Эффект одной буквы

Солнце жарило как в самый знойный день лета. Ор цикад заглушал даже непрерывную болтовню продавца рыбы, который сейчас, настойчиво хлопая по больному плечу, пытался впарить Юнги огромного леща. Тот едва удерживался от желания дать леща в ответ. Наконец отойдя от прилавка под ругань разочарованного продавца, он подвигал рукой, отмечая, что пока боль была терпимой. Сколько у него времени, прежде чем состояние обострится? Ему совсем не хотелось испытывать эту боль снова. — Вижу Объект, — отчитался в наушник Чонгук, дежуривший с другой стороны рынка. Хоть Юнги и бывал в макете второго уровня во время подготовки, он всё равно в очередной раз восхитился детализацией. Чтобы добиться такого результата при создании макета, Чонгук практически поселился в этом районе Каннама, где когда-то находилась первая штаб-квартира«BigHit». Тесный рынок позади здания с офисами под аренду, громоздкие столбы с проводами, бесконечная реклама на каждом углу, мини-столовые с горячими запахами — всё это воссоздавало ту особую атмосферу студенчества, когда жизнь протекала на улице, а средств хватало лишь на столовые в подобных районах. Жаркий день добавлял ярких красок в созданный мир второго уровня. Судя по тому, насколько бурлила жизнь проекций на рынке, Объект тоже проникся этой атмосферой в полной мере. — Пока подсознание Тэхёна не относится к нам враждебно, — с заметным облегчением поделился Чимин. Юнги не стал говорить, что после пары минут на уровне это вряд ли бы произошло. Им всем требовалось спокойно выдохнуть, даже если ненадолго. — Ну, один продавец уже успел обматерить меня, — всё же отметил Юнги, усмехнувшись. — Тут дело в тебе, — весело отреагировал Хосок. — Что делает Объект? — Болтает с проекциями, — ответил Чонгук. — Мне кажется, что он выглядит счастливее, чем на первом уровне. — Это радует. Я думаю, у тебя получилось вызвать у него чувство ностальгии одной только атмосферой уровня. Молодец, — Юнги чувствовал себя странно, хваля так, словно он был его наставником или боссом, но оставить его работу без внимания тоже не мог. — Нам останется направить эту ностальгию в нужное русло. Будем надеяться, что события на этом уровне развернутся благоприятнее, и нам даже не придется прибегать к помощи мистера Ли. Он говорил уверено, но уверенным себя не чувствовал. Обычно на заданиях он полностью находился под командованием Намджуна, не ставя под сомнение его решения. Конечно, это не значило, что он всегда был с ним согласен: все участники команды имели право высказаться, но следовали стратегии лидера, даже если она в итоге разительно отличалась от их собственных представлений. Такой тактики придерживались многие команды извлекателей. Их профессия притягивала людей творческих, а, как известно, такие люди могли найти немереное количество неординарных решений даже для тривиальной задачи. Но принцип «Я художник — я так вижу» плохо работал в команде. Если извлекатели принимались «раскрашивать» подсознание Объекта в разные цвета и стили, это неизменно усложняло и портило общую картину. Поэтому наличие единственного командующего, ведущего сон в одном направлении, было предпочтительно. За эти годы они неплохо сработались: Намджун всегда мог положиться на него в безукоризненном выполнении разработанных планов, а Юнги мог рассчитывать на адекватность его командования. Теперь же временное отсутствие Намджуна в операции остро им ощущалось, лишая необходимой уверенности. — Объект повернул к офисам. Юнги дождался, когда Тэхён появится в поле зрения, и двинулся за ним. Тот действительно выглядел беспечнее, насвистывая под нос какую-то мелодию и крутясь по сторонам. Так он дошел до входа в старое потрепанное здание, которое до отказа было забито различными офисами. Тэхён поплутал по внутреннему лабиринту здания, пока не дошел до офиса с неказистой табличкой «BigHit». Когда-то нынешний гигант индустрии действительно начинал с самых низов, но выгодная