колотящееся сердце. Натянув на лицо наигранную, но, как он надеялся, безупречную улыбку, он нажал на звонок. Дверь открыл Минхо. Его встретил глубокий, пронзительный взгляд, полный тепла и… чего-то ещё, чего Тэхён не мог или боялся понять. — Проходи, Тэхён, — сказал Минхо мягким, почти ласковым голосом, пропуская его в дом. И Тэхён, словно загипнотизированный, вошёл в ловушку, которую сам же и расставил, шаг за шагом погружаясь в неё всё глубже. — Из-за чего пришлось сменить место жительства? — спросил Минхо, указывая на место для сумки. — Да просто хозяин решил больше не сдавать жильё, — Тэхён постарался придать голосу максимально безразличный тон, — и выставил меня за дверь. Пришлось срочно искать что-то другое. — Мда, я тоже с таким сталкивался. Неприятно. Ты пока располагайся, чувствуй себя как дома, а мне нужно отъехать по делам. — Надолго? — вопрос вырвался раньше, чем он успел подумать. — Не знаю, как получится. Могу задержаться. — Это связано с работой? — Да, а тебе что, интересно? — Минхо оторвался от телефона и неожиданно внимательно посмотрел на Тэхёна. — Если честно, то да. Немного таинственно. — Хорошо, тогда вечером я всё расскажу, — Минхо улыбнулся, и эта улыбка, казалось, растопила остатки самообладания Тэхёна. В следующий миг Минхо резко, но нежно притянул Тэхёна к себе и поцеловал в губы. Весь мир сузился до этого мгновения. Тэхён застыл, поражённый, словно его тело забыло все команды мозга. Он совершенно забыл о том, что произошло в этой квартире несколько часов назад. Воспоминания о том, как стены слышали его стоны, а по телу бегали мурашки от прикосновений Минхо, нахлынули с новой силой. Он тонул в этом омуте, в этом чувстве, которое было одновременно запретным и до дрожи желанным. Минхо отстранился, его глаза сияли. — И можем снова выпить вечером, только я закажу что-нибудь получше. Что скажешь, суши или пиццу? Тэхён с трудом собрался с мыслями, пытаясь осознать, что произошло за последние несколько секунд. — Суши, — почти шёпотом выдавил он. — Попробую что-нибудь новое. — Это хорошо. Тебе всё равно, какие? — Возьми на свой вкус. Ты же знаешь, что мне нравится, — добавил он, чтобы хоть как-то оправдать свою растерянность. — Окей. Вечером жди, а пока можешь заодно прибраться в квартире, — ухмыльнувшись, сказал Минхо, и в его голосе прозвучала кошачья игривость. — Ты что, офигел?! — кровь прилила к лицу Тэхёна. — Тогда вечером ничего не будет, — тон Минхо мгновенно стал холоднее. — Какой смысл тратить на тебя деньги, если ты бесполезен? К тому же ты будешь жить здесь ближайший месяц, так что придётся поддерживать чистоту. — Минхо похлопал его по плечу и, оставив ошеломлённого Тэхёна стоять посреди прихожей, вышел из квартиры. Тэхён выругался про себя, поставил сумку на пол и осмотрелся. В целом квартира была чистой, но повсюду лежал лёгкий слой пыли, искрящийся в лучах солнца. А вот кухня была грязной. Он тяжело вздохнул. «Ну и вляпался же я по уши», — с горечью пронеслось у него в голове. После этого поцелуя он совсем растерялся, его чувства спутались, как нитки в клубке. Минхо играл с ним, как хитрый кот с пойманной мышкой, и эта игра была одновременно пугающе опасной и необъяснимо возбуждающей. Убираться в квартире? Серьёзно? Это унизительно, но перспектива провести вечер наедине с Минхо, возможно, даже после этого унизительного задания, перевешивала любую лень. «Ладно, беру тряпку и вперёд», — решил Тэхён, начиная с кухни, предчувствуя, что работы будет больше всего. Как он и предполагал, здесь было над чем поработать. Гора немытой посуды возвышалась в раковине, словно неприступная крепость. Столешница была покрыта засохшими пятнами, а пыль толстым слоем лежала на всех горизонтальных поверхностях, подтверждая слова Минхо. Тэхён закатал рукава, обнажив