Эффект одной буквы

Открывавшийся с холма горизонт не отличался разнообразием: одинаковые панельные дома выделялись на фоне небольших гор с такими же рваными зубчатыми очертаниями, создавая иллюзию двойного забора. Впечатление, что все строения стоят не прямо, а как будто нависают сверху, давило на восприятие, вызывая тревогу. Вкупе с пасмурным душным днем атмосфера города была безрадостной. Чимин никогда не бывал в Тэгу, и, глядя на унылую обстановку, подумал, что худшей рекламы для этого города придумать было нельзя. — Да уж, Юнги, — в общей сетке раздался голос Хосока. — Может, и хорошо, что нам пришлось отойти от первоначального плана. Тезис третьего уровня «Я дома» в этих мрачных декорациях вряд ли вызвал бы у Тэхёна ностальгию. — Ты не знаешь Тэгу, — пробурчал создатель сна. Чимин вспомнил, как Чонгук пытался заставить Намджуна отдать третий уровень ему, но в итоге не смог ничего противопоставить доводу о преимуществе Юнги в виде общего с Объектом города детства. На вопрос Чимина о том, зачем тот так стремится на последний уровень, Чонгук привычно взбрыкнул, проворчав что-то про ответственность за то, что привлек его в эту профессию. Вспоминая встревоженный взгляд, которым Чонгук напоследок одарил его там, в лифте на втором уровне, Чимин подумал, что Чонгуку просто стоило хоть раз в жизни признать, что он за него переживал. Он двинулся выше по склону, надеясь нагнать Тэхёна раньше, чем тот взберется на самую вершину. Хайкинг во время операции в планы Чимина не входил. — Вижу его, — отрапортовал он, заметив на очередной смотровой площадке Тэхёна, глядящего вдаль. — Как договаривались, Чимин, — сказал Юнги. Накинув на себя образ менеджера Кан, Чимин медленно подошел к Тэхёну и остановился в нескольких шагах позади. Ветер трепал пушистую шевелюру Ви, придавая ему какой-то особенно трогательный вид. Чимин уже свыкся с мыслью, что испытывает к нему искреннюю дружескую симпатию, непозволительную для человека его профессии. Кто бы мог подумать, что самым сложным в новой работе для него окажется необходимость абстрагироваться от собственных чувств, называя Тэхёна безликим «Объектом», как это делали его коллеги. — Нравится вид? — спросил он, попытавшись добавить в голос немного издевки, которая давалась ему откровенно плохо. Все-таки это было не совсем в характере того мистера Кан, которого он знал. К тому же, такое отношение к Тэхёну было несправедливым. Но, похоже, в этой работе ему придется засунуть свое сострадание куда подальше. — Почему мы в Тэгу? — тот даже не повернул головы в его сторону. — Я знал, что ты попытаешься воспользоваться ситуацией, чтобы проникнуть в мое подсознание. Решил устроить тебе теплый прием. Чувствуй себя как дома, — Чимин попробовал изобразить ухмылку — пока Тэхён не смотрел на него, она получалась легче. — Что вам нужно от меня? — Ничего, я просто пытаюсь понять, что творится в твоей голове, — он испустил тяжелый вздох, которым чуть не подавился, когда Тэхён резко повернул к нему лицо, пронзив пристальным взглядом. — Ты слишком непредсказуем, а мне, как менеджеру, нужны гарантии, что ты не учудишь что-то непоправимое. — Я не учудю… не учужу… — Тэхён поспешно отвернулся, сердито насупившись из-за своего косноязычия, нарушившего серьезность момента. Чимин был рад, что тот снова на него не смотрел, так как непрошеной улыбки он сдержать не смог. Как вообще возможно держаться с этим ребёнком холодно? — Я вам не верю, — Тэхёну удалось вернуться к былому недружелюбному настрою. — Это хорошо, что он тебе не верит, — в наушнике раздался голос Юнги. — Сворачивайся, дальше поработаем сами. — Что ж, на то твоя воля, — Чимин сунул руки в карманы и неспешно двинулся в обратную сторону. — Попробуй разгадать эту загадку сам, — напоследок кинул он через плечо и скрылся за