ставка на нужного артиста и грамотный менеджмент кардинально поменяли правила игры. Скользнув в офис вслед за ним, Юнги отошел в самый угол, благо в комнате, в которой они оказались, уже находились другие люди. Пока он был не уверен, стоило ли прятаться: теоретически, события первого уровня для Тэхёна сейчас являлись лишь смутным воспоминанием, и если Объект не успел эмоционально зацепиться за его образ, то и Юнги он не должен был узнать. Но столь же теоретически, подсознание Тэхёна вообще-то не должно было расстреливать их из подручных материалов на первом уровне, поэтому Юнги оставлял некоторый процент вероятности любого развития событий. В комнате вовсю шли обсуждения. Юнги просканировал взглядом лица присутствовавших проекций и узнал некоторых из них. Парочка парней, сидящих рядом с Тэхёном, являлись трейни компании во времена его преддебюта, а среди говоривших мужчин был стафф того же периода. В нынешнее время никто из этих людей не являлся частью компании. Развернувшаяся дискуссия не имела смысла. Как Юнги не прислушивался, произносимые фразы не соединялись в осмысленные предложения, и единственное, что можно было понять, это то, что обсуждали они молчавших трейни. Каждому из них они давали оценку, тыкая пальцами, и если остальные парни получали разные комментарии касательно вокала, танцев, харизмы или недостатков, то при оценке Тэхёна на повторе звучала лишь одна фраза: — Звездный потенциал. Через некоторое время обсуждения завершились, и один из работников компании торжественно объявил: — Исходя из выделенного бюджета и стратегии нашей компании, мы решили сосредоточиться на дебюте сольного артиста! Сразу после этой фразы остальные трейни встали и без слов вышли за дверь. — Подождите! — вскричал Тэхён, вскакивая с места. Его кулаки сжались, а на лице нарисовалось отчаяние. — Мы ведь так долго стажировались все вместе! Почему вы не можете сделать нас группой!.. Но сидящий за столом стафф тут же продолжил свои обсуждения, не обращая на порыв Тэхёна никакого внимания. Тот какое-то время просто стоял перед ними, тяжело дыша, а потом стремглав вылетел из комнаты. — Объект выходит, проследите за ним, — отдал распоряжение Юнги, тоже протискиваясь на выход. Одна из проекций как будто специально толкнула его в плечо, вызывая болезненные ощущения. — Он выглядит расстроенным, — через время отозвался Хосок. — Что там произошло? — Что-то похожее на воспоминание. Как мы и предположили на первом уровне, Ким Тэхён хотел дебютировать в группе, но у компании были на него другие планы. — А разве не опасно воссоздавать воспоминания? — неуверенно спросил Чимин. — Ты прав, это правило номер один в нашей профессии, — Юнги старался говорить как можно более дружелюбно, чтобы поддержать его желание разобраться в деталях. — Но в данном случае это было решением самого Объекта. Как ты знаешь, мы воссоздали лишь макет из его прошлого — рынок, здание, агентство — которые в свою очередь вызвали у Объекта определенную ассоциацию. Он обрисовал сцену из памяти в данных декорациях — это играет нам на руку, потому что через такие кусочки воспоминаний мы пытаемся понять, что происходит в голове Объекта. — Запрет на воссоздание воспоминаний в большей степени относится к самим извлекателям, — тихо добавил Хосок. — Техника безопасности, если так угодно. Чтобы не потеряться между реальностью и сном. — Разве это не задача тотема? — голос Чимина прозвучал еще более растерянно. Наверняка он уже обсуждал эти темы с Хосоком или Намджуном, но лишь в теории. На практике они всегда оказывались не такими однозначными. — Да, если ты в чужом сне и у тебя есть желание вернуться в реальность, — Юнги вышел на улицу и, оглянувшись в поисках Объекта, отправился за ним вслед. — Мы храним механику работы тотема в секрете от других людей, чтобы это знание не было использовано против нас в чужом сне. Ты знаешь «правильную» работу своего тотема, поэтому можешь с легкостью заставить его