Во славу политики прогресса

Джейс и Виктор находят компромисс. Хрупкий, временный, но все же компромисс. Виктор обещает начать разработки на следующей неделе. В рутине есть что-то успокаивающее. Так думает Джейс, пока не отвлекается от чертежей и не смотрит на Виктора. Виктор всегда чуть хмурит брови, когда полностью уходит в работу. А еще мотает прядь на палец, когда так увлечен. Накручивает, отпускает и снова подцепляет прядь волос указательным. Жутко отвлекает от работы, на самом деле. Джейс так и не делает надрез, оставив в воздухе зажатый в пальцах пинцет. Как же Виктор красив. Не просто привлекателен — искусителен какой-то отточенной красотой. Эти скулы, такие четкие, что кажется, о них можно порезаться, если провести пальцем слишком неосторожно. Упрямая и сильная линия челюсти. И глаза… напоминают неожиданно коньяк, хоть Виктор и не пьет, а Талис, будучи в лаборатории, чувствует себя невероятно пьяным, глядя на то, как идеально разминают шею тонкие пальцы. Свет падает под определенным углом, и вспыхивает с золотистыми искорками радужка. А еще эти родинки. Джейс знает их расположение наизусть. Одна замерла над изгибом верхней губы, другая — чуть ниже внешнего уголка правого глаза. И эти родинки… так хочется… Джейс зажмуривается, трясет головой. Губами коснуться? Что за глупости лезут в голову? Это же просто… восхищение красотой. Эстетическое чувство. Как восхищаются совершенной статуей или картиной. Да, он тянется к прекрасному, к гармонии линий и форм. Ничего больше. Нужно сосредоточиться на схеме. — Джейс, подай отвертку. Крестовую, маленькую. Джейс подпрыгивает на стуле, по итогу роняет пинцет на пол. Секунда — и он уже роется в ящике с инструментами, выхватывает нужную отвертку с синей ручкой и чуть ли не подскакивает к стулу Виктора, сует инструмент прямо в протянутую открытую ладонь. — Спасибо, — бросает Виктор, не отрывая взгляда от механизма, и тут же принимается затягивать крошечный винт. Сердце Джейса падает к ногам Виктора и рассыпается у его стоп мелкой дрожью. Джейс хватается пальцами за край стола и сжимает кромку. — Да… — откашливается Джейс. — Да, пожалуйста… И медленно опускается обратно на стул, чувствуя, как дрожат руки. Виктор снова накручивает прядь волос, щурится на сложный механизм. А Джейс не знает, как заново научиться дышать. Воздух в мастерской кажется спертым. Виски гудят, сердце все еще колотится быстрее нормы. Джейс разглядывает спину Виктора, выпирающие позвонки под рубашкой, то, как оплетают бледные пальцы тонкие провода, и понимает, что больше не может здесь находиться. Не сейчас. — Пойду подышу. Виктор лишь мельком поднимает голову, кивает отрывисто и снова погружается в работу. Джейс толкает дверь и выходит в прохладный коридор. Идет, не останавливаясь, пока не оказывается на небольшом техническом балконе. Воздух обжигает легкие. Джейс опирается локтями о перила и смотрит вниз. Что это было? Что это, черт возьми, было? Восхищение красотой? Виктор красив, этого не отнять. Красив до дрожи. Джейс вспоминает сосредоточенное лицо, уязвимость, которая проскальзывает в облике Виктора, когда он полностью отдается работе. Вспоминает упрямство, гениальность, его одержимость… И эту тягучую нежность, которая поднимается в груди каждый раз, когда он смотрит на Виктора. Безумие. Особенно сейчас, когда между ними и так стоит стена из планов оружия, разных взглядов на будущее, из потенциальной опасности, которую они могут выпустить в мир. Как можно чувствовать… такое — Джейс даже не знает, как назвать то, что копошится в душе, — к человеку, с которым споришь о создании чего-то, способного разрушать? Он сходит с ума. Он точно постепенно лишается рассудка. Нужно с кем-то поговорить. С кем-то, кто поймет. Или хотя бы выслушает без осуждения. Кейтлин. Точно. Кейтлин! Да, нужно поговорить с Кейтлин. И как можно скорее. Завтра… Суббота. Стоп. Суббота? Джейс резко отрывается от перил. Как он мог забыть?! А Виктор? Он же обещал прийти на день рождения. Не передумал? После