предплечья, и решительно взялся за дело. Пока он мыл посуду, каждая тарелка, каждый взмах губки сопровождались вихрем мыслей, которые снова и снова возвращались к Минхо. Что он задумал? Почему он так легко согласился приютить его, зная об их прошлых отношениях? И что это за работа такая, которая требует таких внезапных и таинственных отъездов? Вопросов было больше, чем ответов, и Тэхён чувствовал, как напряжение нарастает с каждой минутой, угрожая разорвать его изнутри. После уборки Тэхён почувствовал приятную усталость. Он решил немного отдохнуть и проверить телефон. На экране появилось сообщение от Юнги: «Как обстановка? Есть новости?» Тэхён нахмурился. Что ему написать? Правду о поцелуе и принудительной уборке Юнги вряд ли обрадует. Или придумать что-то более правдоподобное, но менее «горячее»? В итоге он решил ограничиться коротким уклончивым ответом: «Всё нормально, осваиваюсь. Вечером будет больше информации». Он был одинок в этой сложной партии. Он отложил телефон и посмотрел в окно. Город жил своей безмятежной жизнью, миллиарды людей спешили по своим делам, не подозревая, что где-то в одной из бесчисленных квартир разворачивается сложная и опасная игра, в которой на кону стоит не только его карьера и безопасность, но и, что гораздо страшнее, его собственное сердце. Тэхён знал, что должен быть осторожен, но его чувства к Минхо, эти необъяснимые, запретные чувства, мешали ему мыслить рационально. Он чувствовал, как его затягивает в этот липкий, манящий омут, и не был уверен, что вообще хочет из него выбраться. Вечером Минхо вернулся с пакетом, полным суши, и бутылкой дорогого, вероятно, коллекционного вина. Его взгляд, строгий и оценивающий, скользнул по прихожей, затем по гостиной, словно он лично инспектировал каждый уголок в поисках недочётов в работе Тэхёна. Тот отвёл взгляд, сосредоточившись на едва заметном узоре на полу, и всей душой молился, чтобы Минхо не заметил — или сделал вид, что не заметил, — слегка приоткрытый ноутбук, который ещё несколько минут назад излучал свет и тепло. Тэхён вовремя услышал, как в замке поворачивается ключ, и успел выключить его, едва не выдав себя. Минхо, казалось, ничего не заметил или, по крайней мере, не подал виду. Его улыбка мгновенно стала шире, смягчив строгий взгляд, и он поднял глаза на Тэхёна. — А ты молодец. Может, ты всё-таки не флорист, а квалифицированный уборщик? — почти промурлыкал Минхо, и в его голосе прозвучали игривые нотки, заставившие Тэхёна покраснеть от смущения. На лице Тэхёна выступил яркий румянец — смесь смущения, возмущения и непонятного трепета. — Очень смешно, — пробурчал он, стараясь не смотреть Минхо в глаза, чтобы тот не уловил всю гамму его чувств. — Вообще-то я флорист. И вообще, мог бы и сам прибраться, между прочим. Раскатистый смех Минхо наполнил комнату, заглушив последние слова Тэхёна. Он поставил на стол пакет с суши и бутылку вина. — Ну ладно, не обижайся. Я же пошутил, — сказал Минхо, улыбаясь. — Просто приятно удивлён, что ты так постарался. Давай лучше поедим, а то всё остынет. Я всё-таки взял запечённые роллы, — сказал Минхо, кивком указывая на пакет. — Надеюсь, тебе понравится. Он откупорил бутылку выдержанного красного вина, смешанный с запахом соевого соуса и риса, наполнил небольшую кухню-гостиную. Минхо аккуратно, не пролив ни капли, наполнил два бокала до половины, чтобы напиток «подышал». — За приятный вечер, — произнёс Минхо, поднимая бокал. Его глаза блестели в мягком свете подвесных ламп, и это сочетание очарования и скрытой власти всегда немного нервировало Тэхёна. Тэхён кивнул. Он пригубил вино, которое оказалось насыщенным и терпким. Внутри него кипела смесь страха и профессионального азарта. Сейчас, когда Минхо расслаблен и, возможно, слегка пьян, у него есть