Без права на голос или Тишина после грома

      Гермиона еще не успела толком дожевать тост с тыквенным вареньем, когда в дверь кабинета постучали. Она удивленно вскинула брови, машинально взглянув на настенные часы. Странно. Обычно в начале недели ее никто не дергал — все ждали вторника, чтобы списать накопившиеся проблемы на «бюрократическое замедление».       — Да? — отозвалась она, отставляя чашку в сторону и отодвигая папки с отчётами.       На пороге снова появилась Дельта — с тем же виноватым выражением лица, что и несколько дней назад.       — Простите, мисс Грейнджер, — начала она неловко. — К вам снова мистер Малфой. Без предварительной записи. Говорит, это срочно и не терпит отлагательств.       Гермиона прикрыла глаза и несколько секунд просто сидела в тишине. После пятничного разговора она надеялась, что какое-то время не будет слышать эту фамилию. Но не прошло и недели, как он снова здесь.       Она отправила Гарри сову, соврав о намерении провести время с родителями, и заперлась в своей квартире, чтобы не нарваться на его нотации о том, как безответственно она относится к рекомендациям врачей.       И все это — из-за одного-единственного разговора с Малфоем.       — Впусти его, — наконец сказала она, поднимаясь. — И если отдел Контроля Конфискованных Активов все же соизволит принести протокол первичной описи — сложи у себя на столе. Я позже его заберу.       Дельта кивнула и тут же отступила в сторону, чтобы пропустить Малфоя, который, судя по всему, все это время стоял над ее душой.       Сегодня он был в другой мантии — строгой, безупречно черной, будто только что снятой с витрины самого дорогого ателье Косого переулка. В руках — аккуратно свернутый в трубку пергамент, перевязанный алой лентой. Вид этого свертка вызвал у Гермионы странное чувство дежавю, как будто Вселенная решила сыграть с ней злую шутку.       Малфой выглядел спокойнее, чем в прошлый раз, но Гермиона ни на секунду не позволила себе в это поверить. Она читала где-то, что так выглядят змеи перед броском, когда они точно знают, где находится у противника слабое место.       — Грейнджер, — коротко кивнул он и без лишних церемоний подошел к столу, разворачивая пергамент прямо перед ней.       — Что это? — осторожно спросила Гермиона, не торопясь касаться бумаги.       — Список всей недвижимости, которая официально принадлежит Малфоям. Включая хранилища, где, к слову, тоже найдется несколько занятных вещиц.       Гермиона наклонилась, пробежав глазами по строчкам, и ее брови начали медленно подниматься. Она знала, что Малфои владеют целым состоянием, но этот перечень… Он выглядел почти вызывающе.       Более пятнадцати адресов, несколько банковских ячеек, замки, закрытые фондовые счета, таунхаусы в разных частях Европы, коллекция предметов, находящаяся в «долгосрочном хранении» в швейцарской галерее…       Гермиона медленно опустила пергамент и встретилась с ним взглядом.       — Ну так что? — лениво протянул Малфой. — Кто будет тем несчастным, кому выпадет честь описывать все это?       Он почти не улыбался, но искорки в его глазах выдавали то, как он наслаждался моментом.       — Ты не можешь быть серьезен, — выдохнула Гермиона, не сводя с него взгляда. Она вцепившись пальцами в край стола и даже не думала садиться — у нее нет ни малейшего желания смотреть на него снизу вверх со своего кресла. — На это уйдут годы, — ее голос оставался ровным, но внутри уже начинал закипать знакомый гнев.       — Разумеется, не серьезно, — с мнимой мягкостью согласился он. — Это только то, к чему Министерство в теории может получить доступ.       Он сделал паузу, позволив весу своих слов повиснуть в воздухе.       — В теории, Грейнджер, потому что за пределами Англии без моего личного разрешения вам не удастся ступить и шагу. И, как ты понимаешь, никакого разрешения вы не получите.       Гермиона крепче сжала пергамент в пальцах, сдерживая порыв швырнуть его обратно Малфою в лицо.       Она кивнула — коротко, холодно — и аккуратно отложила документ в сторону.       Их маленькая война снова продолжалась.       — Я передаю тебе все это, Грейнджер, как аргумент, чтобы ты поняла: если Министерство хочет соблюдения закона — я готов, но на условиях, которые позволят мне сохранить хоть какую-то личную территорию.       Гермиона крепко сжала губы. Она могла бы прямо сейчас отмахнуться от всего этого, дождаться завтрашнего возвращения Мортона и отправить Малфоя разбираться с ним, но тогда это будет прямым признанием в том, что Грейнджер не справляется с должностью руководителя. А она должна была справиться, потому что клялась себе, что дойдет до конца. Несмотря ни на что.       Несмотря на проклятие, страх и то, что прежние мечты о кресле Министра Магии уже давно покрылись пылью на дальних полках ее сознания.       