деревьями. — Отлично, молодец, — снова ожил наушник. — Понаблюдаем за ним, прежде чем показаться на глаза. Ничего особенного не происходило. Тэхён просто продолжил своё восхождение, поминутно крутя головой и оглядываясь на каждый шорох в кустах и деревьях. Наличие на уровне целой горы было обусловлено выбором Юнги: он настаивал на том, что представить Тэгу без горы Апсан невозможно. Более того, он был уверен, что гора — это первое, что захочет посетить Тэхён во время погружения и, как было теперь понятно, оказался абсолютно прав. Следить за Тэхёном, оставаясь незамеченным, было сложно, из-за чего Чимин постоянно терял его из виду, надеясь, что Хосок с Юнги находились на более выгодных позициях. Поэтому, когда в общем канале связи раздался встревоженный возглас Хосока, он понял его причину только когда вынырнул из чащи обратно на дорогу и увидел до боли знакомую картину: Тэхён взбирался по ступеням той самой вышки, с которой им уже доводилось падать на втором уровне. Только в этот раз она стояла на самом краю обрыва. — Господи, он же не собирается прыгать? — пробормотал Хосок. — Он и так знает, что во сне, зачем ему тотем? — Остановим его, — скомандовал Юнги. Чимин только и ждал этой команды, сорвавшись с места с тревожно бьющимся сердцем. На полпути он сбился с шага, услышав раздавшееся сверху: — Чимин!.. — сложив руки рупором, кричал Тэхён с обрыва в сторону города: — Намджун!.. Хосок!.. — Не ори! — оборвал его окрик Юнги с земли. — Хочешь камнепад вызвать? Тэхён радостно обернулся на его голос, и тут же полез вниз. Когда он спрыгнул с последней ступеньки, они втроём уже были рядом с вышкой. — Я не знал, где вас искать! — в голосе Тэхёна слышалась легкая претензия, но в большей степени облегчение. — Но зато я уже пересекся с менеджером Кан. — Что он сказал? — Ничего особенного, — он пожал плечами. — Сказал, что пытается понять, что творится у меня в голове, чтобы уберечь от глупых решений. Не меня уберечь, конечно. Компанию. — Не похоже на достаточно вескую причину для погружения в осознанный сон, — задумчиво протянул Хосок. — Он что-то не договаривает. — Я тоже так подумал, — Тэхёна воодушевило, что высказанное подозрение совпало с его собственным. — Попытаемся выяснить сами, — Юнги сделал движение рукой, призывая следовать за ним. — Вернемся в город. — Подождите, а остальные? — Тэхён оглядел дорожки, убегающие в разные стороны леса, словно ждал, что на этих дорожках сейчас кто-то появится. — Намджун, Чонгук, Джин? — У них другие задачи, — бросил Юнги, не останавливаясь, чем вынудил остальных последовать за ним. Его ответ заставил Тэхёна разочарованно поджать губы. — Расскажи лучше про Тэгу — как ты думаешь, почему Кан решил построить сон именно в виде него? — Я не знаю, — тот задумчиво повернул голову в сторону города, мелькавшего меж деревьев. — Я жил здесь до старшей школы, пока не переехал в Сеул. Для менеджера эта часть моей жизни не представляет никакого интереса. — И всё же мы здесь, — резонно заметил Хосок. — Не могу не отметить, что отношения между вами оставляют желать лучшего. Как вы вообще работаете вместе? — Думаю, ему сложнее, чем мне, — Тэхён хмыкнул. — Все-таки его работа — это я, а не наоборот. — Вы часто ссоритесь? — Мы не ссоримся. Он прекрасно знает, когда и как заставить меня сделать то, что нужно. А я прекрасно знаю, что мне не отвертеться. — Тебя злит, что он вечно исполняет роль твоего надзирателя? — Юнги перехватил инициативу, продолжая опрос. — Да нет, — не согласился Тэхён, пожимая плечами. — Не поймите неправильно, между нами нет ненависти или чего-то такого. Мы друг другу никто, просто коллеги. Уверен, что и в этом похищении нет ничего личного, лишь работа. — Думаешь, он разделяет твой взгляд на ваши отношения? — Я раздражаю его, конечно, — он на мгновение