(До одури горячая) холодная война

Между Альфредом и Иваном всё было нормально. И это было странно. Они никогда раньше не были нормальными. Черт возьми, их брак сложился потому, что Альфред пытался помочь Ивану сбежать от его сумасшедшей семейки. Немногие люди поступили бы так, верно? И всё же это было единственное слово, которое он мог сейчас применить к их отношениям. Нормальные. Игра закончилась. Альфред больше не поднимал эту тему. Иван, конечно, никогда не упоминал об этом. Но они не то чтобы... отдалились друг от друга, или что-то в этом роде. Трудно вспомнить, какой была их жизнь до игры, но Альфред предположил, что, наверное, какой-то такой. Веселой и приятной, но в то же время как будто чего-то не хватало. Раньше это было менее очевидно, потому что Альфред не знал, чего искать. Но после того, как он столько раз был близок не только к победе, но и к тому, чтобы по-настоящему понять Ивана, он чувствовал себя дезориентированным, вернувшись к тому, с чего они начинали. Впрочем, это было не совсем правдой. Некоторые вещи всё же изменились. Возможно, самым большим изменением стало то, что Иван сказал Альфреду, что любит его. И Альфред не ответил ему тем же. Потому что он не знал. Откуда ему было знать о чем-то подобном? Всю свою жизнь Альфред мечтал о подобном внимании и ласке, но теперь, когда он получил их, он почти жалел, что не мог…ну, не избавиться от них. Но сбавить обороты. Потому что каждый раз, когда Иван говорил это, Альфреду становилось больно, потому что он просто не знал, как ответить взаимностью. Это съедало его изнутри, но он был совершенно сбит с толку, не зная, что делать, не говоря уже о том, что думать или чувствовать. Поэтому он использовал эту энергию, чтобы сосредоточиться на отвлекающих факторах, таких как предстоящая вечеринка в фирме Teutonic. Да, это была идея Людвига, и наверняка вечеринка будет скучнейшей на свете, но это было что-то новое. И теперь, когда игра закончилась, Альфред отчаянно, с жадностью нуждался в чем-то новом. Кроме того, казалось, что там соберутся почти все – в конце концов, автомобильная компания была одним из главных предприятий города, – так что это был плюс. Это был плюс, ведь так? Альфред решил отпустить ситуацию. Он просто хотел хорошо провести время. Скорее всего, всё пройдет как по маслу. Он был великолепен на публичных мероприятиях. К тому же, Иван тоже придет, и, возможно, они смогут вырваться из этой... колеи. Или из того, в чем они находились. По крайней мере, к такому решению он пришел, когда его утренняя пробежка подходила к концу. Закончив свой обычный маршрут, он взбежал по крыльцу и отпер дверь. Когда он вошел, в нос ему ударил запах кофе и чего-то сладкого, возможно, блинчиков или вафель. Должно быть, готовил их Иван, что было удивительно: обычно он не вставал так рано. – Доброе утро! – Альфред, сияя, влетел на кухню. Он вытащил наушники и сунул их в карман шорт. И действительно, Иван сидел за кухонным столом, одетый в водолазку и черные брюки, с кофейной чашкой в руке и пустой тарелкой, отодвинутой на другую сторону. Перед ним стоял открытый ноутбук. Ноутбук. Альфред застыл, переводя взгляд то на румянец Ивана, то на ноутбук. Секунду, румянец Ивана? – Э-э, что происходит? – Альфред усмехнулся и медленно двинулся вперед. Он вытер пот со лба. – Ты в порядке? Иван закрыл ноутбук одним быстрым движением. Он поднес чашку с кофе к губам и сделал глоток. – Ты рано вернулся. Альфред взглянул на часы. – Не то чтобы. Я пробежался, как обычно, - медленно произнес он и ещё раз внимательно посмотрел на румянец, заливший щеки и уши Ивана. Честно говоря, это было довольно мило. Даже если Иван выглядел наполовину несчастным, пытаясь это скрыть. – Ты, - Альфред замялся. – Ты пишешь? Иван одарил его ледяной улыбкой. – Мой ноутбук закрыт. – Да, я заметил, - закатил глаза Альфред. – Но, когда я вошел, он был открыт, - ему хотелось прокомментировать тот факт, что Иван всё ещё краснел, но в то же время он не хотел начинать их первый разговор за день с размолвки. – Над чем ты работаешь? Иван медленно поставил чашку на стол, всё ещё выглядя немного взволнованным. – Ни над чем, - коротко ответил он. – Ты не опаздываешь? Альфред поджал губы. Каждый раз в нём взыгрывал инстинкт докопаться до этой тайны и, наконец, вытянуть правду из Ивана. Что ты пишешь? Почему ты не показываешь это мне? Почему показываешь только Гилберту? Но он подавил его. Это была битва, которую он мог бы начать в другой раз. Завтра должен был быть веселый день, и он не хотел его портить. Они нуждались в этом. Поэтому, вместо того чтобы отвечать на новые вопросы, Альфред подавил свое любопытство и подошел ближе. Он протянул руку и обхватил лицо Ивана ладонями. – Да, но я тебя ещё не поцеловал, – ухмыльнулся он. Иван ничего не сказал. Его фиалковые глаза широко раскрылись, когда Альфред наклонился, чтобы прижаться губами к его губам. Иван был на вкус как кофе с сахаром. Альфреду это понравилось – и он с удовольствием пообнимался бы с ним ещё немного. Он открыл рот, чтобы углубить поцелуй, но тут на его грудь легла сильная рука, отталкивая его. Иван опустил голову. – Иди собирайся, Альфред. Альфред опустил руки, немного разочарованный. Он попытался обратить всё в шутку. – Наверное, запах от пробежки дает о себе знать, да? Я понял, - улыбнулся он. И, поскольку ответа не последовало, он вышел с кухни. Но прежде чем подняться по лестнице, Альфред добавил: – О, я подумал, что завтра вечером мы могли бы выехать около семи. Я возвращаюсь с работы в пять, так что... Иван, казалось, уже пришел в себя и быстро вперил в Альфреда любопытный