Эффект одной буквы

— … Участник под номером 46. Группа «Пуленепробиваемые бойскауты»! Стоило признать, даже вне реальности их название звучало довольно тупо. Ведущий конкурса движением руки пригласил их на сцену, и Намджун повел ребят вперед. Окинув взглядом фигуру лидера, Сокджин не мог не улыбнуться: образ прожжённого рэпера с этим кудрявым ирокезом, солнечными очками и массивными цепями смотрелся на нем нелепо. Справедливости ради стоило отметить, что так можно было сказать про всех участников группы. На Юнги он старался даже не смотреть, дабы не заржать во весь голос прямо перед Объектом и не поставить под вопрос всю операцию на первой же минуте. В составе жюри находилось десять человек, но их появление вызвало заинтересованность лишь у Ким Тэхёна. Весь остальной концертный зал пустовал, погруженный в полумрак, но, несмотря на это, какой-то невнятный приглушенный шум окутывал помещение, заставив Джина с тревогой оглянуться в поисках источника. — Два-три!.. — дал команду Намджун, и они хором поприветствовали членов жюри. — Здравствуйте, это «Пуленепробиваемые бойскауты»! Для нас большая честь выступать сегодня перед нашим кумиром, — он поймал взгляд Ви и продолжил свою речь, добавив в голос нужную степень трепета: — Вы не знаете нас, но вы сделали для нас так много, что мы перед вами в неоплатном долгу. Вы вдохновили нас всех своим примером следовать за своей мечтой, несмотря на все тяготы, неудачи, непонимание со стороны близких… Благодаря вам мы сейчас стоим на этой сцене и знаем, чего хотим в этой жизни. Позвольте сказать вам за это искреннее спасибо, — он снова поклонился, и они склонились вслед за ним, выкрикивая благодарности. Намджун задействовал всю свою способность к чувственным речам, что у Джина на мгновение сбилось дыхание, как если бы он действительно достиг своей мечты выступать перед любимым кумиром. На удивление, должного впечатления на Тэхёна эта речь не произвела. Он кивнул, принимая их благодарности, но не более. Вскоре ведущий дал им знак приступать к выступлению, и они разошлись по позициям. Преимущество осознанных снов было в том, что здесь они могли позволить себе выступать как боженьки. Конечно, менять сон под себя было чревато привлечением внимания проекций, но на данном этапе им это даже было на руку: скучающие члены жюри как по команде подняли головы, стоило Намджуну начать свою рэп партию. Вспоминая, какое жалкое зрелище они представляли собой во время репетиций в реальности, Джин внутренне усмехнулся. Конечно, они не выкручивали свои способности до максимума, так как играли новичков в индустрии, но показали весьма достойное выступление, заработав от жюри аплодисменты. А так как члены этого жюри были подсознанием Объекта, значит, им удалось произвести впечатление на Ким Тэхёна, хоть по нему самому это было не сильно заметно. Он подождал, когда аплодисменты стихнут, а затем сказал: — Вы неплохо справились. Но… — он окинул их задумчивым взглядом, — … вам как будто чего-то не хватает. Я пока не могу понять, чего именно… — Мы будем стараться стать лучшими версиями себя! — с жаром сказал Намджун. Это было хорошим знаком: он сделал им замечание, значит, они его зацепили. В таком случае проводить дальнейшее внедрение было чуть легче. — Я проанализирую вашу запись, и попробую помочь, — Тэхён кивнул на записывавшую их выступление видеокамеру, которой еще мгновение назад здесь не было. Разговор на этом был закончен, и они попятились за кулисы, не забывая при этом без остановки кланяться и благодарить «кумира». — Участник под номером 47!.. — Он практически не отреагировал на нас, — выпалил Чимин, пытаясь отдышаться, когда они окончательно скрылись из виду. Он был заметно взбудоражен своей первой реальной миссией, поэтому выкладывался во время выступления на всю катушку, будто реально планировал выиграть этот айдольский конкурс и дебютировать. Капельки пота покрывали даже его рельефные бицепсы, которых в реальности у пухлого Чимина Джин никогда не наблюдал. Видимо, кто-то решил воспользоваться своими способностями имитатора не по назначению и подточить свое тело. Судя по выражению лица его наставника, Хосок это тоже отметил и был не в большом восторге. — Отреагировал, — не согласился Намджун, чей опыт позволил увидеть больше младшего коллеги. Но пускаться в объяснения он не стал, решив не тратить время, пока они были рядом с Объектом. — Спустимся в зал, последим за ходом прослушиваний и его реакцией. — Вам не показалось, что в зале как-то шумновато для десяти человек? — неуверенно сказал Хосок, пока они петляли по коридорам закулисья, ведомые Джином, как