(До одури горячая) холодная война

Это был долгий рабочий день, и Альфреду казалось, что улыбку, застывшую на его лице, нужно было стирать вручную. Сменить профессию оказалось намного сложнее, чем он думал. Работа в автомобильной компании Teutonic казалась очень увлекательной. Он узнал о ней от Гилберта – это была автомобильная компания его семьи, хотя он и ушел оттуда некоторое время назад. Теперь ею руководил его брат Людвиг. Поэтому, когда Альфред узнал о ней во время своей поездки в Англию с Иваном, он подумал, что, возможно, именно в этом направлении ему и стоит развиваться после того, как он оставил свою успешную, хотя и недолгую карьеру в сфере технологий в Штатах. В конце концов, Альфред любил автомобили и был уверен, что сможет справиться с практически чем угодно. Но было так много собраний. И все там были такими старыми, или серьезными, или и тем и другим. Никто не смеялся над шутками Альфреда, никто не понимал его отсылок к американским телешоу или заведениям быстрого питания, и всем хотелось побыть в тишине. Альфред презирал тишину. На самом деле он не осознавал, насколько измучен, пока не добрался до их с Иваном небольшого, но шикарного таунхауса (Альфред, конечно, купил его). Поставив свою новую машину (из компании Teutonic) в гараж, он прокрался в дом, надеясь, что Иван где-то внутри – со злой шуткой или колким замечанием наготове. Черт возьми, Альфреду сейчас сошло бы даже оскорбление. Буквально что угодно, лишь бы избавиться от ощущения, что все пытались его игнорировать. Но в доме никого не было, и здесь было даже тише, чем в офисе. – Да ладно, - проворчал Альфред. Он начал методично включать все телевизоры, которые установил почти в каждой комнате дома, включая те, что стояли в обеих ванных комнатах, в которые Иван чуть не запустил молотком, когда увидел их, разглагольствуя о сверхпривилегированном американском капиталисте и чем-то подобном. Альфред никогда особо не вслушивался в эту часть. В любом случае, Альфред включил на некоторых из телевизоров спортивные каналы, на других включил фильмы – по сути, что угодно. И дом наполнился успокаивающим гулом человеческих голосов в каждой комнате. Так он справлялся с тишиной в доме, где жил, пока рос. Там всегда было так пугающе тихо, и Альфреду приходилось проводить бессчетное количество часов в одиночестве, поэтому телевизор был его лучшим другом. Он даже не особо часто смотрел его. Он просто должен был быть включен. Почувствовав некоторое облегчение, он плюхнулся на диван и стал ждать возвращения Ивана, где бы тот ни находился. Некоторое время он смотрел на свой телефон, размышляя, стоит ли ему снова отправить сообщение. И пока он ждал, усталость всё возрастала, пока его глаза, наконец, не закрылись. Он не был уверен, как долго продолжался этот сон. Альфред проснулся только тогда, когда пара сильных рук обхватила его за плечи и подняла с дивана. Это навеяло воспоминания. Очень далекие воспоминания о том времени, когда Мэттью и Альфред ещё жили вместе, и тот дом в Канзасе не казался таким уж печальным и пустым. Это был последний раз, когда он помнил, чтобы кто-то нес его на руках. Конечно, тогда он был совсем ребенком. Его глаза с трудом открылись, и он увидел расплывчатое изображение головы с седовато-светлыми волосами. – Папа? – медленно пробормотал он. Его мозг был слишком уставшим, чтобы осознать, что это была несбыточная мечта. Хотя она было даже приятной. Он уткнулся лицом в широкую грудь и позволил себе насладиться фантазией. – Хм, это что-то новенькое. Ох. Ох, черт. Альфред открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть знакомую, вечно таинственную