взгляд. В нём блеснуло что-то вроде надежды. – Выехать куда? – На вечеринку, конечно, - рассмеялся Альфред. – Разве ты не помнишь? Я говорил о ней какое-то время назад. – Вечеринка, - повторил Иван, и голос его упал, как камень. – Да! Что-то вроде годовщины компании Teutonic. Я забыл, сколько им лет, но это будет грандиозный праздник. Там будут все. Звучит весело. Иван переплел пальцы на закрытом ноутбуке и изобразил знакомую улыбку. – Я на это не соглашался. – Нет, соглашался. Я помню! – воскликнул Альфред, защищаясь. – Когда? – Почему ты меня допрашиваешь? Это вечеринка! Мы идем. – Когда? Альфред застонал и прислонился к стене, ломая голову. – Я не помню. Кажется, я говорил о ней... недели две назад? Иван наклонился вперед на стуле. – Когда? – повторил он. – Уух, почему с тобой так сложно? – Альфред напрягся, пытаясь вспомнить. Он знал, что говорил об этом. Он знал. Ночью. Было определенно темно. И… – Точно! Это было в отеле! Я спросил тебя, и ты ответил «да». – Ты хочешь сказать, что заговорил об этом во время секса? – ледяным тоном спросил Иван. Альфред пожал плечами, потому что какое это имело значение? Это же просто вечеринка. – Ну, нет. Вообще-то после секса. Взгляд Ивана посуровел. – Это не считается. Я спал. – Ты не спал, - горячо возразил Альфред. – У нас даже был целый разговор на эту тему. Я спросил тебя, пойдешь ли ты, и ты сказал «нет». Тогда я сказал, что если ты любишь меня, то пойдешь, и ты сказал... – он осознал свою ошибку, но не смог закончить фразу, — ...Да. То, что нависло над их отношениями, снизошло на него, словно молния. Альфред был таким глупым. Таким глупым. Он мог бы выдумать любую историю, но сказал правду. И правда не была хорошей. Он смотрел, как на лице Ивана появляется неземное умиротворение. Он окинул Альфреда долгим холодным взглядом, прежде чем прокомментировать: – Правда? Ему сказать «да»? Или «нет»? У него не было времени принять решение, прежде чем Иван поднялся со стула и направился к двери. – Эм, Иван? – спросил он, когда Иван обувался. – Куда ты идешь? Иван ничего не ответил. Вместо этого он распахнул дверь и вышел. Дверь с грохотом захлопнулась за ним. Альфред прижался головой к стене и издал долгое и громкое «ЧЕРТ». Он всё испортил. Судя по всему, ему не составляло труда испортить даже глупый рабочий корпоратив, который не имел никакого значения, – но каким-то образом всё же имел. Но Альфред не мог долго переваривать их спор. Теперь он действительно опаздывал. Поэтому он потащился наверх и принял душ. От этого ему не стало менее стыдно за то, что произошло. Ни тогда, ни раньше. Какой же он всё-таки идиот.

***

Работа доставляла ещё меньше удовольствия, чем обычно. Страдая от монотонных речей Людвига, Альфред продолжал прокручивать в уме свой разговор с Иваном снова и снова. Тот, что состоялся сегодня утром, и тот, что был в отеле. Иван сто процентов был расстроен из-за того, что сказал Альфред. Или, может быть… из-за того, что Альфред не сказал. Его сердце сжалось, ведь скорее всего так оно и было. Прошло не так уж много времени с тех пор, как Иван сказал Альфреду, что любит его, но достаточно много, чтобы Альфред мог сказать это в ответ. Если он его любил. Чего он всё ещё не знал. Да и откуда он мог знать? Он не имел ни малейшего представления о том, как это понять. Но как долго Иван будет терпеть кого-то – в буквальном смысле, своего законного супруга – если он не отвечает ему взаимностью? Все эти «я люблю тебя», которые Альфред жаждал услышать всю свою жизнь, будут отняты у него. Он этого не хотел. Он был эгоистом. И таким глупым. Да что он вообще творил? Достаточно было сказать, что пребывание его на работе не имело никакого смысла. Ничего не было сделано. С коллегами он тоже не разговаривал – не то чтобы эти разговоры и так были веселыми, но иногда Альфреду удавалось вытянуть из Людвига шутку-другую, когда он пытался. Он просто... сидел за компьютером. Весь день. Потом всё закончилось, и Альфред сидел в своей машине, всё ещё глядя на мир широко раскрытыми невидящими глазами. Он понял, что пока не может вернуться домой. Не с пустыми руками. Что, если Иван решит уехать? Это было возможно, не так ли? Альфреду нужно было что-то сделать. Эта мысль привела его в новый, только что открывшийся цветочный магазин в центре города. Уже третий по счету, что, честно говоря, казалось перебором для такого крошечного городка, но он заметил, что британцы очень трепетно относятся к цветам. Не то чтобы он жаловался. На самом деле, это было невероятно на руку. Когда Альфред вошел, зазвенел колокольчик, и он сразу же окинул взглядом ряды цветов в поисках подсолнухов. Хотелось найти свежие и очень крупные. Вдруг он услышал чей-то голос за прилавком. – Эй, - голос был женским. – Возьмите розы. Их только привезли. Альфред обернулся и увидел девушку с длинными светло-каштановыми волосами за кассовым аппаратом, что держала перед собой огромный букет. Наверное, поэтому Альфред и не заметил, как она вошла. Он широко улыбнулся. – О, спасибо! Да, я искал подсолнухи, но, похоже, их здесь нет. Она виновато нахмурилась. – Нет, извините. Они закончились. Но... – она быстрыми шагами приблизилась к Альфреду, вытирая руки о фартук. – Вы ведь выбираете цветы для своей второй половинки, верно? По крайней мере, такой у вас был вид. Возьмите розы, не пожалеете, - она указала на свежие цветы слева от себя. Альфреду стало любопытно, что в нём навело её на эту мысль, но он не стал упорствовать. – Хорошо, почему бы и нет? – он потянулся за желтыми. – Нет, нет, - мелодично рассмеялась женщина. – Желтый цвет символизирует дружбу. Вы