Ожившие тени

И Минато ожил. Что после его непроницаемой застылости, заставившей Шикаку, будто бы он и Нара то не был, хорошо уж пометаться в сомнениях, оказалось полной неожиданностью. Минато ожил и словно намеренно ошарашивая тем Шикаку, резко, как при решающем ударе в битве выбивают из рук врага инициативу, пресёк у своих подчинённых их самостоятельный порыв действовать. Да так быстро это проделал, что Шикаку не успел и задаться вопросом. «Зачем это?» Или... если бы у Шикаку было время сформулировать этот вопрос чётче, то он бы наверное прозвучал как-то так: «Какого чёрта он мне помог?» Не успел подумать или удивиться тому факту, как в следующую секунду Минато, не иначе чем окончательно проверяя «своего собеседника» на состоятельность им быть, осёкся. Не в открытом виде, доступном для взглядов всех присутствующих, а в строгих рамках «только их зрительного контакта». Почему Шикаку так это увиделось? Да потому что Минато, позабыв о своей броне непроницаемости, проявил в поспешно уцепившемся назад за Шикаку взгляде брешь. Чем в один миг создал «жутко реалистичное» впечатление, что он, сообразив или же подтвердив себе, что на него уже смотрят, признал этот факт на уровне «своих нечитаемых микросигналов». То есть, чем бы это у Минато на самом деле не было, он невольно признался, что «сплоховал», тем, что застыл в том самом виде, в котором и был «застигнут врасплох». Если это Шикаку не померещилось... Хотя, если и так, это ему было простительно, потому как он правда в секунду осознания, что Минато «так ловко прикрыл» его ошибку, ни в чём уверен не был. Ну или... если после слов Наруто, открыто прогремевших в этой палате в ещё необдуманном, оттого и в «энном содержании», в чём вложенного смысла было больше, чем самих слов, он не утратил свою способность наблюдать и анализировать. Надо заметить, что если Минато ошибся в реакции взгляда, взгляд у того дрогнул, а глаза едва заметно расширились, то сам Шикаку, против едва уловимой оплошности Минато, ошибся на куда как более глубоком уровне. Он остро ощутил, как волосы на замаскированной голове малыша Саске сами собой шевельнулись, что произошло от внезапного осознания, что Минато в данный момент времени «игрался с ним». Причём... весьма убедительно. Что Шикаку впрямь сейчас показалось, что он его уже обыграл и в хитрости, и в неоднозначности. И лишь на следующей секунде Шикаку поймал себя на том, что он крепко закусил губу. Что говорило, что он далеко не во всём контролировал доставшееся ему тело. Ну а «бездействие» Минато, ещё полминуты назад хорошо проверявшее Шикаку на прочность, оказалось ловко подстроенной под неизвестного, но наглого «собеседника» уловкой, какая утратив свою изначальную эффективность, была откинута Минато за ненадобность. Так вот, Минато был в рабочей готовности и всё время контролировал ситуацию. А раз он не проявил свою мягкость, он со своего первого хода отнёсся к «Химе» стопроцентно серьёзно. Здесь, чтоб понять Шикаку, понять, почему у него ситуация пришла к такому противоречивому положению, что он в этот момент и сам в ней разобраться не смог, надо было припомнить, в каких условиях он находился. Припомнить, что он «сам себе спровоцировал» настолько запутанную головоломку, полную недоверия и недопонимания к своей «маленькой персоне». Кем он здесь перед Минато «вырисовывался». Неким неизвестным чужаком, скрывавшим «свою внешность» под лживым обликом хенге. То есть он был тем, кто «угрожая» действующему Хокаге шашками «пока только предположительной мощи», всё ещё не открыл «своей личности». Не подтвердил её ни раскрытием «имени», ни раскрытием «внешности». Ни каким иным намёком или пусть бы признанием в том, что он являлся «Химе». Да. Ранее озвученный здесь вопрос Минато: «Химе ли он?», Шикаку сознательно оставил повисшим в воздухе. На что он в ответ своему игнорированию сразу же получил в собеседники молчаливого Минато. Вернее, он его получил ещё и из-за этого. Так вот, так ему сделать надо было. Его тактикой было избегать ответов на ключевые вопросы, что им приравнивалось к понятию – не думать для других, и что было одним из важных шагов к постепенному завоеванию здесь лучшей позиции. Почему он так поступал? Это объяснялось просто. В его нынешней ситуации информация являлась важнейшим ресурсом. Безусловной ценностью и единственным действенным