Elite

К прослушиванию Girls just wanna have some Приглушённый морской бриз, его запах был везде. В лёгких, вокруг. Окружающих девушек, сидевших на песке. Они молчали, но сколько в этом молчании было комфорта, они лежали друг на друге и не думали ни о чём, кроме этого момента. Казалось, будто они и не были в этом мире, их окружало ночное небо, усыпанное множеством звёзд, что сияли ярко, словно пламя. Глаза девушек устремились в небо, наблюдая за этим всем. В носу стоял запах морского прибоя и соли. Соён захотелось заплакать, глаза слезились, а сама она не понимала ничего. Ей было комфортно с Юци, она знала, что Сон ей нравится, но порой нужно время, чтобы начать всё с чистого листа. По небу пронеслась падающая звезда, и они вмиг загадали желание. У каждой — своё, но важное для них самих. Юци тепло улыбалась в темноте, глаза сверкали, отблескивая сияние луны, что покрывала море серебристым отражением. Она взяла руку Соён в свою и произнесла: — Пообещай мне кое-что, Соён. Она была всё ещё пьяная, а девушка что была в лимонном платье повернулась в её сторону и, посмотрев ей в глаза, ответила: — И что же? Юци мешкалась, собираясь с мыслями, руки начали потеть, а тело бросило в жар. Она нервно вдохнула и, облизав губы, всё же сказала: — Пообещай мне, что если мы станем хотя бы друзьями, то ты меня не оставишь, будешь рядом и никогда в жизни не предашь. Она посмотрела на Чон с грустным выражением лица, губы дрогнули, а глаза стояли на мокром месте. Красноволосая была благодарна тьме за то, что она может это скрыть, по крайней мере, так думала девушка. Но Чон видела. Нет, она чувствовала. Она её понимала, понимала как никто другой. Девушки были обе пьяные, но они прекрасно знали, чего им не хватало и что им нужно. Соён поправила выбившуюся прядь волос и поцеловала мягкую на ощупь руку Юци. — Считай это обещанием.- сказала она мягким голосом Юци издала смешок и, усмехнувшись, добавила: — Я, конечно, знала, что истории свойственно повторяться, но в обратном порядке не ожидала увидеть. Миленько. Чон сначала не поняла, о чём идёт речь, но, поразмыслив несколько секунд, до неё дошло. Пёс. Это она была псом. Или она уже Чор крышей поехала. — Хах, реагируешь так, будто без этого ты бы не догадалась. — Она улыбнулась, и её дыхание оказалось на щеке Чон обжигая её, а глаза сияли в предвкушении дальнейшей реакции светловолосой. Соён развернулась к ней лицом — и о боже. Она была слишком близко, чересчур близко. Сердце девушки пропустило удар, дыхание участилось, и она начинала нервничать. Их губы находились в сантиметрах друг от друга. Глаза Юци скользнули от взгляда Чон до её губ и обратно — медленно, будто бы думала, стоит делать это или нет. Сон смотрела той в глаза, пытаясь понять, хочет ли этого Соён. Но глаза девушки лишь заблестели а желании, но она отшатнулась назад, упала спиной на песок. — Прости, Юци, я не могу. Но собеседница не уходила. Она наблюдала с милой и мягкой улыбкой на лице, проговаривая такие простые, но всё же важные слова для светловолосой: — Всё в порядке, не стоит извиняться. Ты же ничего не сделала. Соён уже собиралась обратно сесть, но рядом с ней уже плюхнулась Юци, и взгляд её устремился вперёд — на небеса, укутанные тьмой. А затем она повернулась и улыбнувшись по кошачьи , добавила: — Я не знаю, какого ты обо мне мнения на самом деле, но знай, что я не та, кем могу казаться. — И кто же ты на самом деле? — Юци прыснула со смеху, вспомнив один мем. — Кровосися. И они обе засмеялись. Пьяным людям обычные вещи кажутся смешнее. Как и в этом случае. Они смеялись, катались из стороны в сторону, но позже, еле как успокоившись, продолжили. — А если без шуток? — Соён улыбалась вытирала слезу от накатившего до этого смеха. — Нелюбимый ребёнок. Да… может быть, я говорю тебе это рано, и вообще этого не стоило бы делать, но почему-то мне хочется поделиться этим именно с тобой. Лицо красноволосой не выражало почти ничего, кроме еле заметной печали в её глазах. Она вдохнула морской воздух и продолжила. — Ты уже знаешь, я родилась в семье очень богатых родителей. Моим воспитанием занимались только няни. И то воспитание было строгим. Мама была постоянно в разъездах, и как таковой я её почти не видела. Я почти не помню её присутствия в том возрасте, но когда она приезжала, она привозила мне коллекционные вещи из разных стран, сделанные под заказ. Но если я капризничала, она ломала то или иное, чтобы я понимала, как можно себя вести и как нет. Я устраивала истерики, злилась, что должное мне внимание не уделяют. Но всё-таки, мама, мне кажется, хоть как-то да любила меня. — Любила? — спросила Чон, нервно сглотнув. — Любила. Её не стало, когда мне было пятнадцать. С того момента моя жизнь кардинально изменилась. Я начала вести себя по-другому. Я создала свою новую версию себя, закрываясь от всех и не пропуская никого дальше, чем одна встреча или ночь. Но это не касалось моих друзей. Да, я познакомилась с Шухуа, когда пришла с отцом на одну из встреч приглашённых известных семей. На моей памяти это самая искренняя девушка, которой плевать на всё, что о ней скажут. — А что с отцом? — поинтересовалась Соён. На что Юци лишь издала болезненный смешок, но позже ответила: — Он явно не испытывал ко мне отцовских чувств. Как он однажды сказал: "Юци — это инвестиция". Я старалась заслужить его похвалу, которую слышала лишь тогда, когда побеждала в конкурсах страны. И то — это было холодное "молодец" и больше ничего. Его работа была ему важнее, чем собственная дочь. И сейчас ничего не поменялось. Ну, максимум — он позволил мне учиться на художницу. Она смотрела куда-то в даль, не выражая никаких эмоций. Соён легла ближе и обняла её, опустив голову на грудь — мягко, нежно, будто хотела остаться с Юци. Как будто перед ней была уже не взрослая Юци, а маленький ребёнок, обиженный на родителей, чья любовь не была выражена в нужном количестве. От неожиданности Сон не знала, что и делать. К такому она не привыкла, она не знала, как себя вести, поэтому и растерялась. Но интуиция подсказала обнять ту в ответ. Так она и сделала. Без лишних слов. Девушка положила руки на тело светловолосой и слегка поглаживала её спину. Этот жест, может быть, ничего не значит для кого-то. Но для Юци это было больше, чем просто слова поддержки. Две девушки, щёки чьих могли лишь выдать не трезвый вид, так бы и лежали, если бы у Юци не зазвонил телефон, и на экране не высветился номер подписанный как "Шушу". Соён посмотрела на экран, а затем на красноволосую. По её лицу можно было бы прочитать фразу: "нахуя вы мне звоните". Нервно выдохнув, Юци прикрыла глаза, а затем, вновь открыв, ответила, продолжая поглаживать спину Чон. А та лишь мирно лежала, прикрыв глаза. По ту сторону трубки раздался заплаканный голос Шухуа. Нет, она была в истерике — захлёбываясь от слёз и еле как формируя предложения. И единственная фраза которую смогла разобрать в шоковом состоянии Юци это: — Юци это пиздец, Арес ударил ножом Марка.