всего произошедшего… Виктор не большой любитель сборищ, а учитывая его нынешнее состояние и их напряженные отношения… Вдруг решит не приходить? Нет, нужно убедиться, иначе Джейс окончательно рехнется. Сейчас. Джейс возвращается в лабораторию и останавливается в паре шагов от Виктора. — Виктор? Виктор медленно поднимает подбородок. — Я… просто хотел напомнить. У Кейтлин завтра день рождения. Виктор смотрит на него секунду, а потом морщит лоб. — А, да, — как-то уставше произносит он. — Я помню, — и снова утыкается носом в бумаги. — Хорошо, — тихо произносит Джейс скорее для себя. Виктор помнит. Уже что-то. Джейс позволяет себе подойти ближе на шаг, потом еще на полшага. Достаточно близко, чтобы увидеть выведенные под слабым напором карандаша заметки, достаточно близко, чтобы… Он ловит себя на мысли, что ищет предлог. Краем глаза Джейс скользит по рядам уравнений в тетради. Сложные интегралы, многоуровневые производные, переменные, обозначающие такие концепции, которые понятны лишь им двоим во всем Пилтовере. И среди всей этой головоломной вязи — нелепая простота ошибки. Джейс наклоняется ниже, чтобы лучше рассмотреть. — У тебя тут ошибка. Виктор дергается всем телом от неожиданности и поворачивает шею. Джейс оказывается настолько рядом, что его подбородок почти касается плеча Виктора. Еще миллиметр — и нос Джейса буквально уткнется в каштановые вихры. Волосы у Виктора пахнут… свежестью после грозы и теплой цитрусовой ноткой. Джейс намертво забывает, как набирать воздух в легкие. — Вот тут, — Джейс заставляет себя сфокусироваться, вытягивает руку и тычет пальцем в лист, стараясь не задеть Виктора. Чуть меняет направление, указывая на нужную строчку. — Смотри. Ты решаешь дифференциальное уравнение второго порядка. Все верно до этого шага. Вот здесь, когда ты выносишь общий множитель за скобки… ты забыл изменить знак у второго слагаемого. Был минус, он должен был остаться минусом внутри скобки, а у тебя плюс. Вся эта ветка вычислений идет насмарку из-за этого. Видишь? Константа «C» должна быть с другим знаком, и тогда граничные условия сходятся совсем иначе. Кто-то должен вручить Талису дополнительную премию за умение держать лицо в трудные ситуации. А ситуация сейчас, мягко говоря, непростая. Методично объяснить, пока внутри все сжимается от опасной близости, от запаха волос Виктора и осознания того, как легко было бы сейчас прижаться щекой к его плечу. Виктор медленно моргает, глядя на указанное место. — А… — выдыхает он наконец, чуть поворачивает голову, и несколько прядей касаются щеки Джейса. Мягкие, невесомые. Кажется, только что взорвалась Рунтерра. — Спасибо. Джейс готов провалиться сквозь пол и сгореть в плавильном котле. Он резко отступает на пару шагов назад, почти спотыкаясь. Так, срочно нужен воздух и пространство. Джейс заставляет себя снова посмотреть на уравнение, и тут его пронзает другая мысль. Просто. Для Виктора — до абсурда просто. Он мог перепутать сложный коэффициент, неправильно взять интеграл в спешке, но перепутать плюс и минус при вынесении за скобки? Виктор, проверяющий каждый знак по три раза? Виктор вяло зачеркивает неверную часть вычислений. — Иди домой. Серьезно, тебе нужно отдохнуть. Виктор медленно поворачивается, и Джейс прикусывает внутреннюю сторону щеки. Под глазами у Виктора темные синяки. Кожа бледная, и выглядит он так, будто сейчас упадет в обморок прямо на эти чертежи. — Ерунда. Я почти закончил… Еще полчаса, — снова возвращается Виктор к уравнению и сутулится еще сильнее. — Может… час. — Час? — Джейс скептически приподнимает бровь. — Ты только что чуть не загубил всю работу из-за простейшей ошибки. Ошибки, которую пару недель назад ты заметил бы с закрытыми глазами. Виктор поджимает губы. — Пойдем, я тебя провожу, — настаивает Джейс. — Не нужно, — качает головой Виктор. — Я сам дойду. — Не спорь. Просто до выхода, — легко находит решение Джейс. — Хорошо. До выхода. Слишком быстро согласился. Значит, совсем вымотался и сил спорить не осталось. Виктор