инструментом, с использованием которого имелся шанс переиграть почти любое решение Минато. А ещё информация здесь была в абсолютном дефиците. Отсюда Шикаку придерживался вывода, что раскрой он её, бездумно и без собственной выгоды, и всё продует. Не будет тебе ни выстроенного разговора, ни шанса на приемлемый успех. Так что информация, какую он в умолчании не додал Минато, а попутно с ним он не додал её и его окружению, но какая, по идеи происходившего, должна была быть сказанной, играла Шикаку на руку. Она на своё додумывание тратила драгоценное время «противника», чем отвлекала «его» от правильного осознания, кто именно здесь прятался под внешностью Яманака. Ну и... помимо того, что Шикаку ещё «не привязал» свою личность к кому-либо, что со стороны уже должны были счесть за намеренную хитрость, Минато всё же кое-что о нём узнал. Тот не мог это проглядеть. Шикаку был здесь из-за того, что Наруто был пойман. Что говорило об его верности Наруто. Об его преданности ему. Ведь это выглядело очевидным фактом, не требующим никакого подтверждения. А ещё Минато должен был уже твёрдо соотнести, что перед ним находился именно тот наглец, кто прошедшей ночью в архиве, действуя с Наруто в паре, напал на него и Фугаку, что и стало причиной появления раненого Хокаге и его Учиха в госпитале. То есть Шикаку в понимании Минато уже должен был сложиться тем, кто знал об его сынке куда больше, чем знал сам Минато. Ну и... кто был с его пацаном связан так основательно, что он не устрашился из-за него поднять руку на «его весьма весомого отца», и в завершении всего сделанного ещё и появиться здесь. Да. Шикаку в корне запутал всю ситуацию. Так постарался, что у него в итоге стало получаться что-то вроде того, что не имея изначальной надобности себя объяснять честно, он равно не оставил себе возможности объяснить себя хоть как-то допустимо. Отсюда от Минато должны были исходить недоверие и попутные его недоверию сомнения и настороженность. Даже при предположительном знании, что первый из напавших в архиве был его сынком, и при предположительной версии, что второй был всего-то ребёнком... Это было по первой логике. А что у Шикаку получалось на самом деле? Минато помог ему. А после он опять замер. Только уже не так, как он свой первоклассный трюк проделывал, к примеру, всего полминуты назад. Он кратко и быстро сглотнул, а в его взгляде, раннее мутном и нечитаемом, стало прослеживаться невысказанное вслух ожидание. Да. Это Шикаку даже не виделось, а чудилось, словно из-за быстроты происходившего его осмысление хорошо запаздывало за его наблюдением. Минато, смотря только на Шикаку и зная, что ему в глаза так открыто мог заглянуть только Шикаку, ждал от него что-то важное. Казалось, что это было именно так. Что требовало более детального анализа. Да вот только сейчас Шикаку помимо наблюдения за Минато был занят и другим. «Смешно». Это за несколько потраченных им секунд его догнала его собственная мысль, оборванная им на внезапном признании Наруто. На тех шокирующих словах замаскированного блондина, что Минато «убил дядю Шикаку». То есть «настоящего Нара», того, кто никуда никогда не перемещался и кто должен был быть здесь, в этой реальности, живым. «Чтоб взрослый и самодостаточный Нара погиб за зря, – как на это между своих слов указывал Наруто, – без пользы, равноценной своей жизни? Да он издевается надо мною?» Шикаку, в общих чертах знавший о гибели «настоящего Нара», уже и раньше обдумывал нечто подобное. Задавался разными вопросами, к примеру: «С чего «тому Нара» понадобилось умирать, если он то от Иноичи был обязан получить ценные данные?» Или: «Неужели этот уникум не придумал ничего толковее своего последнего хода?» Шикаку и правда какое-то время полагал, что «настоящий Нара» в самом начале «партии» как-то неудачно для себя разменял имевшуюся жизнь на «важную фигуру». На Минато. И на том всё. После Шикаку лишь добывал новую информацию, что на деле при его нынешнем возрасте и при его нынешних возможностях переросло в долгий процесс безрезультатной перетасовки изредка получаемых данных с разными возможными вариантами. Что по сути оказалось топтанием на месте и сложившимся узким взглядом на смерть «настоящего Нара». Взглядом, какой можно было описать словами – «Минато то здесь был живым». Но всё же за полгода прожитых как «Учиха Саске», за