создателем сна. — Я подумал, это вентиляция, — ответил Юнги. — В этой секции лабиринта нет вентиляции, — Чонгук опередил его с ответом, и Джину, открывшему было рот, пришлось просто молча его закрыть. Точно, Чонгук ведь моделировал все уровни сна, поэтому знал их не хуже создателей. Дверь, разделявшая сцену и зал, замаячила впереди, и с каждым шагом к ней они отчетливо слышали нарастающий шум. Слегка поколебавшись, Намджун толкнул дверь. На первый взгляд в зале ничего не изменилось: жюри, шикнувшее на их появление, пустой зал и новая группа из семи человек на сцене. Сейчас их лидер со слезами на глазах сыпал благодарностями в сторону Ви, и его речь сильно напоминала намджуновскую, прозвучавшую здесь несколькими минутами ранее. Что ж, теперь было понятно, почему она не произвела на Тэхёна никакого впечатления. Сейчас, когда по залу разносился лишь срывающийся голос этой проекции, особенно отчетливо был слышен шум, раздававшийся со стороны двух главных входов в зал. Невнятные крики, разговоры, плач и смех смешивались в одну тревожную какофонию и создавали впечатление, будто в коридоре стояла толпа, по меньшей мере, из тысячи человек. Двери сотрясались от ударов, а сквозь матовые стекла угадывались силуэты рук, безостановочно сменяющие друг друга, словно каждый с той стороны неизменно хотел попробовать прорваться внутрь. Самым жутким в этой картине было, что никто из жюри, в том числе Тэхён, не обращал на творившийся за стенами зала хаос никакого внимания. — В-всё-таки серийный убийца? — в панике прошептал Хосок. — Это зомби? — сделал свое предположение Чонгук, и его версия выглядела до дрожи правдоподобной. На них снова шикнули за то, что они мешают выступлению других участников, хотя гомон из-за дверей был явно громче их разговоров. Они поспешили занять места в зале в отдалении от Объекта. — Зомби-апокалипсис не входил в наши планы, — мрачно отшутился Намджун. — Нужно проверить, что там творится. — Мы же не будем открывать эти двери? — на всякий случай уточнил Хосок, крутившийся на месте как перепуганная сова. — Поверь, мне бы тоже не хотелось этого делать. Здесь больше нет выходов? — Есть два тайных прохода через сцену, — ответил ему Сокджин. — Тогда разделимся и проверим, — скомандовал Намджун. Было решено, что Хосок с Чимином останутся наблюдать за Объектом и за ситуацией в целом, а остальные попробуют разведать обстановку. Джин с Чонгуком, как единственные из команды, досконально знавшие лабиринты этого уровня, возглавили свои мини-отряды. В коридорах где-то под сценой они, не сговариваясь, разделились: Намджун последовал за Сокджином, а Юнги за Чонгуком. Напряжение давило на восприятие вместе с узкими переходами закулисных помещений, которые никогда не отличались особым размахом, и Джин практически бежал вперед, заставляя Намджуна пыхтеть где-то сзади в попытке его догнать. Не могли же это действительно быть зомби? Во время просмотров сериалов про зомби-апокалипсис Джин, бывало, фантазировал, насколько хорошо он смог бы преуспеть в выживании в таком мире, но проверять эти фантазии в действии у него не было никакого желания. Точно не сейчас, когда снотворное заперло их на первом уровне сна по меньшей мере на неделю без возможности выбраться обратно. А значит, за это время зомби точно доберутся до них и разорвут на части. А потом… Он вдруг застыл перед самой дверью, ведущей в холл концертного зала. Страх перед неизвестной угрозой немного отступил, позволяя ему увидеть картину целиком. — Если нас сожрут зомби… — начал он медленно, и Намджун тут же закончил его мысль: — …мы попадем в Лимб. Джин обернулся и тут же утонул в темноте глаз напротив. Неожиданные воспоминания о черных водах, в которых его учили плавать лунными ночами, захлестнули вместе с тяжелым взглядом учителя. Даже спустя многие годы Джину казалось, что он до сих пор ощущал уверенную хватку его рук и теплые прикосновения. Взгляд Намджуна был абсолютно нечитаемым. О чем он думал сейчас? О потенциальной неизвестной угрозе, о срыве операции? Или, возможно — хотя бы на долю процента — его мысли занимало то же самое, что и Джина, которому очень хотелось в это верить? Сокджина снова объяла дрожь, совсем как недавно, там наверху в реальности, заставив лихорадочно потянуться к фигурке Марио, спрятанной в кармане. Он сжал игрушку, чувствуя, как нос впивается ему в ладонь. Не как в реальности. Значит, всё в порядке. «Это сон». Снаружи послышался возглас, практически крик, который тут же разрушил повисшую между ними атмосферу. Они отвернулись друг от друга и прильнули к двери. — Осторожнее, — предупредил Намджун и выскользнул