улыбку Ивана, нависшую над ним. А потом Альфреда швырнули на кровать, как мешок с картошкой, и он подпрыгнул на матрасе, прежде чем улечься поверх одеяла. – И-иван? Когда ты вернулся домой? – запинаясь, пробормотал Альфред, приподнимаясь на локтях и стараясь не думать о том, что его лицо наверняка стало пунцовым. Как он мог такое сказать? Он ведь правда только что это сказал? – Значит, теперь я твой отец, - задумчиво произнес Иван, отворачиваясь. В его голосе не было злости. Конечно, Альфреду все еще было трудно понять все тонкости в поведении Ивана, но он был уверен, что это был не сердитый тон. – Боже мой, чел. Мне так неловко, - рассмеялся Альфред. Смех становился все громче и громче, когда он подполз к изголовью кровати и принял сидячее положение. Он смотрел, как Иван выключил телевизор в спальне. – Я был в полудреме. В смысле, я правда уснул. Поверь мне. Иван посмотрел на него, как кот, поймавший канарейку. Он шагнул вперед, роняя шарф на землю. – В чем дело? У тебя был тяжелый день в школе? Другие дети тебя обижали? – игриво поддразнил он, прежде чем присесть на край матраса. – Да ладно, чувак. Не используй это против меня. Я же не воспринимаю тебя как отца взаправду, - неуверенно защищался Альфред. Темное выражение на лице Ивана заставляло его сердце биться с бешеной скоростью. Почему он это сделал? Из всех глупостей, которые он мог пробормотать во сне, эта была хуже всех. – Я всё использую против тебя, - ухмыльнулся Иван. – Ты снова стал слишком самоуверенным. Покупаешь вторую машину. Устраиваешься на новую работу. Летишь вверх по растущей лестнице успеха, о которой постоянно думаешь, - он потянулся вперед и взял Альфреда за подбородок. – И все это время ты просто хотел, чтобы у тебя был папа. – Нет, нет, нет. Неправда. Серьезно, это последнее, что я... – Альфред замолчал, когда Иван наклонился для поцелуя. Их губы соприкоснулись – и тогда мозг Альфреда отключился. Это не имело никакого смысла. Поцелуи творили что-то безумное с его мозгом. Ему просто нравилось. Он мог целоваться весь день напролет, и Иван это знал. Он знал, что мозг Альфреда превратился в кашу. Это был его криптонит. Ну, это и ещё кое-что. Боже, о чем они вообще говорили? Руки Альфреда обхватили спину Ивана, вцепившись в столь знакомое пальто. Иван проник языком глубже в рот Альфреда, вызвав стон. Боже, Альфред ненавидел это в себе. Но он не мог остановиться. Будь его воля, они бы целовались часами. Он хотел, чтобы внимание Ивана было приковано к нему навсегда. Его не волновало, насколько ревностным или злонамеренным оно могло быть. Когда Иван смотрел на него, целовал или прикасался к нему, Альфред чувствовал, что его видят. И это всё, чего он когда-либо хотел. Именно так он и оказался в очень знакомом положении. Обнаженный. Распластанный на кровати под Иваном. Его очки затерялись где-то на тумбочке. Каждый чертов раз. Альфред вновь обрел дар речи, только когда почувствовал, как большие, крепкие руки Ивана скользят по его бедрам. Он понял, к чему все шло. – Погоди, - засмеялся он. Немного потому, что боялся щекотки, и гораздо больше потому, что это происходило снова. – Почему бы нам не попробовать что-то другое? Думаю, самое время мне побыть сверху, верно? Темно-фиолетовый взгляд Ивана, который до этого был странным образом прикован к телу Альфреда, поднялся. Он улыбнулся. – Ты очень забавный, - сказал он, а затем продолжил как ни в чем не бывало. – Иван, это нечестно, - возмутился Альфред, пнув Ивана коленом в бок. – Да, несколько месяцев назад я был девственником. Но теперь-то я знаю, что делать, - казалось, он знал о сексе больше, чем большинство людей, и эта