единственный шанс. Он заставил себя действовать решительно. — А кем ты работаешь? — спросил Тэхён как можно более непринуждённо, сосредоточившись на кусочке угря в своей тарелке. Минхо издал короткий гортанный смешок, полный иронии, от которого у Тэхёна по коже побежали мурашки. — Хах, тебе это точно интересно? — Ну да. Всё-таки мы живём под одной крышей, — ответил Тэхён, стараясь не показывать, насколько на самом деле важен для него этот вопрос. — Тогда приготовься к ужасу, — Минхо откинулся на спинку стула, и свет упал на его лицо, сделав черты более резкими, хищными. — Я... Дьявол. Тэхён замер. Не просто замер — он почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. На мгновение он потерял контроль над своими руками, и бамбуковые палочки глухо стукнули о фарфоровую тарелку, выскользнув из ослабевших пальцев. Он быстро, словно это была неловкая оплошность, поднял их, избегая прямого взгляда. Сердце колотилось где-то в горле. — В смысле? — выдавил он, пытаясь осмыслить услышанное. Это была метафора? Или безумная шутка? Минхо наслаждался его реакцией. Он совершенно не торопился. — В прямом смысле, — Минхо отпил вина и взял целую порцию «Калифорнии». — Я ломаю души людей и забираю их себе в личную коллекцию. — Он усмехнулся, и его взгляд стал острым, как лезвие. — И иногда, знаешь ли, приходится ломать не только души. Тэхён сглотнул. Он пытался найти логическое объяснение, хоть какую-то зацепку. — Ты что, сектант? Или... член какого-то тёмного культа? — О, это давно вышло из моды, — Минхо пренебрежительно махнул рукой. — Я гораздо хуже. Я действую в одиночку. — Я не понимаю, к чему ты клонишь... — Тэхён чувствовал, что упускает что-то важное, что Минхо с ним играет, но он должен был называть вещи своими именами. — Я преступник, — прозвучало просто, обыденно, словно он говорил о замене лампочки, а не о своей сущности. Тэхён уставился на него с открытым ртом. Удивление было настолько искренним, что даже Минхо не мог усомниться в его подлинности. Внутри Тэхёна зазвенел победный колокольчик. Он молил всех богов, чтобы микрофон, спрятанный в подкладке куртки, висевшей на стуле, был включён и всё записывал. — И ты не боишься признаться мне в этом? Я ведь могу пойти и всё рассказать. Минхо пожал плечами, допивая вино. — Я всё равно сяду. Интуиция прямо кричит мне, что я скоро сяду. Думаешь, я так просто признаюсь? Я не дурак. Но чувствую, что это неизбежно. — А не проще ли тогда написать признательные показания, чтобы срок был меньше? — Тэхён пытался мыслить как оперативник и предлагал логичные решения. — Думаешь, это легко? — Минхо посмотрел на него со странной смесью усталости и цинизма. — Я пока не готов к тому признанию, которое требует подписи. Поэтому я тебе и сказал. Тебе — легче. — То есть я, считай, тренировка, — горько усмехнулся Тэхён. — Считай, что так. Зато честно. Тэхён почувствовал, как по спине побежали ледяные мурашки, несмотря на тепло в комнате и от выпитого вина. «Тренировка», — эхом отдавалось в голове. Адреналин бурлил, смешиваясь со страхом перед человеком, сидящим напротив, — человеком, который с поразительной лёгкостью признался в ужасных вещах. Он знал, что должен сохранять спокойствие и продолжать играть роль наивного соседа, но признание Минхо выбило его из колеи. Однако профессиональный инстинкт взял верх. — И что же ты за преступления совершаешь? — его голос звучал ровно, почти скучающе. Минхо откинулся на спинку стула, подпёр подбородок ладонью и посмотрел в потолок, словно перечисляя покупки в магазине. — Всякое бывает. От мелких краж, чтобы попрактиковаться, до… более серьёзных вещей. — Он замолчал, словно раздумывая, стоит ли продолжать или это уже лишнее. Его губы сжались в тонкую линию. — Не хочу вдаваться в подробности. Просто поверь, я