задумался. — Но как часть рабочих обязанностей, не более. К тому же он понимает, что если мы начнем ссориться, то компании будет легче отстранить его, чем пытаться повлиять на меня. Пока я приношу деньги агентству, они всегда на моей стороне. Парни мельком переглянулись. По новому плану, они должны были выяснить, в чем заключается конфликт между этими двумя, чтобы прописать мотивацию менеджера, но ответы Тэхёна пока не совсем помогали. К тому же его последняя фраза показывала, что отношение к «BigHit» не улучшилось, несмотря на их ухищрения. — Возможно, именно из-за этого он чувствует свою незащищенность? — вдруг сказал Хосок. Судя по искоркам, блеснувшим в глазах, ему пришла на ум какая-то идея. — Из-за этого? — неуверенно переспросил Тэхён. — У него нет никаких гарантий, что он не вылетит с работы по твоей прихоти. Ты говорил, что менеджер считает тебя взбалмошным ребенком, способным на любую выходку. — Да я бы никогда… — пробормотал тот. — Но он этого не знает, — Юнги быстро подхватил развиваемую Хосоком мысль. — Он мог прийти в твое подсознание за этими гарантиями. Простыми словами — за компроматом. Тогда это объясняет, почему сейчас мы в макете Тэгу: это единственная часть твоей жизни, о которой он ничего не знает. Кан надеется найти здесь что-то достаточно весомое. — Он хочет меня шантажировать? — несмотря на прохладные отношения с менеджером, Тэхёна эта мысль, похоже, по-настоящему шокировала. Чимин с тревогой глянул на старших коллег, задаваясь вопросом, не перегнули ли они палку. — Не шантажировать, а иметь в рукаве козырь на всякий случай, — чуть смягчил формулировку Юнги. — Тебе трудно такое представить? Помнится, факт похищения Каном тебя нисколько не смутил. — Я просто думал, что он хочет заставить меня сделать что-то, что будет выгодно для компании, — на этой фразе Чимин едва сохранил лицо, чтобы не выдать то, насколько точно Тэхён попал в цель. — Для меня это привычная практика — хоть с похищением, хоть без — он и так каждый день этим занимается. Но шантаж… Было видно, что мысль приживается с трудом, поэтому они не стали на ней настаивать, давая Тэхёну время подумать. Спуск с горы закончился быстрее, чем длился подъем, и вскоре перед ними предстал сам город. Всё такой же мрачный и неприветливый, с нависшими над ним тяжелыми тучами. Чимин поймал себя на мысли, что Тэгу напоминал ему создателя этого макета в их первую встречу — тогда Юнги держал дистанцию, спрятавшись за смурным выражением лица, и оставил после себя смешанные впечатления. Сейчас Чимин уже не вёлся на напускной угрюмый вид коллеги, а значит, и Тэгу имел все шансы ему понравиться. Он решил, что это обязательно стоит проверить после окончания операции. — О, смотрите, мы дошли до моей средней школы! — вдруг заметил Тэхён, враз сбрасывая с себя всякую задумчивость. Не то чтобы они до нее «дошли» — она стояла у самого подножия горы, хотя в реальности это вряд ли было возможным. Тэхён на эту деталь внимания не обратил. — Хотите покажу вам тут всё? — Хотим, — Хосок улыбнулся на его искреннее воодушевление. — Мы тоже хотим, — из-за ворот показалась фигура, заставившая их застыть на месте. Где-то сбоку Юнги тихо застонал от бессилия. Сверкая уверенной улыбкой, к ним приближался Намджун. За его плечом уже привычной тенью возвышался Сокджин, но Чимин смотрел не на них. От лица отлила краска от одного лишь взгляда на третьего человека, которого тут никак не могло быть. Чимин прекрасно понимал, что означало его появление, и в отличие от Юнги, получившего серьезное ранение, ему в этом оправдания не было. Даже не удостоив Чимина мимолетным взглядом, рядом с парнями остановился Чонгук. *** Зачистка восьмого этажа прошла быстрее, чем Джин рассчитывал. Конечно, в угоду скорости была отдана всякая осторожность и скрытность, но ему