работать «неправильно» во сне, тем самым проводя границу между сном и реальностью. Но при этом всегда существует один человек, от которого ты в этом плане не защищен — и это ты сам. Наше собственное подсознание может играть с нами жестокие шутки. Представь дорогое тебе воспоминание, дарящее самые положительные эмоции. Воссоздав его, ты можешь захотеть остаться в нем навсегда и подсознательно заставить тотем работать «правильно». Твое подсознание запрет тебя в этом воспоминании навечно. В эфире установилась тишина, видимо, Чимин обдумывал озвученное. Двойное дно — хотя даже не двойное, а многослойное дно — их профессии отпугивало многих начинающих извлекателей, поэтому он бы не удивился, если после этого разговора у их молодого коллеги началась серьезная переоценка ценностей. Двигаясь за Объектом, Юнги получил неожиданное подтверждение этой догадки: на одном из пластиковых стульев замаячившей впереди кафешки он узнал Чимина, в глубокой задумчивости пялившегося в сторону. Вот только узнал его не только Юнги. — Чимин! — внезапно вскричал Тэхён, бросившись вперед. — Откуда он знает твое имя?! — пораженно прошипел Юнги. К чести Чимина, сориентировался он быстро: стоило Тэхёну подскочить к нему и дернуть за плечо, как на него поднял удивленный взгляд уже совершенно другой человек. Конечно, такая быстрая смена личины прямо перед Объектом была рисковым предприятием, но, к счастью, Тэхён ее под сомнение не поставил. — Простите, обознался, — он слегка поклонился и, еще более расстроенный, побрел дальше. На подошедшего Юнги этот незнакомый парень смотрел с плохо скрываемым страхом и виной. «Снимать» с себя чужой образ Чимин не спешил, видимо, чувствуя себя в нем безопаснее. — Откуда он знает твое имя? — повторил Юнги в более сдержанной манере, усаживаясь за хлипкий столик и растирая висок. Сейчас он был бы не прочь, если бы хозяин кафе плеснул ему холодного пива. Вот только зная дружелюбие проекций к чужакам, он предполагал, что плеснуть это пиво ему вполне могли не в кружку, а в лицо. Прошедший мимо пешеход, в очередной раз «случайно» задевший его плечо, укрепил эти подозрения. — Он вынудил меня сказать на первом уровне, — парень не смел поднять взгляда. — Когда вы все ушли на базу, его подсознание загнало меня в ловушку… Я не собирался скрывать это! — вдруг с отчаянием сказал он. — Просто не представилось возможности… Внезапно у их столика материализовался Чонгук. К удивлению Юнги, он был зол как чёрт, словно ошибка Чимина задевала его лично. И всё к тому же удивлению, его появление заставило имитатора сжаться еще сильнее. — Сними это, — практически прорычал Чонгук, и Чимин тут же скинул чужой образ. Наблюдая за ними искоса, Юнги пришел к выводу, что они были знакомы ближе, чем заявили изначально. Никаких эмоций у него это открытие не вызвало: к этому времени плечо уже ныло без остановки, вызывая мигрень и вытесняя не важные чувства и мысли из его фокуса. Ну знакомы, и ладно. Что они могли теоретически скрывать от них? Тайные отношения? Одними тайными отношениями больше, одними меньше. Сейчас это было совершенно не важно. — Отстаньте от него, — в полемику включился и Хосок. Он не присоединился к их незапланированному собранию, и Юнги решил, что тот продолжил наблюдение за Объектом. Что ж, хоть кто-то из них обладал способностью оставаться с холодной головой в напряженных ситуациях. — При выборе между выполнением задания и собственной безопасностью мы всегда должны выбирать себя. Уверен, у Чимина не было другого выбора. Он был прав, и Юнги тоже пришел к такому выводу, поэтому изначальный гнев на Чимина уже давно исчез. Вместо того чтобы задаваться вопросом, кто виноват, теперь он пытался понять, что делать, но с этим было сложнее. Они не знали, помнил ли Объект только Чимина или всю историю с группой, и было ли «пуленепробиваемое» название для них столь же опасным, как на первом уровне. Выходит, из соображений безопасности приближаться к нему