В какой момент она смирилась с тем, что все ее мечты отложены в дальний ящик из-за чертова проклятья?       — Ты же не отступишь, да? — устало спросила Гермиона, прекрасно зная ответ.       Малфой медленно склонил голову в знак согласия, в его глазах на мгновение мелькнуло что-то большее, чем привычная холодная решимость.       — Чертовски верно, — его голос звучал ровно, но за этим напускным спокойствием чувствовалось напряжение. — Я не уйду, пока ты не остановишь процесс конфискации и не дашь мне отсрочку. Я сам сделаю опись имущества. Зарегистрирую все, что подпадает под действие ваших невероятных ебаных законов.       Он говорил сдержанно, уверенно, но в этих словах не было ни мольбы, ни просьбы — только твердый торг.       Гермиона нахмурилась.       — Ты понимаешь, как это будет выглядеть? Кингсли едва ли одобрит…       — Я не прошу одобрения. Я прошу содействия, — прервал он. Что-то кольнуло в ее груди. Она тут же ощетинилось, что не укрылось от его взгляда. На секунду Гермионе показалось, что его взгляд смягчился, но это было лишь мгновение, после которого он произнес:       — И я, в свою очередь, помогу тебе.       — Сделка? — она прищурилась. — Мне не нужны твои деньги, драгоценности или прочие услуги сомнительного рода. Для справки, я несколько лет возглавляла антикоррупционный комитет.       Малфой фыркнул.       — Грейнджер, ты меня разочаровываешь. Если бы я хотел кого-то купить, то ты, Брустер и, мать его, Эвергрин были бы последними в списке, — он криво усмехнулся. — Скалу и то легче подкупить.       Гермиона дернула бровью, ожидая продолжения.       Драко хрустнул пальцами — это было единственное, что выдавало его скрытое волнение.       — Возможно, я знаю, в какую сторону Джагсон мог направить Проклятье Безмолвия.       Пальцы Гермионы на рубашки едва заметно сжались.       — Признаться, я слегка удивлен, что тебе удалось его подавить и снова заговорить. Все подопытные Джагсона так и не смогли это сделать…       — Следи за словами, Малфой, — прошипела она, чувствуя, как поднимается волна злости и страха.       — Расслабься, — он поднял ладони в мирном жесте. — Я просто предлагаю сделку. Ты даешь мне время на решение моей проблемы, а я — помогу с твоей. Забини умеет варить сложные зелья, которые в Мунго тебе точно не предложат. И я… поищу по своим каналам.       Он пристально смотрел на нее, слишком внимательно для обычного делового разговора.       — С чего ты взял, что это Проклятье Безмолвия?       — Не задавай вопросов, ответы на которые тебе не понравятся, Грейнджер, — тут же ощетинился он. — Я не уверен до конца, потому что они с Долоховым ходили не отлипая друг от друга, как вы с Поттером, но у меня есть несколько мыслей на этот счет, которые можно подтвердить всего тремя вопросами.       — Например?       — Сначала сделка.       Она закатила глаза.       — Слизеринцы… — пробормотала Гермиона, качая головой.       Малфой ухмыльнулся краем губ.       — Я здесь не для того, чтобы угрожать или вытягивать из тебя что-то силой. — Он сделал шаг ближе, словно подчеркивая серьезность своих слов. — Я предлагаю тебе выбор. Ты даешь мне время — я ищу решение твоей проблемы. В конце концов, иногда союз с врагом — единственный способ выиграть войну.       Гермиона долго молчала. Потом аккуратно свернула пергамент, который еще несколько минут назад хотела швырнуть в него.       — Мне надо подумать.       — У тебя мало времени, Грейнджер. Потом это станет проблемой не только твоего отдела.       — Я прекрасно знаю, сколько у меня есть времени, — рыкнула она и тут же закашлялась       Драко инстинктивно шагнул вперед, но остановился на полпути. Его пальцы дернулись к палочке, словно он хотел помочь, но вместо этого он замер. Только напряжение в его плечах и жесткий взгляд выдавали внутреннюю борьбу.       Малфой пробежался глазами по хаосу на столу Гермионы, и тут же зацепился за стоящий на краю пустой стакан. Едва слышно он прошептал заклинание, наполняя его водой. Гермиона сделала глубокий вдох в попытке подавить новый порыв и встретилась с Драко глазами. Он поставил перед ней стакан и сделал шаг назад.       — Подумай, Грейнджер, — глухо сказал он. — Что для тебя важнее: попытка вылечиться и вернуться к своим амбициям… или жизнь по старым гриффиндорским принципам, но в тени и тишине?       Он не стал ждать ответа. Просто задержал на ней взгляд чуть дольше, чем нужно было, и повернулся к двери.       Уходил так же, как и пришел — молча, не оборачиваясь, с прямой спиной.       Гермиона осталась сидеть, крепко сжимая в пальцах свернутый пергамент и смотря в одну точку перед собой.       За последние несколько дней все начало рушиться слишком быстро, и теперь человек, которому она меньше всего доверяла, неожиданно оказался тем, кто может ей помочь. Только вот какой ценой? И на чьих правилах они теперь будут играть?