было всё равно: что бы он ни делал, перед глазами стояла картина истекающего кровью Намджуна, подстегивая к ускорению. А вот перемещение Намджуна с лестницы в нужную комнату затянулось. Передвигаться самостоятельно он уже не мог, поэтому преодолевал путь, навалившись на Джина всем телом. Мысль о том, что это была самая легкая часть предстоящего Намджуну пути до лифта, поднимала волны паники в его и так достаточно встревоженном сознании. Всю дорогу со стороны Намджуна раздавались лишь стоны боли, но стоило Сокджину осторожно усадить его на пол комнаты над каморкой со швабрами, он прерывисто пробормотал: — Джин, ты теряешь время… — Ничего подобного, — упрямо возразил тот, запирая дверь. — Время первого выброса прошло. Парни могут ждать. — Подождут еще. Чонгук, помнится, был не в восторге от выбранной мною частоты выбросов. Так что, ему это только на руку. — Я не говорю тебе бросать меня, — сказал Намджун, хотя для Джина это звучало именно так. — Спустись до лифта сам и устрой первый выброс. А я пока подожду здесь. У нас будет полчаса до второго выброса. Конечно, Джин рассматривал такой вариант, но сразу отмёл его. В текущих условиях, когда взбесившиеся проекции защиты преследовали их повсюду, единственной эффективной мерой являлось постоянное перемещение по уровню, чтобы не оказаться загнанным в ловушку подсознанием Объекта. Если Намджун будет просто сидеть здесь в ожидании, до него доберутся раньше, чем Джин успеет вернуться. — Нет, — твердо сказал он и, опустившись на колени в центре комнаты, принялся очищать пол от мешающих вещей и сдирать верхнее покрытие. — Ты пойдешь со мной и как миленький проползешь по шахте и спустишься в лифт. Если не ради себя, то хотя бы ради парней. Чтобы истинный смысл его слов дошёл до Намджуна в полной мере, Джин вытащил пистолет и положил рядом с собой. Тот хоть и не сразу, но всё же понял, судя по раздавшемуся через время потрясенному шепоту: — Джин… Это неправильно… — Я уже два года задаюсь вопросом, что правильно, а что нет, — сказал он, не останавливаясь. — Единственное, что я знаю наверняка, так это то, что я не отпущу тебя в Лимб одного. Если ты умрешь на моих глазах, я последую за тобой в ту же секунду. Даже если это будет значить, что разрушение моего уровня унесет в Лимб всех остальных. — Ты обречешь их на страдания, — укор в голосе Намджуна задел не так сильно, как произнесенные им слова. Джин хотел промолчать, но прозвучавшие «страдания» исцарапали всё изнутри, из-за чего он всё же тихо произнес: — Время, проведенное в Лимбе, было самым счастливым в моей жизни. Он повернул к Намджуну голову, чтобы убедиться, что тот поражен его словами и не разделяет их, что он наконец-то избавился от зависимости этих отношений. Что наконец-то разлюбил. Но Джин не нашел ничего из этого — лишь болезненно-печальный взгляд и целое море вины. — Ты же знаешь, что в моей тоже. Нет, он не знал этого. Чтобы не сорваться на обвинения Джин вернулся к прерванному занятию, с яростью дернув очередной кусок линолеума. За все те два долгих года, что прошли с их возвращения из Лимба, Намджун никогда не говорил ему этого. А Сокджин никогда не требовал. Хотя порой хотелось до дрожи: особенно одинокими ночами, пока он изнывал от безысходности и ревности, представляя, как на другом конце Сеула Намджун обнимает чужую женщину. Да, она стала его женой задолго до того рокового дня, но не она провела с ним сорок лет в мире, в котором больше никого не было. Она была не виновата в этом, более того, она даже не знала о случившемся, и всё же Джину было трудно не ненавидеть ее. Но несмотря на все эти десятилетия вместе, Сокджин не имел права ни на какие обвинения. Ведь, в конце концов, именно он был виноват в их заточении в Лимбе. Тогда Намджун искал снотворное для стабильного сна, а