мысль тревожила его. Иван схватил Альфреда за колено и прижал его к матрасу. Его улыбка стала немного холоднее, когда он ещё глубже втиснулся между ног Альфреда. Он тоже был обнажен, что для их близости было необычно. Альфред подозревал, что Ивану было немного неуютно без закрытой одежды. Он, конечно, никогда бы в этом не признался. Но у Ивана было множество шрамов на спине, плечах и животе. И хотя Альфред точно не знал, откуда они, он знал, что родители Ивана были причиной большинства из них, если не всех. В любом случае, Альфред знал, что лучше не поднимать эту тему. И не то чтобы шрамы были заметны, когда он был без очков, хоть он и мог почувствовать их, если бы обратил достаточно внимания. Вместо этого он сосредоточился на широкой бледной груди Ивана, нависающей над его собственной. Альфред сглотнул, предчувствуя что-то плохое. В хорошем смысле плохое. И всё же он не мог держать за зубами свой длинный язык. – Ну, что скажешь? Ты ведь не боишься меня, правда? – он сверкнул улыбкой и протянул руку, чтобы опустить её Ивану на лицо. Иван медленно моргнул, но улыбка не исчезла с его лица. – С чего бы мне тебя бояться? Ты просто, как обычно, доставляешь немного проблем. Но я это исправлю. Альфред скривил губы в недовольной гримасе. – Ну же, просто скажи мне, почему, если... И затем они снова начали целоваться, что лишило Альфреда способности соображать. Он положил руки на плечи Ивана и попытался прижать его к себе. Их поцелуи стали более страстными, царапающими и глубокими. Альфред ахнул, почувствовав, как скользкие от смазки пальцы Ивана вжимаются в него. Его снова обманули. – Ты хочешь знать, почему? – Иван засмеялся, его голос звучал мягко у самого уха Альфреда. Его пальцы двигались внутри. – Потому что ты так хорош в этом. Тебе так не кажется? – Я... – дыхание Альфреда было прерывистым. Он смотрел на Ивана широко раскрытыми глазами. Он чувствовал, что происходит то, чего он боялся – потому что именно так на него действовала похвала. Это был его второй криптонит. – Я хорош во многих вещах, - возразил он. – Может, и так, - медленно согласился Иван. Он слегка прикусил подбородок Альфреда и двинулся вниз. – Но, думаю, таким ты мне нравишься больше всего. Ты так хорош, когда лежишь подо мной. Это моё любимое зрелище. Улыбка Альфреда стала немного неуверенной. Иван правда знал, что эти слова обволакивали его сердце и сжимали так, что Альфред едва мог говорить? Точно знал. Иначе зачем бы он говорил их так часто? Иван сидел между его ног. – Хм, - он задумчиво смотрел на Альфреда сверху вниз. – Может быть, так, - он уложил Альфреда на бок, прижав его ноги друг к другу. И вот, Альфред вновь послушно лежал. Он поклялся, что не будет так себя вести. Но в то же время было так легко отдать Ивану контроль. Ему не нужно было думать. Он просто ждал – и губы его открылись в стоне, когда Иван вошел в него. Стало немного больно. Но они занимались сексом почти каждую ночь, а иногда и днем, так что не то чтобы он к такому не привык. С другой стороны, как он мог к этому привыкнуть? Член Ивана, твердый и толстый, буквально проникал в него. Это всегда сбивало с толку. – Видишь ли, - сладким голосом пропел Иван. – Ты был создан для этого. Альфред весь пылал. Его охватила смесь смущения и удовольствия. Всё из-за того, что Иван был так называемым писателем? Поэтому он знал, что сказать, чтобы заставить Альфреда трепетать и стонать? Должно быть, именно поэтому. – Не могу поверить, что ты снова уломал меня, - слабо рассмеялся Альфред. Его руки сжали простыни, когда Иван начал двигаться в нём. Он так привык к этому. Боже, он привык к этому, и всё же он хотел ещё