выключает оборудование на столе, оставляет инструменты в том же положении. Берет прислоненную к ножке стола трость и опирается на нее сильнее обычного. Хромота действительно стала заметнее за последние дни. В коридоре тихо. Когда они подходят к широкой лестнице, ведущей вниз, Джейс решает завтра же накатать жалобу в администрацию. Сколько можно тянуть с ремонтом лифта? Они там ждут, пока кто-то переломает себе ноги? — Давай помогу, — и не дожидаясь ответа, Джейс осторожно берет Виктора под локоть свободной руки. Виктор не напрягается, и это не может не радовать. Джейс еще раз убеждается, что решение было правильным. Пару раз трость Виктора чуть соскальзывает на край следующей ступеньки, прежде чем находит надежную точку опоры. Джейс крепче сжимает острый локоть. Наконец они оказываются на просторном первом этаже, и Джейс неохотно отпускает Виктора, когда тот забирает пальто из гардероба. Они останавливаются у массивных дверей главного входа. — Дальше я сам, — Виктор слегка опускает подбородок и едва заметно приподнимает уголки губ. Благодарность? Может быть. С Виктором никогда не угадаешь. — Береги себя. Виктор кивает и толкает дверь. Порыв прохладного воздуха врывается в холл. Джейс ежится от резкого холода. Виктор переступает порог и медленно ступает на брусчатку. Ветер треплет волосы, забирается под рубашку. Виктор удаляется по площади. Слишком сильно хромает. Силуэт сворачивает за угол ближайшего здания и окончательно пропадает в переулках Пилтовера. Только тогда Джейс позволяет себе вернуться обратно. Вернуться домой Виктор разрешает себе после запланированного похода в магазин — обещал ведь. В руке — элегантно упакованная коробка конфет. Небольшой подарок для Кейтлин. Выбор в кондитерской не занял много времени. Сам Виктор к сладкому равнодушен. Но память услужливо подбросила обрывок давнего разговора в лаборатории. Джейс с энтузиазмом расписывал какие-то шоколадные трюфели с ореховой начинкой, утверждая, что это «лучшее, что есть в Пилтовере». Виктор тогда лишь хмыкнул про себя, но название марки запомнил. И увидев знакомую упаковку на витрине, не колеблясь взял именно ее. Возможно, Кейтлин тоже понравятся. Виктор слегка морщится, вспоминая причину раннего ухода. Джейс отправил его домой, видите ли, минус на плюс заменил в расчетах. Хорошо, если быть честным, дело не только в усталости. Вернее, усталость есть, накапливается, давит все сильнее с каждым днем, но причина сегодняшней ошибки… Талис. Вернее, его взгляды. Неужели он и правда думает, что Виктор не замечает, как тот сверлит его спину глазами? Как скользит по рукам, по лицу, задерживаясь чуть дольше, чем предписывают нормы приличия или простого партнерства? Как иногда в его глазах мелькает что-то… голодное? И Виктор старается изо всех сил абстрагироваться, погрузиться в работу с головой и не обращать внимания. Но концентрация уплывает, мысли путаются. А поведение Джейса отвлекает, сбивает с толку… и вызывает тепло глубоко внутри. Возможно, стоит пересмотреть ориентиры. Хватит строить баррикады. Виктор изголодался. Так долго держал все под контролем, следил за эмоциями, телом, работой, что забыл, каково это — чувствовать, позволить чужому взгляду касаться себя без внутреннего сопротивления. Пусть будет так. Пусть смотрит. Может, Виктор и сам начнет смотреть в ответ не украдкой. Он, в отличие от Талиса, мастер оставаться незамеченным в их игре. На самом деле усталость действительно накатывает сильнее обычного. Нога ноет, спина затекла от долгого сидения в неудобной позе. Даже воздух кажется тяжелее. Возможно, Джейс прав, и ему действительно нужен полноценный отдых. Нужно поесть. Нужно принять лекарства. Виктор смутно помнит об этом, но сил нет даже встать. За окном шум города становится далеким. Джейс… расчеты… Завтра надо не забывать улыбаться Кейтлин. И подарить ей конфеты… Джейс… И откуда в нем столько заботы? Резкий спазм раздирает горло. Тишина нарушается судорожным вздохом. Виктор подскакивает. В груди теснит, воздуха