уйму тех тайных наблюдений за Иноичи, что Шикаку сделал, и за несколько разговоров с ним, он стал сомневаться в том, что всё было так просто, как казалось со стороны. Со стороны его «дальнего ракурса». На что ещё стоило обратить здесь внимание, так это на то, как Шикаку отреагировал на слова своего сообщника. Это несмотря на всю их неожиданную подачу и глубоко всколыхнувшиеся из-за них чувства. Что произошло из-за понимания, что «настоящего Шикаку» убил не кто-нибудь там, а сам Минато, и из-за того, что Наруто от него скрыл такую вот ключевую причастность своего отца. Да раз Шикаку смог прижать возникшие эмоции и успел урезонить большую часть разбежавшихся мыслей – об этом тоже как-нибудь потом. Итого, пусть Шикаку проигнорировал этот факт, но именно слова Наруто и потрясли его, и одновременно с этим они же мгновенно привели его в норму. Почему они помогли Шикаку перестроиться на других задачах? Это можно было объяснить тем, что Наруто, выдёргивая из тяжёлого безмолвия неудобную правду о смерти «настоящего Нара» не только поразил Шикаку своей прямотой и осведомлённостью, но и назвал «своего Шикаку» «дядей». Что этот пацан делал уже не в первый раз. Да вот на сей раз он вложенным в своё свойское обращение косвенным смыслом напомнил одному дураку кем он некогда был. А ещё указал ему на то, кем он являлся сейчас. Что Шикаку был из них двоих здесь старшим. Пусть он и был в этой реальности, как будто сама реальность над ним насмехалась, всего-то «малышом Саске». Никчёмной и ограниченной шестилеткой, замаскированной под взрослого шиноби. Это осознанию ситуации не мешало. А ещё Наруто напомнил Шикаку, что ему здесь ошибаться было нельзя. -Пусть даже и так, что с того? Произнося свои слова почти холодным, но в действительности выверенным до жёсткого контроля голосом, так, как надо было, так как в данный момент голос был оружием Шикаку и он не должен был его подвести, он умышленно расслабил плечи, чуть опустил голову вниз и приказал себе не менять этой позы. Сейчас всё должно было работать на достижение главной цели. И голос, и поза. И весь вид «Ицу Яманака». Да, Шикаку всё ещё использовал на себе облик Ицу Яманака, хоть «рабочие» черты «Химе» в виде напористости и повышенной уверенности в себе он уже проявил. А также Шикаку всё ещё находился перед койкой Минато, возвышался над раненным Хокаге и загораживал собою Наруто. И да, он ни на шаг с этого места не сдвинулся. Не отступил, это несмотря на давление Минато и на его выходку. Но и не продвинулся вперёд. «Наруто здесь не для того, чтоб мерить своего отца собственной справедливостью». Ещё и... конечно, если Наруто действовал только с этим умыслом, совершая ошибку «поиска своей правды» из-за Шикаку. Вот здесь попутно обязана была образоваться и другая мысль. «Почему Наруто уцепился за «дядю Шикаку», ведь логичнее было бы услышать от пацана вопросы на счёт его сенсея? Ведь Хатаке был тем, кто действительно был к нему ближе и кто своей неопределённой судьбой должен был его волновать...» Но на эту мысль у Шикаку не хватало времени. Он, вглядываясь в Минато, концентрировал своё внимание на его голубых глазах, да прикидывал, насколько Наруто произнесённой претензией мог подорвать доверие к Хокаге. Ну и как это, дай тому волю случиться, испоганит сложившийся в Конохи порядок тогда, когда о положении реальных сил Шикаку толком ещё не имел представления. Ведь он не разобрался даже в том, как и на каком основании Минато так тесно сошёлся с кланом Учиха. Не дорос ещё до конкретной информации, а из Иноичи многое вытянуть не получалось. Потому то просто предполагаемый исход такого для Шикаку быстро поравнялся с «игрой против самих себя же». Каких бы у Минато и «настоящего Нара» не имелось общих секретов. И чтобы у Шикаку, где-то глубоко внутри него самого, там, куда он старался не заглядывать, по отношению к Минато не зародилось. А ещё он сверхбыстро обдумывал то, как и чем убедить своевольного блондина действовать по одному с ним плану. Надо заметить, что Шикаку руководствовался и здравым смыслом, и внутренним порывом, какой подсказывал ему действовать с Наруто немедленно и какой можно было описать ещё одной не сложившейся мыслью. «Его дядя Шикаку не настолько и исключение...» ...