могли лишь имитаторы, но пока Юнги не понимал, на чьих образах стоило сделать ставку. Подсознание Тэхёна вело себя совсем не так, как они ожидали при планировании: его фиксация на групповом продвижении никогда не озвучивалась работниками компании среди возможных причин его ухода. «Чёрт, Намджун, что мне делать?» — мысленно воззвал к лидеру Юнги. Боль мешала сосредоточиться на задаче в полной мере, и пока он не видел направления, в котором им стоило двигаться. — Хм, парни, появилась причина для беспокойства, — снова заговорил Хосок. — Всё, что было до этого, тебя не беспокоило? — слабо усмехнулся Юнги. — Та странная вышка, про которую вы рассказывали, есть и на этом уровне. — Где? — тут же встрепенулся Чонгук, как и любой создатель сна, чувствительно относившийся к своему творению. — У речного канала в конце рынка. — Значит, Объект притащил ее и сюда… Что он делает? — Залез наверх, как и на первом уровне. — В последний раз он остался внизу. Когда мы везли его, — Чонгук взглянул на Чимина в поисках подтверждения, забывая о своем недавнем гневе. Чимин осторожно кивнул. — А во второй раз он добрался только до половины, остановившись на первой площадке вышки, — задумчиво сказал Юнги. — Выходит, на первом уровне его желание прыгнуть уменьшалось с каждым разом, а на втором всё вернулось к началу. Эта вышка добавляла головной боли. Юнги навалился на стол, подпирая лоб, и принялся массировать переносицу. Украдкой прикоснулся к напульснику на запястье, сохранившемуся со времен баскетбольного клуба. Швы на старой материи его тотема вились под подушечками пальцев непривычным узором. «Сон». Сейчас ему было необходимо это осознание, чтобы попытаться абстрагироваться от боли. Он понимал, что у них не было времени сидеть здесь без дела: с минуты на минуту могли появиться проекции защиты, а его собственное состояние из-за ранения ухудшалось. Забавно, а ведь это он настаивал на том, чтобы досрочно спуститься на уровень ниже, а теперь бездействовал. Его ожидания не оправдались: Объект всё еще был зациклен на идее группы, легко вспомнил Чимина и притащил сюда эту странную вышку — смена уровня ничего не изменила, разве что проекции не носились за ними в желании продырявить пулями. Размышляя об этом, он разогнулся, поднимая взгляд, и неожиданно вздрогнул с такой силой, что, наверняка, его тело дернулось не только на первом уровне, но и в реальности. Темнота переулка напротив кафешки выделяла неподвижно стоящую фигуру девушки. И хоть лайтстик-ладошка в ее руке показывал знак мира, а сама фанатка просто молча смотрела в сторону их столика, было в этой картине что-то до ужаса пугающее. — Расходимся, — дал команду Юнги, вставая. Он развернулся обратно в сторону сердца рынка, намереваясь скрыться в толпе, и заметил, что проекция защиты двинулась вслед за ним. Петляя между красочными шумными прилавками, он думал об одном: «Намджун, где тебя носит?» *** На третьем этаже было тихо. Из-за врубленной ими пожарной сигнализации большая часть серой массы проекций покинула здание и лишь проекции защиты шли по их следам. — Возможно, нам придется обвалить часть лабиринта, — сказал Джин, пока они прислушивались к устрашающим в своей мощи ударам, сотрясающим дверь между вторым и третьим этажом. Даже не верилось, что все эти миниатюрные девушки, составляющие основной костяк проекций защиты, могли обладать такой силой. — Это будет крайней мерой, — негромко сказал Намджун, не соглашаясь и не отвергая его предложение. Да, это решение могло помочь им добраться до лифта с ребятами быстрее, но потом сильно бы усложнило Сокджину работу. Когда Намджун спустится на второй уровень, Джину придется защищать этот уровень в одиночку — в такой обстановке свободный доступ ко всем путям лабиринта был буквально вопросом выживания. Они быстрыми перебежками добрались до двери, ведущей на четвертый этаж, и Джин сразу попытался дернуться вперед. — Подожди, — Намджун придержал его за руку, прислушиваясь. Но