В цепях

На следующее утро город встретил Хэзер промозглой серостью и мелким холодным дождём. Надев простую куртку и натянув капюшон, Хэзер направилась к остановке. Полупустой автобус, въехавший на площадь, заскрипел тормозами. Хэзер поднялась по ступеням, приложила карточку и прошла к самому концу салона. Лишь пара человек сидело, уткнувшись в телефоны. Сквозь запотевшие окна мелькали размытые серые улицы. Хэзер опустила голову, положив локоть на холодное стекло, и уставилась в дрожащую каплю, скатившуюся по окну. Где-то в глубине души росло тяжёлое чувство — смесь тревоги, страха и… странного, неосознанного ожидания. Словно судьба уже занесла над ней руку — и вот-вот опустит её с силой. Наконец дойдя до места работы, Хэзер с тяжёлым вздохом зашагала вперёд. Земля под ногами стала липкой от нескончаемого дождя, противно чавкая под подошвами. Грязь прилипала к обуви, пачкала брюки, словно сама природа хотела сделать этот день ещё отвратительнее. “Хуже уже некуда,” — устало подумала она. Промокшая насквозь, дрожа от холода и усталости, Хэзер добралась до нужного корпуса. Поднявшись по скользким ступеням, она дёрнула за дверную ручку — заперто. Нахмурившись, она ещё раз дёрнула сильнее. Никак. Обычный распорядок утра нарушен: обычно дядя Стэн открывал кабинет ещё до её прихода. — Что за…?! — вырвалось у неё, и в голосе прозвучали одновременно раздражение, злость и усталость. Она с силой снова и снова дёргала ручку, пока злость не захлестнула её с головой. — Тебе идёт такая одежда. Голос прозвучал мягко, почти лениво, но с той характерной ноткой издёвки, от которой у Хэзер моментально по спине побежали мурашки. Она замерла. Всё её тело напряглось в один миг, как у зверя, почуявшего угрозу. Откуда она появилась? Как долго стояла там в тени, наблюдая? Она медленно, с усилием повернула голову, словно заранее зная, кого там увидит. И, конечно, увидела. Скарлетт Рейн, облокотившись на стену, скрестив руки на груди, с едва заметной ухмылкой на губах, смотрела прямо на неё. В её янтарных глазах плясали тени — смесь насмешки, хищного интереса и чего-то более тёмного. И тут Хэзер осознала, как нелепо выглядит: испачканные в грязи брюки прилипали к ногам, обувь чавкала при каждом движении, а промокшая куртка с капюшоном безжизненно висела на плечах. Из-под капюшона выбивались растрёпанные, влажные волосы, прилипшие к щекам. Волна стыда окатила её с головы до пят. Она резко отвела взгляд, чувствуя, как щеки предательски налились жаром. Хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю — куда угодно, лишь бы не стоять сейчас перед ней, перед этой уверенной, насмешливой Скарлетт. “Почему меня вообще волнует, как я выгляжу в её глазах?” — пронеслась в голове отчаянная мысль. Словно поймав себя на этом нелепом волнении, Хэзер выпрямила спину, заставляя себя встретить взгляд Скарлетт. Их глаза встретились — и в этом взгляде Хэзер упрямо заявила о себе, скрывая смущение под маской холодного спокойствия. — Как долго вы здесь стоите? — медленно и осторожно спросила Хэзер, не отрывая напряжённого взгляда. Ответ прозвучал незамедлительно, слишком спокойно и буднично: — С того момента, как ты переступила порог территории конюшни. Чёрт, — стиснув зубы, мысленно выругалась Хэзер. В её глазах ясно читалось раздражение, растерянность и лёгкая паника. Даже без слов Скарлетт считала её эмоции так же легко, как страницы раскрытой книги. Уголки губ Скарлетт лениво поползли вверх, превращаясь в лёгкую, почти беззлобную ухмылку. И пространство между ними, натянутое как струна, вдруг прорезал тихий смешок — холодный, короткий, почти детский. Настала гробовая, до ужаса неловкая тишина. Хэзер стояла у двери, скованная, словно вкопанная. Чёрт… надо идти… нужно найти дядю Стэна или Лару. Что я вообще тут стою столбом?! — бешено металась в голове одна за другой тревожные мысли. А Скарлетт, в отличие от неё, казалась воплощением безмятежности. Легко опершись