же хотите романтики, верно? Выбирайте красные. Альфред почувствовал, как у него запылали уши, но всё равно схватил красные розы. – Вы случайно не Альфред? – спросила женщина. У неё были светло-зеленые глаза. Альфред машинально улыбнулся. – Да! Я вас знаю? Она покачала головой. – Нет, я просто... дружу с вашими друзьями, можно сказать. Меня зовут Елизавета. Или Элиза. Можно и так, и так, - усмехнулась она. Имя ничего не говорило, но Альфред все равно протянул руку. – Приятно познакомиться! Она пожала ему руку, а затем указала на кассовый аппарат. – Я вас рассчитаю, хорошо? Пока она заворачивала букет, Альфред решил завести светскую беседу. – Так с кем вы дружите? Её губы растянулись в кривой улыбке. – Со всеми, на самом деле, - сказала она. – Но я... Я когда-то встречалась с Гилбертом. Альфред резко выпрямился. Он не знал, почему. Не было никаких причин быть настороже, но ему просто стало не по себе от этого имени. – С Гилбертом, который... – Поверьте мне, он такой один, - рассмеялась она. Её взгляд снова метнулся к Альфреду. – Вообще-то, он упоминал о вас. Вы замужем за его бывшим, так? – Да, - ответил Альфред, надеясь, что его ответ прозвучал дружелюбно. Елизавета просто напевала что-то себе под нос, заканчивая заворачивать цветы. Альфред, однако, не собирался оставлять их разговор на достигнутом. – Вы всё ещё дружите с Гилбертом? – спросил он как можно небрежнее. Елизавета снова улыбнулась. – С Гилом довольно легко оставаться друзьями. Хотя иногда он может быть несносным, - она повернулась к кассовому аппарату и начала вводить цифры. – Почему вы спрашиваете? – спросила она, оглянувшись через плечо. Альфред выложил на прилавок несколько купюр. – Не знаю, - пожал он плечами, выдавив из себя смешок. – Они с Иваном всё ещё друзья. Раньше я не возражал, но в последнее время мне стало интересно, не странно ли это. – Я не в курсе... всех подробностей их отношений, - призналась Елизавета, принимая наличные. – Но какое-то время они были очень близки. Хотя Гилберт точно отпустил ситуацию. В том смысле, что Родерих – любовь всей его жизни. И, что ж, если говорить об Иване, он буквально замужем за тобой. Да, конечно, замужем. Так в чем же проблема? Спросил себя Альфред. Ах, да. Ты парню даже не можешь в любви признаться. Может быть, именно поэтому Иван был так близок с Гилбертом. – Эй, да ладно вам. Не смотрите так уныло. Вы похожи на грустного щенка, - поддразнила его Елизавета. Она осторожно вложила букет красных роз в его руки. – Если вы поссорились, я уверена, вы сможете помириться. Такое ощущение, что вы расположите к себе кого угодно. Возможно, это было глупо, но от такого комплимента Альфред почувствовал прилив энергии. Он изобразил улыбку. На этот раз она не казалась такой вымученной. – Вы так думаете? Я чувствую, будто и правда попал в переплет, но, - он помахал букетом. – Будем надеяться, что это поможет, правда? – Конечно, - согласилась она. Это было первое приятное общение Альфреда за весь день – отчего его взгляд на мир целиком переменился. По дороге домой он был полон оптимизма: Я крепко-крепко поцелую Ивана, обрадую его цветами, и всё будет так, как было раньше. Но каким оно было, это «раньше»? Нет... Лучше не думать об этом. Альфред попробовал ещё раз. Я приду домой, сражу Ивана наповал, и завтра мы проведем фантастический вечер. Что ж, это было не идеально. Но, видимо, лучше он придумать ничего не мог. Так что Альфреда это устроило. Дорога домой была короткой, но к тому времени, как Альфред прошел через дверь гаража на кухню, он уже пришел в себя – воспоминания об утре стерлись начисто. – Иван! Где ты? – машинально позвал Альфред. Он был готов продолжить приветствия, но его поразила странная, непривычная атмосфера. Было темно. Не слишком, но горела только лампа у дивана, а шторы были задернуты. Альфред вошел в гостиную. Иван сидел в кресле рядом с диваном с книгой на коленях. Он был закутан, как зимой, в свитер и шарф, которые казались совершенно ненужными в помещении. Альфред взглянул на терморегулятор у входной двери и убедился, что в доме 20 градусов тепла. Он обошел комнату, подозрительно оглядывая обстановку. Иван никак не отреагировал. – Что здесь происходит? – спросил Альфред, переводя взгляд с Ивана на радиоприемник, стоящий на тумбочке. – Что за музыка? – Играла явно классика. Возможно, Альфред слышал что-то подобное в кино или ещё где-то, но это была не та музыка, которую он слушал бы по своей воле. Иван не сдвинулся с места. На Альфреда он тоже не взглянул. – Мне нравится, - коротко сказал он. Альфред нахмурился. – Она печальная. Иван снова не поднял глаз. Он просто пожал плечами и сосредоточился на книге. Альфред попытался снова взять себя в руки. До этого у него было хорошее настроение, и он хотел сохранить его на весь вечер. – Моё торжественное появление несколько подпорчено, но я, э-э, в общем, я принес тебе цветы, - ухмыльнулся он и поднес букет роз к своей груди. На этот раз взгляд темных глаз Ивана скользнул по нему. Они остановились на цветах, а затем вернулись к книге. – Спасибо. Ты можешь приберечь их для моего гроба. – Приберечь их для чего? – Альфред нахмурился. Он почувствовал, что его хорошее настроение улетучивается. – Господи, какой же мрачняк. Что с тобой такое? Иван вздохнул. – А Гилберт бы посмеялся. Это была ещё одна особенность их «новой» жизни. В последнее время казалось, что Иван стал гораздо более свободным в упоминании Гилберта по поводу и без. Раньше его имя почти никогда не всплывало в разговорах, но теперь оно стало частью их повседневных бесед. Честно говоря, Альфреду было нелегко реагировать