Ожившие тени

Чтобы понять запутанность ситуации, ту её губительную глубину, в которую Шикаку незаметно для себя угодил, ему надо было просто ответить на вопрос: «Успевал ли он теперь хоть бы фиксировать происходившее в палате?» Не всё, а только то, что упускать было нельзя. Нет, Шикаку не оспаривал случившееся. Не жаловался, что не он сейчас задавал здесь изменения. И не отбрасывал факты, пусть те ему виделись лишёнными смысла. То есть, попав в «дружеский захват» Наруто, для Шикаку неожиданный, но, похоже, продуманный, чтобы защитить Саске, а не смять хорошо пошатнувшееся восприятие Шикаку, ему напомнили об его ограничениях. Что для намеченного разговора с Хокаге, а точнее выразиться, теперь то для того, чтобы перед этим Хокаге хоть как-то удерживаться на плаву, он едва ли дотягивал. И он, будто ему не просто указали на недостающий уровень, а грубо тыкнули в отсутствие такового лицом, ясно увидел свой нынешний потолок. Да, смог подобраться к Хокаге и успел вступиться за Наруто. Пока неясно – удачно или нет. И да, не раскрыв своей личности, успел озвучить вроде бы удобные двум сторонам требования, могшие стать основой для переговоров. Он бросил их здесь без подтверждения их результативности – в необоснованной надежде, что они изменят исход. И даже успел выведать новые, оттого и ценные данные. Потому он мог бы оправдать себя той мыслью, что при поимке у него будет важная информация. Но Шикаку этого не делал. Он предвидел для себя далеко не радужный исход. И в этот предвиденный исход уже входили три самостоятельно действующие переменные, так или иначе могшие запутать эту ситуацию ещё сильнее, чем она была до вмешательства Наруто. Во-первых – очнувшийся раньше ожидаемого срока Учиха Фугаку. Шикаку избегал встречаться с ним взглядом. Не осмыслил ещё, как это сделать правильнее, и опасался перед отцом малыша Саске дрогнуть – и тем самым выдать себя. Что ему делать было нельзя. Этот момент у Шикаку объяснялся просто. Он не всё знал, что произошло ночью в архиве. Например, он не знал, разглядел ли Фугаку в «Химе» «своего младшего сынка» или тот увидел в «ней» как в обладательнице знакомого додзюцу – кого-то из своих Учиха. И да, ему везло, что Фугаку ещё не заговорил. Это давало основу для надежды. Веру, что пока Фугаку сам не разберётся в случившемся инциденте, он не станет раскрывать «известное только ему одному». Не станет необдуманно усложнять положение собственного клана. Во-вторых – заговоривший Минато. После его долгого молчания это казалось хорошим признаком. Да вот Шикаку не смог проанализировать его, и не знал, было ли это их успехом или это вскорости станет их поражением. Не смог – потому что с момента своевольного вмешательства Наруто не мог больше наблюдать за Минато. Тот ему этого не позволял. И, конечно, в его исход значительной частью, сдвинув всех собой, вошёл сам Наруто, действующий по собственной логике, опережавшей понимание Шикаку. Ну и с сынком Минато у Шикаку образовалось больше всего сложностей. А из-за неясности, что тот внёс, Шикаку себе как итогом – перевернул мышление. И здесь надо объяснить, почему выходка Наруто ввела Шикаку в десятисекундный ступор. Беря за жёсткую точку внимания одно, ты, как правило, в своём внимании жертвуешь другим. Да. Наруто со своим внезапным ходом для Шикаку стал его личным упущением. Если припомнить, тот до того ловко обманул своего сообщника естественностью в разговоре – что уже должно было насторожить мыслью: «Пацан за полгода неплохо изучил «новую версию своего Саске», что теперь смог так ловко подстроится к сообщнику в его рабочем состоянии». Что должно было дать толчок обратить внимание на Наруто. Но Шикаку не придал этому значение. Не смог отвлечься от Минато. В итоге, он в своём новом положении был виноват сам. Позабыв о Наруто, он просто дождался, когда тот, выбивая из колеи рационального мышления, начнёт творить полнейшую нелепицу. Во всяком случае действия Наруто сначала выглядели