катастрофически не хватает. Виктор судорожно хватает ртом пустоту, в панике скребет ногтями простыню и пытается откашляться. Дыхание вырывается наружу с мерзким свистом. Он забыл выпить таблетки перед сном. Да что ж… Дрожащей рукой Виктор нашаривает пластинку в прикроватной тумбочке, с трудом вытряхивает на ладонь таблетку. Стакан с водой… Где стакан? Ладно, без разницы уже. Виктор сидит на краю кровати, прислушиваясь к себе, и ждет. Кашель постепенно начинает стихать, переходит в отдельные толчки и редкие хрипы. Виктор вытирает липкий пот со лба, валится обратно на подушку, натягивает одеяло до самого подбородка и сразу же проваливается в мутный сон. Утром дышать легче. И чувствует он себя на удивление бодрым. Виктор даже не опирается на трость всем весом, пока ковыляет к огромным кованым воротам особняка Кирамман. Стоящий у входа Джейс расплывается в широченной улыбке, подмечая посвежевший вид Виктора. Не успевают они сделать и пары шагов по сверкающему полу просторного холла, как из приоткрытой двери одной из комнат выглядывает Кейтлин. Сегодня она выглядит особенно очаровательно в синем платье. — Джейс! Виктор! Вы пришли. Джейс с галантным поклоном протягивает подарок. — С днем рождения, Кейт! Новейшая модель, самонаводящаяся… шучу, конечно, но стреляет точно. От нас двоих. Кейтлин аккуратно берет арбалет, ведет пальцами по гладкому дереву, поглаживая металлические детали. — Оу, это… великолепно! Спасибо вам! — И небольшой комплимент, — протягивает Виктор коробку конфет. — Наконец-то мы знакомимся лично! Я уже устала слушать постоянные «Виктор такой умный, такой интересный». Джейс громко кашляет в кулак. Кейтлин машет рукой в сторону коридора. — Я рада, что вы здесь оба. Пойдемте, я покажу вам, где что. Кухня прямо по коридору налево. Уборная — следующая дверь. А гостиная — вот здесь. Мягкие диваны, камин, книжные полки до потолка, большие окна с видом на сад и… цветы. Их настолько много, что Виктор даже поначалу не замечает двух девушек. Одна с коротко стриженными ярко-малиновыми волосами, и вторая сидит рядом, совсем девчонка, с копной пшеничных волн и россыпью веснушек. — Это Вай, — указывает Кейтлин на девушку с цветными волосами. Вай дергает подбородком. — А это Мэдди, — мягко улыбается ей Кейтлин. Мэдди смущенно машет рукой. — А это Джейс, мой давний друг, и его партнер Виктор, — завершает представление Кейтлин. — Партнер, в плане?.. — голос у Вай с легкой хрипотцой. Чем-то напоминает акцент Виктора. — Партнер по научным проектам, — отвечает Джейс чуть поспешнее, чем следовало. Кейтлин прикрывает рот ладонью, тихонько смеется. Джейс и Виктор садятся на свободный диван. Мягкие звуки джазовой композиции сменяются чем-то более ритмичным и современным. Почти одновременно на низком столике появляются блюда. Бутылка игристого пустеет за считанные минуты, и Кейтлин предлагает что-то покрепче. — О, это была целая история, — улыбается она. — Я немного… увлеклась преследованием одного подозрительного типа на окраине на этой неделе. Думала, справлюсь сама. — Ага, как же, — вставляет Вай с усмешкой, делая глоток виски. — Я шла мимо, смотрю — эта принцесса в своем идеально чистом костюмчике посреди грязного переулка и пытается арестовать двух громил, которые размером с шкаф каждый. Вежливо так пытается, аргументами. — Я не пыталась их арестовать! Я проводила дознание! И это была еще территория Пилтовера, просто… не самая его приятная часть. — Дознание кулаками провели бы быстрее, — хмыкает Вай. — Пришлось вмешаться. Кейтлин сначала пыталась и меня арестовать за нарушение общественного порядка. — Ты размахивала гаечным ключом! — Эффективно размахивала, — поправляет Вай. — Зато все быстро поняли, что пора проветриться. — И все же, спасибо, — с теплотой добавляет Кейтлин. — Всегда пожалуйста, Кексик. Не успевают все перекинуться многозначительными взглядами, как музыка сменяется снова. У Кейтлин буквально загораются глаза. — О! Моя любимая! — ее взгляд тут же падает на Вай. — Пойдем! — протягивает