на это вежливо. Как сейчас. – Ну а мне не нравится, - отрезал Альфред, с силой швыряя букет на кофейный столик. Его сердце бешено колотилось в груди, но он хотел сохранить хладнокровие. Он хотел, чтобы всё было хорошо. Он просто хотел пойти на вечеринку с Иваном и хорошо провести время – это не должно было быть так сложно. – Заметно, - просто ответил Иван, сверкнув улыбкой. Она не отразилось в его глазах. Затем он окинул Альфреда оценивающим взглядом. – А по какому поводу цветы? Что-то в животе Альфреда неприятно свернулось. В основном от разочарования, но также и потому, что он больше не понимал, что происходит. – Это что, какой-то протест? – спросил он, направляясь к креслу. – А, протест. Да, конечно! – улыбнулся Иван, прежде чем полностью спрятать лицо за книгой. Альфред не собирался сдаваться. Он положил обе руки на подлокотник и наклонился ближе. – Ну же, ты же обещал. Я не хочу идти один. Это было бы... Ну, во-первых, грустно. Но, в первую очередь, ему было бы одиноко. Даже если между ними не всё было гладко, Альфред все равно хотел быть рядом с Иваном. Они никогда не выбирались на подобные мероприятия. Да и с чего бы? Это был крошечный городок, вдали от любых масштабных увеселений. Но у них появился маленький шанс вырваться из этой новой рутины. Альфред хотел им воспользоваться. Иван не обратил внимания на их близость. Его профиль был сосредоточенно повернут к тексту на странице. – Я всегда нарушаю свои обещания, - коротко сказал он. – Жалость-то какая. Альфред опустил голову и сделал долгий глубокий вдох. – Ладно, - сказал он, беря себя в руки. – Что мне нужно, чтобы... убедить тебя? – Если ты перестанешь болтать, это будет замечательное начало, - пробормотал Иван. Альфред надолго прикусил нижнюю губу. – Перестать болтать. – Как я и сказал. Альфред распрямился, и снова посмотрел на Ивана – тот сидел и мирно читал. Всё это должно было измениться. После минуты холодного молчания Альфред выпалил: – Хорошо. Он пнул кофейный столик, столкнув с него что-то, но он не потрудился проверить. Когда он обернулся, то заметил, что Иван наблюдал за ним. Возможно, из любопытства. Но после того, как Альфред заметил это, Иван быстро опустил взгляд в свою книгу, такой же мрачный, как и раньше. – Никаких разговоров. Понял, - тихо проворчал Альфред. Он встал перед Иваном и опустился на колени. Как раз между его ног. Альфред остановился, ожидая, что Иван что-нибудь скажет. Но с того места, откуда он смотрел, лицо Ивана было полностью закрыто корешком какого-то романа. Название было на русском. Альфред сердито посмотрел на него. Это приводило в бешенство. Альфред не привык, чтобы его игнорировал Иван. Именно его беспрестанное внимание привлекло к нему Альфреда, когда они познакомились. Что ж, теперь он добьется, чтобы его снова заметили. По крайней мере, на некоторое время. Сжав кулаки, что, как он надеялся, избавило его от некоторых колебаний, Альфред положил руки на широкие бедра Ивана. Ничего. Так что Альфред переместил свои прикосновения вверх, подавшись вперед, и начал расстегивать брюки Ивана. Они были мягкими. Может быть, вельветовыми или что-то в этом роде. Иван всегда носил мягкие вещи. Как раз в тот момент, когда Альфред взялся за молнию и потянул её вниз, его прервали. – Ты думаешь, это сработает? – спросил Иван спокойным, как шелк, голосом. Альфред покраснел – он не привык делать это, когда Иван на него не смотрел. Тем не менее, он был настроен решительно. – Раньше срабатывало. – Книгу я читать не перестану, - промурлыкал Иван. – Так что, если ты хочешь внимания, можешь пойти в другое место, - он звучал по-настоящему гневно. Что случалось довольно редко. Конечно, Иван почти постоянно пребывал в дурном настроении, но Альфред не помнил, когда в последний раз чувствовал от него искреннюю враждебность. Очевидно, за последние несколько недель игр он успел забыть об этой черте характера Ивана. Им и правда было так весело… Это не имело значения. Альфред мог это сделать. Он запустил руку в штаны Ивана и вытащил член. Он был уже наполовину твердым. – Да? Это мы ещё посмотрим, - пробормотал Альфред. Может, в той игре он и не победил, но уж точно собирался выиграть эту. Так что он обхватил Ивана и начал быстро двигать рукой. Прошло совсем немного времени, прежде чем он стал полностью твердым. Послышался звук переворачиваемой страницы. На мгновение Альфред понадеялся, что, может быть, Иван опустил книгу, но нет. На него никто не смотрел. Ему придется работать одному. Не раздумывая, Альфред прижался губами к члену Ивана. Он был большим. И теплым. Альфреду приходилось контролировать свое дыхание – он старался взять в рот как можно глубже. Он понял, что прошло... много времени с тех пор, как он делал это для Ивана в последний раз. Не потому, что ему не нравилось, и, конечно, не потому, что не нравилось Ивану. Просто после окончания игры их сексуальная жизнь вернулась к тому, что было вначале – в самом начале. Когда Иван распоряжался всеми их действиями, а Альфред как бы следовал его указаниям. Он думал, что именно этого Иван и хотел. Но не то чтобы они это как-то обсуждали. В любом случае… Альфреду не было неприятно делать Ивану минет. Обычно ему это нравилось. Но обычно Иван смотрел на него, гладил его, разговаривал с ним. А сейчас ничего подобного не происходило. Альфред начал ритмично покачивать головой вверх-вниз, пытаясь задать темп, который, как он знал, нравился Ивану. Музыка оборвалась. Он не был уверен, когда это произошло. Но она больше не играла. И он не был уверен, хорошо это или плохо, потому что теперь стояла мертвая тишина, нарушаемая только