именно так. И что скрывать, Шикаку в эти дурацкие секунды почти не думал. Он, придавленный рукой Наруто, не единожды отмечал, как пульсировала с обоих сторон головы малыша Саске боль. Виски предательски гудели, а глаза, когда взгляд касался залитого солнечным светом пола, в раздражении прищуривались сами собой. Но даже в таком состоянии он сообразил: «Анализировать действия Наруто надо не через логику – а через эффективность». Пацан был тем, кто сейчас задавал здесь всем темп изменений, и Шикаку понимал, что в его анализе ошибок допускать было нельзя. И пока нужный анализ никак не выстраивался, Шикаку от глупостей спасала такая догадка: «Не понимаешь зачем он это делает, смотри на то, что в итоге у него получается». Это Шикаку разглядел, что приёмы Наруто работали и что его слова пробивали Хокаге. Что произошло после приказа Минато: – Назовись. Прозвучавшего тогда тихим голосом, похожим на усталый, выжитый шёпот, но всё же голос Минато прозвучал вполне внушительно, чтобы выбросить из головы мысли о непокорности или намеренном непослушании. В тот момент Шикаку чуть было не открыл Минато доступ к ним через подходящую для этой тонкой задачи «Химе». Посчитал, что здесь бы... впрок их с Наруто будущему, надо было с Минато попробовать завершить переговоры – несмотря на то, что Минато был ещё не проверен и почти не давал возможности узнать себя. То были мысли, ведущие к нужному действию. Да Наруто опередил его, выбив из рук Шикаку инициативу и выбрав за них двоих совершенно иной путь. Непонятно ещё какой. Шикаку в нём всё ещё определялся. Пацан вольно перекинул руку через шею «Ицу» и впритык притянул своего Саске к себе – как тот делал, когда был не в духе. А в их нынешнем случае чем Наруто заявил лично Шикаку: «Дальше я сам». Вот здесь вот, получая новый жизненный урок, Шикаку окончательно утратил какой-либо контроль ситуации. Притих и эти десять секунд исподлобья «Ицу» пялился то в расширенные глаза Минато, то в торец койки, то в пол, пронизанный светом из окна. Это он, будучи в захвате Наруто, достаточно крепком, чтоб не вырваться из него простыми, неприметными другими усилиями, был сбит с толку и блуждал взглядом, следуя за движением самого Наруто. Для них с Наруто подобное поведение могло бы считаться нормой – не будь они при этих обстоятельствах здесь. Могло бы, если бы Шикаку как-либо сильно разозлил Наруто, если бы он с ним вдруг перегнул палку. Драка или, если Наруто сдерживал себя – «дружеский захват». Да и не только это. Подобное у них часто случалось. Такой была нынешняя реальность Шикаку. И через данную сложность выстраивался его уникальный подход к Наруто. Обычно он с ним был начеку. Следил за тем, что говорит, и следил за эмоциональном состоянием пацана. Впрочем, бывало, раз то требовала цель, Шикаку и сам намеренно его злил, напрашиваясь к нему на драку. Так что такое поведение Наруто могло бы показаться нормой – если бы Минато хоть немного знавал бы своего сынка, да если бы блондин уже не бросил здесь Минато в ответ: – Химе... – и будто в нетерпении цыкнув, для всех прочих гася свои слова «у меня», для всех прочих, кроме Шикаку, – обидчивый. Сначала подружись с ним, после спрашивай. Что он выдал со всей серьёзностью, словно и правда был сейчас самим собой, нисколько не страшась, что его собственный отец его увидит таким... Взрослым и непреклонным. Да чем он заставлял Шикаку сомневаться, кто здесь был на самом деле виновником и кто перед кем должен был держать ответ. И пусть Шикаку предположил, что Наруто своей выходкой мог испортить дело, что он мог разозлить Минато и его окружение, и там уж выйти на мирный исход им станет значительно сложнее, даже так Шикаку не путался у Наруто под ногами. Ни словом, ни делом не выдавал сомнений. Лишь по необходимости в глазах Наруто по-прежнему быть его Саске, крепко ухватился и сам за пацана рукой и на пару секунд скосил на него презрительный взгляд голубоглазого «Ицу», не видя под маской