Кейтлин руку, не принимая возражений. Вай явно удивляется такой стремительности и на мгновение замирает, а потом на ее губах расползается дерзкая ухмылка, и она ставит свой стакан на стол и позволяет Кейтлин увлечь себя на свободное пространство посреди гостиной. Стоит отдать Кейтлин должное — танцует она легко и грациозно, полностью отдаваясь музыке. Чего уж не скажешь о Вай. Движения скованные, на лице — непонимание. Или такая зажатость лишь мелькает поначалу, потому что уже через минуту Вай кружит Кейтлин и постепенно расслабляется. Мэдди встает и, не говоря ни слова, быстро выходит из гостиной в коридор. Музыка плавно подходит к концу. Кейтлин и Вай останавливаются, тяжело дыша и смеясь. — Уф! Кажется, мне нужно немного воздуха, — обмахивается ладонью Кейтлин. — Выйдем на пару минут? — Ага, — активно кивает Вай, не отрывая взгляд от раскрасневшихся щек Кейтлин. Хлопает входная дверь. В этот момент в гостиную заглядывает Мэдди, и ее лицо окончательно тускнеет. — Я, пожалуй, пойду домой, — она неловко дергает плечом. — Что-то уже поздно, да и… устала немного. Спасибо за вечер. Кейтлин передайте… тоже спасибо. Не дожидаясь ответа, она быстро разворачивается и уходит. Джейс и Виктор остаются в опустевшей гостиной под тихие звуки начинающейся новой мелодии. Лицо Виктора сейчас выглядит расслабленным, почти умиротворенным. Легкая улыбка касается губ Джейса. Что, если?.. Нет, Виктор вряд ли поймет, да и выглядеть они будут, по крайней мере, нелепо. Джейс вспоминает, как легко двигались Кейтлин и Вай. Они же просто были… вместе. В одном ритме. Так почему им нельзя так же? Хоть на минуту забыть про чертежи и потанцевать вдвоем. Джейс думает о непринужденной близости между Кейтлин и Вай. И ему отчаянно хочется того же. Хотя бы мгновения выраженного в движении понимания. Трость Виктора стоит рядом. На следующей неделе ее должен сменить костыль. Джейс уже работает над ним, параллельно проектируя ортез. Может, лучше не нарушать этот редкий покой? Ортез даст больше возможностей, опору надежнее, тогда… тогда, может быть. А если больше не будет подходящего случая? Почувствовав на себе пристальный взгляд, Виктор открывает глаза и чуть поворачивает голову к Джейсу. — Виктор… Я пойму, если ты откажешься. Но… можно пригласить тебя на танец? Виктор смотрит на Джейса несколько долгих секунд и медленно косится в сторону стоящей у дивана трости. — Тебе не придется двигаться! Мы можем просто постоять… Виктор молчит еще мгновение, а затем цепляется за подлокотник, упирается здоровой ногой в пол и начинает подниматься. Выпрямляется, тяжело перенося вес на трость и, сделав выдох, отпускает рукоятку, которая с тихим стуком ударяется о пол. Джейс вскакивает со своего места и подхватывает Виктора под локоть прежде, чем тот успевает потерять равновесие. — Осторожно. Виктор кивает, кладет ладонь на плечо Джейса и невольно сжимает пальцы. Джейс сдвигает руку на талию, притягивая Виктора ближе. Музыка все еще играет — что-то медленное, плавное. Джейс делает крошечный шаг в сторону, потом обратно, покачиваясь на месте и позволяя Виктору полностью опереться на него. Виктор следует за движением, почти прижимается щекой к плечу Джейса и прикрывает веки. Странное ощущение. Боль никуда не делась, но будто отодвинулась на задний план. А вместо нее — тепло тела Джейса, надежность его руки и тихий ритм дыхания у самого уха. Раньше от такой беспомощности Виктор бы взвился и вырвался. Уж точно бы свел брови к переносице. И почему сейчас все органы облепило теплое спокойствие? Они медленно покачиваются в центре комнаты, почти не двигаясь с места. Виктор поднимает голову и открывает глаза. Изучает черты лица Джейса. Практически невидимые морщинки в уголках глаз, только если очень внимательно всматриваться, можно заметить эти тончайшие линии, и появляются они лишь тогда, когда Джейс улыбается или щурится. Брови с мягким изломом слегка приподняты. И как он умудряется смотреть таким просящим взглядом? Хлопок входной двери