о стену, она с ленивой ухмылкой наблюдала за Хэзер. Эта ухмылка выводила из равновесия ещё больше, будто растягивая каждую секунду в вечность. Хэзер казалось, что этот взгляд сверлит её затылок насквозь. Собрав всю волю в кулак, она резко выпрямилась и, с трудом заставляя себя двигаться, зашагала в сторону конюшни. Но стоило ей сделать несколько шагов, как за спиной раздался спокойный, но властный голос: — Куда это вы направились, мисс Харт? Понимая, что выбора нет, она медленно повернулась к Скарлетт. В её глазах скользнула тень раздражения и усталости, но голос старалась держать ровным: — Мне нужно найти дядю Стэна. Ключ у него. А в кабинете остались все мои вещи. На губах Скарлетт расползлась до ужаса бесячая довольная улыбка. Такая улыбка, от которой хотелось убежать. — Дяди Стэна нет, — спокойно, почти безразлично бросила Скарлетт, вытащив из кармана связку ключей. В голове Хэзер прозвучал тревожный звон. — У него возникли срочные дела, знаешь ли, — добавила Скарлетт, лениво покручивая ключи на пальце. Несколько часов назад… Шесть утра. Солнце только-только поднималось над горизонтом, заливая мир мягким золотистым светом. Птицы радостно щебетали, разливая в воздухе весеннюю гармонию. В конюшне царила тишина. Лишь один человек нарушал её — дядя Стэн. Старик, как обычно, возился в стойлах, любовно очищая их. Конюшня была его жизнью, его домом. Напевая себе под нос старые джазовые мелодии, он не заметил, как к нему приближались шаги. Только когда перед ним замерла высокая фигура, он поднял голову, прищурился от утреннего света и, слегка растерянно, спросил: — Эм… Чем я могу вам помочь? Перед ним стоял высокий мужчина в строгом черном костюме. Он вежливо улыбнулся, но в его взгляде скользнула тень чего-то настороженного. Разговор был коротким. Спустя десять минут, дядя Стэн, забросив свои перчатки на сиденье старенькой машины, поспешно уехал, оставив после себя лишь клубы пыли на дороге. Хэзер ошарашенно смотрела на ключи в руках Скарлетт. Что за черт здесь происходит?.. А Скарлетт только ухмыльнулась, будто всё было частью какого-то заранее спланированного спектакля. — И так уж получилось, что ключи от раздевалки он оставил мне, — невинным тоном бросила Скарлетт, лениво покачивая связку в пальцах. — Сказал передать их тебе лично. Хэзер нахмурилась. — А ключи от кабинета?.. — недоверчиво уточнила она. В ответ Скарлетт только подняла плечи и развела руками, нацепив на лицо выражение полной невиновности, будто играла наивную девочку. Эта показная беспомощность только сильнее раздражала. Хэзер тяжело выдохнула и устало потерла пальцами переносицу, пытаясь унять нарастающее напряжение. — Так уж и быть, — буркнула она, вытягивая руку вперёд. — Можно? Пару секунд Скарлетт просто смотрела на протянутую руку Хэзер, словно размышляя над чем-то. Но в конце концов на её губах расцвела ослепительная улыбка, и она легко вложила ключи в ладонь девушки. Не теряя ни секунды, Хэзер крепче сжала ключи в кулаке и быстрыми, решительными шагами направилась в сторону раздевалки. Шаги. Тихие, лёгкие, но уверенные — следом за ней. Хэзер почувствовала это кожей. Она резко остановилась и круто обернулась. Расстояние между ними сократилось до ужасающих сантиметров. Лицо Скарлетт оказалось так близко, что Хэзер машинально отступила назад, стараясь не встречаться с её горящими глазами. Сердце предательски ударилось в грудной клетке. — Почему вы идёте за мной? — быстро выпалила она, стараясь сохранить спокойствие, но в голос всё равно прокралось предательское волнение. — А куда мне ещё идти? — с наивным, почти обиженным тоном протянула Скарлетт, хлопая своими хищными глазами, полными скрытого огня. — Если память мне не изменяет, Райан поручил заботу обо мне… именно вам, мисс Харт, — добавила она, и её бледные, длинные пальцы лениво скользнули к своей груди, театрально указывая на себя. Хэзер раздражённо сжала губы. “Неужели ещё и намекает, что