Анбу лица «друга». Но так надо было сделать. Надо было показать неуступчивость Саске, какая даже в этой ситуации должна была проявиться. Тогда то в подтверждение одной тревожной мысли Шикаку: «Если не выведем Минато на разговор, значит нашу участь тот уже решил». Вслед словам Наруто раздался прижатый бас Морино Ибики, показывающий, что Морино не сдержался. Это то при его характере и при Минато, что дивило и заставляло Шикаку переосмысливать, как именно они с Наруто выглядели в глазах своих наблюдателей. А ещё его реакция открывала то, что за каждым их действием следили, а каждое ими сказанное здесь слово внимательно слушали и анализировали. – Поздно возмущаться, Первый. Да вы оба хороши... Творите всё, что вздумается. Будто по голове ударил своим не высказанным вслух: «Ничего не боитесь, мелкие паршивцы!» И Наруто отреагировал. Обернулся, попутно оборачивая с собою вместе и Шикаку. Сам – на Морино, а Шикаку – прямо на смотревшего на них главу клана Учиха. «Чёрт...» Не спрашивая, нужно ли это было сейчас. Шикаку сжал руку блондина, причиняя тому боль, но было уже поздно. Ощутив неладное накатившей тяжёлой волной, он нервно сглотнул. Глаза у Фугаку были холоднее льда, что... дай тому волю, он убил бы эту «Химе» одним своим взглядом. – А разве это наша вина? Вы были в архиве и сами позволили нам уйти, чего сейчас сердитесь? – это над головой Шикаку прозвучал голос Наруто. Не выдавая читаемых эмоций, он сбивал концентрацию других, привлекая к обладателю этого голоса внимание присутствующих в палате шиноби. В том числе и взгляд Фугаку, на пару секунд, но всё же скользнувший чуть выше. Здесь надо бы заметить, как голос Наруто звучал. Для Шикаку как обычно. Ровно, почти отточено, как у взрослого, то есть опытного и знавшего себе цену шиноби. Так как всегда – или как почти всегда – когда Наруто разговаривал со своим Саске. Шикаку хорошо изучил такую модель общения Наруто. Ему пришлось это сделать, потому как он перенял её, научившись говорить с непростым пацаном на его языке. Перенял не полностью, а лишь её суть. И не только для того, чтоб перед Наруто соответствовать его Саске. Хоть, несомненно, это большей частью. Шикаку давно разглядел потенциал такой речи. Возможность ею воздействовать на Наруто, когда тот был, к примеру, в своём «серьёзном режиме». А в нынешнем случае и возможность влиять на других, манипулируя общим восприятием. Но пусть даже так и пацан следил за своим голосом, Шикаку, имея за собой привычку не пропускать новых деталей в его характере, мимоходом подметил, что Наруто не сдержался. Некстати повёлся и вставил свой ответ, цепляясь с Морино словами. Об этом он думал, с замершим дыханием смотря на отца малыша Саске. Да, он терпел на себе вернувшийся назад его взгляд, хлёсткий, злой и пронизывающий и им же утверждался, что Фугаку, узнал ли он Саске или нет, что было в данный момент неважно, разберётся с Шикаку сам. Без помощи Минато. Когда оклемается. Сам найдёт «Химе» и сам убьёт «её». «Он меня никогда за это не простит». Что для Шикаку стало не подлежащим сомнению фактом. Как будто он признался, что тот злосчастный момент, когда, потеряв контроль над телом малыша Саске, он использовал на Учиха Фугаку гендзюцу и показал ему смерть Минато, уже неоспоримо стал самым худшим моментом в отношениях Учиха Фугаку и «Учиха Саске». – Упустил один раз – второй не упущу, – прижато бросил Морино. Но одновременно с ним прозвучал и второй голос: – Всё. Хватит. А это, изрядно сбивая мысли Шикаку, за сына вступился его весомый отец. Наруто обернул Шикаку на Минато, позволив ему увидеть взгляд Хокаге – в эту секунду всполошённый сомнениями, заставлявшими молодого Хокаге медлить. Или выжидать. Что уже можно было счесть главным подтверждением: Наруто было куда как виднее, как именно действовать со своим отцом. И да, на этот взгляд сам Наруто крепче стиснул шею «Ицу». Как отражённый в зеркале ответ, показывающий, что тот тоже не во всём контролировал