не самый приятный человек. В мире, где я живу, не принято желать добра. Тэхён взял себя в руки. Признание Минхо было золотой жилой, которую он должен был разработать до конца. Ему нужно было вытянуть из него максимум информации, не вызывая подозрений. — Ну, знаешь, все мы не без греха, — Тэхён попытался придать своему голосу непринуждённость, как будто разговор о преступлениях за ужином — обычное дело. — Главное, чтобы ты об этом сожалел. Минхо усмехнулся, но на этот раз улыбка не коснулась его глаз. — Жалеть? Это не про меня. Я делаю то, что считаю нужным. А если кто-то страдает… Что ж, такова жизнь. Я и сам при этом страдаю, но по другой причине, — он снова наполнил бокалы, и его рука была абсолютно твёрдой. — Давай лучше выпьем за то, чтобы нам было хорошо вместе. Хотя бы в этот месяц, пока я не готов сдаться. — От чего ты страдаешь? — решил поинтересоваться Тэхён, делая глоток. Он чувствовал, что за этой фразой скрывается что-то личное и потенциально важное. Минхо наклонился вперёд, и его взгляд внезапно стал интимным. — Хотя бы потому, что я целый день не видел тебя, Тэхён. Тэхён закатил глаза, мысленно выругавшись. Как он потом будет объяснять это Юнги? Придётся сидеть и вырезать из записи на диктофоне все эти совершенно ненужные двусмысленные фразы. — Ладно, это шутка, — Минхо откинулся на спинку стула и посерьёзнел. — Но если подумать, мне иногда становится противно от того, что я делаю. Ты, кстати, не находил во время уборки белый шарф? — Нашёл, — Тэхён чуть не подпрыгнул. Его оперативная чуйка взвыла. — Я его в шкаф положил. Я даже удивился, почему он оказался в мусорке. Вроде целый и даже не грязный. На лице Минхо промелькнула тень эмоции, похожей на горечь. — Это шарф Хёнджина. Того самого боксёра, о котором вчера трещало всё телевидение. Мы с ним не просто знакомые. Минхо залпом, почти воинственно, выпил остатки вина из своего бокала. Он откинулся на спинку стула, поглядывая на Тэхёна, который явно был в шоке от этой информации. — В смысле не просто знакомые? — решил переспросить Тэхён, скрестив пальцы под столом в надежде, что версия Юнги подтвердится. — Его помощником был я. Другом тоже — я. И любовником тоже — я, — объяснил Минхо, решив съесть сразу две суши и демонстративно наслаждаясь реакцией Тэхёна. Тот чуть не подавился рисом и рыбой, его горло сжалось. Тэхён подскочил, чтобы помочь, и инстинктивно хлопнул его по спине. Минхо быстро проглотил половину и с набитым ртом, задыхаясь, произнёс: — Опасный был эксперимент. Не подавился — уже хорошо. Тэхён замер, переваривая услышанное. Хёнджин, боксёр, и Минхо… любовники? Это был не просто шаг вперёд, это был прыжок. Он ведь пришёл за информацией о боксёре, и вот она, сама просится наружу. Юнги был прав. — И что случилось? Почему «был»? И почему шарф в мусорном ведре? — осторожно спросил Тэхён, стараясь не выдать своего внутреннего ликования и волнения. Ему нужно было узнать больше, но так, чтобы Минхо не заподозрил, что он охотник. Минхо отмахнулся от воспоминаний, как от назойливой мухи. — Долгая история. Он чем-то помешал боссу и тот сказал его убрать. Я это сделал. А шарф… это был его любимый шарф. Я психанул и выбросил его. Потом пожалел, но поднимать не стал. Знаешь, гордость — это глупая и бесполезная вещь. Он тяжело вздохнул и посмотрел на свой пустой бокал, в котором отражался свет. — Неважно. Это прошлое. Не о чем говорить. — Минхо внезапно сменил тему, и на его лице снова появилась хищная улыбка. — Давай лучше поговорим о чём-нибудь приятном или сразу перейдём к десерту? Я весь вечер не свожу с тебя глаз, Тэхён. Тэхён почувствовал, как внутри всё закипает. Он хотел задать ещё миллион вопросов о Хёнджине, об их отношениях и многом другом. Но понимал, что сейчас не время выжимать из него всё