перечить ей не стоит?” — пронеслось в голове. “Ну и чёрт с ней.” Она бросила короткий, полный раздражения взгляд в сторону Скарлетт, развернулась и быстро зашагала дальше, чувствуя на себе взгляд, тяжёлый, почти обжигающий. И вот они добрались до небольшого здания позади конюшни. В воздухе тут же раздался глухой щелчок поворачивающегося ключа, за которым последовал скрип давно не смазанной металлической двери. Хэзер чуть поморщилась от звука — он раздражал её на каком-то интуитивном уровне, как будто даже дверь выказывала своё недовольство сегодняшним утром. Раздевалка была не новой, но вполне практичной: деревянные скамейки, пара старых шкафчиков, запах сена, немного пыли и чего-то домашнего, почти тёплого. Несмотря на сырость снаружи, внутри было сухо, и это уже казалось спасением. Хэзер молча шагнула внутрь, промокшая насквозь, слипшиеся пряди волос прилипли к щекам. Она быстро подошла к своему шкафчику и начала снимать с себя куртку, тяжёлую от влаги, стянула капюшон с головы и зашарила в кармане в поисках резинки для волос. Пальцы чуть дрожали от холода, но в то же время от какой-то странной нервозности. Присутствие сзади чувствовалось физически, и от этого по спине пробежала волна напряжения. Скарлетт вошла следом, неторопливо, с той самой ленивой грацией, которая делала её пугающе уверенной в себе. Она огляделась, чуть приподняв брови: помещение, конечно, не соответствовало её стандартам. Ни мрамора, ни золота, ни панорамных окон. Но в её глазах не было ни насмешки, ни брезгливости. Наоборот — лёгкий интерес, как будто она рассматривала экспонат редкой, почти вымершей эпохи. — Мило, — произнесла она после паузы, подходя ближе, её голос прозвучал так, словно она говорила это о чём-то старинном, заслуживающем уважения. — Тесно, но… атмосферно. Хэзер не ответила. Она продолжала заниматься своими вещами, но сквозь каждое движение чувствовала взгляд Скарлетт на своей спине. Он будто проникал сквозь одежду, сквозь кожу, доходя до самых нервных окончаний. Этот взгляд был не хищный — скорее изучающий. Словно хищник решил не нападать сразу, а насладиться моментом наблюдения. — Вы ведь тут переодеваетесь каждый день? — вдруг спросила Скарлетт, тихо, почти беззлобно, с любопытством. Хэзер обернулась, и её глаза встретились с глазами Скарлетт. Блеск в них был всё тот же — неразгаданный, опасный, почти магнетический. — А вы, — сдержанно ответила Хэзер, — всегда так внимательно разглядываете чужие шкафчики? Скарлетт усмехнулась. Легко, красиво. Почти мягко. — Только когда мне интересен их владелец. Недовольно фыркнув на ответ Скарлетт, Хэзер развернулась обратно к шкафчику. Щелчок замка, лёгкий треск застёжки — и она начала раскладывать принесённые вещи. Её движения были чуть резкими, с оттенком раздражения, будто она пыталась отвлечь себя от чего-то — или от кого-то. Она выпрямилась и глубоко вдохнула, на секунду закрыв глаза. В груди уже начинала копиться усталость, подкреплённая раздражением — и не только из-за дождя. Не торопясь, Хэзер взялась расстёгивать пуговицы на рубашке, но тут же снова ощутила то самое ощущение, будто на спину опустилась невидимая тяжесть. Чьё-то внимание. Пристальное, пронзительное. Она медленно обернулась. Скарлетт стояла в паре шагов от неё, облокотившись о стену, и… не отводила взгляда. Но смотрела она вовсе не на лицо Хэзер. Её глаза были сосредоточены чуть ниже — взгляд скользнул по линии шеи, медленно спустился по ключицам, груди, задержался на талии, а затем незаметно, но намеренно — на бёдрах. В груди Хэзер что-то сжалось. Она напряглась, её осанка стала чуть более прямой, как будто тело инстинктивно попыталось защититься, скрыться. Но не от страха — от чего-то более глубокого. От внутреннего беспокойства, от осознания того, насколько внимательно её разглядывают. Она бросила на Скарлетт взгляд — острый, как лезвие. Это был безмолвный протест, холодное предупреждение: «Я всё вижу. Прекрати». Но