своё тело. Из чего Шикаку, отмечая просачивающиеся напряжение пацана, сообразил: «Он злиться... – и не просто абы как, а был на пределе, да на везенье Шикаку, не терял головы, – из-за Хатаке». Такая догадка сама собою напрашивалась, как единственно верная здесь. Своевольный пацан мог так сильно злиться, будь неладен ещё один шиноби, заблудившийся в технике Иноичи, только из-за Хатаке. Данный урок Шикаку усвоил полгода назад. Потому то он вновь вернулся к мысли, что Наруто смог выяснить о смерти своего сенсея ещё будучи в архиве. И подтвердил себе, что все изначальные ухищрения, устроенные им, чтобы Наруто оставался по поводу Хатаке в неизвестности, не могли дать отсрочки. И конечно, Шикаку подмывало любопытство узнать, что там у него на самом деле стряслось... Как в архиве появился Минато и почему Наруто злиться на своего отца? «Неужели он и в смерти Хатаке тоже винит Минато?» Эта мысль прошла вскользь, но быстро и так чётко, как жирная черта, разделяющая Шикаку от Наруто. Партнёры по необходимости, а у каждого внутри имелось то, чем он не делился перед другим. Так вот, Наруто вполне мог узнать о Хатаке и до прихода Шикаку. А здесь он, допустим, мог проверять отца, прощупывая его через смерть «дяди Шикаку», потому как с «настоящим Нара» пацан примерно знал, что случилось. То есть он мог «подтверждённой виною» давить на Минато. Однако, Шикаку не забывал, Наруто, не зная толком кому и что здесь наговорил, предупредил своего Саске. Дважды. Один раз словами, а второй – действием. Несмотря ни на что он донёс до Шикаку свою мысль: «Хокаге доверять нельзя». Ну а в итоге пацан умудрился задать условие глубокого воздействия на Минато, которые Шикаку чуть было уже не раскрутил. Всё ещё зажатый рукой блондина, да всё смотря на Минато, как тот, явно желая что-то сказать, просто стиснул свои тонкие губы и взамен слов встал с койки, делая шаг к ним, бледный, едва ли не серый, Шикаку сделал мысленный вздох, заставляя себя думать. «Медлить времени больше нет». Что в данной ситуации своим значением равнялось со строгой необходимостью думать наперёд. Но вместо чётких расчётов и предположений, чем им станет отвечать Минато, вместо очевидного, о чём действительно надо было подумать, он с разных сторон прокрутил догадку. И сразу же вслед ей то, что он здесь узнал. Это у него вылилось в две цепочки рассуждений. Одна охватывала смерть «настоящего Нара», а другая, предположительную смерть Хатаке. – Это твой друг? – удивлял не сам голос Минато, во всём соответствующий голосу Наруто, в нём слышался тот же ровный тон и отсутствие эмоций, а вопрос, более неожиданный, чем действия Наруто. – Химе тебя не касается. – Ладно. Не касается – трогать не буду, даю слово. Береги его. Он из-за тебя жизнью рисковал. Вот что услышал Шикаку, на что мгновенно припомнил то, что он с позволения самого Минато сделал с ним в архиве. Всё до мелочей, включая те слова, что он ему сказал. «И он хочет, чтоб я в это поверил?» Что Минато сходу, лишь стоило Наруто вступиться, простил его? Что для Шикаку было немыслимым. Минато сделал ещё один шаг, мягкий, почти беззвучный, подходя к ним ближе, но на вопросе Наруто: – Скажи, почему ты его убил? Он остановился. На что Наруто ещё сильнее сжал своею рукою шею «Ицу», добавив: – Ты так мне ничего не ответил. Надо заметить, что «замер» здесь не один Минато. Всё произошло ровно так, как и в первый раз, когда Наруто поднял эту тему. Никто не знал, что отвечать, оттого все и молчали. В той тишине говорил один Шикаку. И было не понятно зачем неуёмный пацан стал допытываться ответа снова. «Придётся раскрывать непроверенные данные...» Наруто требовал ответа, а значит, пока он не поймёт, что тогда произошло, не успокоится. Шикаку сделал мысленный вздох, и смотря вниз, цепляясь взглядом за босые ноги Минато, он резко дёрнул плечом, напоминая одному упрямцу о себе. – Чего заладил? Сам подумай. Минато – Хокаге. Будто он тебе что ответит? Он не может признаться, что «твой дядя» с ним схитрил и крепко его подставил. Бесполезно ждать. Тот использовал его, как самого подходящего. Прикрыл им ошибки других... – чьи ошибки он прикрывал, Шикаку знал. То были ошибки Иноичи. Знал, что самой опасной чертой характера его старого дружка был часто неконтролируемый процесс – делай, потом думай. Иноичи, всем сердцем желая добра, наверняка задал изменения, могшие расшатать порядок Конохи. А ещё он принёс «настоящему Нара» свою технику, и Шикаку не знал, сразу ли. В любом исходе та техника обязана тогда была стать или же могла стать источником колоссальных бед. Но обо всём этом даже вскользь упоминать здесь нельзя было. Потому то Шикаку и выезжал на Минато, ещё раз используя его как самое заинтересованное здесь лицо. – Облапошил его так, что он не смог этого признать и своим. Предполагаю, он выставил его смерть – геройской. Расхвалил его и до сих пор присматривает за его кланом. А поняв, как именно его ограничили, стал тщательно следить, чтоб «правда» не всплыла наружу. Произнося эти слова, Шикаку прикидывал другое, как ловко один уникум прикрыл доступ к своей памяти. После смерти «настоящего Нара» Минато, если он всё же имел личный интерес к технике Иноичи, смог бы подступиться к памяти «настоящего Нара» только одним путём – через своё признание. Иными словами, Минато, вынужденный охранять секрет «настоящего Нара», до сих пор не мог им воспользоваться сам. Расчёт был простым. Минато – Хокаге. И это работало. Минато был сильным шиноби, кто из-за своей ответственности не сможет признаться в совершённом. Признать убийство главы клана Нара, да ещё и сделать это без общего вреда Конохи.... Особенно кому-то из Яманака, дружественных клану Нара, кто, предположительно, мог бы для него проверить память убитого Нара. «Уничтожив технику Иноичи или припрятав её, он подстраховался и со своею памятью...» И если оно было так, значит перед смертью «настоящий Нара» и Иноичи действовали порознь, но, вероятно, по общему плану... – А... сенсей? – голос у Наруто дрогнул и ушёл в шёпот, предназначавшийся только его Саске. Что на памяти Шикаку происходило крайне редко. Шикаку прикрыл на секунду глаза, замечая, что рука блондина дрогнула и расслабилась, более не сжимая шею «Ицу», говоря тем, что Наруто искренне ждал ответа. И здесь надо было ещё заметить вот что. Шикаку этого вопроса от пацана ожидал и сам. Ещё с побега из архива. Ожидал и... его же он боялся. Особенно сейчас. При Минато. Потому он одним мысленным вздохом не смог сконцентрироваться. Знал, что одно неверно выверенное слово – и Наруто, изведённый незнанием об этом дурацком Хатаке, переломает здесь все наработки Шикаку. – Он просто дурак, – выдал он суть того, что испытывал к Хатаке. «Всего-то пугливый мышонок, усомнившийся в своём Хокаге». А если выражаться честнее – от всех скрытая переменная, смогшая непонятно каким образом в нужный момент удерживать руку на пульсе. Не ощущая сопротивления, Шикаку приподнял голову. Встретился с Минато взглядом, замечая, что тот у него был расширенным и выжидающим. Замершим в одном положении, подобно руке Наруто, будто бы Минато понял, о ком Шикаку говорил. И как Наруто, тот будто ждал от него ответа. И да. От Наруто Шикаку не отстранялся. И не то что бы он хорошо понимал, что чем «дружнее» они перед Минато себя зарекомендуют, тем целее будет «Саске», он просто забыл вернуть своё изначальное положение, так как думал о другом. О Хатаке, о ком за прошедшую ночь и начало утра он уже множество раз подумал. Если бы не записка, подчерк на которой не являлся подчерком Наруто, а это Шикаку проверял, за полгода изучив записку вдоль и поперёк, и не колокольчик, сейчас лежавший у Шикаку в кармане шорт, там же, где лежали дымовые шашки, он бы и сам обманулся. Посчитал бы, что Хатаке был мёртв. Потому припомнив финт Иноичи, могший здесь объяснить логические нестыковки в узнанных деталях, он добавил: – Такие дураки, и сотню раз погибнув, не умрут.