больше. – Я тебя ни на что не уламывал, - мягко заметил Иван, впиваясь пальцами в кожу над коленями Альфреда. Он всегда оставлял синяки. – Как я и говорил, ты был создан для этого. Разве ты не помнишь, как мило ты смотришься? Я показывал тебе много раз. Альфред закрыл глаза, стараясь не думать о сексе, которым они занимались перед зеркалом в ванной. Это было унизительно гипнотизирующе, и он никогда его не забудет, но он правда не хотел, чтобы эту тему снова поднимали. Иван продолжал. Его бедра впечатывались в убойном темпе. Альфред приоткрыл глаза и увидел лицо Ивана, полупомешанное. Его сердце пропустило удар. В глубине души он любил это даже больше, чем сам секс. Ну, может быть, не больше, но Ивана редко можно было увидеть иным, нежели притворно-счастливым или опасно раздраженным. Но когда он занимался любовью с Альфредом, он превращался в кого-то другого. Возможно, в кого-то более честного. Он действительно смотрел на Альфреда так, словно хотел его целиком. Его невероятные глаза были широко раскрыты и всевидящи, сосредоточенны на малейшем изменении в лице Альфреда, на малейшей судороге в его теле. Альфред выпил бы этот взгляд, если бы мог. Это была самая чарующая вещь в мире. Затем Иван схватил Альфреда за ноги с ещё большей силой и перевернул его на спину, прижимая его ноги к своей груди. – Понятия не имею, почему я всегда возвращаюсь к этой позе с тобой, - он выдохнул, словно был в трансе. – Мне нужно видеть, как ты, с твоим раздражающим лицом, разваливаешься на части. Ты даже не представляешь. Альфред прикусил губу чуть ли не до крови. Он почувствовал, как руки Ивана снова скользнули к внутренней стороне его бедер, и поежился. Вся кожа его была чувствительна до предела – но Иван и не думал смягчаться. – Видишь? Тебе это нравится. Тебе нравится, когда кто-то берет над тобой контроль. Зачем тебе вообще хотеть чего-то другого? – спросил Иван, да только это был не совсем вопрос. Скорее насмешка. Если бы Альфред открыл рот, он бы просто издал нелепый стон, поэтому он изо всех сил сжал челюсти. Прикосновения – к его ногам, бедрам, талии. Кто-то хотел его. Иван хотел его. Этого было достаточно, чтобы довести его до крайности, как бы жалко это ни было. – Ты всегда кончаешь первым, - сказал Иван, и его улыбка вернулась. – Мне это в тебе так нравится. Что ж, отлично. Давай. Не то чтобы Альфреду требовалось разрешение, но когда Иван заговорил, остановиться было уже невозможно. Его рот открылся, и с губ сорвалась смесь жалких вздохов и стонов. Узел, стянувшийся в его животе, наконец-то распустился, и он кончил себе на живот. – Вот так. Ты так хорош, - сладко пропел Иван. Он продолжил двигаться, врезаясь в него с ещё большей силой. Альфред, все ещё сверхчувствительный, двигался навстречу его толчкам. Его руки обхватили шею Ивана и притянули его ниже для поцелуя. Он просто хотел... ему просто было нужно... – Хорошо, - пробормотал Иван и позволил втянуть себя в ещё один поцелуй. Он впечатался в Альфреда ещё несколько раз, прежде чем застонать и замереть на нем. Они целовались ещё некоторое время, а затем Иван прервал поцелуй. Так происходило всегда. Альфред не жаловался, но он заметил. – Поверить не могу, - выдохнул Альфред чуть позже. Иван вернулся с полотенцем, чтобы вытереть его, со слишком невинным выражением лица для того, что только что случилось. – О чем ты? – Это снова произошло. Кажется, ты просто... ты промываешь мне мозги или что-то типа того, - выпалил Альфред, вытирая рукой лицо, смахивая капли пота, выступившие у него на лбу. Иван рассмеялся и плюхнулся на матрас. Он лег рядом с Альфредом, приподнявшись на локте. – Просто тебе это