остановить его надолго не получилось. Сокджин рвался в бой, словно головорез-камикадзе, расстреливая попадавшиеся проекции со всей безжалостностью. Причину такой прыти Намджун разгадал не сразу, но оглядывая его мрачное лицо, вскоре понял, что тот был объят гневом. — Моя неделя… У нас была всего одна неделя! — прорычал Джин, отталкивая очередную проекцию с пути. Намджун прекрасно знал, о чем он. По факту, у них было даже меньше недели, но подсознание Объекта лишило их и этого. Он бы соврал, если бы сказал, что всё это время после предыдущего задания не предвкушал скорой встречи, и Джин наверняка испытывал то же самое. Но злость ослепляла его, поэтому Намджуну приходилось прикрывать ему спину. На пятом этаже, на который Джин ворвался с некоторым безрассудством, их встретили замешкавшиеся офисные работники, которых они уже успели списать со счетов. Хоть они и не были столь опасны, как проекции защиты, всё же к чужакам относились враждебно, что сразу продемонстрировал один из клерков, бросившись на Сокджина с канцелярским ножом. Намджун успел оттолкнуть его из-под удара, но нож прошелся по его собственной руке, рассекая плоть с неожиданной для канцелярки силой. Этот клерк, как и все остальные, был мгновенно убит Джином. — Покажи, — потребовал он у Намджуна, но тот не дался: — Не будем терять времени, нас догонят. Прижав руку к груди, он двинулся дальше, стараясь абстрагироваться от боли. Намджун годами пытался решить проблему ранений во сне, но решения так и не нашел. Мозг человека был самым уникальным органом, способным на управление всем организмом, саморазвитие, создание целых миров, и всё же при всей своей исключительности оставался слишком уязвимым. Боль рождалась в мозгу, и даже осознание ее нереальности не избавляло от нее. Снизу раздался глухой взрыв: должно быть дверь на втором этаже сдалась под натиском разошедшегося подсознания. Намджун с Джином, не мешкая, рванули на шестой этаж. Здесь пришлось остановиться. В тишине безлюдного коридора можно было явно различить шум, доносившийся сверху: седьмой этаж пользовался популярностью. — И надо было проекциям собраться именно на нужном нам этаже, — процедил Джин, закрывая вход на шестой этаж, чтобы выиграть им время. Он был всё еще заметно зол, но ранение Намджуна, случившееся по его вине, очевидно, заставило его усмирить свой пыл. — Они чувствуют парней в лифте, — этот факт не нуждался в озвучивании, так как они оба знали об этом, но обсуждения всегда помогали Намджуну соображать лучше. Именно поэтому он был сторонником дискуссий на «базах», даже если это не всегда было рационально. — Нам придется зайти с двух сторон, — Сокджин расхаживал туда-сюда, словно стоять на месте было выше его сил. — Я поднимусь по второй лестнице и отвлеку внимание проекций на себя, а ты тем временем проскользнешь по этой лестнице. Тебе будет нужна вторая дверь слева — это коморка для швабр. Прорвись до нее любыми способами и сразу запрись в ней, после этого ты будешь в безопасности. Вентиляционный люк выведет тебя сразу в шахту лифта, а там… Ему пришлось остановиться в своих метаниях, как только Намджуну удалось ухватиться за край его пиджака. С трудом притянув Джина к себе, он уткнулся в его плечо, приобнимая одной рукой. — Я не договорил вообще-то, — с легкой претензией в голосе сказал тот, но тут же прижался к нему в ответ. — «…в шахту лифта, а там…» — любезно подсказал Намджун. — Да, — сказал Джин, явно потеряв мысль про дальнейший путь в шахте. Этот путь Намджун всё равно прекрасно знал: в крыше лифта его ожидал люк, он помнил про этот запасной ход с подготовки к операции. Эти обсуждения были важны, но честно говоря, это не то, на что ему хотелось тратить их последние минуты вместе. Ведь кто знает, насколько сильно подсознание Объекта продолжит прессинговать их после возвращения на первый уровень? Скорее всего, все их силы будут направлены на выживание. Конечно, тратить эти минуты на личное