до последней капли. Минхо и так рассказал слишком много. Тэхён улыбнулся, стараясь выглядеть непринуждённо, но его острый взгляд уже просчитывал следующий шаг. Он должен был убедить Минхо, что верит в его флирт, чтобы тот продолжал говорить. — Ладно, давай о приятном. Что у нас на десерт? — Тэхён аккуратно придвинул к себе пустую тарелку. Он не хотел нарушать хрупкую гармонию вечера, который до этого момента казался таким беззаботным: вино, суши, смех… и этот пронизывающий взгляд Минхо, от которого по спине пробегали мурашки. — Если ты не забыл, я бы хотел повторить вчерашнее. После суши я полон сил. — Минхо улыбнулся, откинувшись на спинку стула. Его губы растянулись в той особенной полуулыбке, которую Тэхён уже научился распознавать: это не просто улыбка, а сигнал, замаскированный под невинный намёк. Тот сразу понял, к чему клонит Минхо. Они уже не просто два парня, случайно познакомившиеся на улице. Они любовники — если можно так назвать эти странные, полные напряжения отношения, в которых каждый жест, каждое слово было игрой. Но именно эта связь удерживала их рядом, и Тэхён понимал: если бы не она, он бы никогда не добился от Минхо признания. На его щеках выступил лёгкий румянец. С одной стороны, мысль о том, чтобы снова оказаться в его объятиях, заставляла сердце биться чаще. Минхо умел быть нежным, когда хотел, и Тэхён ловил себя на том, что жаждет его прикосновений. С другой стороны, он знал, что за этим последует. Игра продолжится, а ему нужно сохранять хладнокровие. — Ну, знаешь, я не против... — Тэхён сделал вид, что поправляет салфетку, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Его голос звучал ровно, без малейшей дрожи — он тренировался перед зеркалом, чтобы так говорить. — Но только после того, как ты расскажешь, чем, чёрт возьми, занимаешься. Мелкие кражи — ладно, но что-то серьёзное? Я должен знать, с кем имею дело. Минхо медленно провёл пальцем по краю бокала, заставив хрусталь зазвенеть. Его взгляд стал холоднее, а выражение лица — непроницаемым. — Ладно... — Он вздохнул, словно смирившись с неизбежным. — Раз уж ты так настаиваешь... Но предупреждаю, это не для слабонервных. Пауза. Тишина натянулась, как струна. — Я занимаюсь… скажем так, урегулированием проблем. — Минхо говорил медленно, взвешивая каждое слово. — У людей случаются разные неприятности. И я помогаю их решать. Иногда… не совсем законными методами. Тэхён сглотнул. В горле пересохло. — Нелегальными? Ты о чём конкретно? О насилии? Об убийствах? — Он не хотел, чтобы его голос звучал испуганно, но на последнем слове предательски дрогнул. Минхо усмехнулся, как будто его это забавляло. — Всякое бывает. Главное — результат. Заказчик платит, я устраняю проблему. Как именно — уже детали. — Он лениво налил вина в оба бокала и протянул один Тэхёну. — Например, Минги захотел, чтобы Хёнджин оказался за решёткой. Сделано. Тэхён взял бокал, но не поднял его. Его пальцы так сильно сжали тонкую ножку, что костяшки побелели. Имя, случайно сорвавшееся с языка Минхо, застряло в памяти. Минги. Это были не абстрактные «клиенты» — за ними стояли реальные люди, реальные судьбы. Тэхён почувствовал, как рушится его представление о Минхо. Этот человек, который только что смеялся над его шутками и целовал его в шею, оказался преступником. Не просто воришкой, а тем, кто не гнушается кровью. — Так ты... киллер? — тихо выдохнул он, не в силах поднять глаза. Минхо пожал плечами. — Можно и так назвать. Но я предпочитаю термин… «решатель проблем». Звучит благороднее, не правда ли? — Он отпил вина, наблюдая за реакцией Тэхёна. — Что, напугал я тебя? Думал, я просто милый парень, который угощает тебя ужином? Тэхён заставил себя сделать глоток. Вино, которое ещё минуту назад казалось изысканным, теперь обжигало