***

      Гермиона взмахнула палочкой, запирая за собой кабинет, и быстрым шагом направилась к лифту, будто надеялась, что физическая активность сможет вытеснить мысли о Малфое, которые ни на секунду не отпускали ее с момента его ухода.       Как много он действительно знает? Малфой-мэнор огромный. Она больше чем уверена, что там можно жить годами и ни разу не пересекаться с Пожирателями, которыми шныряют там из угла в угол. Но что, если она ошибается? Что, если все экспериментальные заклинания Джагсона и Долохова проверялись не за закрытыми дверями? Может, он и правда что-то видел. А может, просто пытается набить себе цену, как и всегда.       Если заключить магический контракт, Малфой будет обязан держать слово. Но тогда как ей самой соблюсти условия и убедить Кингсли, и что еще страшнее — Моргана, — дать ему отсрочку? После того как Люциус оказался в Азкабане, Эвергрин устроил настоящую охоту на ведьм на оставшихся Малфоев. Он ни за что не разрешит пойти ему навстречу, особенно, когда дело касается темных артефактов.       Пару раз на обеде она слышала, как сотрудники ставили ставки: сколько артефактов конфискуют у Малфоя. И за все это время она не слышала числа меньше ста…       Холлы пустели. Голоса стихли, и в коридорах повисла вечерняя тишина.       Гермиона шла к лифту, перебирая в голове список задач на завтра, чтобы отвлечь свои мысли, когда краем глаза заметила знакомую фигуру.       Да чтоб тебя…       — О, мисс Грейнджер, — обернулся Оливер Квилт, как будто только что заметил ее. — Какая удача. Я как раз собирался завтра вас навестить.       Он улыбался — не обычной холодной ухмылкой, а почти доброжелательно. Почти.       Гермиона замедлила шаг, вскидывая бровь. Обычно Квилт не удостаивал ее и взглядом, а если и говорил, то так, будто ему это было физически неприятно, но вот уже второй день они встречаются на одном и том же месте.       — Могу представить, — спокойно ответила она. — Что-то срочное?       — Не совсем, — он сделал шаг ближе и нажал на кнопку вызова кабинки. — Просто хотел обсудить недавнюю инициативу по пересмотру классификации артефактов третьей категории. Очень… смелый шаг.       Он произнес это так, будто хвалил, но Гермиона уловила между строк: «слишком смелый». Или даже: «глупый».       Она сжала зубы.       — Это решение было согласовано с Отделом Исследований. Мы работаем по протоколу.       — Конечно, конечно, — он тут же поднял руки в притворной защите. — Я вовсе не ставлю под сомнение ваши методы. Просто… некоторые коллеги беспокоятся. Боятся, что вы — как бы это сказать — идете слишком резко. Министерство всегда двигалось осторожно, а тут…       Лифт с мягким щелчком открылся. Они вошли. Квилт не замолчал.       — …а тут вдруг новая политика, новые порядки. Даже Министру сложно сразу сориентироваться. Вы ведь понимаете, у него и так полно задач на плечах.       Гермиона чуть повернула голову и молча посмотрела на его отражение в отполированной стенке лифта.       — Если вы хотите посоветовать мне быть мягче — не утруждайтесь. Я здесь не для того, чтобы всех устраивать, а для того, чтобы наводить порядок.       — Это звучит… очень по-грейнджеровски, — ухмыльнулся он. — Но мы все же не в школьной библиотеке.       — Нет, — согласилась она. — Мы в Министерстве. И я вас уверяю: здесь меня слушают чаще, чем вас. Даже без криков.       Квилт чуть напрягся, но быстро натянул на лицо прежнюю маску.       — Гермиона, я вовсе не пытаюсь критиковать, — впервые он назвал ее по имени. — Я не пытаюсь критиковать. Я, наоборот, думаю, что мы могли бы работать вместе. Сотрудничать.       Гермиона почувствовала, как от раздражения вот-вот начнет дергаться глаз.       Отлично. Просто замечательно. За один день два самых несносных человека в ее жизни решили внезапно предложить ей «сотрудничество». Видимо, Вселенная решила проверить ее терпение на прочность.       — У вас — энергия, у меня — опыт. Серьезно, я правда вижу в вас…       — Угрожающе компетентную коллегу, — подсказала она, слишком уставшая для вежливости.       — …потенциального союзника, — мягко закончил он, даже не стараясь делать вид, что прислушивается к ее словам.       Лифт остановился. Гермиона шагнула на этаж, не оборачиваясь.       — Тогда, может быть, в следующий раз мы начнем без пассивной агрессии. Спокойного вечера, мистер Квилт.       Двери закрылись, оставив Оливера одного. Она даже не собиралась думать о том, знает ли он значение этого выражения.       С самого первого дня в новой должности Гермиона поняла: Квилт будет тем, с кем сложнее всего иметь дело. Высокомерный, самодовольный, живущий в убеждении, что он здесь главный и все ему должны. Грейнджер привыкла постоянно бороться за свое место, но ей казалось, что после первого месяца «удовлетворительной работы», тот угомонится и даст ей дышать полной грудью. Но прошел года, а он все также продолжает раздражать ее один своим присутствием и «снисходительной» улыбкой. Даже Малфой на фоне него выглядит приятным человеком.       Как же это иронично.