Джин, окрыленный заказом от известного извлекателя, совершил беспечную ошибку, предложив ему тестовый образец нового раствора. Он множество раз проверял снотворное на себе, и каждый раз выходил из сна обратно в реальность при самоубийстве — именно это свойство так искал Намджун. Этот препарат должен был совершить прорыв в мире извлекателей и прилично озолотить Джина. Так он думал, воодушевленно протягивая Намджуну руку для их первого рукопожатия. В тот день они познакомились. И в тот день провели вместе сорок лет. Было уже не важно, какая неизвестная внесла в формулу работы снотворного судьбоносную ошибку — Джин подозревал, что это случилось из-за того, что он никогда не проверял свое творение на двух людях одновременно — но к работе химика Джин больше не вернулся. Он вообще мало к чему вернулся из своей прошлой жизни после того счастливого времени, проведенного в Лимбе. Но Намджун себе такого позволить не мог: его жена и дочь не были виноваты в том, что всего за один день отец их семейства отдалился от них на целые десятилетия. Обнажив приличный кусок бетона, Джин остановился. Сфокусировавшись на неровной серой поверхности, он представил, как пол прогибается под его взглядом, образовывая дыру. Самым главным в изменении окружающей действительности в сновидениях был уровень сосредоточенности, так его учили. Вот только мысли о самом учителе, сидящем в метре от него, сосредоточиться должным образом не позволяли. Ненужные сейчас воспоминания всплывали на поверхности сознания тревожными пятнами. В первые несколько лет в Лимбе они ушли в строительство их мира с головой. Вопреки ожиданиям Джина, Намджун не обозлился на него за ошибку со снотворным, приняв их заточение с восхищающим смирением, и стал знакомить Сокджина с миром осознанных сновидений вплотную. Он делился своими знаниями без утайки, а Джин с жадность поглощал информацию и уже на третий год смог возвести свой первый район их личного мегаполиса. Конечно, это был выдуманный район, Намджун настаивал на соблюдении запрета по воссозданию воспоминаний. Так же как и настаивал на запрете создания проекций близких людей. Они наполняли построенные ими города безликими проекциями, и если поначалу Джина это вполне устраивало, то уже через семь лет в окружении пустых болванок, прогибающихся под его малейшими желаниями, он чувствовал себя невыносимо. Спасало только одно: Намджун. Они жили по соседству, периодически зазывая друг друга то на рыбалку, то на хайкинг, то поплавать, то просто встретить рассвет, и с годами проводили вместе всё больше и больше времени. В очередной раз заглядывая к Намджуну в гости и слушая его невероятные истории про космос, искусство или науку, Джин думал, что ему крайне повезло застрять во сне со столь интересной и разносторонней личностью. Начало их романа ощущалось как логичное развитие крепнувших с каждым годом взаимоотношений. Шел одиннадцатый год их заточения, и к этому времени Намджун полностью перестал упоминать жену в своих рассказах. Целуя его в самый первый раз, Джин отчего-то почувствовал себя победителем, и эта иррациональная мысль заставила его задуматься над тем, когда именно зародились его чувства. Бетонный пол пошел рябью, больше напоминая жидкую субстанцию, но на этом успехи Джина закончились. Он чертыхнулся и вскочил на ноги. Спокойствие и сосредоточение, которым его учил Намджун, ему не давались. В отличие от него Джин не мог похвастаться контролем над своими эмоциями — то было сильной стороной Намджуна. Но со временем Джин понял, что за неимением спокойствия, он мог превратить свою слабую сторону в собственную силу. Отвернувшись к углу, он взял в руки стоявшую там кувалду. После чего коротко выдохнул, собирая все бурлящие в нем чувства в одну точку, и, резко развернувшись, обрушил на пол свой первый удар.