горло, как кислота. — Нет… Я не испугался. Просто… Не каждый день узнаёшь такое о человеке, с которым… — Он запнулся, не решаясь договорить. — С которым ты спишь? — ухмыляясь, закончил за него Минхо. — Дело не в этом, — нахмурился Тэхён. — Тебе правда нравится этим заниматься? Лицо Минхо на секунду стало серьёзным. — Нравится? Кому в здравом уме это нравится? Это просто работа. И я хорош в своём деле. — Он снова улыбнулся, но на этот раз улыбка была холодной и отстранённой. — Так что, десерт ещё в планах? Или я испортил тебе аппетит? В его тоне сквозила насмешка. Он явно получал удовольствие от того, как Тэхён пытается осмыслить услышанное. Но отступать было поздно. — Десерт? Конечно. — Тэхён поднял глаза и нарочито дерзко посмотрел на него. — Но сначала я помою посуду. Допив вино, Минхо изогнул губы в едва заметной хищной улыбке, словно только что выиграл партию, о которой Тэхён даже не подозревал. Он встал из-за стола с грацией, не свойственной человеку, который только что признался в радикальном насилии. Тэхён, чья кровь, казалось, превратилась в лёд, машинально последовал за ним и начал собирать посуду. Следующим пунктом назначения была спальня, и Минхо, очевидно, собирался снять остатки напряжения. Тэхён машинально собирал тарелки и бокалы, стараясь не смотреть на Минхо, хотя и чувствовал на себе его обжигающий, изучающий взгляд. В голове крутились обрывки фраз, словно кадры из криминального фильма, проецируемые прямо на внутреннюю сторону его век: «Решение проблем… нестандартные методы… мир станет лучше…» Он чувствовал, как к горлу подступает ком, и едва сдерживался, чтобы не выдать охвативший его ужас. Его тело было напряжено до предела, каждый мускул кричал о необходимости бежать, но ноги словно вкопанные стояли на месте. Нужно было собраться и доиграть свою роль до конца, пока он не придумает, как выбраться из этой ловушки. Минхо наблюдал за ним, облокотившись на спинку стула. В его глазах мелькали искорки то ли насмешки, то ли сожаления, словно он с любопытством смотрел на пойманного зверя. — Ну что, перевариваешь информацию? — спросил он, нарушая звенящую тишину на кухне. Его голос был мягким, почти ласковым, и от этого его слова казались ещё более невыносимыми. — Не такой уж я и страшный, правда? Тэхён, не оборачиваясь, осторожно поставил тарелки в раковину, стараясь, чтобы фарфор не звякнул и не выдал его дрожь. Он почувствовал, как по спине стекает струйка холодного пота. — Мне просто нужно время, чтобы осознать это, — выдавил он, и его голос прозвучал на удивление ровно. Минхо обошёл стол. Его шаги были бесшумными, и Тэхён вздрогнул, почувствовав его присутствие прямо за своей спиной. — Не смотри на меня как на монстра. Я просто живу в этом мире по своим правилам. И стараюсь сделать так, чтобы мир стал хоть немного лучше. — Он обнял Тэхёна сзади и прижался к нему. Его дыхание обожгло шею. — А теперь забудь обо всём этом. Оставь эту грязь за дверью. Давай просто проведём этот вечер вместе. Как нормальные люди. Тэхён замер в его объятиях, одновременно испытывая отвращение, смешанное со странным, пугающим влечением. Его разум протестовал, кричал об опасности, требуя оттолкнуть его, но тело предательски реагировало на тепло чужих рук, на властный, но успокаивающий ритм его сердца. «Нормальные люди…» — эхом отозвалось в голове. Что вообще осталось нормальным в их отношениях после всего услышанного? Минхо отстранился, но только для того, чтобы развернуть Тэхёна к себе и заглянуть ему прямо в глаза, изучая каждую тень. — Всё в порядке? — прошептал он, словно прочитав его мысли. Тэхён, у которого от страха перехватило дыхание, смог лишь быстро кивнуть, хотя внутри у него бушевал ураган. Он не знал, что ответить, как себя вести. Он боялся сказать что-то не то, выдать