звуками, которые он издавал, двигая губами вверх и вниз. Он прервался на мгновение, чтобы перевести дыхание и поправить очки, успев бросить взгляд вверх, на Ивана. Но всё, что он увидел – это его ладони, держащие синюю книгу в твердом переплете. – То, что я не могу говорить, ещё не значит, что ты не можешь, - выпалил Альфред, положив ладони на бедра Ивана. Просто дай мне хоть что-то. Альфреду казалось, что он работает вслепую. Иван тихо рассмеялся, перелистывая страницу. – Книга забавная. Боже, казалось, будто Альфреда здесь вообще не было. Он сжал пальцами ткань брюк Ивана и провел языком по его члену, гадая, подействует ли это. Он дошел до головки, прежде чем заглотнуть её снова. Ничего, ничего, ничего. Он всё перепробовал. Он сосал, он проталкивал член Ивана так глубоко, как только мог, в свое горло – конечно, не так глубоко, как он надеялся, но всё равно должно было быть довольно приятно. Но лишь тишина была ему ответом. Вдалеке тихо тикали часы. Гудел холодильник. Бумага шуршала под пальцами Ивана. От влажных звуков его рта у Альфреда горели уши. Он вообще хорошо справлялся? Он думал, что довольно неплох, но теперь понятия не имел, правда ли это. Может быть, это была расплата за то, что он не сказал «я люблю тебя». Может быть, Альфред этого заслуживал. Неужели так всё и кончится? Иван внезапно разлюбил его? Это имело смысл. Возможно, это было даже логично. Что Альфред сделал, кроме того, что превратил жизнь Ивана в хаос на несколько недель? Продолжать стало невероятно сложно. Он всё двигал и двигал головой, но мысли обрушивались на него лавиной. Ему всё равно. Ему всё равно. Эти слова гремели в голове Альфреда. Он больше не мог получать удовольствие от того, что делал. Он даже не знал, нравилось ли Ивану. Может быть, у него встал просто по привычке или инстинктивно. Или что-то в этом роде. Глаза Альфреда защипало, и он почувствовал, как у него перехватывает горло от эмоций, которые он не хотел испытывать. Не говоря уже о том, чтобы говорить о них. Ни о каком победном минете больше не могло быть и речи. Всё тело Альфреда отвергало это – он даже почувствовал, что вот-вот задохнется, ведь горло сжималось всё сильнее и сильнее. Было так тихо. И теперь даже Иван не хотел его. Что Альфред сделал не так? Всё. Всё. Он больше так не мог. Он быстро отстранился, прерывисто дыша, и прижался лбом к бедру Ивана, отчего его очки съехали набок. Его сотрясала дрожь, и Альфреду пришлось физически подавить свой голос, прикусив кулак. Слёзы сдавливали горло, щипали уголки его глаз. В чем дело? Почему он так сильно переживал? Он хотел уйти. Но он не был уверен, что не сломается, когда, наконец, ослабит свою смертельную хватку на колене Ивана. Всего пара минут, и с ним всё будет в порядке. Возможно, Иван даже не заметил. Боже, от одной этой мысли Альфреда снова затрясло. Он ещё сильнее стиснул кулак. Он не собирался проливать ни слезинки. Этот страх остался позади, в Канзасе. Откуда он снова взялся? Он же избавился от него. Он уехал так далеко, как только смог. Теперь с ним всё было в порядке. Он… Затем чья-то рука легла ему на голову. Большая и знакомая. – Альфред, всё в порядке, - прошептал Иван. ­– Я не игнорирую тебя. Камень в груди стал будто бы легче. Альфред наконец сделал глубокий вдох. Но он не осмеливался поднять глаза. – Прости, я был немного зол, - признался Иван мягким голосом. – Я не люблю вечеринки. Вот и всё. Всё в порядке. Я не сержусь на тебя, если ты волнуешься об этом. Это было не так. Это было совсем не так. Альфред боялся, что Иван стал к нему равнодушен. Что он разлюбил его. В этом и был его страх. И хуже всего было то, что Альфред даже не мог винить его, поскольку тот даже не ответил ему взаимностью – он ведь даже не знал. Он просто продолжал брать у Ивана всё, что тот давал. Он только и делал, что брал. Он был эгоистом. – Посмотришь на меня? Альфред покачал головой, уткнувшись в ногу Ивана. Он больше не хотел смотреть Ивану в лицо. Он просто хотел, чтобы его паника вернулась в тот темный угол, из которого она выползла, чтобы он мог уйти. Снова воцарилась тишина. Снова стало больно. Затем колено Ивана слегка сдвинулось, и послышался шорох одежды. Он, вероятно, приводил себя в порядок. Альфред пошевелился. Он вынул изо рта костяшки пальцев и оттолкнулся от колена Ивана. – Подожди, - прохрипел он. – Дай я закончу. Иван не ответил, и Альфред воспринял это как разрешение продолжать. Каким-то образом ему удалось подавить тревожное желание заплакать, но он все равно чувствовал себя крайне смятенно. Несмотря на это, он просто хотел покончить с этим. Минет был меньшим, что он мог сделать. Тем более, что ничего другого он предложить не мог. Альфред глубоко вздохнул и придвинулся ближе к Ивану, зажав его между ног. Он не поднимал глаз, пока поправлял очки. Немного погодя он обхватил рукой основание члена Ивана и огладил его снизу вверх. – Я снова хочу твой рот, - сказал Иван. Его пальцы медленно перебирали волосы Альфреда. В груди Альфреда вспыхнула надежда, и он послушно накрыл губами вершину всё ещё очень твердой эрекции Ивана. На этот раз он услышал, как Иван удовлетворенно вздохнул, когда он опустил губы ещё ниже. Большие руки, теплые и сильные, легли Альфреду на макушку. – Знаешь, я и раньше смотрел на тебя, - легко отметил Иван, играя с прядями Альфреда. – Ты просто не заметил. Мне казалось, ты был очень занят. С чего бы мне тебя беспокоить? Гордость расцвела в груди. И вдруг Альфред обнаружил, что работает ещё усерднее. Он хотел угодить Ивану. Он хотел, чтобы ему стало хорошо. – Ты уже должен знать, что у тебя очень хорошо получается