наружу первым. Двигаясь на гомон, еще более четкий с этой стороны, парни прокрались дальше по коридору и вышли к той самой толпе, сгрудившейся перед входом в концертный зал. — Что ж… — прячась за кофе-машиной, Джин обвел спины людей взглядом и с облегчением резюмировал: — …по крайней мере, это не зомби. — Я мог бы подискутировать на эту тему, — пробормотал Намджун. Огромные баннеры, веера, значки, футболки, лайтстики и прочая атрибутика с изображением одного конкретного лица однозначно указывали на то, что сейчас перед ними волновалось целое море фанатов Ким Тэхёна. Возбужденные, они, периодически ударяясь то в смех, то в слезы, ожидали, когда же их кумир наконец-то выйдет из зала и осветит своим присутствием их изнывающие души. — Их здесь несколько сотен, — прикинул Сокджин. — Они же не разорвут его на несколько Ким Тэхёнов от переизбытка чувств? — Это его подсознание, они не должны вредить ему, — это было известным фактом, но голос Намджуна всё равно прозвучал неуверенно. Одна из девушек, заметив их, выглядывающих из-за угла, помахала и захихикала от смущения, а ее подруга что-то с жаром зашептала ей на ухо, глядя на Джина во все глаза. — Нам лучше держаться подальше от такого скопления проекций, — сказал Намджун, хватая того за руку и утягивая обратно в полумрак коридоров. Джин, тут же сжавший его ладонь в ответ, задохнулся от нахлынувшего восторга: Намджун не только не избегал его прикосновений, но и сам прикоснулся к нему первым. Сокджину даже не нужно было обращаться к тотему. Привычно переплетая с ним пальцы, он уже знал: «Это сон». Когда они вернулись обратно к входу в закулисье, он не выдержал и потянул Намджуна за руку, заставляя остановиться. По телу разливался жар, всё внутри залило обжигающее желание, вытесняя любые другие мысли — долгожданная свобода пьянила голову. Он не произнес ни слова, но мог представить, что его просящее, даже умоляющее выражение лица говорило само за себя. Дрожащими пальцами Джин коснулся его щеки, от чего напряжение во взгляде Намджуна исчезло как по щелчку, заставив прикрыть глаза и издать облегчённый выдох. Когда в последний раз они прикасались друг к другу так? С последнего задания прошло чуть больше двух месяцев — всё это время Сокджин провел в надежде, что они пересекутся во сне хотя бы во время подготовки, но этого не случилось, и всё, что они делали в реальности, это привычно играли роли хороших коллег. — Нас хватятся… — удивительно, Намджун еще был способен на рациональные мысли, вот только выдержка подвела его первого. Он потянулся вперед, утягивая в долгожданный для обоих поцелуй. Джин ответил с не меньшим порывом, сминая в руках его одежду и скидывая с головы дурацкие солнечные очки. Эти торопливые отчаянные ласки двух изголодавшихся друг по другу людей грозили вскоре вылиться в нечто большее, и Джин не хотел оставаться в этом коридоре, где их в любом момент могли прервать вездесущие проекции. Такого сознанию Объекта он бы простить не смог. Не разрывая объятий и поцелуев, Сокджин утянул Намджуна в другое ответвление лабиринта. Он знал все ходы этого уровня как свои пять пальцев, поэтому мог безошибочно передвигаться практически на ощупь. Намджун позволял вести себя, полностью отдавшись охватившей обоих страсти, и оторвался от губ Джина лишь в тот момент, когда он толкнул его в комнату, о существовании которой не знал никто, включая Чонгука. — Джин… — поражённо выдохнул Намджун, оглядывая обстановку. Он не мог не узнать эту комнату — то была точная копия спальни их первой квартиры. Тогда они только съехались, и Джин, испытывая невиданное доселе влечение, обставил ее в вульгарных красных тонах, граничащих с пошлостью. Намджун, бывало, ворчал на него за смелый выбор, но, на удивление, никогда не просил что-либо поменять. — Ты же знаешь, — Намджун покачал головой с невыносимым для Джина сожалением, — нельзя воссоздавать воспоминания. — Это не воспоминания, — практически прошипел тот, снова толкая Намджуна, в этот раз по направлению к кровати. «Это моя жизнь», — мысленно закончил он. Еще один грубый толчок в грудь, и Намджун уже опрокинут на кровать. Джин навалился сверху, утягивая в яростный поцелуй, лишь бы не видеть этого ненавистного сочувствующего взгляда. Как всегда Намджун ответил со всей отдачей — он тоже хотел этого. Данная мысль неизменно заставляла Джина свирепеть еще больше и кусать его губы практически до крови. «Почему, почему не в реальности?!..» Резкий щелчок рации заставил их синхронно вздрогнуть, прерывая эту долгожданную близость, вслед за чем раздался механический голос Юнги: — Намджун… У вас всё в порядке?