Ожившие тени

В ночном воздухе, сыром, свежем, пропитанном трезвящей помыслы Шикаку тишиной, подмешанной приятным для слуха журчанием воды, и запахами леса, всё это после задымлённого архива, после того шума, что они, Шикаку в паре с Наруто, наворотили там, что им там позволили наворотить, после пережитого эмоционального напряжения и переизбытка разного рода информации, теперешняя тишина и запахи ощущались острее обычного. Узнаваемо до малейшего составляющего элемента. Во всяком случае таковыми они Шикаку казались. Чистыми на содержание и чёткими на осмысленность. Да, он помимо постоянных оглядок за спину, для Нара тревожных и нервных, прислушивался и использовал для сбора информации даже обоняние. Делал всё, на что был способен, чтоб хоть как-то на их то скорости передвижения отслеживать их окружение. Почему он проверял это окружение? Всё было просто. Он опасался наличия преследователей, так как не мог отбросить высокий риск того, что за ними уже могла быть организована погоня из групп опытных шиноби. Что для него стало бы ожидаемым вариантом событий. Он в этом вопросе рассуждал так, ну и пусть, что они обманули шиноби в архиве, пусть им это сошло с рук, то был результат временный. В конце концов клоны Наруто вечно бегать по Конохи не смогут. И не стоило забывать ключевой факт, что Шикаку уже посягнул на Хокаге, а значит подчинённые Минато, наверняка до того получившие от Минато соответствующую инструкцию на какой-нибудь эдакий случай, когда «Хокаге и Тень» как-либо проявят себя, уже обязаны были сориентироваться, понять где и как их обманули. Что-то вроде логической мысли, грызшей у Шикаку его выдержку: «Как бы у них там не вышло, во второй раз то те должны были отреагировать». Так вот, в этой тишине леса и раздавались подобно биению двух испуганных сердец хлопки по воде. Едва ли слышно, кратко, но быстро, очень быстро. Это в тесном построение друг за другом бежали они, замаскированные под двух Анбу дети, непримиримые и... будто и правда этой ночью противостоящие сразу всем, решительные и неугомонные. Даже для Шикаку, смотревшего на них самих с более обозримой точки зрения, откуда он видел их настоящие и все прочие рабочие причины действий, их слабости и сильные стороны, и откуда он вполне сносно мог проанализировать «их составляющее», как и вышедший у них результат, они, нынешняя парочка самонадеянных детей, то есть тех, кто составлял тесную связку – «Наруто – Саске», или точнее сказать, связку более известную – «Хокаге – Химе», казались ему не совсем теми, кем они являлись на самом деле. Некими больно везучими негодниками, каким было, как показала действительность, по плечу всё, чтобы они там себе не задумали. Шикаку ничего не путал, это он так приходил в себя. Собирал бесконтрольный разбег собственных мыслей, уподобляя его в структуру, какой можно было управлять. Или хоть бы для начала правильно осмыслить. Наруто бежал первым, а Шикаку вторым... И здесь надо было оговориться. Объяснить, что у них происходило. Так вот, пусть Наруто в архиве и проявил взрослые черты своего характера, обдуманность, выдержку, толковость, больше походившую на точечное проявление хитрости, пусть он и «последовал» по своей воле за «Саске», как за лидером или за тем, за кого в сложном психологическом обмане и следовало держаться, здесь осознавая свои просчёты, в чём он с Наруто сглупил, Шикаку уже сам по своей воле следовал за пацаном. Замыкал их маленькое построение и попутно выполнял все обязанности замыкающего. Следил за окружением, без конца проверяя отсутствие погони. Так Шикаку, «покорно и преданно», словно всю жизнь он именно таким образом и бегал за Наруто, следовал за замаскированным блондином, ставшим после своего высказанного одобрения, той эмоции, что неожиданно выплеснулась из него, молчаливым, привычно собранным, холодным и серьёзным. «Взрослым». В этом моменте Шикаку был виноват сам. Недоглядел дружеский контакт или... может у Шикаку вовсе замкнули мозги. Дал лиха, то есть как «Саске» он промолчал на