привлекать к себе внимание. Как я мог не заметить, что ты так усердно работаешь, - мягко промурлыкал Иван. – Ты сделаешь всё, чтобы получить то, что хочешь. В том числе будешь таким послушным со мной. Альфред почувствовал, что возбуждается. Джинсы стали ему тесны. И всё это из-за того, что Иван говорил с ним? Обращал на него внимание и хвалил? Это было так жалко, но… Альфред правда сделал бы всё, что угодно, чтобы удержать это внимание на себе навсегда. Дело было не в игре. Ни в этой, ни в предыдущей. Он хотел, чтобы Иван так не думал. Потому что это было неправдой. Рука мягким движением откинула челку со лба Альфреда. Это, наконец, побудило Альфреда поднять глаза. Иван смотрел на него сверху вниз теплыми фиалковыми глазами. Его взгляд не был диким или собственническим, каким был иногда. Он был нежным. Даже его улыбка казалась добрее. – Такой красивый, - сказал Иван, проведя большим пальцем под глазом Альфреда и поймав слезинку. Альфред крепче сжал бедра Ивана и застонал. Это было то, чего он хотел. Он хотел, чтобы Ивану было хорошо. Он хотел, чтобы Иван был счастлив. Он хотел быть с Иваном всегда. Ох. О, Боже. Альфред вздрогнул и почувствовал, как руки, сжимающие его голову, напряглись, когда Иван с тихим вздохом излился ему в горло. Альфред сглотнул, прежде чем, наконец, отпустить его. Челюсть у него немного болела, а губы распухли. Но это вряд ли имело значение. Он только что кое-что понял. Он… он… Он любил Ивана. Альфред любил Ивана. Это было самое неподходящее время, чтобы осознать это. Он не мог этого сказать. Иван ни за что не поверил бы ему, признайся он ему сейчас. Они были посреди очередной игры. Как? Как это могло случиться? Почему, почему? Альфред чувствовал, будто у него в груди тикала бомба с обратным отсчетом. Ивану нужно было это услышать, и ему так отчаянно нужно было это сказать, но сейчас он не представлял себе сценария, при котором всё могло бы пройти гладко. Пока он переживал этот кризис, лежа на полу, Иван взял Альфреда за подбородок и приподнял его. – Кстати, я все равно не пойду, - улыбнулся он. Это было неважно. Мне плевать на гребаную вечеринку. Но... Но, черт возьми, ты бы мне сейчас ни за что не поверил. Иван отпустил лицо Альфреда и привел себя в порядок. Тем временем Альфред продолжал сидеть на полу, приходя в себя после всех эмоциональных потрясений. По крайней мере, он больше не паниковал. Ну, не в том плохом смысле, как раньше. Возможно, на самом деле он все ещё паниковал, но по-другому. Он задавался вопросом, что чувствовал Иван, не зная, чувствовал ли Альфред то же самое. Или даже думая, что Альфред этого не чувствовал? Конечно, эти мысли приходили Альфреду в голову и раньше, но теперь, после его нового озарения, они казались намного более реальными и мучительными. Он должен был что-то сделать. Не с помощью слов. Это не сработало бы. Но адреналин, бурлящий в его крови, нужно было на что-то направить. – А сейчас я могу наконец почитать свою книгу или у тебя есть что-то ещё, что ты хотел бы попробовать? – спросил Иван, снова привлекая внимание Альфреда. Иван тоже был падким на игры. Вот почему у них обоих так плохо получалось говорить правду. Иван буквально дразнил Альфреда, чтобы тот попробовал ещё раз, хотя Альфред правда хотел попробовать нечто новое – по совершенно другим причинам. Что-то изменилось во взгляде Ивана, когда он посмотрел на него. – О чем ты думаешь? На этот раз я не могу сказать наверняка. Вот и всё. Если Альфред не мог этого сказать, он собирался это сделать. Он вскочил на ноги, теперь возвышаясь над Иваном. Его сердце бешено колотилось в груди, и он не мог видеть ничего, кроме Ивана в своей мягкой одежде, сидящего в кресле. – Альфред? ­– позвал Иван. В его голосе звучало замешательство. Альфред решил, что это справедливо. Он просто смотрел на Ивана, и грудь его тяжело вздымалась от волнения. Напряжение спало, когда Альфред, наконец, ринулся вперед и рывком поставил Ивана на ноги. Это было нелегко – Иван был очень высоким и более тяжелым, – но в то же время это не было невозможным. Альфред однажды уже доказал это. Он, вероятно, был одним из немногих, кто мог справиться с Иваном. Это заставляло Альфреда чувствовать себя всемогущим. Когда он поднялся, Альфред изо всех сил потащил его наверх. Иван ничего не сказал, но то тут, то там ахал от удивления. Когда они вошли в спальню, Альфред быстро снял с Ивана шарф и свитер, отбросив их в дальний угол комнаты. Он заметил выражение лица Ивана, которое было ещё более ошеломленным, чем раньше. Затем Альфред толкнул его на кровать. Иван подпрыгнул на матрасе, а потом быстро приподнялся на локтях, чтобы посмотреть, как Альфред раздевается. Альфред должен был это сделать. Он должен был что-то сделать. Как ему это показать? У него в груди грохотало, когда он снял рубашку и брюки, а затем повернулся обратно к кровати с новообретенной целью. Иван выглядел по-другому. Возможно, из-за шока или того, что его только что швырнули на кровать – что-то, что Иван, вероятно, испытывал редко, если вообще испытывал. Но он не казался таким... альфа-самцом, каким всегда пытался казаться. Каким обычно видел его Альфред. Его широко раскрытые глаза внимательно следили за движениями Альфреда. Румянец тоже немного вернулся, а его светло-серые волосы были ещё более растрепаны, чем раньше, вероятно, из-за толчка. Он выглядел довольно мило. Хм. Альфред подумал об этом уже второй раз за день. Всё ещё полный энергии, Альфред запрыгнул на кровать. Он решительно переполз через Ивана и снова устроился между его ног. Приблизившись, он увидел, как напряглись мышцы на груди и плечах