тоже было непозволительной роскошью. По его подсчетам с момента погружения парней прошло минут двадцать, а значит, на втором уровне уже минуло семь часов. Он не ставил под сомнение лидерские качества Юнги, но тревога гнала его вперед. Он лишь сумел выторговать у самого себя минуту на прощание с Джином. Намджун притянул его сильнее, вдыхая знакомый запах. Забавно, он ведь даже не знал, как во сне работают запахи, и почему они вообще есть. Был ли этот запах продуктом его собственного подсознания или же подсознание Сокджина каким-то образом влияло на него? Ему даже было не с чем сравнить, ведь так близко к Джину он в реальности никогда не стоял. Мысли о реальности как обычно посеяли зерно сомнения в мозг. Они ведь всё еще были во сне? Он помнил каждое событие, произошедшее на этом уровне, в том числе и обстреливающих их из лайтстиков фанатов Тэхёна, что было маловероятной деталью возможной реальности, но, к сожалению, разуму было достаточно малейшей неуверенности, как сомнение уже пускало корни в восприятие действительности. Боль, которая всегда ощущалась реальнее некуда, смешивала карты еще сильнее. Профессиональная деформация — в этом Джин был прав. Тотем был одним из немногих способов остановить этот мысленный «зуд», и Намджун не мог отказать себе в необходимости задавить опасные размышления, хоть и знал, какую реакцию это вызовет у Джина. — Публичная демонстрация работы тотема, — эта реакция не заставила себя ждать. Глаза Сокджина полыхнули ненавистью от одного лишь взгляда на детскую обувку в руках Намджуна, и он тут же отошел от него. — Ты не знаешь, как он работает, лишь взглянув на него, — без особого энтузиазма парировал Намджун, это был не первый их разговор на данную тему. Мягкая кожа сандалии отдалась незнакомыми ощущениями, значит, всё было в порядке. «Сон». Спокойствие удалось вернуть быстро, а вот Джина нет. Он уже снова яростно расхаживал рядом, правда, теперь по другой причине. Все в команде знали, что у Сокджина есть пунктик на сохранение тайны тотема, но Намджун подозревал, что дело было не в желании соблюдать правила. Будь сейчас на его месте любой другой, он бы отделался строгим предупреждением, и лишь тотем Намджуна вызывал в нем жгучую ненависть. — Не будем терять время, — отчеканил он. — Действуем по плану: я отвлеку проекции, а ты жди сигнала. Запомни, вторая дверь слева. — Вторая дверь слева, — повторил Намджун. Он протянул руку, чтобы ощутить прикосновение Джина в последний раз перед прощанием, но тот больше не был настроен на сантименты. Окинув его напоследок долгим взглядом, Сокджин без лишних слов исчез за поворотом. «Это правильно», — подумал Намджун, пока всё внутри него буквально кричало об обратном. Сколько раз он пытался положить конец этим безнадежным отношениям? Вспоминая сейчас озлобленное лицо Джина, он видел способ использовать это для их окончательного разрыва. Рано или поздно он был намерен спровоцировать этот разрыв в любом случае, так как он был нужен им обоим: с ним Джин обретет украденную свободу, а Намджуна, наконец, покинет чувство вины. Вот только проблема заключалась в том, что его намерения расходились с его желаниями. Шум с другой стороны здания заставил вынырнуть из мыслей. Раздались выстрелы, возбужденные выкрики, топот десятков ног, а значит, Джин вышел из укрытия, перетягивая внимание проекций на себя. Намджун прокрался вверх по лестнице к входу на седьмой этаж и замер в напряжении, ожидая сигнала. — Намджун, сейчас! — сдавленно выпалил в наушник Сокджин. Тот в ту же секунду вылетел в коридор, на ходу пристрелив парочку затормозивших проекций. «Вторая дверь, вторая дверь», — повторял Намджун про себя, бросившись влево. Путь был свободен. Чувствуя потребность сказать Джину что-то значимое напоследок, он лихорадочно перебирал мысль за мыслью, но в итоге на ум пришло лишь банальное: — Держись, Джин, — и с этими словами он дернул ручку нужной двери, за которой его ожидало спасение.