Скарлетт, как назло, даже не попыталась оправдаться. Уголки её губ дрогнули в едва заметной, но совершенно самодовольной ухмылке. Ни капли вины, ни капли извинения. В её взгляде читалось лишь одно — «И что ты мне сделаешь?» Тишина между ними повисла вязкой нитью. И в ней было слишком много невысказанного, чтобы просто назвать это неловкостью. «Ну и чёрт с ней!» — раздражённо подумала Хэзер, и, бросив на Скарлетт последний, колючий взгляд, принялась расстёгивать рубашку. Раз — пуговица, два — ткань скользнула с плеч, открывая вид на чёрный, плотно сидящий бюстгальтер, подчёркивающий изгиб её упругой груди. По бледной, влажной коже тонко текли капельки воды — остатки дождя, медленно скользящие по ключицам, спускаясь ниже, растворяясь в изгибах тела. Хэзер этого не замечала. Но не Скарлетт. Она словно зачарованно наблюдала — взгляд был не просто внимательный, он был жадный, голодный. В нём было что-то большее, чем просто интерес. Хэзер, уже почти не думая, принялась стягивать мокрые штаны, когда вдруг по комнате резко раздались шаги. Быстрые, отрывистые. И прежде чем она успела обернуться — громкий звук захлопнувшейся двери пронёсся по раздевалке, будто удар. Она застыла. Несколько секунд стояла в тишине, вслушиваясь в эхо этого хлопка, и только потом раздражённо фыркнула: — Ну и что теперь с ней не так?.. Но в глубине души ей было немного… странно. Эта внезапная реакция Скарлетт, этот поспешный уход — будто что-то в ней сломалось, перегорело. Или… наоборот — загорелось слишком сильно? «Да и плевать», — подытожила Хэзер, пожав плечами, и наконец с облегчением выдохнула. Впервые за утро она осталась одна. И это было как глоток воздуха. На улице всё ещё шептал мелкий дождь, где-то вдалеке гремела глухая, кочующая гроза. Скарлетт стояла у двери, прислонившись спиной к холодной деревянной поверхности. Пальцы сжаты в кулаки. Взгляд — опущен. Вокруг царила влажная, звенящая тишина, наполненная звуками природы. Но в её голове — глухо. Пусто. Никакой дождь она сейчас не слышала. Все её мысли захлестнула одна. Одна — слишком яркая, слишком плотская. Её разум всё ещё держал картинку — бледная кожа Хэзер, капли, медленно стекающие вниз по изгибам тела, чёрное кружево на груди, и то, как она двигалась — будто неосознанно, естественно, но в этом было что-то безумно раздражающе-притягательное. Большее, чем просто влечение. «Сорвать с неё одежду. Прижать к стене. Сделать с ней всё, что захочу…» — мысли били током, вызывая не просто желание — голод. Звериный, жгучий. Если бы это была любая другая… Скарлетт бы уже давно вернулась в раздевалку. Её не остановили бы приличия, не сдержало бы ничто. Ни одна женщина прежде не вызывала в ней этого тупого, глупого ступора. Но… Хэзер — была другой. Слишком живой. Слишком упрямой. Слишком настоящей. И это “слишком” рвало Скарлетт изнутри. «Я не могу. Пока ещё — нет. Не сейчас…» Она глубоко вздохнула, едва слышно. Провела рукой по лицу, будто стирая с него те эмоции, которые никто не должен был увидеть. Выпрямилась. И медленно, почти обречённо, сделала шаг в сторону от двери. Впереди был ещё весь день. И вся она — рядом. Переодевшись немного иначе, чем обычно — без строгого жакета, в удобной, но всё ещё аккуратной одежде, — Хэзер приготовилась к насыщенному дню. Ей предстояло не только сидеть в кабинете за стопками документов и проводить осмотры лошадей, но и сопровождать Скарлетт во время её верховой тренировки. Когда она вышла на улицу, её сразу окутал свежий, остро пахнущий дождём воздух. Небо уже очистилось, и солнце ярко сияло, отражаясь в лужах и играя бликами на мокрых листьях деревьев. Земля была по-прежнему вязкой, местами скользкой, и каждый шаг приходилось делать осторожно. Переведя взгляд на поле для скачек, Хэзер стала искать Скарлетт. Вскоре её взгляд зацепился за знакомую высокую фигуру — даже на расстоянии в ней угадывалась выправка, уверенность, сила. Скарлетт стояла возле Нептуна — чёрной, как смоль, с грациозной, гордой осанкой — и что-то негромко говорила тренеру. Наконец, впервые за этот суматошный день, Хэзер невольно обратила внимание на то, как сегодня выглядела Скарлетт. До этого момента ей попросту было не до того — промокшая одежда, лужи, запертые двери… Но теперь, взгляд сам собой скользнул по фигуре Скарлетт — и Хэзер ощутила, как в груди что-то чуть дернулось. Темно-синий костюм для верховой езды, строгий, с тонкой золотой вышивкой на вороте и рукавах, будто был сшит специально под неё. Ткань плотно обтягивала её фигуру, подчёркивая широкие плечи и, как ни странно, изящную, почти неестественно узкую талию. Чёрные брюки, облегающие длинные стройные ноги, переходили в высокие сапоги, придающие ей некую аристократическую роскошь, почти театральную. Её волосы, как и всегда, не поддавались ни заколкам, ни расчёскам. Волнистые, живущие собственной жизнью, они спускались на плечи так же своевольно, как и их хозяйка — непокорные, упрямые, но странно притягательные. Белые перчатки аккуратно облегали длинные пальцы, и даже в этом было что-то грациозное. Хэзер перевела взгляд на её ладони — большие, сильные. Те самые, которые она не хотела ощущать на себе, и в то же время… ну, лучше не думать об этом. И, конечно, осанка. Прямая, безупречная, будто бы Скарлетт, проснувшись, проглотила палку — так когда-то язвительно подумала Хэзер. Сейчас эта мысль вернулась — и неожиданно вызвала лёгкую усмешку. Краешком губ. «Высокомерная, идеально выдрессированная… и всё же в этом что-то… бесит…», — подумала она и тут же отвернулась, пытаясь отвлечь себя. Потому что слишком уж легко стало смотреть. Слишком — интересно. И вдруг она и не заметила, как Скарлетт, закончив круг, осадила Нептуна и повернула голову в её сторону. Под подбородком натянулась уздечка, в тёмных глазах промелькнула искра. Скарлетт прищурилась, ухмыльнулась уголком губ — той самой насмешливо-хищной улыбкой, за которой пряталась вся её прирученная дикость — и лениво, но уверенно махнула рукой, подзывая Хэзер. Та тяжело вздохнула, опуская плечи, и, будто подчиняясь невидимой воле, медленно зашагала вперёд. Шла с неохотой, словно каждый шаг был вынужденным. Казалось, если идти медленнее, может, удастся отсрочить неизбежное — этот диалог, этот взгляд, эту внутреннюю бурю, которую Скарлетт, кажется, без особых усилий всегда в ней вызывала. Добравшись до нужной точки, Хэзер остановилась. Между ними оставалось около трёх шагов — минимальное расстояние, с которого можно было слышать голос, но при этом сохранять иллюзию личной границы. Она выпрямилась, лицо её застыло — спокойное, безэмоциональное, как хорошо натренированная маска. — Да? — произнесла она сухо, почти без интонации. В ответ Скарлетт коротко рассмеялась, но в этом смехе не было злобы — лишь неприкрытая уверенность в себе. Губы приоткрылись, обнажая ровные, чуть слишком острые клыки — как у хищника, игриво разглядывающего свою добычу. Не спеша, она слезла с лошади, мягко ступая по ещё влажной от дождя земле, подошла к Хэзер на те самые три шага, и теперь между ними не осталось почти ничего — ни воздуха, ни спокойствия. Скарлетт встала настолько близко, что Хэзер могла ощущать её дыхание на своей щеке, а слабый аромат кожи и дождя  — на воротнике собственной рубашки. Её сердце предательски сбилось с привычного ритма, но выражение лица осталось по-прежнему спокойным — ни одна мышца не дрогнула. — Ты опаздываешь, — спокойно произнесла Скарлетт, и в её голосе слышалась ленивая насмешка. Хэзер подняла взгляд, в который вложила всё хладнокровие, на которое была способна: — Я не помощник тренера, напомню. Скарлетт слегка склонила голову набок, пристально глядя Хэзер в глаза: — Вы можете и не быть тренером, мисс Харт, — её голос звучал тихо, почти бархатно, но в нём пряталась сталь, — но вы знаете Нептуна лучше всех. Хэзер сжала губы, но не отвела взгляда. Скарлетт улыбнулась ещё шире и сделала