нравится. Я уже говорил тебе. Альфред повернул голову в сторону и пристально посмотрел на него. – Дело не в этом. Я думаю, нам надо это изменить. Это будет справедливо. – Ты просто вредничаешь, - беззаботно отмахнулся Иван. – Неправда, - настаивал Альфред, хотя в этот момент он и впрямь чувствовал себя ребенком. Поэтому он повернулся на бок, игнорируя боль в нижней части тела, и направил яростный взгляд на Ивана. – Я же уже сказал тебе. Я тоже хочу быть сверху. – Тебе не нравится наш секс? Учти, если ты скажешь «да», я пойму, что ты лжешь, - предупредил Иван, протягивая руку, чтобы погладить Альфреда по волосам. Альфред почувствовал, как его лицо заливает румянец. – Я этого не говорил. Я... ну, ладно, ты прав. Мне нравится. Но суть в том, что ты видел меня со всех сторон, и я просто думаю, что будет справедливо, если я тоже тебя увижу. Иван сделал паузу. – Так дело в справедливости, да? – его рука скользнула вниз по шее Альфреда. Альфред едва не завелся снова, но нет – никогда он не мыслил настолько ясно, как сразу после секса. Он стряхнул руку Ивана. – Прекрати это делать! – Делать что? – невинно спросил Иван. – Ты просто какой-то…Я не знаю. Волшебник. Ты знаешь все мои слабые места, - громко признался Альфред. – В этом-то и проблема. Я не знаю твоих. Это меня беспокоит. Мы должны быть равны. Иван закатил глаза. Но Альфред не стал дожидаться его остроумного ответа. – Знаешь что? Это всё равно случится. Я тебя измотаю, а ты позволишь мне овладеть тобой, И тебе это понравится. Иван откинулся на подушки, скрестив руки на груди. – Это определенно моя самая нелюбимая черта твоего характера. – Уверенность в себе? – парировал Альфред. Иван ухмыльнулся. – Упертость. Альфред схватил очки с ночного столика и надел их. – Я приму это за комплимент, - смело заявил он. – И приглашение стараться усерднее. – Если ты начнешь, я стану обращаться с тобой ещё хуже, - пропел Иван, снова переводя взгляд на Альфреда. – Если, конечно, ты этого не добиваешься. – Нет, нет, - засмеялся Альфред, поднимаясь с кровати. - Я не собираюсь слушать твои манипуляторские штучки, мне нужно составить план, - он подошел к шкафу и выудил оттуда какую-то одежду, поспешно сгребая ее в охапку. Когда он обернулся, Иван сидел на кровати с очень смущенным и до странности разочарованным выражением лица. – Сейчас? Но мы только начали, - заметил он. Решимость Альфреда немного ослабла, но всё это продолжалось слишком долго. Теперь он был на взводе. – Это часть плана! – воскликнул он, обвиняюще указывая пальцем. – Я буду спать в комнате для гостей. И дверь я буду запирать. Мы на войне, и я не собираюсь щадить тебя, - он попятился из комнаты, едва не задев при этом мебель. Иван все это время наблюдал за ним, и выражение его лица сменилось с разочарованного на откровенно азартное. – Сейчас ты смеешься, но погоди! – добавил Альфред, взявшись за дверную ручку. – Я могу добиться всего, чего только захочу. Я сбежал из своего адового дома детства. Я поступил в колледж в четырнадцать. И тебя завоевать я уж найду способ. – Какой забавный набор, - рассмеялся Иван. – Это будет весело. Альфред не смог сдержать улыбки, что расплылась по его лицу. Ему всегда до жути нравилось перешучиваться с Иваном. Но сейчас он и правда не шутил. Так что, не придумав лучшего ответа, он захлопнул дверь и скрылся в комнате для гостей. Ему пришлось дважды вернуться, чтобы забрать телефон, зарядку и туалетные принадлежности. Но Иван старательно игнорировал его всё это время, всецело готовый подыграть этой новой волне в их отношениях. Когда Альфред, наконец, остался один, он крепко задумался. И тогда у него сложился план.