оказанную ему эмоцию «друга». Кажется, он посчитал её просто эмоцией... Если не надумал себе о ней лишнего и потому то не отреагировал? Даже не рассердился на Наруто, пусть хоть бы из-за того, что он из-за него и только из-за него использовал на Учиха Фугаку это дурацкое додзюцу. Непреднамеренно, но по вине Наруто. Против здравого смысла ни радости, ни злости от него не последовало. Никакой эмоции. Вот Наруто и сделал свой вывод. Молчком. Углядел какое-то «для него явное» несоответствие и стал со своим «Саске» собою прежним, привычным для Шикаку. Холодно зыркнул и бросил ему: «Пошли», и за весь уже проделанный ими путь так ни разу и не обернулся себе за спину. Ни разу не посмотрел на одумавшегося «друга», даже бессловесным взглядом не поинтересовался, как у того обстояли дела. «Я его разозлил...» Принял Шикаку свою ошибку и этой мысли, как единственно верной, с того времени весь остальной путь и придерживался. Это до него дошло, чем и в чём он перед Наруто выделился из его «Саске», и отсюда он сам стал мрачным, сердитым, злым на себя, как будто он стал настоящим Саске, в предположениях имевший именно такие черты характера. В таком то состоянии Шикаку и следовал за Наруто по глади реки, ведущей их в Ши но Мори, к полигону, каким в Конохи пользовались не так активно. Да, им надо было сделать этот крюк. Надо было постараться, чтоб однозначно сбить предполагаемых преследователей, а также могших последовать с ними шиноби, ориентированных на поиске и сборе информации, пусть тех же Инузука, кого могли добавить в поисковые группы, так вот этой вынужденной предосторожностью они с Наруто уменьшали шансы своей дальнейшей поимки. Могшей наступить и не этой ночью и даже не следующим днём. Шикаку и Наруто это понимали, потому то в завершении своей работы отступали так изощрённо, тратя на это действие усилия и драгоценное время, «уходя» из Конохи по заранее обговорённому маршруту. Дружно и едино. Как-то Шикаку выдал деятельному пацану свою мысль, что им надо бы, чем они смогли бы путать противника, отступать по-особенному, со своей выгодой и умыслом, вот Наруто и предложил Лес Смерти, как то место, через какое им можно было при этой задачи пройти, где расстояния до этого полигона, неблизкое, также могло играть им на руку. Шикаку одобрил и доработал его идею, потому и бежал за своим маленьким сообщником не отставая. С хождением по воде, точнее сказать, с непрерывным током чакры, какой Шикаку при этом действии подавал к ступням малыша Саске, Шикаку справлялся хитростью Нара. Да, что скрывать, чтоб дотянуть до требуемых умений, не имея возможностей с Саске действовать честно, то есть стандартно, ступая по проторённой дороге, по пути большинства, без рисков в столь юном возрасте, вместо всего этого Шикаку с ним хитрил. Не экспериментировал, во всяком случае прямо, но действовал нестандартными методами. Обдуманными и твёрдо взвешенными. С контролем чакры Шикаку справлялся «аналогичными хитростями», применял свои старые наработки, применял и новые, подстраиваясь под особенности Саске или же подстраивая самого себя под Саске. Всеми возможностями упрощал для этого малыша сложную задачу с освоением чакры. Сейчас, в данном возрасте Саске, Шикаку контролировал чакру лучше своих ожиданий. Этот результат был стабильно фиксирован и не давал сбоев. В будущем он будет улучшаться, как с возрастом Саске, так и с дальнейшей опекой Шикаку. Шикаку не сомневался в том, что в отведённое для этой задачи время, в граничащий с безумием короткий срок, справится. Это являлось его явью. Его действительностью, от которой отсрочек у него не было. Проблемой для него было другое. Недостаточное количество чакры. Малыш Саске, как ни крути, был мал и не отвечал «аппетиту» Шикаку, его запросам и нуждам. Ничтожное, едва ли могшее покрыть нынешние требование количество чакры, с чем приходилось считаться, и помимо тренировок и разных уловок с чем приходилось хитрить, обдумывая каждое действие, это для Шикаку было самым существенным «минусом Учиха Саске». Его