свой страх. Боялся разрушить эту хрупкую иллюзию нормальности, которую так старательно пытался сохранить Минхо. — Тогда пойдём в спальню. И переспим как нормальные любовники, — заявил Минхо, с такой силой сжимая его руку, что запястье Тэхёна болезненно хрустнуло. Он повёл его, словно марионетку, нити которой полностью в его власти, в спальню. В спальне царил густой полумрак, освещаемый лишь тусклым светом, проникавшим сквозь плотные шторы и отбрасывавшим на стены причудливые движущиеся тени. Минхо притянул Тэхёна к себе и жадно, почти с голодом впился в его губы. Этот поцелуй был не просьбой, а требованием, полным собственнического инстинкта. Тэхён ответил на поцелуй, стараясь ни о чём не думать и силой изгоняя из головы воспоминания о «решительных методах». Он чувствовал, как его тело отзывается на властные прикосновения Минхо и как страх постепенно отступает, уступая место горячему, запретному возбуждению. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться только на ощущениях, на тепле чужого тела, на запахе вина и кожи. Это был отчаянный побег. Поцелуй становился всё глубже, требовательнее, перерастая в неконтролируемую жажду. Руки Минхо скользили по спине Тэхёна, очерчивая каждый изгиб, отчего по коже бежали мурашки. Тэхён отвечал тем же, его пальцы, дрожа, зарылись в мягкие волосы на затылке Минхо, притягивая его ближе, желая раствориться в этой близости. Одежда летела на пол бессмысленными тряпками, словно сорванные ветром листья. Страх и возбуждение сплелись в тугой горячий узел, лишая его воли и голоса. Он отдавался во власть Минхо, позволяя ему вести себя, как в безумном танце, где каждый шаг предопределён доминированием. Вскоре они оказались на смятых простынях, их тела сплетались в лихорадочном ритме. Тэхён целовал каждый сантиметр кожи Минхо, вдыхая его запах и отчаянно пытаясь убедить себя, что перед ним любовник, а не палач. Он целовал крепкие мышцы, которые сейчас напрягались под ним, изо всех сил игнорируя навязчивую мысль о том, что эти же мышцы напрягались во время убийства. Тэхён отчаянно цеплялся за каждое мгновение близости, как за спасательный круг, брошенный в ледяное море ужаса. Он хотел сбежать, раствориться в этом моменте, где существовали только их тела, их стоны, их прерывистое дыхание. Он крепко зажмурился, чтобы не видеть ни полумрака комнаты, ни зловещего выражения лица Минхо, которое могло выдать его истинную, опасную сущность. Движения Минхо были властными и требовательными, не оставляющими места для сомнений или раздумий. Он доминировал с той же уверенностью, с какой, должно быть, принимал свои «радикальные меры». Тэхён чувствовал эту силу — силу, которая таила в себе смертельную опасность, но которая сейчас обнимала его, даря жгучее, запретное удовольствие. В подсознании Тэхёна билась навязчивая мысль: эти же руки, эти сильные пальцы, этот хищно изогнутый рот… всё это было причастно к насилию и смерти. Напряжение нарастало, смешивая страх с почти истерическим восторгом. Тэхён застонал, когда Минхо, словно почувствовав его внутреннее смятение, усилил толчки, заставив его полностью отдаться ощущениям. В этот миг, когда реальность сжалась до единственной точки невыносимого удовольствия, Тэхён смог забыть обо всём. Убийство, справедливость, возмездие — всё это превратилось в бессмысленный шум. Остался только Минхо и сладость его силы, поглощающей его целиком. Когда всё стихло, Тэхён лежал, тяжело дыша, ощущая тяжесть Минхо на своём теле. Тишина, наступившая после бури, была оглушительной, густой и давящей. И вместе с ней мгновенно и безжалостно вернулось осознание. Иллюзия нормальности разбилась вдребезги, оставив после себя лишь липкий след из пота, спермы и невыносимого, жгучего страха. Он был в постели с убийцей. И он хотел его.