чтоб из-за него раскрывать собственные карты или тем более вредить себе. Если бы эта мысль полноценно оформилась, она бы не стала жалобой. Нет. Шикаку себе бы такое не позволил. Здесь должно было иметься другое. Должно было проявиться желание незамедлительного отсечения ненужных цепочек рассуждений, слов и действий, могших привести к беде, равной полному разоблачению. Да вот и на это осмысление у Шикаку не хватало времени. -Совсем придурок? Что Шикаку произнёс, словно вмиг заостряя на себе внимание Наруто. Что-то вроде адаптированной под Наруто команды – «слушай и соображай». Но вот как дальше ему произнести свою мысль, чтоб донести её до Наруто верно, но при этом выдать её для Наруто так, как это мог бы сделать его Саске, замаскированный, но действующий с ним в паре, а всем прочим «Учиха Саске» не выдавать, Шикаку ещё обдумывал. И чтоб решить эту задачу, у него было пару секунд времени. Что и паузой назвать было нельзя. И отсюда ещё одна несформулированная мысль: «Чтоб правильно оценивать решения и действия шиноби статуса Каге, надо мыслить минимум на трёх уровнях. На поверхностном уровне. То, что ты слышишь и видишь. На сокрытом уровне. То, что тебе известно и неизвестно о причинах и условиях. Тех многих переменных, могших иметь влияния на решение Каге. И на глубинном уровне. То, куда надо было смотреть в действительности». Моментально перестроилась под поставленную задачу в слова: -Уже засомневался? – Шикаку очень надеялся, что «настоящий Нара» тогда достаточно хорошо соображал головой, а не действовал наобум. Или не действовал так как получится, как, что скрывать, бывало и сам Шикаку в молодости поступал. – Если «твой дядя» решил помереть от руки Хокаге, значит ему надо было помереть именно от его руки, – какой другой вариант, если предполагать, что один уникум действовал с согласием здравого смысла, а не наперекор ему, просто не приходил Шикаку на ум. – Сложно что ли принять это? Говоря с Наруто, то есть в данный момент используя единственный подтверждённый рычаг давления на Минато, Шикаку пробовал продавить свои условия. И здесь ему приходилось учитывать сразу двух Намикадзе. С одним вести диалог, а с другого до «строгого нельзя» не отводить взгляда. Одному помогать, ведя его за собой сокрытой нитью разговора, а с другого, если тот даст по собственным реакциям оценивать риски и правильность пути, считывать информацию. -Ты же ничего не знаешь... -А мне и знать не надо, – Шикаку не сделал паузу и здесь почти перебил голос Наруто. Ещё ровный, хотя уже готовый дрогнуть. В другой раз бы он так не сделал, но сейчас так надо было делать. Надо было направлять Наруто для его же пользы. Шикаку уже наметил себе, как надо было строить с пацаном разговор, какого темпа придерживаться, как часто задавать вопросы, как заострять внимание Наруто на ежесекундном восприятии сказанного, а не на его анализе. Наметил, что надо было выдавать и приступил, закладывая основу для интереса Минато. – Подумаешь, Шикаку Нара. Он не один здесь уникальный. Мне хватает и того, что он принял наш размер ответственности и, – что бы там у него не произошло, – оставил нам живого Хокаге. Что для нас уже «неплохо», не согласен? – и дальше вместо его привычных слов – «Вот мои мысли», Шикаку как их аналогом произнёс другое. – Как по мне... – намекая Наруто, что он меняет направление задаваемого здесь смысла, и что его здесь надо улавливать, да вот на этом злополучном моменте он в своём мышлении споткнулся, внезапно догадываясь, что произошло у «настоящего Нара». И более того, его догадка вроде как укладывалась в узнанную информацию, что тот помер от руки Минато, вернее, зачем он помер именно так, – он принял ответственность и ловко переложил её на Минато. Это Шикаку выдал свою мысль ровно такой, какой она была. Без фильтрации. Что почти можно было счесть ошибкой, ведь его план выдачи для Минато дозированной информации висел на волоске от провала, да вот Шикаку ещё не осознал свою ошибку. Он, раскрыв так мысль, затих, уже анализируя догадку. А так как он всё ещё наблюдал за Минато, в подтверждение прозрения он зафиксировал любопытную реакцию. Минато резко поддался вперёд и одновременно, будто бы в непроизнесённом, но и без слов ясном предупреждении, сузил свои вмиг похолодевшие глаза. Здесь Шикаку повезло, ему помог Наруто. Пацан, трезвя ушедшие не туда мысли Шикаку, напомнил ему об их более насущных проблемах: -А-а-а? Это он так в своём непонимании протянул