последний шаг, будто нарочно нарушая границу: — А мне нужно найти к нему правильный подход. — Как пожелаете, — коротко бросила Хэзер, опустив глаза. Не давая себе времени на сомнения, она резко развернулась в сторону и направилась к Нептуну. Сердце бешено стучало, и ей казалось, что этот грохот эхом разносится по всему полю, и Скарлетт, конечно же, слышит его. Дойдя до лошади, Хэзер коснулась его шеи, провела рукой по знакомой шерсти. Нептун замер, а потом, узнав её, тихо заржал и потёрся мордой о её плечо. От его доверия в груди у Хэзер потеплело. Она подняла глаза — и заметила, что Скарлетт уже рядом. Та подошла бесшумно, как тень. Сняв перчатки, Скарлетт протянула свои длинные, аристократично-бледные руки к Нептуну. Её пальцы двигались мягко, но уверенно, касаясь лошади почти в том же ритме, что и Хэзер. Казалось, она копирует её движения. Или… резонирует с ними. Теперь, так близко, Хэзер могла рассмотреть её руки. Светлая кожа, почти прозрачная, под которой чётко проступали синие жилки. Вены будто пульсировали под поверхностью, странно живые. Эти руки, несмотря на внешнюю хрупкость, были полны силы — и чего-то другого, необъяснимого, но завораживающего. Их ладони встретились — случайно ли, или по воле Скарлетт. Пальцы Скарлетт чуть сместились — и накрыли руку Хэзер. В тот же миг Хэзер вздрогнула: от ладони по телу пробежал горячий ток, совсем не как от обычного прикосновения. Кожа у Скарлетт была на удивление тёплой — даже жаркой. Почти обжигающей. Будто внутри неё пылал внутренний огонь, спрятанный под ледяным спокойствием внешности. — А у вас довольно холодные руки, мисс Харт, — произнесла Скарлетт с лёгкой, почти лукавой улыбкой, не убирая своей ладони. Хэзер не знала, что ответить. Все слова, казалось, остались где-то далеко, за пределами этого жаркого прикосновения и взгляда, в котором было слишком много того, что лучше было бы не замечать. И слова Хэзер не успели слететь с губ, как чей-то незнакомый мужской голос окликнул: — Госпожа Скарлетт! Момент был мгновенно разрушен. Хэзер, всё ещё глядя в глаза Скарлетт, успела заметить, как мгновенно изменилось её лицо. Выражение… было почти убийственным. Словно она готова разорвать того, кто посмел прервать их. В этой резкой перемене — гнев, досада, какая-то непозволительная уязвимость. Хэзер вздрогнула. Рефлекторно она выдернула руку из её тёплой ладони и отступила на шаг, сцепив пальцы за спиной. И в этот момент к ним подошёл мужчина — высокий, широкоплечий, с напряжённым видом. Он выглядел как личный охранник или ассистент, и в руке у него был телефон. Он молча передал его Скарлетт. Именно тогда Хэзер увидела то, чего раньше никогда не замечала. Скарлетт взяла телефон, взглянула на экран — и её лицо… изменилось снова. Не гнев. Не раздражение. Что-то другое. В её глазах мелькнуло… беспокойство? Нет, не просто это. Страх. Настоящий, сырой и внезапный, как у ребёнка, которого вот-вот отругают. Словно вся её броня рассыпалась от одного звонка. Скарлетт молчала, слушая. Разговор длился не дольше двух минут. Но этого хватило, чтобы Хэзер почувствовала: что бы там ни происходило, — это важно. Серьёзно. И, кажется, опасно. Закончив разговор, Скарлетт без слова вернула телефон мужчине. Её лицо было закрытым, отстранённым, собранным до последнего мускула. Как будто она снова надела маску. И только бросила коротко: — Я должна идти. Развернулась и зашагала прочь, быстрым, напряжённым шагом. Мужчина, всё это время наблюдавший за Хэзер с профессиональной вежливостью, наконец повернулся к ней и выдал сухо, почти извиняющимся тоном: — У госпожи Скарлетт появились срочные дела. Она обязательно свяжется с вами позже. Приносим извинения. Он поклонился и последовал за ней, оставив Хэзер одну — на пустом, влажном поле, с всё ещё стоящим рядом Нептуном. Хэзер не двигалась. В груди громко стучало сердце, а в голове звучала одна-единственная, обжигающая мысль: «Это у вас, скорее, горячие…»