рушит момент. — Представляешь, он сказал… Виктор вздрагивает и отталкивается от Джейса, пытаясь вернуть дистанцию. Ослабевшие мышцы не держат, и Виктор мгновенно теряет равновесие. — Виктор! — Джейс подхватывает Виктора, не давая упасть, и осторожно ведет его к ближайшему дивану, помогает опуститься. Джейс встает на колени, оказываясь на одном уровне с Виктором, и заглядывает ему в лицо с нескрываемым беспокойством. В гостиную заходят Кейтлин и Вай. — Все хорошо? — моментально спрашивает Кейтлин. — Да, — Виктор ищет опору и находит поднятую трость в руках Джейса. — Мне нужно отойти, — Виктор выхватывает трость и вцепляется дрожащими пальцами в рукоятку. — Давай, я помогу, — Джейс подхватывает Виктора под руку, обнимая за плечи. Когда Виктор скрывается в уборной, а Джейс прислоняется спиной к стене, в коридоре появляется Кейтлин. — Что у вас тут произошло? О, Джейс знает этот голос. Статный, требовательный, взгляд прямой, осанка — сама уверенность. Сейчас с ним разговаривает не Кейтлин, а миротворец Кирамман. Джейс съезжает по стене на пол и растирает щеки рукой, потом и вовсе прячет лицо в ладонях. — Я… мы танцевали. То есть скорее стояли… — Вы… что? Джейс, он же… — многозначительно замолкает Кейтлин, видит только макушку Джейса, поэтому щелкает пальцами в попытке привлечь его внимание. — Джейс. Талис поднимает подбородок и даже не рискует посмотреть в глаза Кейтлин. — Все было хорошо, — хмурится он сильнее. — Даже отлично, я бы сказал. А потом он меня оттолкнул, и… если бы он упал… — голос у Джейса срывается. — Я видел, насколько ему было страшно и больно… Я не должен был… Я… — Талис, — прерывает Кейтлин бессвязный поток. Джейс снова опускает голову. Из-за двери уборной доносится шум воды. Виктор, очевидно, открыл кран на полную мощность. Возможно, умывается. Возможно, просто пытается заглушить звуки внешнего мира. Или собственные мысли. Вряд ли он слышит их разговор. — Джейс, он сам согласился. — Но я предложил! — возражает Джейс, вскидывая голову. Вода все шумит. Нарушаемая назойливым звуком тишина становится невыносимой. В проеме коридора, ведущего из главного зала, появляется Вай. Морщится при виде скрещенных рук на груди у Кейтлин, а затем мрачнеет, замечая Талиса и его сгорбленную позу. Вай открывает рот, явно собираясь что-то сказать — возможно, спросить, какого черта Талис разлегся на полу. Кейтлин успевает поймать ее взгляд и бросает короткий, но предельно ясный предупреждающий сигнал. Вай чуть приподнимает брови, Кейтлин делает едва заметный кивок в сторону, противоположную уборной, туда, где коридор поворачивает к кухне. Вай пожимает плечами и без возражений следует за Кейтлин. — Чего он? — спрашивает Вай, едва они оказываются вне пределов слышимости. Кейтлин устало вздыхает и проводит рукой по лбу, подходит к стойке напротив Вай и опирается на поверхность ладонями. — Виктору плохо стало после танца, — объясняет она. — И Джейс теперь винит себя. — Танца с Джейсом? — переспрашивает Вай, чуть прищурившись, небрежно прислоняется бедром к краю одного из нижних шкафчиков и смотрит в сторону коридора, откуда они только что пришли. — Надо же. Видимо, Джейс так старался произвести впечатление, что у Виктора аж земля ушла из-под ног. — Вай… — упрекает Кейтлин за неуместную шутку. — Хотя почему-то на полу сейчас Джейс, а не Виктор. Шум воды из ванной комнаты не прекращается. Виктор, кажется, там уже целую вечность. Джейс поднимается, собираясь постучать в дверь, как вдруг из-за нее раздается оглушительный грохот. Что-то тяжелое ударяется о пол, затем следует глухой толчок, будто тело врезалось в стену, и короткий стук. Джейс безошибочно узнает звук падающей трости, ударившейся о дверной косяк. — Виктор? — зовет Джейс. Ответом служит журчание монотонно льющейся воды. — Виктор! — повышает голос Джейс, окончательно вставая с пола. Внутри все сжимается от дурного предчувствия. Он уже готов дернуть ручку двери, когда из-за нее наконец доносится приглушенный голос Виктора. — Да… да, все