у Шикаку за спиной. Что могло означать, что суть только что сказанного для него осталась неясной. То есть это означало, что Наруто не только слушал своего Саске, но и следил за ходом его мысли. Был сконцентрирован на нём. И то, что он не понял своего «друга» была не его виной. Это Шикаку, поддавшись желанию осмыслить «задачку от настоящего Нара», поторопился и заставил Наруто сбиться с пути. Сам оборвал связующую их нить. И это было плохо. Но... теперь понимая ошибку, Шикаку ничего не мог с этим поделать. От сказанного не откажешься, не при Минато и им уже проявленной реакции. Да и сам Шикаку, до возмущения блондина уже приступив обхватывать предположительный размах задумки «настоящего Нара», сообразил, чем здесь, чтоб отсечь лишние сомнения, ещё бы подтвердить её. А это надо было сделать. Так как другого подходящего случая могло и не представиться. Потому он, прикрывшись ухмылкой «Химе», словно та была единственной защитой от ледяного взгляда Минато, да мысленно попросив Наруто подождать, на интуитивном уровне веря, что мальчишка поймёт его и смолчит, Шикаку произнёс следующие слова: -Прямо вижу, как он, всех перехитрив, перед своей смертью довольно усмехался. Что, если Шикаку правильно понял предпосылку той ситуации, должно было означать «интеллектуальную победу» «Шикаку Нара» над Минато, то есть то, что «настоящий Нара» сыграл с Минато нечестно и в полном смысле уделал его. Так вот, Шикаку сказал одно, но смолчал о другом. О том, что «настоящий Нара» использовал Минато, вероятно, обманув того на глубинном доверии и утаив ему о своём плане. Не дал ему ни одной подсказки. Впрочем, эти слова Минато говорить и не потребовалось. От него уже последовала полноценная реакция. Тот осёкся, будто его на миг другой перекосило, и посерел. «Чёрт...» Шикаку отдёрнул себя и резко приказал выдержать паузу в размере хоть бы десяти секунд. За это время он, восстанавливая свою способность думать привычно, то есть охватывая как можно больше переменных, а не только концентрируясь на одном направлении, да восстанавливая способность слушать окружение, мимоходом заметил, что в палате повисла изрядная тишина. Вернее, наконец-то придал этому значение. Настолько сильно он был сосредоточен на этих Намикадзе. Ещё и «сам Нара» внёс свою лепту, вынуждая Шикаку думать на пределе своих нынешних возможностей. Да, и что было сейчас с его окружением? Ибики Морино молчал. Тот скорее всего воспринял приказ Минато «не вмешиваться» на свой счёт. Молчал и Анбу, стоявший возле двери рядом с Ибики. Молчали и джонины, и надо заметить, что тот, кто удерживал Наруто, больше не создавал будораживших слух Шикаку звуков возни. Молчал и Наруто. А Шикаку спиной ощущал его тяжёлый, пронизывающий взгляд. Будто взгляд равного себе, с кем Шикаку обязан был считаться. И на своё вскользь пронёсшееся ощущение он потянул уголки губ вверх, делая ухмылку «Химе» ещё увереннее, чем до того. И чем он в глазах того, кто сейчас внимательно наблюдал за ним, проявлял «Ицу Яманака» в совершенно непривычном свете, придавая своему облику просто невероятный вид. -Ещё сомневаешься в нём? Шикаку, придерживая шашки пальцами, спокойным движением сунул их в карман. Словно он для Наруто этим движением произнёс: «Не понял ещё?» Хотя, так Шикаку поступил не только из-за Наруто. Он подытожил ситуацию и принял мысль, что в показном представлении больше не было нужды. И здесь надо заметить, что пряча шашки в карман, он сунул в карманы и обе руки, да поджал плечи выразительнее прежнего, создавая тем видимость, что он перед Минато полностью расслабился. -За него и нас всё решил «твой дядя», – кто, зная, что Шикаку из будущего запаздывал, загодя подготовил ему крепкую основу для прихода. – Он обозначил нам рамки доверия и гарантий. Что значило: «Твой отец нас и пальцем не тронет». Да только вслух этот смысл Шикаку не решился произносить. Минато всё-таки здесь являлся Хокаге, а Шикаку и так с ним позволил себе много вольностей. И Шикаку в ожидании реакции Минато смолк, прикидывая, что осталось убедить того взаимодействовать с ними на их условиях. Донести до него их выгоду. И убедить Наруто, что Минато им не враг. Не враг в понимании Наруто, какой мог бы иметь легко узнаваемые черты такового, а «враг» в понимании Шикаку, кого, чтоб без опаски сотрудничать с ним, ещё не один раз придётся проверять.