детский возраст и связанные с этим ограничения. С этим, как бы он не старался и как бы не подгонял зловещего малыша к намеченному результату, приходилось проявлять терпение и ждать. Ну а тем временем с каждым ими сделанным шагом, сделанным в тревоге, в стремлении избежать нового сражения, теперь точно пустого, ненужного им, они с Наруто уходили всё дальше из селения. И с каждым ими сделанным новым шагом поток реки становился всё сильнее, что вскорости им приходилось уже прыгать по торчавшим из воды камням или передвигаться по каменистому берегу. Деревья становились всё выше, ночные тени гуще и насыщеннее мраком, что проглядеть их не получалось, а шум, исходящий от реки, всё громче приглушал прочие звуки, словно прикрывал их собою. Раздался всплеск воды. В дали. Где-то за спиной. Такой же короткий, оборванный, какой мог создать пусть даже сам Шикаку. И его бы Шикаку не расслышал, не определил бы его как угрозу и не обернулся бы себе за спину, реагируя на него, если бы не звук колокольчика, раздавшийся вслед краткому всплеску. Тихий, но мгновенно узнанный звук колокольчика, в миг пробивший всё сознание Шикаку повышенным чувством тревоги, испугом, вплоть до острого чувства осязаемо нависшей над ним опасности, на какую Шикаку просто не мог не отреагировать. Он успел скосить взгляд себе за спину, успел оглядеться и определить во мраке летевший в его сторону кунай, и успел разглядеть привязанный к металлическому кольцу куная колокольчик, обычный, круглый, маленький, на верёвочке, наспех обмотанной за это кольцо. Прямо такой же, какими пользовался наставник. Не успел удивиться или выстроить хоть одну убедительную догадку, что происходило, но по броску куная, вернее, по звону колокольчика, успел сообразить несколько вещей, какие повлияли на его следующие действия. На то, что он, рывком увеличив скорость бега, ухватился за брошенный ему кунай, ловя его беззвучно, так, как бы Шикаку никогда его не поймал, не успел бы этого сделать, а будучи «Саске» смог. Смог углядеть его и смог поймать. Всё смог. Придержал ладонью и отскочивший к рукоятке куная колокольчик, чтоб тот перестал издавать противный Шикаку звон. А второй рукой, спустя два стремительно сделанных шага, Шикаку ухватился за руку оборачивавшегося на него Наруто, почувствовавшего или услышавшего, что что-то было не так, а ухватившись, крепко, намертво, Шикаку за секунду перескочил вместе со своим оторопелым сообщником валун и скрылся в темноте леса. Колокольчик под его ладонью больше не издал звуков. Всё остальное Шикаку додумывал, словно его мысли наконец-то догнали его, додумывал, прячась с Наруто в корнях дерева, да высматривая оттуда, кто же его предупредил об опасности. На эту мысль его надоумило то, как ловко был брошен кунай, так, чтоб Шикаку его вовремя заметил. Непременно заметил. И пойманный колокольчик... какой Шикаку всё прижимал ладонью, хотя в сжатых пальцах Саске уже ощущалась дрожь. «Чёрт...» Шикаку злился. Кто бы не помог им, он, помимо прочего, испугал Шикаку одним своим наличием. До того сокрытым, а сейчас вдруг ставшим явным. В этот момент на реке стремительно промелькнула тень, подразумевавшая в себя явно взрослого шиноби, разглядеть которого у Шикаку не получилось, а через секунд двадцать там же промелькнули ещё четыре быстрых тени, ни на секунду не замедлившиеся, ни напротив них, ни после. -Тц... Тихо, на половине выдоха, вторя сбитым мыслям Шикаку, Наруто высказал свои, подтверждавшие сложность и неоднозначность их нового положения. Что-то вроде того: «Кто это ещё такой?» Кем бы этот свалившийся на их головы «союзник» не был, он знал о них, а они о нём – нет, вот о чём на самом деле думал Шикаку, предполагая, нет, мгновенно перетрясая всю их ситуацию включением одной важнейшей добавки энного содержания. Понял, что надо бы перед Наруто объясниться толковее, чтоб в этом вопросе у них не было расхождений или какого-либо недопонимания. Протянул руку, раскрывая ладонь, да показывая кунай с колокольчиком. Наруто поднял на него взгляд. Шикаку