в порядке. Сейчас выйду. Джейс вслушивается. И хотя ответ звучит убедительно, Талис решает подождать. Через пару долгих секунд шум воды прекращается, щелкает замок, и дверь ванной приоткрывается. Виктор стоит на пороге, одной рукой опираясь на трость, другой — на дверной косяк. Лицо мокрое, пряди волос прилипли ко лбу и вискам. — Видишь? Живой, — произносит Виктор с напускной беззаботностью. Одна капля срывается с кончика подбородка и летит вниз, падает на светлую ткань рубашки, чуть правее воротника, и растекается крошечным темным пятном. Рядом виднеется еще одно, совсем маленькое. И еще одно, чуть ниже. Отчетливо алые. Джейс поднимает глаза, внимательно всматриваясь. Под носом Виктора — смазанная тонкая красноватая полоса. — Это… кровь? Виктор касается пальцами воротника, потом быстро проводит тыльной стороной ладони под носом. — Ерунда, — бросает он, избегая смотреть Джейсу в глаза. — Просто… споткнулся там. Пустяки, правда, — Виктор предпринимает попытку обойти Джейса, но тот не двигается с места, преграждая ему путь. — Споткнулся так, что дверь затряслась? Виктор, что случилось? — Ничего не случилось, — почти огрызается Виктор, но тут же смягчается. — Все хорошо. Я просто хочу домой. Виктор протискивается мимо Джейса, делает шаг из ванной в коридор в сторону прихожей, но его немного качает. Джейс подается вперед. Из кухни выходят Кейтлин и Вай. — Виктор? Ты уходишь? — спрашивает Кейтлин с легкой тревогой. — Да, простите, неважно себя чувствую, — бормочет Виктор, лихорадочно натягивая пальто. Он чуть не роняет трость, но успевает подхватить ее в последний момент. — С днем рождения еще раз, Кейтлин. — Но… — начинает Кейтлин, но Виктор уже открывает дверь. — Правда, все нормально. Мне пора. Короткий хлопок повисает в наступившей тишине коридора. Джейс на секунду замирает, растерянно глядя на закрытую дверь. Потом резко поворачивается к Кейтлин и Вай. — Простите. И, не говоря больше ни слова, срывается с места и буквально выпрыгивает на улицу, попутно надевая куртку. Джейс почти бежит по вымощенной дорожке, впереди — сгорбленная фигура Виктора, который идет быстрее, чем можно было ожидать. — Виктор, подожди! — эхом разносится по тихой улице. Виктор не оборачивается, только ускоряет шаг, практически волоча правую ногу. Джейс нагоняет его у самых ворот, инстинктивно протягивая руку и хватая за плечо, чтобы остановить. Виктор шипит от боли или неожиданности, или от того и другого сразу. Вздрагивает и с силой сбрасывает руку Джейса, отступая на шаг. — Прости! Прости, я не хотел… — отдергивает руку Джейс. — Я волнуюсь. Ты не можешь идти один. Ты же чуть не упал там. — Мне не нужна нянька, Джейс, — отворачивается Виктор и открывает кованую калитку. Джейс встает прямо в проходе, не давая Виктору уйти. — Тебя шатает. Пожалуйста, дай мне проводить тебя до дома. Я не буду лезть, обещаю, просто удостоверюсь, что все хорошо. Виктор смотрит на Джейса тяжелым взглядом. Честно? Гордость велит послать Талиса на все четыре стороны. — Зачем тебе это? — Потому что ты мой партнер. Я знаю, что ты сильный, но сейчас тебе нужна помощь. У Джейса взгляд сейчас полон уязвимой нежности, смотрит так, будто от ответа Виктора зависит его собственное душевное спокойствие. — Пожалуйста, Виктор. Виктор молчит еще мгновение, потом устало вздыхает и опускает плечи. По пути до квартиры они в молчании пересекают несколько улиц, погружаясь из сверкающего центра Пилтовера в более тихие кварталы. Джейс идет в ногу с Виктором, не напирая. И все же старается держаться максимально рядом, чтобы в любой момент подставить плечо. Они подходят к многоквартирному дому. Виктор с трудом поднимается по нескольким ступеням и долго возится с ключом, прежде чем замок наконец щелкает. Он открывает дверь и шагает внутрь темного коридора. — Вот и все. Спасибо, — говорит он, не оборачиваясь и явно намереваясь закрыть дверь перед носом Джейса. Джейс успевает проскользнуть внутрь следом и оказывается в тускло освещенной прихожей. Воздух здесь