Ивана. Его взгляд затвердел. Боже, Альфред как будто собирался напасть на него. Он мог вообще хоть что-то сделать правильно? – Нет, всё хорошо, - сказал Альфред. Он потянулся вперед и погладил Ивана по щеке. – Я всё сделаю. Это заставило Ивана немного расслабиться – его взгляд стал чуть более мягким. Альфред потянулся в сторону и взял тюбик лубриканта с прикроватной тумбочки Ивана. Он откинулся на спинку кровати и открыл крышку. – Почему это так важно для тебя? – спросил Иван через некоторое время. Альфред завел руку за спину и засунул два пальца в себя. Это был буквально самый странный момент для ответа. – Ты, кажется, очень распалён, - добавил Иван с ноткой подозрения. Альфред не мог разжать челюсти. Если бы он это сделал, то, вероятно, выпалил бы что-то вроде: Потому что я только что понял, что люблю тебя, а ты мне никогда не поверишь. Иван затих, пока Альфред растягивался. Казалось, он понял, что тот собирался делать, и сам начал расстегивать пуговицу на брюках и стягивать молнию. Альфред не позволил ему продвинуться дальше и оттолкнул его руку. Он собирался сделать всё сам. Именно так Альфред собирался показать Ивану, что любит его. И, конечно, Иван был застигнут врасплох. Его грудь расширилась, когда Альфред с привычной легкостью вытащил его член. По крайней мере, он снова был твердым. Значит, Альфред ещё не успел ничего запороть. Это подтолкнуло Альфреда к следующему шагу: он забрался на бедра Ивана и расставил ноги по обе стороны от его торса. Он тоже был твердым. Он возбудился ещё во время минета, и его собственная эрекция ощущалась тяжестью внизу живота. Иван наблюдал за происходящим широко распахнутыми глазами. Альфред заметил это, но это его не остановило. Он уже так далеко зашел. Поэтому он подался назад, пока не почувствовал, как член Ивана прижался к его заднице. Раньше Альфред смутился бы от чего-то подобного. Но сейчас ему было всё равно. Слегка приподнявшись, Альфред прижал член Ивана к своему входу и опустился ниже, прерывисто выдохнув. Наверное, ему следовало лучше подготовиться, но он был в таком нетерпении. Впрочем, всё обошлось. Он мог... привыкнуть. Просто… Иван был таким большим. Он положил руки на живот Ивана, готовясь снова двинуться. Прежде чем он попытался, Иван схватил его за запястье, крепко удерживая его. – Успокойся, - сказал он, хотя сам не казался спокойным. – Подожди немного. Альфред не хотел ждать. Он чувствовал, что время на исходе. Иван не знал. Он просто не знал. – Я спокоен, - выдавил Альфред. Губы Ивана сжались. – У тебя глаза практически светятся. Правда? Это прозвучало довольно круто. Альфред сделал, как ему было сказано, и позволил себе приноровиться к длине Ивана, как делал это много раз до этого. Это всегда казалось невозможным, но потом Альфред расслабился, и его адреналин немного остыл. Ровно настолько, чтобы острая боль прошла. Иван медленно отпустил его запястье, вероятно, давая разрешение продолжать. Альфред тут же двинул бедрами вверх-вниз, издавая стон. Даже Иван ахнул, когда Альфред начал двигаться. По крайней мере, это было обнадеживающе. Альфред продолжал насаживаться, пока не нашел устойчивый темп. Ему было хорошо. Очень хорошо. Словно электрический разряд проходил у него по хребту каждый раз, когда он подавался вниз под углом. Его собственный член каждый раз ударялся о его живот, покрасневший и истекающий предсеменем. Он лишь надеялся, что Иван был в таком же состоянии. Альфред ни на секунду не отводил взгляд от лица Ивана с тех пор, как они начали. Возможно, со стороны казалось, будто он не в себе, но он был так возбужден, так взбудоражен, что ловил каждое малейшее движение на лице Ивана. Иван облизывал губы, стонал, напрягал челюсть. Альфред впитывал всё это. Он чувствовал себя на седьмом небе от счастья, что был способен сделать это с ним. – Ты смотришь на меня… будто ты хочешь меня трахнуть, - недоверчиво выдохнул Иван. Его пальцы впились в бедра Альфреда, наверняка оставляя следы. Альфред поправил очки и, наконец, сосредоточил своё внимание на выражении лица Ивана, а не только на нем самом. Иван выглядел… Альфред не знал, как это описать. Но он казался немного ошеломленным. И в то же время чувственным: его губы были слегка приоткрыты, а зрачки расширены. Обычно во время секса он выглядел по-другому. Теперь Иван казался менее настороженным. И красивым. Альфред ничего не сказал. Вместо этого он двинул бедрами. Вверх-вниз. Голос Ивана понизился до шепота: – Ты этого хочешь? У Альфреда перехватило дыхание. Он понял, что правда хотел трахнуть Ивана. Не то чтобы это было новым открытием, но прямо сейчас, даже сидя верхом на его члене, он думал о том, как сильно он хотел быть тем, кто заставит Ивана рассыпаться от блаженства. Альфред не знал, способен ли он вообще на это, но он хотел. Он хотел увидеть его таким. Он... он просто... любил Ивана. Он хотел каждую частицу его существа. Ощутить его так, как всё это время чувствовал его он сам. Но разве было важно, чего хотел Альфред? Он просто хотел показать – он хотел доказать, каким-то образом, - что он тоже любит Ивана. Прикусив губу, он хрипло произнес: – Нет, я... – и на этом замолк, опасаясь сказать нечто, что всё испортит. Видимо, этого было достаточно, чтобы мягкость в глазах Ивана исчезла. Легкая улыбка появилась на его губах. – Конечно, нет, - прошипел он, обхватывая Альфреда за талию и с силой толкая его вниз. Альфред застонал, когда член Ивана врезался в чувствительную точку внутри него. Его пальцы впились в его плечи, когда он пытался удержаться в вертикальном положении. Слишком большой. Слишком. Иван не остановился. Он опустил