не видел этого. В этот момент он смотрел на реку, на ту её часть, что виднелась с их позиции. Он почувствовал это. Усилившееся внимание от Наруто. Так бы и он сам отреагировал, и поняв Наруто без слов, в отрицании мотнул головой, предупреждая удивившегося сообщника, что здесь им обсуждать что либо не стоило бы. Подождали секунд десять, прислушиваясь к вновь стихшему окружению. А может они от осознания наличия «неизвестного им союзника» так приходили в себя. Беззвучно сорвались с места лишь после того, как убедились в отсутствии опасности, и после избегали напрасно выходить к реке и на другие открытые для просмотра пространства. Как могли, уменьшали шанс столкновения с преследователями. Выбрали второй маршрут, да, в плане Шикаку всегда имелся запасной вариант действий, а то и несколько, и завершили своё отступление без ошибок, избавившись от могших вывести на них улик, да успевши всё сделать до рассвета. Были готовы расходиться. Наруто под другим обликом хенге со своим клоном, подстраховывал себя, как мог, так как ему идти было дальше и он должен был незаметно пройти по кишащим встревоженными шиноби улицам Конохи. И Шикаку, также изменивший свой облик хенге. Вот тогда, дождавшись момента, Шикаку и шепнул Наруто своё опасение, загодя проявленной осторожностью работая и на благо «друга» и на благо себя. -Есть вероятность, что Минато узнал тебя, – об этом говорила та неопределённая заминка Минато. Его изменившийся на голос замаскированного сына взгляд. – Он отреагировал на твой крик, – здесь надо было отдёрнуть Наруто от всякой поспешности и мотивировать его на выжидания. Если Шикаку в этом вопросе ошибся и надумал себе чего, а он это сделать мог, Наруто от его предупреждения хуже не будет, но себе Шикаку мог задать более удобные условия, где у него найдётся время и прийти в себя, и обдумать ночные события. – Некоторое время контактировать не станем. Подержимся пару дней особняком и присмотримся, что к чему. Замаскированный блондин молчком кивнул. Что сделал не сразу, а вынужденно. Видно было, что он сделал это под давлением сказанных ему слов. После, когда Шикаку было уже отвёл от Наруто взгляд, прикидывая, что с этим ребёнком делать дальше, как ему вообще объяснять ситуацию с Хатаке, где ставшие известными о Хатаке факты пугали даже Шикаку, Наруто удивил его. Сам ухватил его за руку, твёрдо возвращая внимание «Саске» назад, и вместо вопросов о своём сенсее, какие Шикаку от него ждал, да какие услышать боялся, спросил его о том, что его действительно тревожило. -Твой шаринган... Твой отец его видел, да? Шепнул, как будто признал свою ошибку, евшую его виной, в откровенности выливая свои чувства раскаяния на Шикаку. Никакого «прости», «извини» не было, но этих пустых слов им и не надо было. Шикаку легко углядел то, что было сокрыто у Наруто на душе. «Да... С шаринганом у меня будут неприятности. Но этот исход меня устраивает больше...» Погибни тогда Наруто, вот это и правда оказалось бы катастрофой. -Он лишь видел шаринган. Мой или нет, это ему сначала надо выяснить, – Шикаку подумалось дальше этой мысли. То, какие тайные проверки Учиха Фугаку учинит в собственном клане. Когда оклемается. Через три дня, о которых он Наруто не сказал, оставив эту информацию для себя. Так надо было. И дело было не в привычке или глубоко заученном правиле придерживать информацию в своих руках, и даже не в том, что... ну, нечего Наруто баловать и раньше времени давать ему повод, чтоб «расслабиться», дело было в мышлении Шикаку, в его желании эти три дня использовать с выгодой для себя. Но опомнившись, что голос прозвучал сухо и имел некий собранный, рабочий вид, не отвечающий ситуации, да что таким образом он мог опять ошибиться, добавил дрогнувшим шёпотом. Это Шикаку, не разу не смягчавший голос малыша Саске, впервые попробовал это сделать. – Не переживай об этом. Они там, в архиве, оба рисковали, оба прикрывали друг друга, и так или иначе, оба там раскрылись. Винить в том, в чём ошибся Шикаку сам, он Наруто не станет.