прохладный, пахнет неуловимо-химическим. Он переводит взгляд на Виктора, который уже прошел вглубь квартиры, оставив дверь открытой. Виктор закрывает окно — поэтому так холодно? — и теперь стоит, прислонившись бедром к краю стола. — Что еще? — устало смотрит Виктор. — Можно воды? — выпаливает Джейс первое, что приходит в голову, лишь бы не уходить сразу. Виктор неопределенно машет рукой в сторону угла, где виднеется кухонная зона. — Там. Возьми сам. Джейс снимает куртку, разувается — а пол с чего такой холодный? Квартира небольшая, но в целом приятная. Джейс делает несколько глотков и подходит к Виктору с новым наполненным стаканом воды. Тот берет его дрожащей рукой. — Тебе бы лечь, — мягко говорит Джейс. — Ты еле стоишь. — Знаю, — Виктор ставит стакан на стол и медленно движется к кровати. Джейс делает шаг, чтобы помочь, но Виктор останавливает его взглядом. — Сядь уже, — говорит он, когда сам опускается на край кровати и ставит трость рядом с тумбочкой. Звучит почти как разрешение, отчасти — как капитуляция перед настойчивостью Джейса, поэтому Талис неуверенно подходит и садится на другой край кровати, стараясь занять как можно меньше места. Матрас под ним прогибается почти до самого основания, сквозь тонкое покрывало чувствуются комки наполнителя. Джейс не может себе представить, как на таком можно спать, особенно человеку с больной ногой и постоянной усталостью. Он поднимает глаза на Виктора. Тот сидит, сгорбившись, обхватив руками колени, и смотрит в стену напротив. Ресницы бросают темные тени на бледные щеки. — Виктор? — тихо зовет Джейс через некоторое время. Виктор не шевелится, только голова медленно клонится вперед, пока подбородок не утыкается в грудь. Дыхание становится чуть глубже. Джейс наблюдает за Виктором несколько долгих минут. Напряжение лениво покидает ссутуленные плечи, разглаживаются морщинки на лбу. Усталость победила, не оставила сил даже на то, чтобы добраться до лежащей всего в нескольких сантиметрах подушки. — Черт, — шепчет Джейс себе под нос. Что теперь делать? Оставить Виктора спать сидя? Попытаться уложить его по-человечески? Трогать его снова, помня, как Виктор отшатнулся от его руки, Джейс не решается. После того, как Виктор пустил его в свою квартиру, такое поведение Джейс расценивает единственным образом — нарушением установленного подобия перемирия и хрупкого доверия. Джейс чуть двигается, чтобы лучше увидеть лицо Виктора. В тусклом свете, без привычной маски сарказма или сосредоточенной гениальности он выглядит… более открытым. Сколько боли и усталости он носит в себе каждый день, не показывая никому? Виктор во сне слегка двигается, находит более удобное положение, заваливается на бок, сворачиваясь калачиком прямо в одежде. Голова его оказывается на самой кромке подушки. Он так и не просыпается. Джейс задерживает дыхание. И снова смотрит на Виктора. На его спокойное, несмотря на бледность, лицо. На разметавшиеся по подушке волосы и мерное движение груди под рубашкой. Джейс все еще на краю кровати. Просто сидит и смотрит. Как же нелепо он сейчас, вероятно, выглядит. И Кейтлин, наверное, волнуется. Завтра нужно обязательно что-то сделать с этим матрасом. И с тапочками. И вообще… Сам не замечая как, Джейс начинает клевать носом. Глаза слипаются. Джейс борется со сном, пытается выпрямиться, опирается локтем на кровать рядом с подушкой Виктора. Еще мгновение любуется его профилем, выхватывает из темноты родинки и часто-часто моргает. Голова становится совсем тяжелой, опускается все ниже и ниже, пока Джейс не касается щекой свободной части подушки Виктора. Пахнет она… лимоном. Все же нужно узнать первопричину этих цитрусовых ноток. И почему именно они? Может, за ними скрыта целая история… Последняя связная мысль Джейса — насколько непривычно спать в одной кровати с Виктором. Матрас больше не кажется такими уж неудобным. А тепло чужого тела рядом ощущается… неожиданно успокаивающе. Через несколько мгновений глубокое сопение Джейса сливается с дыханием Виктора.