ладони на ягодицы Альфреда, раздвигая их, и начал врезаться снизу вверх. Всё, что Альфред мог сделать, это повиноваться. Он и так был слишком возбужден. Его мысли путались. И его раздражало то, что Иван каким-то образом снова перехватил его контроль. Альфред теперь просто подчинялся ему. Снова. Иван потянул Альфреда вниз, прижимая его к своей груди. И все это время, ни на секунду не останавливаясь. – В конце концов, это то, для чего ты создан. Тебе это нравится, - промурлыкал Иван на ухо Альфреду. – Зачем что-то менять? Альфред что, опять сказал что-то не то? Он старался не раскрывать свой большой рот, но, видимо, даже одно слово было ошибкой. – Нет, - выдохнул он. Он оторвал щеку от груди Ивана и посмотрел вверх. Он хотел снова увидеть это выражение. Уязвимое, что он всегда прятал. Иван снова стал игривым и мрачным. Пытался заморочить Альфреду голову. Альфред уперся руками в одеяло и приподнялся. Он навис над Иваном, тяжело дыша. Это продолжалось слишком долго. Даже Альфред мог заметить закономерность во всем этом, и он не думал, что ошибся в тех знаках, которые увидел, когда привел Ивана наверх и оседлал его. Улыбка расплылась по его лицу. Он наклонился, пока не оказался в нескольких сантиметрах от носа Ивана. Так близко, что он мог сосчитать светлые ресницы, обрамляющие его глаза, которые распахнулись, когда Альфред приблизился. – Ты пытаешься отвлечь меня, но, - Альфред замолчал, почувствовав, как Иван резко вздохнул. – Я знаю, тебе понравилось, когда я побыл у руля, а не ты. Руки Ивана тут же взметнулись к талии Альфреда, вероятно, с намерением перевернуть его. Но Альфред не хотел так легко сдаваться. Он ухватился за деревянные перекладины изголовья кровати, напрягая все мышцы, чтобы удержаться на месте. Он верил в свои силы – но внутри него всё ещё был очень твердый член Ивана; пытаясь удержаться сверху, он насадился вниз сильнее, чем собирался, отчего по всему телу прошла головокружительная волна наслаждения. – Аах – теперь, ах, кому теперь нужно успокоиться? – поддразнил Альфред с гортанным смехом. Пальцы Ивана слегка разжались. Когда он заговорил, его голос был легким, как перышко. – Я всегда спокоен, - он зафиксировал бедра Альфреда своей хваткой и резко вошел в него. – Но кажется, кому-то в твоем положении нужно быть осторожнее со словами, - резко сказал он. – Иначе я могу их неправильно понять. Альфред застонал. Его хватка на деревянных перекладинах ослабла. – Что я сказал на этот раз? – его голос дрогнул. – Я же старался... аах... держать рот на замке. – Это невозможно. Не тогда, когда ты пытаешься получить то, что хочешь. – Но это же ты, Иван, - выдохнул Альфред. Он покачивался под толчками Ивана. – Так хорошо. Прекрати. Я... Боже, он не выдержит. Он чувствовал это. Всего лишь одно последнее касание простаты, и он кончил Ивану на живот. Вся энергия, кипевшая в его теле, охладилась. Он рухнул Ивану на грудь. – Черт возьми, - жалобно простонал он. Он снял очки, вновь покосившиеся на его носу, и бросил их на кровать. – Почему это всегда происходит? Комнату заполнило его сбитое дыхание. Затем рука Ивана, влажная от напряжения, легла Альфреду на затылок. Он погладил его. – У тебя работа была потруднее, - признался он. – А я уже... Это прозвучало так, будто Иван утешал Альфреда. Что это вообще значило? Альфред слишком устал, чтобы поднять голову и спросить. – Просто делай, что хочешь, - выпалил Альфред, зажмурив глаза. Он проиграл. Он не мог сказать Ивану, что любит его. Пусть Иван по крайней мере кончит. Но, к удивлению Альфреда, Иван продолжил не сразу. Он даже провел некоторое время, лаская Альфреда. Проводя пальцами вверх и вниз по его спине. – На этот раз я позволю тебе победить, - сказал Иван через некоторое время. – Я пойду, если хочешь. Пойду куда? А. Точно. Альфред почти забыл, из-за чего всё началось. Вечеринка. Всё это было из-за той тупой вечеринки. Альфред прикусил губу. – Разве мы не можем... оба победить? На мгновение воцарилась тишина. – Конечно нет, - ответил Иван. Это казалось неправильным. Или несправедливым, подумал Альфред. Но он не озвучил ничего из того, о чем думал, – а затем Иван продолжил. Он двигался намного медленнее, чем раньше, ритмичными движениями вкатываясь в обмякшее тело Альфреда. Альфред просто вяло принимал его. Было совсем не плохо. Наоборот, было приятно лежать так близко к тем звукам удовольствия, что издавал Иван. Наконец, Иван кончил, тихо простонав: – Альфред… От звука своего имени сердце Альфреда забилось быстрее. О чем сейчас думал Иван? Альфред ожидал поцелуя, но его не последовало. Когда он потянулся за ним сам, Иван позволил ему прижаться губами к его губам, но ненадолго. Затем он отвернулся. Это было неправильно. Иван явно думал о вещах, которые не были правдой. Может, о том, что Альфред не любил его, или о том, что Альфред просто его использовал, или ещё о чем-то – в любом случае, так было быть не должно. Они были близки к чему-то. На этот раз Альфред смог разглядеть это получше. Ту, другую сторону Ивана, которую никому не разрешалось видеть. Иван чего-то боялся. Возможно, даже Альфреда, потому что они были такими разными. Всё было до боли очевидно – Альфред буквально чувствовал это кончиками пальцев, прикасаясь к покрытой шрамами коже Ивана, ко всем тем следам того, как этот мир причинил ему боль. И не то чтобы Альфреду тоже не было больно, просто больно было… по-другому. Альфред снова прижался щекой к груди Ивана. Я тебя люблю. Он хотел бы сказать это вслух. Но сейчас было неподходящее время. Но он найдет правильный момент. А если его не будет, значит, Альфред создаст его сам.